Величие и гибель аль-Андалус

Укрепив свои позиции в Магрибе, Муса ибн Нусайр сразу же начал попытки вторжения на Пиренейский полуостров. Напомним, что это было время апогея арабской экспансии. В начале VIII в. на востоке были захвачены Хорезм и Согдиана. Казалось, что зеленое знамя омейядских халифов скоро будет развиваться по всему цивилизованному миру.

В этой главе позволю себе развлечь читателя обильным цитированием арабских летописцев, чтобы он составил себе представление о том, как как описывали тогда военные действия. Честно признаюсь, что делаю это только потому, что пишу эти строки в самый разгар СВО в Украине, и из интернета до меня все время доходят победные реляции комментаторов разного уровня. Конечно, изысканности и цветистости у них нет, но дальше я воздержусь от своих сугубо субъективных комментариев, предоставляя провести такое сравнение любознательному читателю. И начну я с уже знакомого ему Ахмеда аль-Маккари9.

Кратко описав происхождение названия страны, ее географию и историю «от первых людей, которые осели в Андалусии после потопа до господства Готов, длившегося около 400 лет, пока Бог Всемогущий не соблаговолил распространить Ислам и завоевать их страну» автор так начинает излагать интересующую нас тему: «Эта книга содержит описание завоевания Андалусии мусульманами под командой Мусы ибн Нусайра и его вольноотпущенника Тарика ибн Зийада, и того как эта страна стала местом, где взросли их благородные табуны и где их верблюды сложили поклажу, вместе с полезными и тщательно отобранными сведениями, почерпнутыми из различных источников, и повествований историков, подвергнутых сравнению». Впрочем, приводя описания событий из самых разных источников, зачастую противоречащие друг другу, автор обычно добавляет, «что как обстояли дела на самом деле, знает лишь всеведущий Аллах». Так вот, у аль-Маккари мы читаем, что Муса «незамедлительно написал халифу аль-Валиду, прося позволить ему начать завоевание, ответ халифа содержал следующие выражения: «Пусть страна сначала будет разведана легкими войсками, надо исследовать её и добыть для тебя сведения о том, что в ней есть; будь благоразумен и не позволяй мусульманам потеряться в океане опасностей и кошмаров.» На это Муса ответил: «Это не океан, а всего лишь узкий канал, берега которого видны простым глазом». «Тем не менее» – ответил аль-Валид. – «Даже если так, пусть страна сначала будет разведана». Как мы понимаем сегодня разведка разведкой, а все же главное – это благоразумие, чтобы «не потеряться в океане опасностей и кошмаров», как это произошло в 2022 году.

Летом 710 небольшой арабский отряд в качестве разведки совершил удачный набег на вестготские земли. Весной 711 года Муса направил в Испанию уже значительно большие силы под командованием берберского военачальника Тарика ибн Зияда. Он высадился у подножия скалы, названой Джебалу-ль-фатах (гора вторжения), но которая позже приняла его имя и стала называться Джебаль Тарик (гора Тарика). Он сразу же начал наступление вглубь страны. Король вестготов Родерик, в то время подавлявший очередное восстание басков, незамедлительно направился на юг, по пути собирая все возможные войска.

Банкнота номиналом 5 фунтов стерлингов, выпущенная правительством Гибралтара в 1995 году

Решающее сражение произошло у реки Гуадалете близ города Херес-де-ла-Фронтера в июле 711 года. Как всегда, у летописцев того времени, численность воинов у каждой из противоборствующих сторон приводится самая различная, но все они согласны в том, что армия, собранная Родериком была значительно больше. Тем не менее Тарику удалось нанести вестготам сокрушительное поражение, король погиб или бесследно исчез, остатки армии в панике отступили, открыв арабам дорогу вглубь страны. «Когда люди на противоположной стороне пролива услышали об успехе Тарика, и об обильной добыче, захваченной им, они стали стекаться к нему отовсюду, пересекая море на каждом корабле или лодке, каких только могли. Так армия Тарика была серьезно усилена, христиане были вынуждены запереться в своих замках и крепостях, и, покинув равнинную страну, ушли в горы.» Тарик двинулся через долину Гвадалквивира в сторону Кордовы, которая была занята почти с ходу. Затем Тарик направился к Толедо, столице королевства. Услышав о его продвижении, все сановники, в том числе архиепископ Толедо, самая важная фигура в вестготской церкви, бежали, и Толедо был взят, скорее всего, без боя.

