Сказка для Алисы

– Безусловно, – ответил технолог. – Но одно дело – понимать, а другое… Правда никому не нужна – она пошатнёт мировой порядок. Или ты думаешь, что от каких-то там «разоблачений» авиранцы откажутся от своих планов? Они просто снимут маску, и от этого станет ещё хуже… Всем придётся принять то, что они не могут изменить – Авиран вогнал в зависимость от себя весь мир. И теперь никто не смеет им и слова сказать… Всё решает только пресловутое «право сильного», которое только прикрывается добродетелью и заботой о правах и свободах людей… А кто-то просто банально набивает свои карманы, зарабатывает на всём. Даже у любой войны есть выгодоприобретатель, и внимательный зритель сразу поймёт, кому она действительно была выгодна, а кто стал пешкой в этой кровавой игре…

– Но ведь это мерзко! – вскричал Алвис. – Мерзко прикрываться «добродетелью», «справедливостью», «правдой»… Уж если ничего нельзя изменить, я бы предпочел встретить зло лицом к лицу, а не замаскированным под «добро»…

– Согласен, – кивнул Каюр Фатт. – У меня порой складывается такое впечатление, что ими правят какие-то демоны: холодные, лживые и лицемерные, для которых уже не осталось ничего святого… И я бы всё отдал, чтобы поставить их на место… – С этими словами он пристально взглянул на своего «подопечного».

Алвис молчал. На этот раз по его напряжённым скулам было видно, насколько он возмущён.

– А знаешь, что самое мерзкое из того, что они проповедуют? – задал вопрос Каюр Фатт. – Эта самая «демократия», право на которую они себе присвоили! И они считают, что, борясь за неё, могут переходить любые границы… Только переходят они их очень избирательно, и только в тех случаях, когда им это выгодно! Есть куча стран, где ни о какой демократии речь не идёт, но вторгаются авиранцы только туда, куда ведут их собственные интересы… Причём вторгаются безнаказанно, потому что сами себе судьи…

Эта их хваленая «демократия» – не что иное, как насквозь лживая фикция, с помощью которой они просто прибирают к рукам целые страны, или во имя которой убивают детей, женщин и стариков!

«Дайте людям выбрать»! А уж мы оставим за собой право на это повлиять. А если что не по-нашему, просто признаем ваши выборы нелегитимными! Так что вам придётся играть по нашим правилам. И выбор у вас – или изгой, или марионетка, на коротком поводке!

Да кто вообще возвел эту небылицу в ранг?! Кто сделал эту химеру «золотым стандартом»? Они и сделали, чтобы иметь рычаги воздействия! И теперь несут это, ухмыляясь своими лживыми ухмылками…

И сами они никак не связаны этими условностями, как показали недавние выборы в Авиране, где не слишком угодного кандидата просто смели, чуть ли не в открытую подтасовывая результаты. Но они продолжают делать вид, что играют по правилам… Только мало кто играет по тем правилам, которые сам придумал, и на которые может влиять…

Алвис, задумавшись, закусил губу.

– Никакой демократии не существует! – всё больше распалялся Каюр Фатт. – Те, в чьих руках власть, сделают всё, чтобы ей не делиться. А если их, в конце концов, когда-нибудь и потеснят, то на их место придут другие, и они будут защищать себя, покуда смогут… Ничего не изменится, только персоналии…

– Ну хорошо, – кивнул Алвис, решив порассуждать и на эту тему. – Но можно же хотя бы попробовать изжить тот цирк, что у нас сейчас? Раз уж мы играем в эту самую «демократию», можно сделать так, чтобы она, хотя бы, была умной и открытой? Чтобы каждая партия, что идёт на выборы, заранее разрабатывала и выкладывала программу, защищала её перед экспертами, объясняла для людей… И чтобы те, кто будут у власти, регулярно проходили проверку, и никто не сомневался ни в их порядочности, ни в их патриотизме… А то сейчас можно выехать лишь на том, что умеешь критиковать и указывать на чужие ошибки…

Кендару Ворт поддерживали и тогда, когда у неё вообще никакой программы не было, только громкие заявления. Да и сейчас программа эта – полнейшая белиберда, которая не выдерживает никакой критики!

