Сильвия идёт ко дну

Глава 2.

Первым делом Сильвия почувствовала запах, каким заволакивало улицы Нового Орлеана в праздники. Она вспомнила, как на тротуарах рассаживались гадалки, все, как одна, называвшие себя единственными и неповторимыми потомками Мари Лаво. Благовония. Глаза не хотели открываться. Сильвия уже поднесла руку к векам, чтобы прочистить их, но чей-то резкий окрик приказал ей остановиться. Когда она не послушалась, холодная ладонь схватила её руку и вернула обратно.

Сильвия не знала этот голос. Неужели наваждение сошло, и она наконец слышит настоящий мир? Так хотелось поскорее открыть глаза, чтобы полюбоваться не сумрачными пейзажами морского мира, а своего, обычного, родного. Может, иногда серого, когда командировки или семейные дела заставляли покидать Новый Орлеан, но такого привычного.

– Долго она проваляется? – Грудной голос Софи. Сильвия разочарованно вздохнула. Нет. Это не Луизиана. Кошмар продолжался.

– Я не понимаю, почему она вообще осталась русалкой после такой дозы ягоды.

– А не должна была? – интонация выдавала, что Розали всё еще волновалась. Бедняга. Почему её настолько сильно задевает судьба едва знакомого человека?

Хотя Сильвия, кажется, знала ответ. Она просто не могла по-другому. Розали напоминала Эллиота. И она, и самый юный Чемберз владели настолько большим сердцем, что оно выдерживало все раны и оставалось таким же любящим, таким же сочувственным, каким было в детстве. Сильвии это не давалось. Сколько прошло лет, а она едва ли когда-нибудь простит тех, кто её когда-то обидел.

Сильвия хотела что-то сказать, но издала лишь слабый стон. Какой контраст с тем, что она вытворяла… А когда это было? Час назад? День? Тело болело как после хорошей пьянки с дракой за собственную честь.

– Она не первая, кто решил переесть травки, душечка моя. – По голове Сильвии провели тканью. – И если там, наверху, еда откладывается разве что формами Рембрандтовской Данаи, то здесь немного другие правила. – Ткань перешла с головы на грудь, потом на руки. – Моя прелестная Джемини, которую вы покалечили, была русалкой.

– П-прелестная Джемини? – Софи задохнулась от возмущения.

– Ага. Это я дала ей такое прекрасное имя, ей идет, правда? – Ткань перешла на тело, потом – на ноги.

– Я бы назвала её Кали. Только повесить на неё черепа с отрубленными головами – и копия, – предложила Розали. – Так ведь?

– Или как есть – Чертово Морское Чудовище, – безэмоционально пробубнила Софи и вскрикнула. – Эй! Это чистая правда!

– Если ты залезешь на чужую землю, и псяка тебя покусает, то виновата тоже будет она? – Незнакомый голос злился, но явно несерьезно.

– Ну так мы гости, а не воры. А дверей с надписью «Осторожно, злая переродившаяся русалка!» я не видела.

– Софи, закрой рот. – Сильвия ни разу не слышала в голосе Розали такой резкости. Однако, Софи послушалась её, и, кажется, шанс вылететь из дома обратно к чудищу и на растерзание Таны снизился.

– В смысле, русалки? – смогла выдавить из себя Сильвия. Остальные замолчали. Ткань прошлась по глазам, и Сильвия наконец смогла, хоть и не без труда, их открыть. Девушка перед ней была юна, но её глаза, казалось, принадлежали совсем другому человеку. Они больше напоминали прозрачные глаза тетушки Джули, пожилой и многое повидавшей в этом мире. Усталые. Скучающие. Свет в них не горел, он тлел, как догорают угли. Видимо, это и была Оден.

То, что Софи держалась от неё как можно дальше, только подтверждало догадку Сильвии. Брюнетка разместилась практически у выхода, скрестив руки и положив ногу на ногу. Розали была рядом и держала в руках ткань, всю в зеленой жиже.

– Стефани, звездочка, разве мама тебе не говорила, что ты то, что ты ешь? – поучающим тоном поинтересовалась Оден.

– Говорила. Но ни коровой, ни картошкой я не стала, – слабо ответила ей Сильвия.

– Зато стала лгуньей. Сказали про еду, а про то, что врать плохо – забыли?

Софи и Розали напряглись. Сильвия выжидающе смотрела на хозяйку.

– Стефани из Леагоры, говоришь, – Оден бросила взгляд на Софи. – Ох, Леагора, – протянула она мечтательно. – Сколько прекрасных русалок там живёт. Скучаю по временам, когда мне не приходилось окружать себя монстрами, чтобы выжить.

