Сильвия идёт ко дну

Глава 4.

Сильвия на автомате вжалась спиной в изголовье кровати, подальше от тени в углу. Открыть окно и прыгнуть? Атаковать? Застыть на месте и ждать, пока наваждение сойдет? Может же быть так, что это не больше чем иллюзия, как и всё вокруг, весь дом Мадлен? Но кровать наощупь была слишком реальной. Будь Сильвия живой, она бы уже перестала дышать.

Темень двигалась к Сильвии, выходила на свет, обретала форму. Сильвия закричала бы, если бы могла двигаться, да только всё её существо сковал страх. Она наконец увидела её.

Девушка, такая же юная, как и все в этом мире, но смерть уже оставила на её лице и теле свои отпечатки. То тут, то там сквозь пятна сошедшей кожи виднелись разлагающиеся мышцы, сухожилия, белели кости. Одежда свисала жалкими лохмотьями, совершенно не выполняя своей функции. Сильвия вжалась в спинку крепче. Всё тело Джемини покрывали такие же трубки, как и там, у пещеры Оден, просто поменьше. Они росли, прорывая её тело, оставляя на и без того испещренном теле еще больше дыр.

На её лице не было злости. Не было ярости, ничего, что заставило бы прямо сейчас убить ту, что посмела убить её во второй раз. Она присматривалась, как тигр, свысока, осознавая, что добыча от неё никуда не денется. Сильвия смотрела ей в глаза, понимая, что там, в голове, так похожей теперь на ту, что отрубил Персей, она уже мертва. И здесь нет Персея, чтобы защитить её.

Сильвия сжала кулаки, не отрывая глаз от чудища. Да, Джемини уже не была ни русалкой, ни человеком. Она была чудищем. Заслуживала ли она смерти? Сильвия не могла ответить. Не хотела. Но сейчас, в момент, когда на кону была её жизнь, пусть и иная, она могла сделать лишь один выбор.

В груди снова разгорелся жар. Но… Черт, недостаточно сильный. Тепло поднималось выше, к горлу, и в этот раз Сильвия даже знала, как им управлять. Тщетно. Вой вышел и вполовину не таким сильным, каким он был в доме Оден. Джемини лишь засмеялась. По коже Сильвии побежали мурашки. Этот смех снился бы ей до конца жизни, будь она жива. Да и вряд ли она увидит рассвет даже под толщей воды.

Вода заволновалась. Или… Нет. Это была не вода. Это её собственные руки. Сильвия видела, как кожа разрывается, как из кровоточащих ран, покрытые слизью пролезают те же твари, что оккупировали тело Джемини. Сильвия не могла кричать. Она срывала их, сбрасывала, но это не помогало, на месте старых тут же появлялись новые. Джемини только довольно скалилась.

Сильвия уставилась на свои руки. Черви вылезали теперь и на плечах, и скоро грозили превратить её в подобие её врага. Неужели она переборщила с листьями удиличьей ягоды настолько сильно? Вряд ли Сильвия смогла бы дойти до этого места, если бы в самом деле отравилась. Она присмотрелась к рукам. Они и вправду ходили ходуном. Нет, не из-за тварей. Это напоминало скорее помехи на старом ламповом телевизоре, еще в те времена, когда отец стоял горой против цифровой приставки. Если так…

Сильвия глубоко вздохнула, стараясь игнорировать тех червей, что уже выбрались из плеч и теперь то и дело терлись о лицо. Что, если их не существует? Что, если это и правда сон? Прекрасный сон о прошлом, переросший в кошмар о будущем? Тетушка Джули говорила ведь, что сном, если тебе не нравится, можно управлять. И если у Сильвии получалось управлять людьми, со сном она тоже справится.

Всё свое отвращение, весь страх она отогнала прочь и взглянула прямо в глаза Джемини, приподняв подбородок. Твари падали с рук мертвые и растворялись в воде зеленым желе. Руки снова пошли волнами. Раны, оставленные червями, затягивались, запястье стало уже, волосы – длиннее. Кажется, и сама Сильвия вытянулась на пару сантиметров. Может, так она показывала уверенность. Нет, она не хотела пускать против Джемини честные методы. В конце концов, она пробралась в дом непрошенным гостем. И Сильвия ответит ей так, как она заслуживает.