В июне 712 года Муса сам выступил в поход на Испанию, опасаясь чрезмерного усиления и самостоятельности добившегося больших успехов Тарика ибн Зияда.

Он следует по маршруту Медина Сидония – Севилья – Мерида. Однако не надо думать, что весь процесс завоевания прошел без сопротивления захватчикам. Так Севилья в течение трех месяцев отбивала атаки мусульман, Мериду захватили с помощью хитрости после пяти месяцев осады, а в некоторых захваченных городах, вспыхивали восстания, которые приходилось подавлять. И пока Муса продолжал покорять города на севере страны, часть войск во главе со своим сыном Абд аль-Азизом ему пришлось отправить для умиротворения южной Испании, где сопротивление мусульманам возглавил герцог Мурсии Теодемир, которому даже удалось получить полунезависимый статус своих владений, утвержденный позднее самим халифом.

После взятия ряда городов Муса направился в Толедо, где встретился с Тариком ибн Зиядом. Как всегда такая встреча между начальником и слишком удачливым подчиненным заканчивается раздором из-за выяснения роли каждого из них в новой ситуации, а то и просто из-за разногласий в дележе военной добычи. Но все же дальнейшие походы были успешно продолжены.

Карта завоевания полководцами ислама Иберийского полуострова и их дальнейших походов в Западную Европу из испанской Википедии

К этому времени халиф аль-Валид I уже неоднократно требовал, чтобы Муса ибн Нусайр лично прибыл к нему в Дамаск и доложил о ходе завоевания Испании. Но Муса ослушался приказов халифа, зная, что, если он не продолжит свое наступление, сопротивление вестготов может усилиться и военная ситуация изменится. Поэтому он и продолжил поход с Тариком на север, остановившись, лишь дойдя до Бискайского залива. Исламское завоевание Иберии было завершено. В сентябре 714 года Муса ибн Нусайр и Тарик ибн Зияд, захватив казну вестготских королей, наконец, отплыли в Ифрикию, а затем в Дамаск. Наместником в Испании Муса оставил своего сына Абд аль-Азиза. Когда Муса уже приближался к Дамаску, халиф аль-Валид опасно занемог. Брат аль-Валида Сулайман, который должен был наследовать его престол, послал гонца к Мусе, повелев ему задержаться до того времени, пока халиф аль-Валид умрет, чтобы торжественное шествие с трофеями вступило в Дамаск уже тогда, когда править будет Сулайман. Но Муса ослушался и прибыл в Дамаск за два дня до смерти аль-Валида. Новый халиф затаил обиду и приказал Мусе оставаться в Дамаске, конфисковал всё привезённое имущество, а затем заточил его, подвергнув опале. В целом история взаимоотношений между Мусой и халифом является наглядным примером того, что важно не просто добиться каких-либо успехов, но достигнуть их в чётком соответствии с распоряжениями начальства. Впрочем, знающие люди найдут подобные примеры в нашей совсем недавней истории. Неясно только, почему эта опала распространилась и на Тарика ибн Зияда. Этот талантливый полководец уже не вернулся в аль-Андалус, и дальнейшая судьба его неизвестна. Приходится предположить, что все это связано с волшебным столом Сулеймана, сына Дауда (да будет мир с ними обоими!), на обнаружение которого в Толедо претендовали оба полководца. Общеизвестно, что этот предмет был подарен царю Соломону джиннами, и, наверное, даже его копия приносит только несчастье новым владельцам.

И тут замечу, что история завоевания аль-Андалус, как никакая другая, обросла множеством легенд, которые приводят все арабские историки, далее дающие вполне реалистические описания последующих событий. Что ж такие легенды лучше всего передают не только настроения той эпохи, но и отношение к ней последующих поколений.