Оден мечтательно рассматривала какие-то артефакты и амулеты на стене. Сильвия наблюдала за ней. Если бы Оден хотела как-то им навредить, она бы это уже сделала. Если она ведет разговор, она как минимум заинтересована.

– Сильвия Чемберз. Администратор в отеле «Модести», Новый Орлеан. Не замужем, но в скором времени это изменится.

Оден повернулась к ней.

– Знала я одну девчушку из Нового Орлеана. О, Холли, моё солнышко Холли. Как я соскучилась по тебе, Холли! Сколько в ней было энергии, сколько в ней было, ты знаешь, жизни! Дольше всех она не могла принять то, что любой, кто оказывается здесь, под водой, уже мёртв.

Розали уронила тряпку и прикрыла рот. Оден даже не взглянула на неё. Все своё внимание она приковала к Сильвии.

«Любой, кто оказывается здесь, уже мертв».

«Твоё тело всё ещё теплое».

Нутро похолодело. Сильвия перевела взгляд на замершую Розали, потом – на Софи, но та лишь пожала плечами. Она не могла умереть. Она думала. Она существовала. Вот же она, из плоти и кожи…

– Мне жаль, Сильвия, – Розали попыталась её обнять, но осознание того, что её прикосновение больше не кажется холодным, лишь раззадорило бурю внутри. Сильвия оттолкнула её, и Розали едва не врезалась в ряд банок и кувшинов.

– Тебе жаль, – Сильвия улыбнулась. – Конечно, тебе жаль, теперь вас на одну больше. Лживая ты мразь. И ты, и твоя сучья подруга.

Гнев кипел в ней. Как хорошо было бы разбить все эти банки, разорвать все амулеты, исчертить кровавыми полосами тела тех, кто привёл её сюда. Сильвия села, посмотрела на Оден, склонив голову. Она же сказала только одну фразу.

– Ты не добила Джемини.

Намек дошел до взбешенного сознания не сразу. Софи и Розали не виноваты в том, что происходящее – не галлюцинация в коме, это – новая реальность Сильвии. И Оден не виновата. Нужно быть ей благодарной за открытые глаза. За разбитые розовые очки и осколки стекла в глазах. Виновата. А чудище она считала своим зверьком – вот и поплатится. Джемини виновата в том, что Сильвии пришлось сожрать эти чертовы листья и превратиться в чертового слизня на несколько часов, если не дней. Уже почти рассвело, и тварь нашлась быстро.

Её крики боли вызывали у Сильвии только улыбку. Ничто не мешало ей представлять, как оторванной клешней она насквозь протыкает всех троих. Она все била и била, даже когда Джемини перестала двигаться, даже когда она уже не могла издать ни звука, Сильвия пронизала её, срезала щупальца, будто головы тех, на кого она злилась. Дилан не оценил бы её поступка.

Дилан. Он теперь – её прошлое. Его теплые объятия, жаркие поцелуи. Район Гарденс, «Модести», Новый Орлеан с такими раздражающими, но такими родными фестивалями, с его дружелюбными и совершенно безбашенными людьми, гадалками во Французском квартале. Тетушка Джули. Сильвия упала на колени, лицо исказилось гримасой плача. Столько всего она сделала для Сильвии, и всё это – напрасно. Она просто превратилась в обездвиженное тело. В труп, который съедят черви на кладбище, оставив лишь кости. В воспоминание.

Эллиот. Сильвия заплакала еще сильнее, почувствовав, как вода вокруг неё становится солонее. Братишка. Он перенес слишком много боли. Сильвия предала его. Она оставила его с семьёй наедине. С отцом. Бросила. Сильвия схватила себя за плечи и сжала их, но ни боли, ни крови не последовало. Она даже не попрощалась с ним. Попрощалась с кузенами, которых едва знала, но не с самым дорогим человеком.

Больше не будет шуток от подчиненных. Не будет рождественских телефонных переговоров с мамой. Не будет бурных ссор с Диланом и еще более бурных примирений. Карьера, планы – всё, что было жизнью Сильвии Чемберз, исчезло. Остались только вода, ил и склизкая трава.

Сильвия легла прямо возле останков Джемини. Свернулась клубочком, уставившись вдаль. Если не есть эти чертовы листья, она в конце концов растворится в воде, станет пеной, как в сказке. Уйдет туда, куда должна была уйти сразу, а не в Чистилище на морском дне. Кто-то попытался её растормошить, но Сильвия только огрызнулась. Потом этот кто-то – скорее всего, это была Розали – попытался погладить Сильвию по плечу, но она закричала так громко, как только смогла, чтобы от неё отстали. Она не хотела вспоминать о том, насколько холодным стало её тело, ведь прикосновение казалось теплым.

