Холодные рассветы

Глава 7

Чем больше проходило времени и, чем ближе становился день свадьбы, тем сильнее Лена желала убежать на край света, закрыться за семью замками и не отвечать на чьи-либо звонки.

Закончилась сессия, потом прошли и каникулы. В понедельник началась обычная учеба – за день до знаменательного события она как обычно отправилась на занятия в институт. В голове творилось что-то невразумительное. Она не могла сосредоточиться на лекциях.

– Что-то случилось? – забеспокоилась Ника, видя отсутствующий взгляд подруги.

– Дома проблемы, – пояснила Ермолаева, стараясь не вдаваться в подробности.

– Родители?

Она не стала отвечать на вопрос.

– Слушай, сможешь прикрыть меня? Я уеду на два дня, по семейным обстоятельствам… – предупредила Лена.

– Только вроде начали учиться… А так… Да, конечно.

После занятий Лена сразу поехала домой. В квартире Никольского она металась, как загнанный зверь. Единственное, на что ей хватило самообладания, так это позвонить своим ученикам и отменить занятия на ближайшие пару дней.

Решив заняться домашними делами, она скрывала тревогу, что пульсировала в её сердце. В голову то и дело лезли мысли о том, что, возможно, стоило отказать ему, но сомнения перед свадьбой тревожат многих невест, поэтому она просто включила телевизор, оставив ужин на плите, и уснула под голоса дикторов на новостном канале.

Проснулась она посреди ночи, будучи бережно укрытой одеялом, лёжа на кровати в спальне. Влад был рядом. Он всегда оказывался поблизости, когда ей нужна была поддержка.

Несколько секунд посмотрев в темный потолок, она вылезла из его объятий, встала босиком на теплый пол, уложенный паркетом, прошла к панорамному окну в гостиной и, отстранив штору, остановилась возле стекла.

Вид с семьдесят четвертого этажа открывался на добрую половину города. Вся Москва лежала у её ног со своими огнями, шумом и бешеным ритмом даже в столь поздний час.

Ермолаева села на пол, оставив замёрзшие пальцы на ледяной поверхности прозрачного стекла. Она была слишком погружена в свои мысли, не заметив, как Никольский опустился рядом с ней.

– Лена? – тихо окликнул он её.

Она не повернулась, но решила сказать ему хоть что-то.

– Влад, я знаю, это глупо, но… – начала она, страшась признался самой себе. – На самом деле я очень боюсь.

– Чего? – удивился он.

– Брака. Меня пугает неизвестность. Да и отношения в целом. Предполагается же, что мне придется провести остаток своих дней с одним человеком, – она обратила на него взгляд. – Не обижайся, конечно, ты заслуживаешь другого. Точно не меня. Девочка с такими заморочками… Зачем она тебе?

– Мне кажется, что мы уже говорили об этом, – напомнил он. – Но я повторюсь. Ты приносишь в мою жизнь свет. Разве этого мало, чтобы любить?

– Ты просто разочарован в своей бывшей жене? Признайся честно. Давай же, – взмолилась она, – пустись в откровения хотя бы раз. Мне этого будет достаточно. В конце концов, я же должна знать, почему я говорю «да».

Он встал, ушёл на кухню. Вернувшись через пару минут к оставленной в недопонимании Лене, поставил два бокала на пол, открыл пробку на бутылке с вином, которую держал в руках, налил кроваво-алой жидкости в стеклянные сосуды и протянул один из них своей собеседнице.

– Я не хочу, чтобы ты думала, будто я святой. Всё не так и, как правило, гораздо сложнее, – начал он, сделав глоток алкоголя. – Когда я женился на Алле… Это был минутный порыв. Обычно, про такое говорят «по молодости». Да, так оно и было. Она изначально не была «моим человеком». Мы долго привыкали друг к другу, и, казалось бы, всё у нас шло идеально, разумеется, были и ссоры, и угрозы развестись, но потом всё заканчивалось довольно миролюбиво. Только в какой-то момент понимаешь, что впустую тратишь время с тем, кто не предназначен для тебя. Годы уходят в никуда, в какую-то бездну, но при этом ты ничего не получаешь взамен.

– Хочешь сказать, что я – «твой человек»? – вмешалась Лена в его монолог.

– Помнишь, когда мы впервые увиделись? – спросил он с лёгкой улыбкой. – Ты тогда проехала свою остановку в метро.

– Да, конечно, – согласилась она, решив оставить при себе воспоминания об их по-настоящему первой встрече, когда она бежала за таинственным незнакомцем с подругой по станции, чтобы взглянуть на него ещё раз.