Дрожь прошла по рукам, плечам и дальше по всему телу. Тяжесть с шеи ушла, кожу ласкала шелковистая ткань. Сильвия почти физически почувствовала это безумие. Улыбалась уже не она. Своей подопечной улыбалась Оден.

– Джемини, золотце, разве мы не говорили, что русалкам нельзя причинять зла?

В тот же момент распахнулась дверь, ударив по стене с такой силой, что деревянные детали прекрасной мозаики разлетелись по всей комнате. Сильвия впервые видела на лице Оден такие сильные эмоции. Она перехватила её взгляд.

– А так я симпатичнее, чем в зеркале, – заметила Сильвия и перевела взгляд обратно на Джемини. – Исчезни и никогда не преследуй её. Ты знаешь, что я могу сделать, если ослушаешься, деточка.

Тон не терпел пререканий, Джемини просто застыла в углу, глядя то на настоящую Оден, которая хлопала ртом, пытаясь подобрать слова, то на Сильвию. Она сложила руки на груди и бросила взгляд на вошедшую Мадлен. Едва она подняла руку, Джемини растворилась, будто её там и не было. Сильвия шумно выдохнула.

– То есть это было просто для проверки, – это говорила не Сильвия. Оден, это её эмоции Сильвия испытывала, не свои. И самое странное, она не знала, как их прогнать. – Нельзя было меня, например, ну, предупредить? Приятно было бы получить труп русалки–самоубийцы, да? Ничего гаже я еще не чувствовала.

– Ты бы никогда не сказала подобного, будь на самом деле мной, – отозвалась Оден, не сводя с себя глаз. – Всё, вплоть до одежды.

Она подошла, потрогала подол платья, коснулась волос.

– Не понимаю. Ты делаешь все точь-в-точь как Мадлен.

– Все просто, сестра, – отозвалась Мадлен, подходя ближе. Она взяла Сильвию за руку, контуры её тела заволновались так же, как и у Сильвии несколькими минутами раньше. Теперь перед копией Оден стояла сама Сильвия. Настоящая Сильвия отпрянула. Неужели она выглядела настолько отвратно? Порванное платье, волосы, отросшие непонятно как и растрепанные, будто она никогда не видела расчески.

Мадлен не отпускала её руки. Теперь и она, и Сильвия становились ниже, ощущение дорогой прохладной ткани на теле сменилось на привычное. Перед ней снова стояла француженка Мадлен. А Сильвия снова чувствовала себя Сильвией.

– Она – актриса от мира русалок. Нет тех из нас, чьи силы она бы не смогла повторить.

– Ничего не понимаю, – Сильвия оттолкнулась и опустилась на край кровати.

– Я тоже, золотце, – ответила ей Оден. Выглядела она так, будто сдерживала бурное недовольство, но готовилась его высказать.

– Ты сказала, она повторила твой крик. Теперь она повторила мою иллюзию.

– Крик я сегодня повторить не смогла, – разочарованно отозвалась Сильвия.

– Всё равно. Я знаю… Знала только одну русалку с такой силой лично и об одной слышала. Королева Тихого океана так забрала себе престол, – Мадлен присвистнула.

– По сути, моя сила – воровать, – Сильвия вздохнула. – Даже петь красиво не смогу. Обидно.

– Почему все новенькие говорят об этом? – Мадлен посмотрела на Оден.

– Нам с детства говорят, что русалки поют. Или просто так, или заманивая одиноких рыбаков в свои склизкие лапы, – пояснила Сильвия.

– С лапами ты поосторожнее, – отметила Оден. – Такие ногти еще нужно постараться отрастить. Найти камень для заточки – то еще приключение…

– Анастейша, мы говорим о ней, а не о ногтях, – осторожно напомнила Мадлен. – Некоторые поют, некоторые кричат, некоторые строят иллюзии, как я. В далеких городах русалки научились чему-то еще. Тебе повезло уметь всё это, пусть и не сразу. Думаю, это всё-таки благословение, а не проклятие.

– Если такие, как мы, вообще могут быть благословлены, – хмуро пробурчала Сильвия.