После неудачных попыток к Сильвии тихо подошла Софи. Она преспокойно села перед ней по-турецки и посмотрела прямиком в глаза ничего не выражающим взглядом.

– София-Маргарета Эммерс. Моя полностью готовая диссертация утонула вместе со мной и машиной по пути в университет. Перед самой защитой. Чертовы обрывы. Каждый раз, когда мы с отцом проезжали мимо, я представляла, как мы падаем. Так и случилось, представляешь? Я поступила точно так же, как и ты. Мне было больно, мне было страшно. Что уж там, я до сих пор думаю, как там поживают потомки моих братьев. – Софи усмехнулась и бросила взгляд в сторону. Потом снова посмотрела на Сильвию. – Розали спасла меня. Знаешь, что она сказала? Когда мы попадаем сюда, мы – дети. Младенцы. Просто рождаемся мы немного по-другому. Вселенная, Иисус, или в кого ты там веришь, дали нам второй шанс. В каком-то смысле мы живы, а значит, всё ещё возможно.

Не дожидаясь ответа, Софи поднялась.

– Мы подождем тебя у Оден еще пару часов, потом пойдем обратно в Галанею. Тебе решать, пойдешь ты с нами или нет.

Сильвия дождалась, пока хлопнет подобие двери, которым Оден закрывала свое укрытие. Софи была права. Как бы Сильвии не хотелось с ней соглашаться, сейчас именно Софи высказала то, что Сильвия сама постоянно повторяла тем, кто нуждался в помощи. Какая же ирония, что в нужный момент она не смогла вспомнить собственные слова. Сильвия глубоко вздохнула. Потом поняла, что это ей не поможет. Просто рефлекс из прошлой жизни.

Прошлая жизнь. Звучит как тот бред, про который любили на переменах разговаривать одноклассницы. Сильвия никогда не верила в гадания, в магию и мистику. И в итоге она оказалась не права. Что ж, главное – не встретить здесь кого-то из школьных псевдоподруг, которые не устанут глумиться над ней из-за ошибки.

Сильвия встала. Сначала на колени, потом, снова глубоко вздохнув, поднялась на ноги. Дом Оден оказался пещерой, замаскированной под холмик ила. Не знай она, где дверь, не смогла бы найти путь обратно. Подойдя ко входу, Сильвия немного помедлила. Сомнения одолевали её, но она уже приняла решение, и, едва ли дрогнув, вошла.

– …только если она сейчас стоит в дверях и подслушивает… – проговорила Софи с присущей её безэмоциональностью.

– Стоит. Подслушивает. Что дальше?

Все синхронно обернулись. Может, Сильвии показалось, но, вроде как, Софи на мгновение улыбнулась. Розали же улыбалась до ушей и мгновенно поднялась, завидев Сильвию.

– Я нисколько в тебе не сомневалась! Сильвия, я так рада, так рада! – Несмотря на миниатюрную фигуру, объятия её были крепкими, такими же, как у Мартина. Сильвия зажмурилась и постаралась выгнать из головы образ старшего брата. Позже она о нем подумает, но не сейчас.

– Мне бы твой оптимизм, Рози, – Розали посмотрела на Сильвию с шутливым недовольством, но не стала поправлять. – Я здесь. И что нам со мной делать?

– Ох, а вопрос всё ещё в силе? – Оден выглядела искренне удивленной.

– Представь себе, – хмуро отозвалась Софи, снова вызвав грозный взгляд Розали.

Русалки замолчали. Сильвия села на край каменного стала, на котором до этого лежала и истекала слизью. Сейчас он был чист, как операционная, в отличии от всего остального. Помещение до боли напоминало Французский квартал, такое же заваленное, такое же разноцветное и увешанное всем подряд – лентами, ловцами снов, чем-то похожим на дитя любви ловца и люстры, со стекляшками вместо бусин и ниток. Сильвия не помнила точно, но такие штуки, кажется, называли ловцами солнца. Только что Оден хотела поймать на морском дне?

– Исходные данные таковы. Первое: у нас есть неофитка, следовательно, её нужно обучать. Второе: городом управляет Тана, а значит неофитку нужно замаскировать под старую опытную русалку, что отчасти сделано легендой номер один про Стефани из Леагоры, – Софи говорила сухо, будто зачитывала отчёт. – Третье: вернемся мы не ранее, чем ночью, а это значит, что нас не было в Галанее сутки. Тана наверняка уже об этом знает. Следовательно, нам нужна легенда номер два о том, где мы торчали.

