- -
- 100%
- +
Пробка на Ленинградке вымотала все нервы. Когда мой «Форд» подрезала серебристая «Хонда», я сильно пожалел, что живу не в Америке, и под рукой нет дробовика. Разнёс бы к чёртовой матери водилу гнусной тачки. Но отвратительное настроение возникло не из-за бесконечного ряда машин, выстроившихся впереди и позади меня. Краем глаза я видел свежий выпуск газеты «Московские новости», брошенный на переднее сиденье пассажира, где была статья, занимавшая целый «подвал». Бойкое перо, язвительные метафоры. Моя подпись: Олег Леонидов. Но это была не та статья, которую я так ждал.
В очередной раз просигналив, я матерно выругался. Всё бесполезно. Кажется, сейчас мы застряли намертво. Я выхватил из бардачка очередную пачку, срывая ноги, оторвал ленту и закурил. Никотин, вливаясь в лёгкие, немного успокоил. Но перед глазами опять возникла физиономия моего главреда: тяжёлые брыли, сжимавшие маленький нос, жидкие, зачёсанные назад волосы, чтобы скрыть лысину, округлый подбородок и хитрый прищур.
– Хочешь спросить, почему я снял твой материал? – зазвучал в голове его голос. – Потому что так надо, Олег. Такое поступило распоряжение. Оттуда, – он многозначительно поднял глаза вверх.
– И пусть эти подонки гуляют на свободе.
– Не валяй дурака, прекрасно знаешь, что ты ничего не можешь изменить.
– Тогда я опубликую материалы об этом деле в своём блоге.
– Ну, если тебе жизнь не дорога, валяй, – он откинулся в глубоком кресле, поправил галстук на объёмистом пузе. – Все лавры Навального житья не дают? Ну, скажи, какое тебе до этого дело? А?
– Моя мать знакома с матерью одной из убитых девушек, Катей. Она позвонила матери, когда та пропала.
– Почему?
– Ну, она считала, что мать могла помочь.
– А ну да, ты говорил, что она – ясновидящая, – в голосе редактора не ощущалось обычной насмешки, он не присоединил ни одной подходящей остроты.
– Ну, а когда стало понятно, что Катя погибла, её мать звонила, рыдала…
– А ты, конечно, рассказал о своём расследовании? – перебил Быков. – Молчал бы, секретность соблюдал.
В распахнутое окно залетал весенний ветер, трепал уголки бумаг на столе главреда. Забирался под рубашку, заставляя ёжиться. Быков всегда на полную мощь включал кондиционер, так что даже летом у него стоял морозильник. Любил свежий воздух или таким образом расхолаживал подчинённых?
– Поезжай в Крокус-сити, – голос главреда прозвучал на редкость мягко.
– Зачем?
– Купишь себе капучино, познакомишься с кем-нибудь, – он усмехнулся. – Там открылся Олдтаймер. Ты же любишь старый автохлам? А нам статью заказали. Так что давай, езжай. Фото сделаешь сам. Развейся, короче.
В его словах я услышал недосказанное: «и забудь навсегда об этом деле». Увы, сделать этого я не мог, как ни старался.
Олдтаймер всегда похож на помесь барахолки и музея старины. Обожаю тачки начала прошлого века, когда дизайнеры из кожи вон лезли, чтобы придать внешнему виду стильность и неповторимую красоту.
Огромный зал с высоким потолком заполняли разнокалиберные машины, каждая из которых была для меня олицетворением целой эпохи. Я смотрел с благоговением и на роскошный роллс-ройс тридцать второго года цвета топлёного молока, с «велосипедными» дисками и выгнувшийся дугой «летящей леди» на капоте. И на «Кадиллак Эльдорадо» пятьдесят девятого года, похожий на истребитель с задними фонарями в виде сопел ракетных двигателей. И на родную «Чайку» цвета антрацита, на которой лет сорок назад ездил какой-нибудь партийный вельможа. На барахолке сумел найти редкий экземпляр масштабной модели форда «мустанг босс 302». Бродил по выставке до самого закрытия и остался после, чтобы сделать снимки для статьи. Это так здорово, когда тебе не мешают лениво слоняющиеся обыватели с детишками.
Возвращался я, когда ночь уже спешила прогнать день, вольготно располагаясь в сизом небе. Сквозь паутину веток хилой берёзовой рощицы мелькнул свет в окне пятого этажа облезлой хрущобы, где находилась моя квартирка. Но решил, что померещилось.
Поднялся по лестнице на свой этаж, открыл дверь, прошёл по коридору. Заливший гостиную яркий свет обнажил не только захудалую мебель: старый книжный шкаф, продавленный диван, кресла, что достались мне после развода, но и незваных гостей. В кресле у окна вальяжно развалился плотный мужчина в мешковатом костюме. Длинное губастое лицо, уголки рта опущены вниз, как будто владелец вечно не доволен чем-то. Низко посаженные оттопыренные уши.
– Какая честь для меня, – сказал я, как можно спокойнее, хотя по спине проскользнул противный холодок. – Сам господин Яков Урусов пожаловал. И по какому случаю? Выпьешь?
Я подошёл к бару, протянул руку, но сделать ничего не успел. Метнулась тень, дверца захлопнулась, едва не прищемив мне пальцы.
– У меня нет оружия, Урусов, – я усмехнулся. – Да и ты со своими хлопцами, наверняка, всё тут уже перерыл. Чего нужно?
