Третий фактор. Хроники затомиса

ГЛАВА 4. Падшие ангелы

Огромный, почти обнаженный атлет с перепоясанными чреслами стоял посреди серого базальтового ландшафта и словно бы чего-то ждал. В этой могучей фигуре еще угадывались черты нифилима Алефа, только теперь он был без крыльев, исчезли верхние одежды, с которыми прежде его астральное тело составляло единое целое – в точности, как у известных нам Фейри, а фигура и лицо стали чисто мужскими, приобрели монументальность и точеный рельеф. Впрочем все это была лишь астральная причудливая игра энергий, и Алеф, переставший быть нифилимом, еще и не стал титаном, но его шельт прото-титана уже свидетельствовал, каковым станет его плотное тело в случае, если ему удастся воплотится в Энрофе. Как любопытное дополнение можно добавить, что и набедренная повязка теперь не составляла с его телом единого целого, и имела декоративно-маскирующую функцию, поскольку бывший ангел имел теперь огромное мужское достоинство, которое ему нередко мешало, не сдерживаемое набедренной повязкой. Впрочем и это было условностью, и причудливой игрой энергий и означало, что, помимо прочего, бывший нифилим получил чувство стыда, которое и материализовалось в пресловутую повязку.

Ландшафт, посреди которого возвышался Алеф, мог бы узнать еще один персонаж нашего повествования – первочеловек Адам, но стоит упомянуть, что история Алефа происходила несколько ранее и упоминание Адама носит скорее риторический характер.

Алеф стоял посреди пустынного лунного ландшафта, испещренного малыми и большими кратерами, но стоит упомянуть, что находился он не в пространстве лунного Энрофа, а в ближайшем к нему отражении, полностью его повторяющем. Впрочем, как ангел, Алеф имел уникальное для астральных существ свойство выходить и в сам Энроф, как это могли делать астральные Адам с Евой, после того, как были изгнаны из Эдема, но не получили еще плотных тел. Правда в астрале ему было гораздо комфортней, он и так слишком много времени теперь проводил в физическом пространстве, и испытывал там довольно неприятное чувство нехватки энергии, но о его нынешнем положении мы расскажем в свое время.

Тем временем круглая дыра ближайшего лунного кратера осветилась серебряным светом (как раз таким, каким светит луна в полнолуние на земле), и через мгновение в освещенном пространстве из глубины всплыла смуглая фигура, лишь слегка прикрытая дымными полупрозрачными одеждами, и в ней не так легко было узнать стремительную воительницу, по подбородок закованную в глухие, но гибкие доспехи. Знакомая Алефа дышала чувственностью и соблазном, в коем образе мы уже видели ее в восточном алькове вместе с Адамом.

Увидев смуглую диву, атлет сделал стремительный шаг навстречу, протянув к ней руки, но в последний момент что-то удержало его, и Алеф скромно склонил голову, несмотря на то, что смотрел на Лилит с вожделением.

– Ты послала мне приглашение, и я явился, произнес он низким, отнюдь не ангельским голосом, – ты наконец можешь сообщить мне что-то важное? Но сначала объясни, почему ты назначила встречу здесь, на этом отшибе, вдали от главных колец и магистральных путей Шаданакара?

– Ты сильно изменился, милый, – словно бы не слышала его вопрос Лилит, глядя на Алефа с плотоядной улыбкой, – и мне не стыдно, что в твоей метаморфозе есть и моя скромная роль. И не буду отпираться, я этим искренне горжусь, хоть и понимаю, что произошло все очень неожиданно, и ты сам подсознательно выбрал свою судьбу. Прости, что подала весточку так нескоро после нашей встречи, мне все это время было сильно не до того – и это предыстория к тому вопросу, который ты мне задал: что заставило назначить мне встречу на таком отшибе. Все дело в том, что это теперь единственный шрастр, где мне разрешено обитать, и совершенно заказаны все земные шрастры, как, разумеется, и восходящие сакуаллы. Я и весточку-то сумела тебе послать только потому, что виновник моего плачевного положения очевидно решил, что я совершенно смирилась со своей судьбой, и снял изолирующее поле – все же его постоянное поддержание требует немалой энергии, а она никогда не бывает лишней.

