Эндшпиль Мастерграда

«Трам-трам-трам, Трам-трам-трам, Тарарарарам!» – под барабанный бой, сверкая в лучах кроваво-красного солнца металлом штыков и сталью паровых повозок, пятнающих небо клубами вонючего дыма, армия двигалась на восток.

Соединенные армии королевств Чехии, Силезии, Моравии и Венгрии медленно пятились к Одеру. На помощь им спешила с юга армия герцогства Штирия и Крайна. Возглавляемые выходцами из России королевства Болгария, Сербское и Греческое колебались, выбирая будущего победителя.

Петр Первый стягивал армию к Петрограду, чтобы оттуда выступить на помощь союзникам и родственникам, а к колеблющимся союзникам на юге направились посланцы. Силой ли, увещеваниями ли, но принудить к исполнению взятых обязательств.

По железной дороге Мастерград – Москва по «зеленой» дороге мчался состав. Человек из двадцать первого века без труда узнал бы в закрепленных на открытых платформах машинах БТР-70, бронированные Уралы и артиллерию. В помощь союзнику Мастерград щедро выделил усиленную мотострелковую роту, артиллерийскую батарею, медицинский пункт и взвод спецназа. Между Петроградом и городом попаданцев закурсировали дирижабли с перевозившие в полевой лагерь русской армии самолеты и летчиков.

***

Император всероссийский Петр Первый, в больничном халате поверх рубашки, подошел почти вплотную к ожидавшему его в десятке метров от дверей палаты лечащему доктору из петроградского филиала мастерградской больницы, лысому как бильярдный шар с добродушным лицом. Неистребимо пахло карболкой, сквозь окно в противоположном конце коридора заглядывало хмурое весеннее небо. Знаменитые «кошачьи» усики Петра уныло обвисли, пергаментное от усталости и бессонницы лицо было мрачно. Зайти в палату он не решался.

Спросил, видимо волнуясь, как бы даже просительно:

– Доктор, как она, только правду, доктор!

– Ваше Величество, – врач отвел взгляд в сторону, – мы делаем все что в наших силах!

– Доктор, – рявкнул, хватая врача за грудки, отчего тот привстал на цыпочки и, тут же бросил опасливый взгляд на дверь палаты. Не дай бог разбудить Марию Алексеевну, продолжил шепотом, – не юли, говори правду, Христом Богом прошу!