– В тот день я ехал с конференции. Студию собирались закрыть, персонал уволить, поэтому настроение у меня было ни к чёрту. Потом появилась ты. Такая живая, лучезарная… Даже не знаю. Внутри как будто что-то щёлкнуло, а потом мне стало плевать на всё. Уже не мог думать о проблемах, поскольку воспоминания о тебе вызывали улыбку. Конечно, в ближайшие дни я уладил конфликты с комиссиями, всё вернулось на круги своя, но именно в тот момент, когда я почти умер морально, в мою жизнь ворвалась ты… Не могу представить, с чем можно сравнить твоё появление. Наверное, с порывом свежего весеннего ветра…

– По-моему, ты переоцениваешь мой вклад в твои заслуги, – засомневалась Лена, выпив почти половину бокала.

– Знаешь, я никогда не думал, что могу так зависеть от чего-то, а тем более от человека. Так почему бы не дать наркоману его дозу? – усмехнулся Влад.

– Потому что это убьёт его, – ответила она, лишая второго смысла его высказывания.

– Хорошо, а если это не наркоман, а больной раком, которому нужно болеутоляющее?

– Зачем ты это говоришь? Мог бы и прямо всё сказать.

– Я пытался объяснить всё, как есть, но люди чаще лучше понимают метафоры, нежели прямые фразы.

Ермолаева залпом допила вино и поставила пустой сосуд возле себя.

– Пойдём спать. У нас завтра трудный день, – предложила она, отходя от окна.

– Конечно, – согласился он.

Утро нагрянуло пасмурным светом и тяжёлыми снеговыми тучами сквозь стёкла в спальню.

Лена недовольно поежилась от угнетающего звука будильника, потом спустила ноги на пол, откинув одеяло, прошла на кухню, тихо включив музыку, приготовила завтрак. Умывшись, она вернулась в комнату, разбудила Никольского. Через полтора часа они уже ехали в ЗАГС, где их ждали лишь её родители и Оксана со своим мужем.

В маленьком зале, не отличавшемся особой роскошью собрались только самые близкие люди, хоть для этой крохотной церемонии их присутствие было и необязательным. Отпустив все свои сомнения, окончательно отправив свою жизнь по неизвестному маршруту, Лена дала положительный ответ на вопрос регистратора, ровно, как и Влад, уверенно осознававший весь груз ответственности, которая свалилась на его плечи в этот миг.

Никакого торжественного празднования этого события не было, а после официальной части все разъехались по домам. Молодожены, хоть их половина и состояла из представителя сильного пола в довольно зрелых летах, прибыли в квартиру Никольского. Ермолаева захотела побыть одной и смыть с себя всю сутолоку сегодняшнего дня, полностью погрузившись в теплую ванну.

Она закрыла кран, когда вода приблизилась к краю бортика, потом прислонилась спиной к холодной задней стенке и растерянно посмотрела вокруг. На безымянном пальце правой руки красовалось кольцо. Обычное. Без камней и украшений, как она сама попросила теперь уже своего мужа.

Через пару мгновений, прячась от собственных мыслей, она с головой ушла под воду, оставив глаза открытыми, хоть жидкость и раздражала их слизистую. Пусть её мир, который уже нёсся в туманную бездну в одних лохмотьях, будет окончательно затерян в закоулках её спонтанных и совершенно неоправданных решений. Она давно потеряла смысл жизни. Вот только в памяти до сих пор была та минута, когда она бежала за таинственным незнакомцем, который так запал ей в душу, по переходам метро, чтобы ещё раз взглянуть на него, отпечатав его образ в своём сознании.

Влад осторожно постучал в дверь ванной комнаты. Лена вздрогнула и спустилась чуть ниже, прячась за стенку.

– Да! – крикнула она.

Он осторожно заглянул внутрь.

– Тебе Ника звонит уже третий раз, – предупредил он. – Принести телефон?

– Напиши ей смс-ку. Скажи, что позже перезвоню, – попросила она.

– Хорошо, – согласился он, покинув её.

Закончив водные процедуры, Ермолаева вышла в гостиную, одевшись сразу после душа в пижаму и замотав полотенце на голове. Она связалась со своей подругой, которая посчитала необходимым рассказать ей о своих успехах на личном фронте. Лене же приходилось терпеливо выслушивать истории о похождениях Ники, умалчивая при этом о том, что сама она сегодня вышла замуж, как бы нелепо это не звучало.

Никольский не пришел ночевать в спальню: то ли боялся сорваться, то ли не хотел нарушать её покой. Казалось, будто с каждым часом их отношения приобретают всё более сложный характер. Их обоих не устраивала эта ситуация, но поделать они ничего не могли.

На рассвете, а солнце в феврале встаёт не так уж и рано, они поехали в подмосковную церковь, что находилась на окраине небольшой деревни, окружённой густым лесом. Туда приехали и родители Лены. Вообще всё это мероприятие, даже можно сказать вылазка, напоминало тайное венчание: так мало родственников, отсутствие свидетелей, далёкий приход православного священника, двое певчих на скромном клиросе и один алтарник. Тихо. Спокойно. Даже немного уныло, но именно это радовало Ермолову больше всего, ведь многим девушкам нравится чувствовать себя по-особенному несчастными.