– И надо точно знать, с кем ты подралась, – добавила Оден. – Больше деталей – больше веры.

– С Джемини?

– Назовешь её имя – и полетишь на эшафот будто на метле, – заметила Оден. – Назовешь моё имя – тебя казнят на месте. Мы в Галанее персоны нон грата.

– Какие персоны? – переспросила Розали.

– Не делай вид, что не знаешь, Рози, – Софи скептично глянула на подругу. – Это означает тех, кому не рады.

– Мягко говоря, – подтвердила Оден с легкой улыбкой. – Тана никогда не любила равных.

– Постойте. – Сильвия посмотрела на Оден с полным вовлечения в разговор лицом. – Я не могу сложить два плюс два. Тана, по твоим словам, не любит равных. При чем здесь я?

– Каждая неофитка потенциально сильнее. Легче убить её сразу, чем выслеживать потом.

– Не вижу логики, – Софи скривилась. – Так можно убить всех в городе и жить припеваючи.

– Ты говоришь так, будто её видят другие, – Оден ухмыльнулась. – Не знаю, что творится в Галанее сейчас, но, когда там жила я, неофитки только добавляли шарма. Столько разных культур, столько разных взглядов на мир. Я не знаю, почему Тану так закклинило.

– Разными взглядами на мир сложнее управлять, – пробубнила Сильвия. В голове всплыли лекции по управлению персоналом. – К каждому нужно находить собственный подход. Одна идеология – один метод управления – больше времени на свои тёмные делишки.

Розали удивленно уставилась на неё.

– Не верю, чтобы Тана сама принимала решения об убийствах. – Розали интонацией выделила последнее слово и, кажется, даже отстранилась от Сильвии, откинувшись на спинку импровизированного дивана. – Она даже не управляет. Она лишь палач, неотвратимая судьба, какой была Атропос. Как Эвелин прядёт жизни, словно Клото, а Кэмомайл ими распоряжается, подобно Лахесис. Они лишь помогают Леагоре процветать. Даже ценой существования некоторых из нас, нарушивших законы.

– Тогда я не понимаю, почему я не могу пойти прямиком к Эвелин, чтобы она спряла мне новую жизнь? – Сильвия пожала плечами. – Если вот это вот, – она обвела взглядом своё тело, – еще можно так назвать. Ну, или чтобы Кэмомайл сказала, что мне сейчас делать.

– Мы уже обманули Тану, – Розали вздохнула и бросила полный обиды взгляд на Софи, потом перевела его на Сильвию. – А это – нарушение законов, мы обязаны говорить жрицам правду. Если ты пойдешь к Эвелин, нам попадет.

– Если мы продолжим врать, и это раскроется нас убьют. Всех троих, – заметила Софи. – Я не вижу большого преимущества в этом варианте.

– Оно есть, – Оден улыбнулась. – Вы знаете, оно есть, раз пришли сюда.

Сильвия закрыла глаза. Она не понимала, о чем идет диалог, не улавливала смысла в попытках юлить. Она оперлась на колени и охватила голову руками.

– Софи, – Сильвия подумала, что обратиться лучше было именно к ней, к мозгу парочки, а не к сердцу, коим была Розали. – Я не понимаю. Почему вы вообще придумали эту историю?

– Я запаниковала, – призналась Розали вместо неё. – В прошлый раз, когда они нашли Софи, было очень много проблем, – после продолжительной паузы она наконец решилась поднять глаза на Сильвию. – Она вернулась при смерти.

Сильвия посмотрела на Софи. Она с вызовом посмотрела на Сильвию. Попробуй, спроси. Сильвия поняла намек и перевела взгляд на Розали. Её губы дрожали. Она хотела как лучше, чтобы новенькой не пришлось испытывать то, через что прошла Софи, и не виновата в том, что не смогла просчитать всё наперед. Теперь Сильвия понимала, почему они дружат. А если не дружат, то сотрудничают.

– Значит, мы идем к жрицам, – сделала вывод Сильвия. – Она вернулась при смерти, но вернулась же.

– Отлично, приятно было повидаться, – Оден встала со своего кресла. – Дверь там. Надеюсь, я вас больше не увижу. Бедняга Джемини, ох, бедняга…

– Стойте, – Розали подалась вперед, облокотившись на колени. Её выражение лица тетушка Джули назвала бы «лицом крутящихся в голове шестеренок». Оден бросила на Розали недовольный взгляд.