Фонари за окнами стали гаснуть один за другим, как только небо начало светлеть. Сильвия молча легла на кровать, сложив ноги друг на друга и показывая, что разговор окончен. Оден хотела сказать что-то еще, но Мадлен вывела её. Перед тем, как закрыть дверь, она тихо пожелала ей спокойной ночи, но после пережитого ночь вряд ли могла стать такой. Сильвии все еще мерещились ползающие по телу черви, то и дело приходилось проводить по рукам ладонью и удостоверяться, что чувство шевеления – не более чем разыгравшееся воображение.

Пальцы наткнулись на ожерелье на шее. Сначала Сильвия вздрогнула, но позже поняла, что это не что-то живое. Подарок Розали. Или Софи, Сильвия уже не помнила точно. Они сказали, это традиция, но ни на ком больше она не заметила ничего подобного. Наверное, просто не приглядывалась, теперь точно стоит обращать на шеи проходящих мимо девушек внимание. Сильвия усмехнулась. Такое внимание делало её похожей на вампира. Хотя, не только. Она так же жила с небьющимся сердцем и ела всякую нечеловеческую гадость, чтобы не умереть. Кому на суше расскажешь – примут за сумасшедшую и упрячут в клинику, как Бритни в далеком две тысячи восьмом. О да, Дилан способен на такое, Сильвия совершенно не сомневалась. Улыбнувшись, Сильвия беспокойно задремала без снов.

Наутро она ограничилась слабым приветственным кивком в сторону хозяйки. Оден в гостиной еще не было. Неудивительно, это же Оден. Способ проверки они выбрали действенный, но чертовски неэтичный. Прямо как родители. Сильвия просто не могла вести себя иначе, обида сама прорывалась сквозь её стальные нервы администратора отеля и работу с Карен и её разбалованными детишками. Казалось бы, сколько времени прошло, а им удалось задеть Сильвию за живое так же, как семье. Эллиота не было рядом, Сильвия не могла даже, как это было обычно, набрать его, поговорить с единственным человеком, кто понимал её, кто пережил то же самое и не стал бы отмахиваться, а поддержал. Сказал бы «Я понимаю» и вправду понимал так, как никто другой. На сердце стало еще тоскливее. Скорее бы этот ад закончился. Сильвия хотела к братику. Даже была согласна ради него снова терпеть семью.

– Обида обидой, – Оден вошла, как обычно, шумно и по-своему торжественно и со звоном бросила перед Сильвией поднос. Из-за броска аккуратно уложенные листья съехали в непонятную кляксу, а рыба вообще почти с него свалилась. – А поесть, золотце, надо. Исчезаешь на глазах.

«Нет, Оден, не на глазах, на стуле», мысленно проворчала Сильвия, но вслух ничего не сказала и принялась хмуро жевать листья.

– Хорошая девочка, – Оден будто ничего не замечала. – Показала нам, что умеешь…

– Я тебе не псина, – огрызнулась Сильвия, счищая с кости остатки рыбы. Оден закрыла рот рукой, чтобы не засмеяться во весь голос. Даже Мадлен, все время сидевшая в сторонке, позволила смешок, но быстро одернула себя и вернула лицу прежнее нейтральное выражение. И обе они молчали про ожерелье. Сильвию так и тянуло спросить, но желание боролось с желанием прыгнуть на Оден – Сильвия нисколько не сомневалась, что ночное представление было её идеей – и разодрать ей лицо в кровь, насколько это было возможно сотворить с русалкой. Во всяком случае, всегда можно попробовать.

– Если хочешь меня побить, вспомни Галанею, – спокойно заметила Оден и бросила в рот очередной кусочек травы. Сильвия даже не знала, как она называется. Надо бы узнать и это, но не сейчас. Сильвия просто не сможет переступить свою гордость. – Я покричу. Ты прокричишь. Мадлен покричит, но потому, что мы все здесь разрушим и напугаем народ. Хочешь?

Сильвия поднялась из-за стола и вышла из дома. Мадлен почти поймала её за руку, но Сильвия оказалась проворнее. Дверь хлопнула так, что замок повернулся сам собой. Пока в скважине шуршал ключ, она успела затеряться в толпе. Дом Мадлен сильно отличался от всех остальных в этом месте, так что, как Сильвии показалось, любой смог бы отвести её обратно, но всё же она постаралась запомнить и некоторые детали улицы, насколько в её разозленном состоянии это было возможно.