Но никто в своё время не подумал, что было бы, если бы она, со своей потешной командой, и правда, оказалась у власти, лет этак пять назад… Вот для меня эта мысль – лучшая проверка! Представь критикана в кресле, и всё станет ясно! Уж лучше довериться тем, кто хоть как-то доказал жизнеспособность своего курса. Так что, при выборе между теми и другими…

Каюр Фатт набрался было терпения, но не выдержал и махнул рукой.

– Речь вообще не об этом, не о выборе… – прервал он Алвиса. – Как только в древности, один за одним, стали падать короли, сильные мира сего, его истинные хозяева поняли, что необходимо что-то менять, вот и придумали эту самую «демократию»…

– Истинные хозяева? – переспросил Алвис.

– Конечно, – кивнул Каюр Фатт. – Всегда есть «первый»… Ну ладно, «первые»… Если все стремятся залезть на гору, то вершина никогда не будет свободной.

Именно они, «истинные хозяева мира», находясь в тени, дёргают за нитки. Публичным правителям достаются слава и почет, а им – покой и истинная власть…

И вот для того, чтобы власть эта стала незыблемой, нужно было уверить народ, что он правит сам собой… Тогда никаких конфликтов и не возникнет, и можно спокойно сидеть в своей «тени». Но, понятное дело, народ должен выбирать из тех, кто устраивает «хозяев». Вот ему, народу, и говорят: хотите графа «Синего» пли герцога «Красного»? И заметьте, это ваш собственный выбор, так что нечего обижаться! Надоест – просто поменяете, к чему бунтовать? И как только нарастает напряжённость – а она всегда нарастает – они и правда просто меняют «вывеску». И идёт «сброс системы». И так раз за разом… А если нет сброса, то напряжённость захлестнет. Власть – это как держать в руках раскаленный камень. Чтобы не обжечься, его надо то и дело перекидывать с руки на руку…

Алвис внимательно слушал технолога. Эти слова, отчасти, совпадали с его собственными глубинными мыслями и представлениями. Он тоже давно не верил, что во власть может пробиться случайный человек, и оставалось только понять, кто же, на самом деле, стоит за ним самим… Пока никто от него ничего не требовал. Пока…

– Так вот, – продолжал Каюр Фатт, – теневое правительство спокойно правит, а страна идёт своим курсом. На данный момент это – единственная более-менее стабильная система. Тоталитаризм и авторитаризм, как я уже не раз объяснял – недолговечны, а незрелая демократия, открытая для всех, «демократия для дураков», в конце концов, приведёт лишь к социальным потрясениям, и сделает из страны легкую добычу для внешних врагов.

Если к власти могут пробиться те, кто неподконтролен «теневому государству», то любой регион можно забрать, просто распиарив своего кандидата. Вкладываешься – и готово! Удачный подбор этого самого кандидата и агрессивная рекламная кампания сделают свое дело. Ну, и какая-нибудь заумная программа, в довесок… Вот и вся демократия! Смешно, да и только… Особенно, когда слушаешь её «поборников» – свобода ради свободы, бла бла бла…

А что в итоге, они думать не хотят! Вы хотите, чтобы так дела в стране решались? А откуда вы знаете, кто за этим кандидатом реально стоит? Может, жулики, а может, другое государство, через подставных лиц, которые финансировали кампанию, собрали компромат и так далее… Ещё раз повторюсь: нужно формирование сильного «теневого государства». Оно само, если умное, организует «многопартийность», выберет кандидатов… И не важно, что это не имеет ничего общего с той «демократией», которой авиранцы всем уши прожужжали… Народ будет спокоен, и это – главное. Большего для блага страны и не требуется…

Кстати, в самом Авиране крайне сильнó то самое «глубинное государство». Там не может надолго прийти к власти тот, кто ему не угоден. Даже если система и даёт сбой, вскоре всё возвращается на круги своя…

И это, по-твоему, демократия? Да, они позволяют двум кандидатам посоревноваться друг с другом, чтобы определить того, кто больше подойдет на эту роль. Но «центр» там един, и он незыблем… Их элита монолитна, несмотря на все свои внутренние противоречия. Поэтому внутри страны у них не может быть реальных противников. Так и должно быть, если, конечно, эта страна хочет быть сильной, идти выбранным курсом, а не метаться из стороны в сторону…

Алвис задумался.