Египетский историк IX века Ибн Абд аль-Хакам в своем труде «Завоевание Египта, Северной Африки и Испании», который считается одним из самых ранних арабских исторических трактатов, сохранившихся до наших дней, рассказывает три таких легенды.

По первой, самой романтической и самой распространенной, мусульман в Испанию пригласил граф Юлиан, вероятно, византийский граф Сеуты, юная дочь которого, отправленная в Толедо, была совращена королем Родериком.

Согласно следующей легенде, полной типичного для арабского менталитета фатализма, во дворце Толедо была комната, в которую было запрещено входить и на дверь которой каждый новый правитель вешал новый замок. Но король Родерик, перед тем как сделать это, открыл дверь и увидел изображение скачущих всадников, на голове у которых была чалма, а под изображением была подпись: «Когда эта дверь откроется, этот народ войдет в вашу страну».

Третья, и самая сказочная, повествует о том, что мусульмане до смерти перепугали своих пленников, имитируя перед ними каннибализм, готовя одного пленника в одном котле и поедая баранину из другого. «Отпущенные потом пленные разбежались, не веря в свое спасение, и рассказывали всем встречным о том, что сделал Тарик со своими врагами, так что сердца жителей Андалусии наполнились ужасом».

Интересно, что Ибн аль-Кутийя, живший несколько позже, в X веке, но был уроженцем аль-Андалус и потомком готской принцессы, внучки предпоследнего вестготского короля Витизы, приводя варианты всех этих легенд, все же основное внимание уделяет той роли, которую сыграли в победе над Родериком, перешедшие на сторону Тарика ибн Зияда сыновья Витизы, свергнутого ранее своим вассалом Родериком.

Чуть более подробно остановимся еще на одной легенде, согласно которой, высадившись на сушу, Тарик приказал сжечь все корабли, а затем обратился к своим солдатам: «О мои воины, умереть или бежать? За вами море, а перед вами враг. Остается лишь вера в ваше мужество!»10

Страсть к «псевдоцитированию» длинных речей великих полководцев была свойственна еще античным авторам. Отмечу лишь, что выше я привел самый короткий вариант обращения Тарика (19 слов). У аль-Маккари это 520 слов!

Конечно, количество легенд, пытающихся объяснить гибель Regnum Gothorum, поражает, но оно видимо отражает шок современников и последующих поколений неожиданностью этого события. Однако, вспомним совершенно недавние времена. Какое количество научных теорий было придумано для объяснения гибели СССР! Рассматриваемые «на полном серьёзе» концепции лежат в диапазоне от взгляда на это событие, как на следствие приближающегося коллапса всей экономической системы социализма до точки зрения, что все это было прямым предательством процветающего государства пятнистой гиеной на Мальте. Наверное, через тысячу лет ученым все эти объяснения развала СССР покажутся такими же наивными легендами, какими нам сейчас представляются повествования о завоевании аль-Андалус

Но вернемся во времена халифов. Сейчас современные исследователи находят много научно обоснованных причин того, почему государство вестготов стало такой легкой добычей для захватчиков. Они считают, что секрет кроется в общем цивилизационном и экономическом состоянии христианской Испании. И все же главные причины краха были чисто политические – слабость института королевской власти, отсутствие ее преемственности, перманентная борьба верхушки правящего слоя за трон, мятежи внутри страны, которые пытались предотвратить драконовским законодательством. Примером последних являются, в частности, постановления о евреях, вероятно, в связи с их антихристианской деятельностью во время арабского завоевания Северной Африки. В соответствии с ними евреи должны были быть порабощены, а их имущество конфисковано. Хотя эти правила были не очень эффективными, антиеврейские настроения достигли беспрецедентных масштабов по сравнению с другими регионами Европы, и создали еще одну прослойку населения, явно недовольную государством.