Оден нашла больную точку Сильвии и давила на неё. Давила жестко и без сожалений. Зачем? Вопрос оставался без ответа. В отместку за давление Сильвии у неё дома? Она могла. От Оден можно было ожидать чего угодно. Сильвия уже в сотый раз пожалела, что связалась с ней. Может, главные жрицы Галанеи были суровыми, но они точно не стали бы использовать такой подлый способ добиться желаемого. Такое отношение вывело Сильвию из себя. И, заодно, из защищенного знакомого места.

Сильвия и не заметила, как оказалась на какой-то площади. Здесь они со Оден не проходили. Прохожие несколько раз ругнулись, Сильвия ругнулась на них в ответ, а потом поняла, что остановилась она посреди оживленного потока и отошла к стене. Подпрыгнула, мягко приземлилась на выступ.

Хоть площадь и не была идеально круглой, толпы идущих по ней русалок напоминали круговое дорожное движение. Потоки с прилежащих улиц сходились в сплошное кольцо и расходились. Прямо по середине, кажется, устроили праздник, но девушки проходили мимо так, будто видели такое каждый день. Может, так оно и было. Никто еще не удосужился рассказать Сильвии о русалках не как о сверхъестественных существах, а как о ком-то, кто тоже ест, спит и живет своей жизнью.

Сильвия прошла внутрь. Прохожие создавали идеальную стену и отгораживали поющих девушек от остальных, позволяя им одновременно быть и в толпе, и отдельно от неё. Почти все они надели на головы венки, кто-то пел, кто-то танцевал, кто-то аккомпанировал, стуча по импровизированным седушкам или просто хлопая в ладоши. Голоса очаровывали. Такими, наверное, и должны быть настоящие русалки – сладкоголосыми и совершенно беззаботными. Разве не этого Сильвия всегда хотела? Счастья. Не работы, не любви, просто безграничного счастья, которое волнами охватывало её, когда она приблизилась к танцующим, когда и на её голове оказался венок. Когда повторяла чудные танцы. Песня звучала на непонятном языке, единственное, что Сильвия могла различить – Лорелея, Лорелея, Лорелея…

Сильная рука выдернула Сильвию из танца, и она влетела в какого-то прохожего, поспешившего скрыться, едва она его коснулась. Сильвия изо всех сил сопротивлялась, но рука держала так крепко, что едва ли не сломала кость пополам, но боли так и не было. Лишь давление, нечеловеческое.

– Ты вроде собиралась на сушу, а не в кружок поехавших венков, золотце, – проворчал голос из-под серого капюшона, одного из многих в толпе. Оден. Она шла напролом через потоки, врезаясь в девушек, отвечая на брань еще более изощрённой бранью, которую Сильвия никогда не слышала.

В толпе кто-то схватил Сильвию за вторую руку и рывком потянул на себя. Выругавшись, Оден обернулась, но, увидев, кто именно это сделал, немедленно отпустила её и скрылась в толпе. Почему, Сильвия не поняла. Она пыталась отнять руку, пыталась укусить того, кто её держал, пыталась кричать, но добилась этим лишь того, что девушки вокруг неё отошли на несколько шагов. Русалка в таком же плаще, как у Оден, держал крепко, властно, пресекала любую попытку дернуться, извернуться, может, даже ценой вывиха или вовсе кисти. Ничего не получалось. Они завернули за угол, Сильвия ободрала свободную руку, пытаясь зацепиться ей за стену. Уже в следующую секунду на её голове оказался мешок.

Сильвия не понимала, сколько она пролежала в таком виде. Едва двинувшись, она получала пинок в бок, и почему-то, в отличии от собственных ногтей, боль от него волнами расходилась по телу. Попытка бунта не увенчалась успехом и оставила на животе не один синяк, если у русалок они вообще могли быть. Прошло, наверное, несколько дней, когда с нее наконец стащили грубую мешковину, и даже она, проезжая по лицу, царапала его.

– Прелестная девчушка.

– Я тебе не девчушка, мразь! – крикнула Сильвия в сердцах, и тут же получила по лицу кулаком. Пальцы бьющей её девушки украшали кольца, и щеку саднило не столько от удара, сколько от царапин. Сильвия замерла, оценивая ситуацию. Такого страха не было даже перед Джемини. Уж ей-то было известно, что человек может сделать с другим человеком даже под страхом наказания, а здесь, под водой, наказания может не быть вовсе.