– Если тебя послушать, то я давно уже должен был валяться где-нибудь в канаве, – воспользовавшись тем, что Каюр Фатт решил перевести дух, – произнёс он. – Если ты говоришь, что случайные люди не могут пролезть, то как тогда…

– А ты уверен, что тебя не пытались устранить? – пристально взглянув на Алвиса, произнёс Каюр Фатт. – И больше тебе скажу – устранили бы, если бы наше «глубинное государство» было сильным. Но у нас, к сожалению, всё свелось к одному сильному лидеру, а это – совсем не то же самое. И я искренне надеюсь, что у тебя, когда ты придёшь к власти, получится создать этот необходимый для страны фундамент, а затем аккуратно уйти в тень…

Алвис снова нахмурился, уже в который раз.

Он, и правда, даже не подозревал, сколько раз был на волосок от гибели. Только сегодня утром присоединившаяся к его охране Винта Керм обнаружила и устранила непойми откуда взявшуюся неисправность служебного мобиля… До этого был лифт… А скольких пострелял Лорри Вестаран, уже и не считали…

Среди тех, кто охотился за головой Алвиса, были и те, кто хотел таким образом усилить эффект от последующего убийства Кендары Ворт, чтобы обвинить действующую власть в тотальной «зачистке» оппозиции. Это давало оппонентам двойное преимущество: у них получилось бы еще сильнее дискредитировать Иликена Линдира и устранить ещё одного конкурента, который, при определенных обстоятельствах, мог в будущем стать проблемой.

В который раз потирая подбородок, Алвис продолжал слушать монолог своего технолога.

– Теневое, глубинное государство может формироваться по-разному, – продолжал вещать Каюр Фатт. – Иногда нужно просто дать дорвавшимся до власти вдоволь «нажраться»… Да, как это ни прискорбно… И ни в коем случае не нужно отрывать этого «кровососа» раньше времени. Иначе вновь дорвавшиеся просто начнут сначала, и ситуация дальше не сдвинется. И тебе, как и всем, придётся опереться на таких кровососов и их наследников – по-другому не будет. Только тот, кто действует в своих интересах, может действовать эффективно. И далеко не все желают славы и народной памяти…

Когда те, кто забрался на самый верх, поймут, что им уже не к чему стремиться, в них может проснуться честолюбие. На это может потребоваться не одно поколение, и всё будет зависеть от стабильности строя. Так или иначе, или честолюбие, или жадность заставят их вылезти из своей уютной норы, и устремить взоры на остальной мир… Им станет тесно, и тогда они поймут, что смогут добиться своего, только если удастся опереться на сильное и богатое государство. И вот тогда они начнут готовить для себя плацдарм… Да, для себя… Ровно настолько, насколько это будет нужно им самим – о народе никто никогда не думает… Если же они будут ленивы или трусливы…

Но если они окажутся умными людьми, то постараются обеспечить ту самую стабильность, создав у народа иллюзию выбора, смены власти. К примеру, создав двух- или трехпартийную систему…

Но служить эти партии, как уже говорилось, будут одному центру. Это как реальный бенефициар какой-нибудь компании, у кого все в долгу, и два кандидата в руководители, которые, и правда, всеми силами соревнуются между собой за «теплое местечко», поливая друг друга грязью и всячески доказывая, что каждый будет полезнее другого… Вот и вся демократия!

Да, стремление играть в высшей лиге может привести «верхушку» к войне, и народ будет восприниматься не больше, чем просто игрушечные солдатики, но по-другому противники просто «задоминируют». Ведь даже игры – модель нашего поведения. Мы только и делаем, что собираем ресурсы, развиваемся и воюем. Ничего другого человечество ещё не придумало…

Но война войне рознь… Для кого-то это лишь способ набить карманы, а для кого-то – вопрос выживания. Первый нападает, второй защищается. Тарида и Авиран… На этот раз они, их «глубинное государство», хочет воевать с нами, чтобы усилить своё влияние, потуже набить свои кошельки… А мы будем вынуждены бороться за жизнь. У нас разные цели, и разное оправдание для этого. И если мы будем ждать, пока они в полной мере будут готовы, то пиши пропало…

– Ладно, – кивнул Алвис, который решил пока пропустить болезненную для себя тему и вернуться чуть назад. – Давай пока о другом. Если ты говоришь, что нужна подконтрольная оппозиция, то почему бы Рорсу Армину не создать её? Что мешает?