Перед отъездом Муса назначил своего сына Абд аль-Азиза временным губернатором недавно завоеванной территории, которую арабы назвали аль-Андалус. Абд аль-Азиз ибн Муса не только продолжал завоевание новых территорий, но и заключал договоры с местной знатью. Мало того, он женился на Эгилоне, вдове короля Родерика, но это оказалось для него фатальным. Она уговорила его ввести в своей резиденции этикет вестготских королей. Эгилона кланялась мужу при входе, как королю, и, будто бы, приказала так оборудовать дверной проем в дворцовый зал, что всякий входящий должен был гнуться в поклоне. Его подчиненные восприняли все это, как отход от ислама. Возможно, это было только предлогом, но только с таким объяснением его забальзамированная голова была отправлена халифу в Дамаск, хотя по другим источникам заговорщики убили Абд аль-Азиза именно по приказу самого халифа. Впрочем, как сказал бы аль-Маккари, Аллах знает лучше!

В современных сочинениях в основном ведутся жаркие споры, произошла ли свадьба Эгилоны с новым мужем до или после того, как Абд аль-Азиз стал наместником всей аль-Андалус, и на каком языке влюбленная пара могла объясняться, на вульгарной латыни, родном языке Эгилоны, или на арабском. По наиболее оригинальной версии11 незадолго до этих событий штормом к испанским берегам прибило судно, на котором находилась мавританская принцесса, дочь одного из тамошних вождей, которая направлялась, чтобы выйти замуж за другого вождя. Мавританку, ставшую королевской пленницей, отправили в Толедо, где король Родерик был настолько поражен ее красотой, что женился на ней. Принцессу крестили и нарекли именем Эгилона. Она попала в плен, когда Муса ибн Нусайр захватил Мериду, и сумела очаровать очередного властителя страны. Некоторые арабские историки пишут, что, выйдя замуж, Эгилона приняла ислам и сменила имя на Умм-Асим, однако христианские источники утверждают, что Эгилона, вступив в новый брак, не покинула католическую веру. Прелесть этой фантастической легенды состоит в том, что тем самым снимается вопрос, на каком языке говорили влюбленные.

Во всяком случае, по моему мнению, сама любовь сына арабского завоевателя и вестготской принцессы может рассматриваться как первый шаг к синтезу того, что великий востоковед Э. Леви-Провансаль назвал «испано-арабской цивилизацией»!

04 Ковадонга – начало долгого пути Реконкисты

С гибелью Абд аль-Азиза и назначением нового наместника аль-Андалус в сочинениях арабских историков как бы сразу исчезают сказочные и романтические мотивы. Непрерывным потоком идут сухие сообщения о новых назначениях или наоборот смещениях наместников, неподчинения им, переходящих в откровенные мятежи, о том как собираются налоги, в общем описывается обычная бюрократическая тягомотина, характерная для всех новых приобретений арабского халифата.

Однако в хрониках христианских авторов мы находим значительно более увлекательные сведения, особенно когда через восемь лет после начала завоевания, которое эти авторы объясняют прежде всего тем, что вестготские властители «презрели заповеди Божии и законы священного предписания», наконец появилась надежда, что Господь наконец сжалился над христианами.

И тут вспомним, что в истории многих стран имеются события, закладывающие краеугольные камни в фундамент их государственности. В Российском государстве это Ледовое побоище и битва на Куликовом поле, представляющие образцы величайшего национального мужества и стойкости. А для Испании это битва при Ковадонге.

Что предшествовало этому событию. Как предполагает большинство ученых, что хотя значительная часть вестготской аристократии предпочла остаться на завоёванных территориях и как-то договориться с захватчиками, многие беженцы с юга полуострова двигались на север, чтобы избежать власти ислама. Некоторые нашли убежище в отдаленных горах Астурии в северо-западной части Пиренейского полуострова. Они приняли решение не подчиняться «исмаилитам» и готовиться для борьбы с общим врагом. Летом 718 года на поле Хура, между деревней Кангас де Онис и долиной Ковадонга, проходит собрание готских феодалов, бежавших от арабов, и местной христианской знати, на котором был поднят на щите (так традиционно провозглашали вождей у готов) Пелайо, знЗуатность которого сочеталась с личной храбростью и мужеством. Первыми действиями Пелайо были отказ платить мусульманам джизью (налог на немусульман) и нападения на небольшие гарнизоны Омейядов, расположенные здесь.