– Да, просто прелестная.

Перед Сильвией стояла девушка, и в отличие от богатства Мадлен, выражавшемся разве что в вещах, она излучала его сама по себе. Её платье, совершенно без украшений, без всякой вышивки и отделки, вполне могло бы побывать на показах в Париже. Маленькая, размером с ноготок подвеска едва блестела между ключицами. Сильвия никогда не видела такой прямой осанки, такого одновременно прекрасного и ужасного в своем безразличии лица, таких изящных рук с одним единственным кольцом, таким же прекрасным, как и его хозяйка. Сильвия не могла оторвать от неё взгляда.

– Где ты отыскала её?

– Вытащила из вечного круга Лорелей.

– Она слишком прелестна для Альзары. – она перевела взгляд на Сильвию, и та наконец разглядела её глаза. Такие же ореховые, как у Дилана. – Как ты попала туда?

– Ногами, – ответ вылетел сам по себе, и Сильвия о нём сразу же пожалела, зажмурилась в ожидании удара, но его не последовало.

– Девочка с характером. Думаю, она принесет нам множество душ.

– Я ничего вам после такой встречи нести не собираюсь.

Удара снова не последовало. Девушка в платье лишь слабо улыбнулась.

– Мы позволим тебе жить на суше. Какая русалка этого не хочет?

Глава 5.

Злость мгновенно улетучилась. Эта девушка предлагала то, к чему, как казалось Сильвии, придется идти долго и трудно. Просто чудо. То, как с ней обращались, не шло ни в какое сравнение с тем, что они могли ей дать.

Незнакомка улыбнулась еще шире, когда Сильвия коротко ответила ей:

– Я заинтересована.

– Еще бы, – Девушка улыбнулась. – Никогда от моего предложения глаза не сияли так ярко. Как, говоришь, тебя зовут?

– Стефани, – соврала Сильвия. Снова. Дело попахивало авантюрой, но желание вернуться домой пересиливало страх. Всегда ведь можно отказаться. Да?

– Меланта, – она улыбнулась, обнажив белоснежно-белые зубы, за исключением чернеющих кончиков клыков. Сильвия подумала, что ей показалось, но нет. Осознав, что слишком долго пялится на зубы незнакомого человека, Сильвия посмотрела Меланте в глаза и постаралась придать лицу дружелюбное выражение.

– У вас очень красивые губы, – сказала она. Глупо. Но лучше, чем заметить «Мадам, у вас черные зубы, так и должно быть?».

Меланта замешкалась, но, видимо, придав в своей голове какое-то объяснение фразе Сильвии, сменила тему и бросила взгляд на ту, что избивала её.

– Гэлли, можешь пока быть свободна. Мы пока поговорим со Стефани, она выглядит сговорчивее.

Та, которую Меланта назвала Гэлли, выплыла из комнаты. Впервые за время на дне Сильвия видела кого-то с такими угловатыми, резкими и размашистыми движениями. Рука болью напомнила о том, как Гэлли держала её. Если мужчин здесь, внизу, не было, значит, их роль выполняли такие девушки, как Гэлли.

Меланта взяла Сильвию за руку – её прикосновение было таким холодным, что Сильвия не удержалась и вздрогнула – и вывела её следом. Или камера, в которой они стояли была слишком темной, или примыкающая комната – слишком светлой, но Сильвии пришлось зажмуриться на несколько секунд, прежде чем глаза привыкли.

Комната передавала дух хозяйки. Никаких излишеств, всё предельно просто и одновременно стильно, будто в бутике люксовой одежды. За такой дом на суше отдали бы не один миллион долларов. На полках стояли даже растения в горшках. Сильвия и не подозревала, что под водой тоже можно иметь комнатные растения. Впрочем, она об этом и не задумывалась. Вряд ли эта девушка провела на дне много времени. Или, что вероятнее, нашла возможность покидать его. Значит, несмотря на звоночек в глубине сознания, попробовать стоило.

Меланта подвела Сильвию к белому столу на прозрачных ножках, почти незаметных в воде. Сама заняла место у окна и указала Сильвии на противоположное. Она послушно заняла его.