– Вот в этом – его главное упущение, – ответил технолог. – Когда было нужно, он упустил момент… Так и не решился создать реальную силу, которая, в теории, могла обернуться против него самого. Поэтому все попытки, как ты знаешь, выглядели смешно и нелепо – отовсюду, как говорится, «торчали нитки его шарфа»… А ведь это было необходимо. Тогда любое, даже самое непопулярное решение, можно просто свалить на партию, которая сейчас у власти, на какое-то время вывести её из игры или, в крайнем случае, заменить. И всё на этом… А вот если вся ответственность ложиться на несменяемый центр…

Нет, истинный правитель обязан оставаться в тени. Если на тебя упадёт хоть луч света – ты уже проиграл. Если в стране нет реальных теневых хозяев, которые сильны и дёргают за нитки, на которых пляшет «публичная кукла», то это свидетельство глубочайшего внутреннего кризиса или внешнего управления.

Наша власть испугалась отдать формальные бразды правления в чужие руки, уйдя в тень. Она боялась, что там, в этой тени и сгниёт, поэтому всеми силами держалась на плаву…

Как уже сказал, основная проблема авторитаризма – отсутствие системы. Всё, что крутится вокруг одного человека, рушится вместе с ним…

Алвис кивнул.

На какое-то время они снова замолчали, потягивая коктейли.

– Нашим противникам нужно стимулировать процессы по смене режима, – возобновил беседу Каюр Фатт. – А для этого, как я много раз тебе говорил, нужно снизить благосостояние народа – осложнить приток капитала, что, в случае сырьевой экономики Тариды, не так уж сложно… И нужно сделать так, чтобы жители нашей страны почувствовали себя изгоями, устали от своего «преступного» правительства… И тогда их умы станут лёгкой добычей…

Как гласит старая пословица: «Опустевшие карманы народ набивает камнями»… Как только люди перестанут получать своё, никто не сможет убедить их, что в стране всё хорошо.

И вот на это недоверие и направлено в том числе убийство Кендары Ворт. Если бы наши хотели устранить её, они бы не убивали, а дискредитировали. Есть вещи, которые в том же Авиране не простят – расизм, педофилия и тому подобное… И тогда уже авиранцам было бы не с руки её поддерживать – это было бы неоднозначно воспринято их обществом…

– Хорошо, – кивнул Алвис. – Но почему они тогда не оправдываются, не проводят расследование, не ищут виновных? Снова просто отмахиваются от всего, хотя и понимают, что этот номер не пройдёт…

– Они понимают, что виновных никогда не найдут, – возразил Каюр Фатт. – А даже если бы нашли – им никто бы не поверил. Нет, в узких кругах все бы знали, что это правда, но там её и так знают… Даже если бы наши безошибочно указали и на заказчиков, и на исполнителей, Авиран и его союзники продолжили бы гнуть свою линию, заявляя, что Тарида занимается не чем иным, как мерзким подлогом…

Да и не привыкли наши оправдываться… Понимаешь, если ты не можешь оправдаться за всё, то лучше и не начинать – а то сам дашь противникам оружие против себя. К примеру, ты лихо отбил одно обвинение, с предоставлением неопровержимых доказательств, но не смог также убедительно опровергнуть другое… И получится, что на тебя повесят всё, чему ты не сможешь найти незыблемого опровержения. Так что здесь они, в какой-то степени, правы – лучше и не начинать, и, якобы, быть выше этого…

Алвис снова поморщился – такое пояснение технолога казалось ему крайне слабым и неубедительным.

– Давай подумаем, что мы имеем в сухом остатке, – вздохнул Каюр Фатт. – Распиаренную оппозицию, с новым харизматичным лидером, очередные санкции против Тариды, которые не заставят себя ждать, а значит – и очередной спад экономики… А ещё – дискредитацию действующей власти, народные волнения, нелегитимные выборы… Не кажется тебе, что это точно не в интересах Иликена Линдира? Или он не понимал, к чему приведёт убийство Кендары?