– Произошло то, что ты тогда предполагала? Это месть Гагтунгра?

– Не месть – наказание, месть – слишком эмоциональная категория, а мой бывший возлюбленный утверждает, что полностью лишен подобных слабостей. Но я думаю, что он немножко лукавит и выдает желаемое за действительное. В общем – это моя ссылка, и ни с кем из духов темной иерархии я не имею права общаться, а я так люблю светское общество. Вероятно он рассчитывает, что я когда-нибудь раскаюсь, смирю гордыню и приползу к его ногам вымаливать прощения… как бы ни так, еще не известно, кто у кого будет его вымаливать.

– Ты серьезно? – с некоторой иронией посмотрел на демоницу Алеф, – и как же ты его заставишь? Уж не собираешься ли накопить в одиночестве Силу, достаточную, чтобы сразиться с ним один на один?

– Ты так и остался прямолинейным воякой, – мягко положила ему руку на локоть Лилит, – разумеется, нет, князь тьмы – иерарх высшего порядка, Сила идет к нему через арку-портал звезды Антарес, и он сам решает, сколько темной Силы оставить себе, а сколько распределить между своими подданными. Он патриарх темной стороны Шаданакара, и выше него в планетарном фрактале никого нет, как нет выше Логоса Шаданакара со стороны Светлой Силы. Сколько бы я ни копила энергию – это всегда будет лишь малая толика той Силы, которую он контролирует в шрастрах. Но женщина, даже самая отчаянная воительница, сильна не столько своей грубой силой, сколько совсем другим – когда-нибудь ты это сможешь понять, но пока ты слишком малое время пробыл астральным мужчиной и тебе еще слишком долгое время предстоит постигать природу женщин.

– Женщин, – пожал плечами Алеф, – до недавнего времени я в астрале, кроме тебя, ни одной женщины не встречал. Да, кажется Ева на земле к таковым относится, я видел ее неоднократно, но впечатления на меня она не произвела… кажется – на Адама тоже… и еще… но об этом чуть позже.

– Не сравнивай нас, – вздохнула Лилит, – у нее есть важнейшее преимущество, чего нет у меня – физическое тело, что делает ее полноценной женщиной! Я же так, призрак бесплотный, облачко принявшее облик женщины, как, собственно, и ты, Алеф.

– В этом я с тобой согласен, опустил голову прото-титан, – в последнее время я все больше и больше об этом думаю и не случайно… я ведь, как и ты, изгнан. Твои предположения сбылись в точности, Иегова изгнал меня в Энроф, стоило мне после встречи с тобой возвратиться в Эдем. А в чем была моя вина? В том, что я по независящим от меня причинам, выполняя свой долг, получил заряд семени эйцехоре и стал меняться? Но я ведь поступил по уставу! Теперь я имею полное право заявить: Иегова враг мой, как твой – Гагтунгр, и этот позор изгнания я никогда ему не прощу! Правда я куда более свободен в передвижении, чем ты, но путь в Эдем мне заказан, как и во все восходящие сакуаллы Шаданакара. Зато теперь Энроф – в моем полном распоряжении… но мое положение там ущербно, я там оказываюсь в положении голодного духа, мне постоянно не хватает естественной энергии, я даже подумываю – не начать ли мне забирать ее у животных. Это так унизительно для воина, я ведь не вампир, не асур, мне противна сама идея паразитизма. Утешает только то, что я в любой момент могу выйти в ближайшее к Эрофу отражение и в буфер. К тебе, как видишь, я добрался без проблем. Кстати, стыдно признаться, но теперь я имею доступ даже в шрастры, словно я асур какой… и не подвергаюсь за это санкциям. Иегова меня тем самым к темным приравнял.