– Леонидов Олег Николаевич, – важно протянул парень, сидящий на диване. – Правильно?
Лицо скрывали массивные солнцезащитные очки, из-под которых виднелся широкий нос, крупный рот с капризно выпяченной нижней губой и широкий квадратный подбородок.
– Будем знакомы, а ты кто? – поинтересовался я.
– Не важно, – оборвал меня Урусов. – Леонидов, тебе ведь ясно сказали, чтобы ты не лез не в своё дело. Почему ты не послушал?
Пришли убить меня или припугнуть? Все равно я уже отправил в свой блог весь компромат об этом деле. Обратной дороги нет.
– Урусов, если вы меня убьёте, то будет такой резонанс. Мало не покажется твоим заказчикам. Ещё хуже, чем сейчас.
– А ты испугался, ублюдок? – он погрозил пальцем. – Никто не будет тебя убивать. Кому ты нужен.
Встал с кресла, косолапо переставляя ноги, приблизился ко мне. Перебросил из одного уголка рта в другой измочаленную зубочистку и, обдав кислым дыханием, пробурчал в лицо:
– Ты сам это сделаешь.
Кто-то схватил меня сзади, засучил левый рукав рубашки. Я вывернулся, ловко соскользнул вниз и, перекатившись к столу, вскочил на ноги. Сердце начало пропускать удары, захолодели пальцы. Но даже в такой момент не отпускала мысль: кто этот худосочный парень в очках? Неужели заказчик не смог подавить желания присутствовать на «казни»?
Одним прыжком я перескочил к дивану и стащил с лица парня очки. В душу хлынуло ликование: «я был прав!»
– Не бить! – прорычал Урусов, заметив, как ко мне рванулось двое его лбов.
Они набросились всем скопом, свалили с ног. Краем уха я расслышал шум набираемой воды в ванне. Стал извиваться, пытаясь вырваться, царапаться и кусаться. Они сорвали с меня рубашку, брюки. Плотно прижали к полу, и я ощутил укол в руку. Сознание стало мутиться, перед глазами закрутился калейдоскоп искр.
Горячий пар в лицо. Плеск воды. Ослепил яркий разряд. Словно раскалённый кол вонзился в голову, пройдя насквозь всё тело, разрывая острой болью каждую клеточку.
Я дёрнулся, пытаясь вырваться на поверхность, вдохнуть воздуха и открыл глаза. На мгновение померещилось, что лежу в чёрном глубоком гробу. Но зрение прояснилось. Гроб оказался прямоугольной ванной, облицованной чёрной керамической плиткой. Худенькая девушка склонилась надо мной. Пепельно-русые пряди рассыпались по плечам, обвисли мокрыми сосульками вокруг круглого личика с острым подбородком. Придерживая над водой мою голову, она вглядывалась с беспокойством в моё лицо.
– Господи, как ты напугал меня. Твой датчик жизни вопил так, что я решила: ты умираешь. Сможешь выбраться?
– Смогу, конечно, – глухо проворчал я.
Опираясь на её руку, я вылез и тут же отшатнулся, заметив в зеркале физиономию мужчины лет тридцати: продолговатое с сильно очерченными скулами лицо, ярко-голубые глаза, раздвоенный подбородок, слипшиеся светло-русые волосы. Дёрнул головой и отражение повторило моё движение. Оперся руками на стол перед зеркалом, начал всматриваться.
Девушка оказалась рядом, провела рукой по столику под зеркалом, и на моих изумлённых глазах тёмно-серая мраморная поверхность облезла под её ладонью, образовав яркий экран: запестрели объёмные диаграммы, побежали столбики цифр. Прикусив губу, пробежалась пальчиками, стряхивая искры с ногтей, украшенных крошечными камешками. Через пару минут меня укутало мерцающее облачко, согрело теплом. Кошмар начал тускнеть, расползаться гнилыми лоскутами, сквозь них проступила обыденная реальность.
Я вспомнил, что зовут меня Карл Миклашевский, я – журналист медиа-холдинга «Альфаком». А худенькая девушка с обжигающими синевой «оленьими» глазами – моя жена Ада.
Через четверть часа я немного пришёл в себя. Сидел за столом в гостиной, посматривая на немного припухшее от сна, но такое милое и родное лицо жены. Ноздри щекотал дивный аромат кофе, взор ласкал зажаренный с золотистой корочкой кусок говядины в нежно-зелёных листьях салата.
Из огромного, во всю стену окна, врывались радостно солнечные лучи, ложились золотистыми полосами на палас, диваны, обшитые светлым полотном, кресла, широкий стол из ореха.
– Дорогой, тебе опять нужно пойти к психоаналитику, – сделав глоток из большого бокала с матово-белым коктейлем, деловито проговорила Ада. – Папа тоже беспокоится.
– Ты рассказала Виктору Евгеньевичу о моих видениях? Зачем? Ада, я – не сумасшедший. Просто здорово вымотался в последнее время. Навалилась уйма работы.
За пару дней я успел сделать репортаж об открытии развлекательного центра на Луне, где главной фишкой была не мерзкая пластиковая еда, а голограммы знаменитостей прошлого. Побывал на межгалактическом конкурсе скрипачей, и взял два десятка интервью у звёзд на кинофестивале «Сбывшиеся предсказания», посвящённом фантастическим фильмам и сериалам, снятым за последние сто лет.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.