В течение первых нескольких лет это восстание не представляло угрозы для новых хозяев Испании. Исламские силы были сосредоточены на набегах на Нарбонну и Галлию, и для подавления несущественного восстания в горах не хватало живой силы. Но именно поражение Омейядов в другом месте, вероятно, подготовило почву для битвы при Ковадонге. 9 июля 721 года мусульманские войска, переправившиеся через Пиренеи и вторгшиеся во владения герцога Аквитании Эда, потерпели поражение в битве при Тулузе. Это была первая серьезная неудача мусульман в Юго-Западной Европе, и даже папа Григорий II направил Эду поздравительное послание и подарки в честь этой победы. Не желая возвращаться в Кордову с такими откровенно плохими новостями, вали Омейядов Анбаса решил, что подавление восстания в Астурии обеспечит его войскам легкую победу и поднимет их боевой дух. С этой целью он направил сюда крупный отряд мавританских воинов под руководством Алькамы и в сопровождении Оппы – епископа Севильи (или Толедо, здесь в источниках расхождение). Пелайо и его войска отступили глубоко в горы Астурии, в конце концов отойдя в узкую долину, окруженную горами, которую было легко защитить из-за невозможности начать атаку с широкого фронта. Здесь в небольшом горном ущелье самой природой была образована пещера, где была небольшая часовня. Ее называли Святой Пещерой (La Santa Cueva). Когда-то, давным-давно, девочка-пастушка нашла на одной из вершин гор деревянное изваяние Богородицы, и жители, взволнованные этим, решили построить часовню там, где и был найден образ. Хотя есть предположение, что здесь когда-то могло находиться святилище языческих кельтских племен. Отряд Пелайо, всего около триста человек укрылся в этой пещере, и по легенде они питались медом пчел, собираемым в расщелинах скал.

Руководитель отряда Алькама отправил посланника, чтобы убедить Пелайо сдаться. Тот отказался, и мусульмане начали штурм, обстреливая пещеру из луков и пращей. Пелайо же отдал приказ скидывать с горы большие камни и стволы заранее срубленных и очищенных от ветвей дубов. Катящиеся камни и деревья разметали отряд мусульман, а люди Пелайо в решающий момент перешли в наступление. Как раз в это же время разыгралась страшная буря, которая так испугала мусульман, что они пустились в бегство. Узнав о победе Пелайо, жители окрестных деревень Астурии теперь взялись за оружие и завершили разгром отступающих войск Алькамы.

Астурийцы уничтожают отряд мусульман в ущелье Ковадонги, забрасывая их камнями

Существует еще одна версия возвышения Пелайо, и она ближе мне, как гражданину Украины, напоминая о том, что поводом для восстания Богдана Хмельницкого, украинского шляхтича, состоявшего на службе у польского короля, тоже стало событие, касающееся личной жизни Хмельницкого. Однажды, когда Богдан Хмельницкий отсутствовал, его усадьба подверглась нападению польского подстаросты Чаплинского. Погиб малолетний сын, а жена стала добычей шляхтича. Хмельницкий безуспешно добивался справедливости в польских трибуналах и даже у короля. Когда это не помогло, он решил вершить правосудие своими руками.

В случае с Пелайо, бывшего согласно легендам или родственником последнего вестготского короля или его телохранителем, то он проживал в это время в Хихоне, на берегу Бискайского залива, откуда наместник, бербер Мунуза, управлял севером Астурии. Пелайо признал власть мавров и пытался жить с ними в мире, однако Мунуза вдруг захотел жениться на его сестре. Возможно, наместник просто хотел взять себе в жены сестру знатного вестгота, чтобы укрепить таким образом свое господство в Астурии, но Пелайо отказал. Мунуза под ложным предлогом отослал его в Кордову, где его держали в заточении. Когда же Пелайо, наконец, удалось вырваться домой, он обнаружил, что его сестра уже стала одной из жен Мунуза. Разгневанный Пелайо скрылся и стал собирать вокруг себя в горах всех недовольных и стал тревожить нападениями захватчиков. После нескольких лет такой партизанской войны он заставил противника видеть в себе серьёзную угрозу.