– А если это всё же наша внутренняя борьба за влияние? Почему ты такую версию ты не рассматриваешь?

– Да брось! – махнул рукой технолог. – Какое влияние? Такое, зная последствия для страны, мог сделать только слабоумный или вредитель… Если так дальше пойдёт, то им будет не до внутренних разборок… Против нашей страны готовится агрессия, а они этому способствуют? А за что тогда бороться?

– Опять ты про эту агрессию! – возразил Алвис. – Наше стратегическое вооружение… Да и вообще, наши позиции…

– Знаешь, за что я ненавижу оптимистов? – перебил его технолог. – У них всегда всё хорошо, всё схвачено… И перед войной, и перед развалом нашей страны, и после него… А раз нет проблем, то и делать ничего не нужно, как я много раз тебе говорил…

Неужели ты не видишь очевидного? Мы находимся на последней стадии подготовки полномасштабной агрессии Авирана против Тариды, внутренней или внешней. Но даже за внутренней агрессией, за сменой режима обязательно последуют реки крови. Нам припомнят все старые обиды, все противоречия внутри, и страну просто начнут рвать на части. И чем трусливее мы будем реагировать, тем больше уверенности им придадим! А в то, что мы решимся использовать наше стратегическое вооружение, они ни на секунду не верят.

Вот если бы они понимали, что, в случае чего, достанется им самим… Но у нас, пожалуй, руки коротки, несмотря на все заявления. Они окружили нашу страну своими системами, а рядом со своими границами вообще возвели нерушимые бастионы…

А наши военные, как ты знаешь, лучше всего научились создавать презентации… Так что не за горами тот день, когда отправленные Авираном армии снова придут на нашу землю, для того, чтобы бороться со «вселенским злом»…

Алвис сидел, нахмурив брови. От таких разговоров ему всегда становилось не по себе. Неужели всё настолько плохо? Неужели нет никакого выхода? Ну, тогда уж хватит пятится, и нужно принять бой, иначе будет только хуже… Тогда действительно нужно сыграть в то, кто первым отвернёт: навороченный болид или ржавое корыто. Вот только и в одном и в другом – люди…

Каюр Фатт говорил и говорил, пока не выдохся и не почувствовал, что то и дело начинает повторяться. Технолог намеренно перегружал своего подопечного, стараясь вызвать у него нужную реакцию, посеять в его душе ощущение безысходности, чувство возмущения от творящейся несправедливости. Он, безусловно, сгущал краски, хоть ситуация и правда была довольно непростой.

Алвис же очень болезненно воспринимал всё это, и, была бы его воля, всеми силами постарался бы хоть что-то изменить. На это и был расчёт его «агента влияния».

Вот и сейчас Каюр Фатт пристально посмотрел на Алвиса, будто пытаясь взглядом залезть ему под кожу.

Алвис молчал.

– Да, нам не хочется верить, что славная история Тариды закончится, – продолжил технолог. – Но и до нас были империи, которые верили в свою исключительность, в свою силу, и думали, что будут существовать вечно. И где они теперь? А мы уже не раз были на волосок от гибели, но многие, глядя сквозь пальцы на всю эту подготовку к очередному вторжению, просто не хотят признавать очевидного. Они же нам в прошлый раз форменный геноцид устроили, с этими жуткими лагерями и массовыми казнями!

– Это да, – кивнул Алвис, – они достаточно попили нашей крови… И при этом они ещё на нас и обижены, все вокруг! А мы… Стоит кому-нибудь нас похвалить, да что там – просто упомянуть… – он покачал головой и тяжело вздохнул. – Всё заискиваем, всё спрашиваем у каждого, кого к нам занесло: как вам у нас? как вам наши женщины? красивые? – Алвис нервно рассмеялся. – На этот раз нельзя допустить, чтобы всё повторилось! А понимают они, к сожалению, только силу, и ничего больше… В этом ты прав…

Каюр Фатт, допив последний глоток коктейля, одобрительно кивнул.