Обряд был проведён, кольца освящены и возвращены на законные места. Теперь их венчанный брак был закреплён не только на земле, но и на небесах, что добавляло ещё один аргумент в пользу надвигающейся депрессии Лены.

Всё развивалось слишком быстро? Разве достаточно подобной фразы, чтобы описать всё её отчаяние в подобной ситуации? Она добровольно пошла на персональный эшафот, решив пустить всю свою жизнь на волю судьбы, перестав сопротивляться. Да и был ли смысл в этом сопротивлении, если она сама не знала, чего хотела получить в конечном итоге?

Она злилась на саму себя за то, что полностью погрузилась в уныние и наслаждалась этим самоуничтожением.

Вечером ничего не изменилось. Лишь горечь, копившаяся столько времени, сильнее сдавила грудь. Лена снова легла спать в полном одиночестве, обменявшись за весь день лишь парой фраз со своим мужем. Он не требовал от неё ничего, прекрасно понимая, что ей сейчас приходится нелегко, ровно, как и ему, но он был мужчиной, к тому же, женившимся во второй раз, а значит все его переживания сводились к одному – к той, что сейчас не может найти себе место в его доме, хоть уже стала его хозяйкой.

* Милая, привет. Как у вас дела? – заботливый голос мамы обволакивал встревоженное и раздражённое сознание Лены.

– Нормально, – сухо заметила девушка, посмотрев прямо перед собой, а после, спустившись с кровати и сев на пол возле окна, за которым поблескивали огни города.

* Волнуешься? – предположила Галина Владимировна.

– О чем ты? – откровенно отсутствующий тон дал понять женщине, что её дочь даже не думает ни о чем сверхъестественном на грядущую ночь.

* Ну как о чем? Ты же меня должна понять…

– Ах, – вздохнула Лена, – ты об этом… Ничего не будет, мам. Ближайшие несколько дней. Я не хочу… Боюсь… Не готова…

* Но теперь-то он твой законный муж, – напомнила собеседница на том конце провода.

– Давай не будем об этом, – попросила Ермолаева.

* Слышу по голосу, что настроение неважное.

– Да… Есть немного… – снова воздух забился в лёгких и распирал их изнутри, словно страстно желал вырываться наружу, но диафрагма не разделяла этих стремлений. – Знаешь, – вдруг начала она, – мне иногда кажется, будто у меня в запасе ещё несколько жизней. Вот я могу прожить эту, как черновик, а потом обязательно будет другая, которую я смогу "переиграть" по-новому… Я отказываюсь от того, что хотела бы получить, предпочитая делать других людей счастливыми, забывая о себе…

* Давно пора понять, что жизнь только одна и не нужно тратить её на то, чего ты не желаешь.

– Так легко говорить подобным образом…

* А чего бы тебе сейчас хотелось? Как бы ты хотела прожить свою "чистовую" жизнь?

Наступило молчание. Лена бездумно смотрела на кружащиеся за окном снежинки, что опускались белыми вихрями на землю где-то ниже на семь десятков этажей; на свет окон соседних башен, которые разбавляли темноту московской ночи хотя бы на долю оттенков, но это не спасало от уныния и отчаяния, что щемили её сердце.

– Я не знаю, мам, – честно призналась девушка. – Я не люблю Влада, но уважаю и ценю за его любовь ко мне… Это эгоистично, я понимаю, присвоить себе того, кого ты не заслуживаешь, но… Быть может, со временем, когда я осознаю то, какое счастье мне выпало – быть его женой, я смогу испытать это глубокое чувство, а пока… Боже, как мне тошно…

* Никольский – хороший человек, и, я уверена, с каждым днём ты будешь ценить его всё больше и больше, пока не познаешь весь объем своей удачи, когда ты встретила его.

– Спасибо, мам, – через силу улыбнулась Лена, – ты дала мне долю светлой надежды, но я не уверена, что она избавит меня сегодня от слёз.

* Доброй ночи, милая. Тебе нужно поплакать, ведь так тебе будет проще принять своё новое положение, которое, поверь мне, не такое незавидное, как ты себя убедила в этом. Просто позволь ему стать тем, кем, как он считает, ты хочешь видеть его.

– Спокойной ночи, мамочка, – прошептала девушка и выключила телефон, а после, прижавшись щекой к ледяному стеклу окна, горько заплакала от нависшей над ней суровой реальности, которая теперь стала далеко не смутным сном, а вполне себе настоящей жизнью, что предстоит провести с человеком, боготворящим её, но недостаточно любимым ею.

Тихий стук в дверь спустя час её одинокого мучения разбудил сознание, прервав тревожные мысли.

– К тебе можно? – Влад осторожно заглянул в комнату.