– Ну и как ты нашел шрастры? – усмехнулась Лилит, – ты ведь все равно темных не возлюбил, несмотря на предательство со стороны пантократора, и имел все шансы устроить в Инферно серьезную заваруху! Несмотря на потерю статуса ангела, боевых навыков ты, похоже, не растерял, – смерила она взглядом громадные (хоть и условные) мускулы атлета.

– Нечего мне в шрастрах делать, – буркнул Алеф, – да, темных после моей трансформы я не возлюбил, но больше не намерен воевать на стороне Логоса, я теперь сам по себе, меня не трогай – и я не трону. Ну а насчет предательства Иеговы… все же о предательстве здесь речь не идет, надо быть объективным: он не держал на меня зла и был крайне расстроен произошедшим. Мое изгнание было вынужденным, но я все равно считаю его несправедливым, наверняка он мог найти какой-то другой выход из ситуации, вместо того, чтобы делать меня изгоем. А теперь я ни Богу свечка, ни черту кочерга – ни вашим – ни нашим.

– А почему ты считаешь, что это был вынужденный поступок Иеговы? – Лилит, похоже, знала ответ, но хотела получить его из уст Алефа.

– Я стал заразным, моя милая, уж не знаю, специально ты все так подстроила, или, как ты говорила, все произошло спонтанно, и ты не знала, к чему твой обстрел гаввахом приведет.

– Я не знала о том, к чему приведет наш поединок, – сказала Лилит, – ты способен прочесть в моем сердце: я не лгу, но когда произошла частичная трансформа твоего боевого карроха в семя эйцехоре, ко мне по непонятной причине стала приходить информация о будущем. Теперь у меня есть план, касаемо твоей и моей судьбы, если ты, конечно, согласишься на его осуществление. Но ты сказал, что стал заразным… тебе об этом пантократор сообщил? Я бы не стала его словам доверять.

– Да нет, я имел возможность убедиться. А насчет Иеговы – ты не права, он никогда не опускается до лжи, разве что иногда что-то не договаривает… впрочем довольно часто. Но по-моему это не только ему присуще, да и вообще, с солдатами нельзя быть излишне откровенным.

– Ну и каким же образом ты убедился, что заразен? – женское любопытство просто распирало Лилит, либо она ждала подтверждения тому, что предполагала.

– Все произошло вскоре после того, как мы с тобой расстались. Еще до того, как я попытался вернуться в Эдем, я встретил своего лучшего боевого друга, его зовут Гимел. Он встревожился, что я долго не возвращаюсь из буфера, хотя мое дежурство давно закончилось, и вышел проверить, все ли у меня в порядке. Как положено в нашей ангельской среде, мы крепко обнялись при встрече… этого оказалось достаточно… теперь я, видит Логос, не один, правда выгнали Гимела из Эдема сравнительно недавно, его трансформа происходила значительно медленнее, чем моя и, как он впоследствии рассказал, стало известно об этом далеко не сразу… впрочем, почему я говорю «он»?

– Ты хочешь сказать… – вытянулось лицо Лилит, – а впрочем, почему – нет? Очевидно, такова была его непроявленная потенция…

– Именно так, он превратился в прото-титана женского пола, так что у меня появился не только друг, но и сестра, что меня несказанно обрадовало.

– Но далеко ли братские чувства ты испытываешь к своему… то есть к своей боевой подруге?

– Что ты хочешь сказать, – нахмурился атлет… впрочем ты права, – опустил он голову, – не совсем братские, – однако не смей бить в мое больное место, между нами не может быть ничего такого! Как это может быть с тем, кто не раз защищал твою спину в сражении и не раз спасал от расформирования… впрочем, как и ты его… ее… тьфу ты, совсем запутался…

– Так, так, интересно, так он… то есть теперь она какое-то время пробыла в Эдеме нераспознанной?

– Достаточно долго, ну а меня Иегова выявил и выпроводил из Эдема сразу, как только я сунулся в Эдем, я даже ни с кем из ангелов не успел поговорить. Интересно, а почему у Гимел это так долго в скрытой форме происходило?