– Проведем небольшое собеседование. Ты знакома с этой процедурой, я полагаю.

– Разумеется, – снова солгала Сильвия. Её взяли в «Модести» сразу же, едва она закончила университет, без разговоров, только позвали подписать договор. В конце концов, она была одной из лучших студенток. Может быть, и самой лучшей. А может, постарался Дилан, тогда еще не директор, но всё равно уже важный человек.

– Какая ты? Нежная? Бойкая? Одиночка? Хотя, насчет одного пункта я более, чем уверена.

– Я не бойкая. Я просто люблю жизнь.

– Странно любить то, чего нет.

– Кто-то же любит… – Сильвия едва удержалась от шутки. –… вымышленных героев. Их тоже нет. – И здесь Сильвия врала. Они начинали существовать, как только их придумывали. А Сильвия едва закончила жить. Меланта была права. Сильвия любила жизнь ровно так же, как ребенок любит Человека-Паука.

Но русалок ведь тоже считали вымышленными.

– Ты нужна мне для работы, – Видимо, короткий разговор дал Меланте понять, кто Сильвия такая. – С тебя – мужские сердца, с меня – твоя жизнь на суше.

Сильвия остолбенела. Одно дело – бороться с тварью на морском дне, совершенно другое – убивать мужчин, обычных живых людей, которые просто попадаются под руку.

– Понимаю, неприятно, – продолжила она. – Но есть один нюанс. Ты в полной моей власти. И если ты не согласишься, боль будет сопровождать тебя всё то время, пока ты будешь умирать от голода. С каждым днем она будет всё сильнее и сильнее, пока ты не попросишь пощады, а потом твоя русалочья душонка просто исчезнет в непередаваемой агонии. Выбор за тобой, моя дорогая Стефани.

– Пошла к черту, дорогая Меланта, – мгновенно ответила ей Сильвия.

Меланта поднялась и махнула куда-то в сторону. Тут же вернулась Гэлли, и, совершенно не церемонясь, затолкала сопротивляющуюся Сильвию обратно в её камеру.

– Сволочь, я отсюда выберусь, и в первую очередь я убью тебя!

Сильвия ободрала все костяшки, плечи и локти, пытаясь выбить дверь, сорвала голос, пытаясь докричаться. Тщетно. В конце концов она села на холодный, как руки Меланты, пол и закинула голову. Нет, она не сдавалась. Она существует, а значит, ситуация не безвыходная. Сильвия сможет сбежать. Сможет найти выход. Сможет достичь своей цели, никого при этом не убивая. Разве что, Меланту и её подручную. Если не Сильвия, кто-то еще попадется им на пути, и этот кто-то вполне может оказаться не настолько великодушным к мужчинам.

Еды так никто и не принес. За сменой дня и ночи Сильвия могла следить в маленьком окошке, какие ставят в туалетах. Конечно, оно не открывалось, но счет дней – уже неплохо. И всё равно в конце концов она сбилась со счёта. Сколько она тут проторчала. Пять? Семь? Пятнадцать? По ощущениям она сказать не могла. Спать не хотелось и ни тогда, ни сейчас.

Сильвия лежала, периодически, отталкиваясь от пола, поднималась вверх и медленно опускалась. Не самое интересное развлечение, но для подобия тюремной камеры на дне океана вполне подходило.

Меланта давала Сильвии то, что она хочет, но в ответ она хотела смерть, много смертей, и вряд ли люди были в чем-то виновны. Сильвия судорожно вздохнула, и вода, казалось, содрогнулась вместе с ней. Ей пришлось бы убивать.

– У-би-вать, – пробубнила Сильвия по слогам.

Даже в детстве на ферме Сильвия не могла смотреть, как отец и Мартин спокойно, не дрогнув зарубают животных, а сейчас ей предлагали делать почти то же самое. С людьми. В чем смысл? В деньгах? В мести? В мифическом предназначении? Да, Сильвии приходилось идти по головам, но никогда, даже в самых опасных случаях не бывало такого, что их приходилось сносить с плеч.

Сильвия бросила взгляд на руку. Через неё очень слабо, но уже проглядывала кирпичная кладка стены. Откуда в воде кирпичная кладка? Как она вообще смогла устоять под водой? Сильвия потрясла головой, отбрасывая лишние мысли.