– Стою, золотце. Дальше?

– Сильвия могла бы остаться здесь.

– Ни за что, – Оден продолжила движение, но вдруг замерла, будто забыла, зачем шла. – Как тебе вообще пришла в голову такая идея?

– Если Тана тебя не любит, рано или поздно она придет сюда. Весь твой опыт пропадёт, если она тебя найдет, – встряла Сильвия.

– И отлично. – Оден скривилась. – Я набирала его столетиями и не собираюсь делиться им просто так, потому что девочка вдруг решила появиться в моей жизни. Одной русалкой больше, одной русалкой меньше – какое до этого дело безмолвному, равнодушному океану?

– Зачем-то же ты это делаешь. Зачем-то ты его копишь всё это время.

– Только ради себя.

– Непонятно, – Сильвия слегка наклонила голову вбок. – Ты учишься. Набираешь опыт. И используешь его для того, чтобы набрать еще больше опыта?

– В точку, золотце.

– Для чего ты будешь использовать то, что знаешь, если никто не заявится к тебе, как это сделали мы? Ты выучишь сотню способов лечения, но лечить тебе некого…

– Я всегда сама могу попасть впросак.

– …Ты выучишь сотню порч, которые тебе не на кого будет наводить…

– После сегодняшнего дня явно есть!

– …И в один прекрасный день ты умрешь. Все умирают. Пусть тебе сотни лет. Может, и тысячи. И учила ты всё это зря.

Сильвия замолчала. Оден не спешила с ответом. Розали и Софи наблюдали за ними, не смея прервать затянувшуюся тишину.

Кажется, Сильвия попала в точку. Она прекрасно понимала, о чем говорила. Оден производила впечатление той самой одинокой бездетной и до ужаса богатой тётушки. Такие знают: пусть путь к успеху и лежит через тернии и дебри, цель стоит того, чтобы её добиваться. А что, если путь проделан зря? Что, если в двух шагах от такого желанного клада между ним и тобой разверзается земля? Видишь, что вот она, твоя цель, прямо перед тобой, но её не получить, она на краю, а в следующую секунду уже летит в тартарары. Вот ты предвкушаешь свою победу, а вот она уходит от тебя, как бежит по пустыне перекати-поле. Как улетает воздушный шарик, который недостаточно крепко держали. Так же, как Сильвия лишилась всего, чего добилась в своей жизни, за одно мгновенье.

В груди образовалась пустота. Будто эту самую жизнь не только забрали, но и выдрали с мясом прямо из нутра, чтобы наверняка. Сильвия отвела взгляд вниз и вздохнула, но тут же пристально посмотрела на Оден. Та всё еще молчала. Что ж, у них всех было много времени. Некуда торопиться. Незачем.

– Вы поворачиваетесь к двери и уходите. Все трое. Сейчас же, – Оден смотрела на полку с подобием банок. В её голосе не осталось ни нотки от легкого веселого безумия, сопровождавшего её всю беседу. От стали в её голосе, казалось, вода за пару секунд превратилась бы в лед.

Софи и Розали не нужно было повторять, через мгновение они оказались снаружи. Сильвия не сдвинулась с места.

– Ты слух тоже наверху оставила, вместе с семьей? – Оден бросила на Сильвию злой взгляд.

– А ты свою способность мыслить разменяла на заговоры и порчи?

Крик Оден прижал Сильвию к стене импровизированной комнаты, казалось, каждая клеточка её тела дрожала, как свеча на ветру, будто еще немного, и вместо костей остался бы лишь песок. Камни сыпались со стены, с потолка, катились и откалывали другие камни, и всю мозаику засыпали комья земли и ила. Вода помутнела, Сильвия уже не видела даже силуэта, но слышала этот нечеловеческий рев. Она даже не заметила, как медленно опустилась на пол, только коснувшись его, она поняла, что наступила тишина. Должна была наступить, Сильвия не чувствовала разницы. Её тело продолжало дрожать, руки тряслись, будто после большой тяжести. Дыра в груди снова дала о себе знать, но не пустотой. Она будто собрала в себе всё, что только что получила. Сначала по ней разлилось тепло, потом – жар. Сильвия совершенно не понимала, что происходит. Жар направился вверх, по грудине к шее, потом поднялся к горлу. Сильвия едва успела подняться хотя бы на колени, когда издала тот же крик, который сбил её с ног минутой ранее. Снова затряслась земля, даже сама вода дрожала, но Сильвию это совершенно не беспокоило. Нужно было избавиться от чертового ада внутри.