– Наверное переданный тобою заряд был куда меньше, я то к тебе чувствовала сильное влечение, несмотря на то, что ты был тогда андрогином, даже не знаю, как такое могло случиться, – лукаво глянула на Алефа Лилит, – но можешь не волноваться, я не ревную к твоей подруге… пока… хотя, не знаю. Видишь ли, в Матрице цивилизации, из которой я теперь спонтанно получаю прогнозы, есть информация, что скоро вашему полку прибудет. К этому необходимо подготовиться, и у меня возник план, о котором я собираюсь тебе рассказать. Собственно для этого я тебя сюда и вызвала, поскольку уже имела предварительную информацию о случившемся, но не знала деталей и хотела подтверждения.

– И что теперь будет? Впрочем я догадываюсь…

– Что касается первой части, то да, скоро все нифилимы будут изгнаны из Эдема, но серафимов и херувимов это, похоже, не коснется – Иегова успел предпринять меры защиты остальной части ангельского воинства. А теперь, собственно, то, ради чего я, собственно, вызвала тебя сюда. Разумеется, если ты доверяешь мне и веришь, что я желаю тебе и твоим собратьям нифилимам добра. Если нет – то дальнейший разговор не имеет смысла.

– Видишь ли, – с расстановкой сказал Алеф, – сам факт того, что нифилим освободил представителя темной стороны и не отправил его на расформирование говорит о том, что мы теперь кровно связаны и я тебе полностью доверяю. В противном случае мы бы сейчас с тобой не беседовали. Это не говорит о том, что я теперь стал на темную сторону и готов сражаться вместе с тобой против своих бывших собратьев. Но что касается всего остального – я готов сотрудничать с тобой, я не сужу больше Логосу и Иегове.

– Только сотрудничать? – лукаво улыбнулась Лилит, – впрочем наши задачи на данный момент выше личных отношений, которые, собственно, и не успели сформироваться. Речь идет о судьбах Энрофа, да и не только его. Скажи, что ты чувствовал, находясь в физическом пространстве земли? Ну, естественно, помимо желания выпить энергию из чего-то, вернее, кого-то, утолить свой голод?

– Знаешь, это странное чувство, очень противоречивое. С одной стороны, как я говорил, чувство энергетического голода, и если следовать здравому смыслу, нечего туда и соваться, тем более, если имеешь возможность сколько вздумается путешествовать по отражениям, буферу и даже, если возникнет необходимость, заглянуть в шрастры. Но как только я выхожу за пределы Энрофа, меня начинает неодолимо тянуть туда, и кажется, нет места лучше в Шаданакаре, а доводы рассудка – не срабатывают. Даже не знаю, в чем причина, наваждение какое-то

– Все верно, дорогой, – лицо Лилит стало серьезным, – ты подсознательно хочешь там материализоваться, обрести плотное тело, жить полноценной жизнью могучего мужчины, основателя рода. Об этом я тебе вскользь упоминала, и теперь ты убедился в этом воочию. Тот, кто однажды вышел в Энроф из отражения уже никогда не сможет освободиться от безудержного влечения в это пространство. Особенно это становится сильным у шельта, обрятшего пол. Должна тебе признаться, я испытываю те же чувства, поскольку была сотворена женщиной для жизни в Энрофе, и как и ты, жажду получить плотное тело, но, в отличие от тебя, прекрасно осознаю это.

– Но как это возможно? – вздохнул прото-титан, – всякое плотное тело на земле имеет душу, и когда душа покидает его – тело умирает, и нет никакой возможности занять его, поскольку собственная душа покидает плотное тело только тогда, когда оно уже не способно функционировать, как живое. Есть, конечно, возможность получить алхимическое тело, выращенное из биологической клетки, но никто, кроме Иеговы и его преемницы Мерцающей, пребывающей в его бывшем теле, этого никто сделать не может. И просить их об этом – не самая лучшая идея.

– Есть и другой путь, – Лилит внимательно глядела в глаза Алефа, – родиться на земле от земной матери и отца…

– Но каким образом?! Я знаю только двух людей на земле (может есть и другие, но мне они неизвестны), Адама и Еву, и они уже длительное время никак не могут обзавестись потомством, к отчаянию Иеговы и его наместника в Энрофе.

– Не могут, потому, что не хотят, – вставила Лилит.

– Я знаю о принципе свободного выбора, и понимаю тот факт, что они никогда не захотят иметь детей! И никакие уговоры и насилие не помогут – они вместе остаются только потому, что им деваться друг от друга некуда.

– Вот тут у нас имеется некоторая лазеечка, и это один из начальных этапов моего плана, – положила Лилит ладонь на руку Алефа, – дело в том, что наши с Адамом души были сознаны в одно время из духовных материальностей звезд Бетельгейзе и Сириуса, которых чрезвычайно влечет друг к другу в космическом масштабе. Адам был с самого начала в меня влюблен, но я избрала другой путь. О нем ты знаешь. Собственно потому он и не может любить Еву, а поскольку души их сотворены из одной и той же материальности Бетельгейзе, то они не испытывают друг к другу изначального притяжения – получилось два плохоньких плюса… или минуса. Я знаю, что в случае, если Адам встретит меня, он побежит за мной на край света, бросив свою Еву не задумываясь.

– Не совсем понимаю, куда ты клонишь, – после паузы сказал Алеф, – душа Адама прочно связана с его телом, и способна воспринимать только мир Энрофа. Иегова специально ограничил их восприятие, чтобы их души часом не захотели покинуть свои вместилища. А о том, что существуют иные миры и измерения – к этому они должны прийти сами в далеком будущем. Но ты же не имеешь плотного тела, как ты можешь вступить в контакт с Адамом и возбудить в нем былую любовь? Кстати, мне непонятно, зачем она тебе нужна, вы теперь существа разной природы.

– Не мне, а нам, – сказала Лилит в упор глядя на Алефа, словно пытаясь внушить ему какую-то мысль.

– А я-то здесь причем? – нервно рассмеялся Алеф, – признаюсь… право, может это стыдно, но я сам имел некоторые планы на тебя. Мы теперь существа сходной природы и оба имеем половую принадлежность… ты же сама убеждала меня в том, что я возбудил в тебе чувство любви!

– Погоди, не все сразу, – мягко осадила его Лилит, – а как же твоя боевая подруга? Ты сам говорил, что имеешь к ней чувства не только братские.

– Я не знаю, я запутался, меня и к ней тянет и к тебе… в зависимости от того, кто ближе.

– Э, да ты в душе своей развратник, – погрозила ему Лилит пальчиком, – а что будет, когда из Эдема выпрут остальных нифилимов, которые скоро превратятся в прото-титанов мужского и женского пола? На что я могу рассчитывать при таком обилии соблазнов? А я, между прочим, королева и ни с кем не желаю делиться! Ну а если серьезно, то все гораздо сложнее, и планы у меня грандиозные, далеко выходящие за пределы нашей личной страсти друг к другу. К тому же, в астрале страсть неполноценна, настоящая любовь возможна у существ, имеющих плотные тела, и именно обретения плотных тел, полноценного проявления нас с тобой в Энрофе касается мой план… и в дальнейшем речь будет идти не только о нас с тобой. Сразу оговорюсь, что к алхимическому выращиванию биологических организмов это не имеет отношения. А план мой таков: я собираюсь занять плотное тело Евы и зачать от Адама ребенка на земле, вернее – детей, для начала будем говорить о двоих, и души, которые войдут в эти эмбрионы, которые начнут созревать в моем теле… бывшем теле Евы – будут твои и Гимел души. Да, да, у меня родятся близнецы, мальчик и девочка, Алеф и Гимел. В дальнейшем вы дадите основание могучему роду титанов, которые сотрясут небо и землю, потеснив из Шаданакара обоих – Иегову и Гагтунгра. Души нифилимов одухотворят тела ваших с Гимел потомков.