Таким образом, сравнивая судьбу Богдана Хмельницкого и Пелайо, мы видим, что, начавшись как простой бунт на почве личной мести, одно событие переросло в национально-освободительную войну против польского господства, а второе привело к созданию первого оплота христианского сопротивления власти мавров.

Но посмотрим, как описывали битву при Ковадонге испано-христианские источники. Наиболее подробное свидетельство раннесредневековых представлений об этом событии дается в «Хронике Альфонсо III»12, время создания которой относится, вероятно, к концу IX столетия.

«Когда сарацины узнали об этом, то отправили против него в Астурию эмира Алькаму и Оппу, епископа и митрополита Севильского престола, сына короля Витицы, из-за коварства которого погибли готы, с неисчислимым войском.

Когда Пелайо узнал об их вторжении, то укрылся на горе Аусева в пещере, что зовётся Пещерой Пресвятой Марии, и его тут же окружило войско сарацинов. Приблизившись, епископ Оппа обратился к нему с такой речью: «Я знаю, брат, что от тебя не укрылось, что вся Испания, когда она совсем недавно находилась под единым правлением готов и когда всё испанское войско было собрано воедино, не смогла сдержать натиск исмаилитов; насколько же больше сможешь ты защитить себя в этой дыре? Выслушай мой совет: откажись от этого намерения, чтобы наслаждаться многими благами и в мире с арабами пользоваться всем имуществом, которое было твоим». На это Пелайо ответил: «Я не вступлю в дружбу с арабами и не подчинюсь их власти. Разве ты не знаешь, что церковь Господня подобна луне, которая претерпевает затмение и через время вновь возвращается к прежней полноте. Мы полагаемся на милосердие Господа, на то, что от этой небольшой горы, которую ты видишь, начнётся спасение Испании и восстановится войско народа готов».

Тогда нечестивый епископ обратился к сарацинскому войску: «Идите и сражайтесь, ибо вы не добьётесь с ним мирного договора иначе, как только через карающий меч». Те тут же взялись за оружие и вступили в битву; были подняты пращи, приготовлены метательные снаряды, засверкали мечи; воины потрясали копьями и непрерывно выпускали стрелы; но не было в этом деле недостатка в чудесах Господних. Так, когда камни вылетали из пращей и достигали дома Пресвятой Приснодевы Марии, они тут же отскакивали и, возвращаясь на тех, кто их бросил, жестоко убивали халдеев. Поскольку Господь не считает копья, но даёт победу кому хочет, вышло, что когда верные вышли из пещеры на битву, халдеи тут же обратились в бегство; епископ Оппа сразу же был там схвачен, а Алькама убит. В том месте было убито 124 000 халдеев; а 63 000, которые остались, поднялись на вершину горы Аусевы и стали стремительно спускаться по тому горному обрыву, который зовётся в народе Амоса. Но и они не избежали кары Господней. Ведь когда они шли по вершине горы, которая расположена над берегом реки Девы, явно по суду Божьему вышло так, что часть этой горы сорвалась с основания и, поразительным образом сбросив в реку этих 63 000 халдеев, раздавила их всех; эта река, когда русло её наполняется в зимнее время, и она выходит из берегов, до сих пор очевиднейшим образом являет там остатки оружия и их кости. Не считайте это чудо пустым или невероятным, но примите во внимание то, что этих арабов, преследовавших церковь Господню, задавил огромной массой горы тот, кто утопил в Красном море египтян, преследовавших Израиль».

Другие источники добавляют, что в ночь перед битвой Пелайо во сне явилась Богоматерь, которая обещала ему свою защиту, а также вручила большой крест, точную копию которого полководец приказал сделать из дуба и установить на вершине горы, как знак Божьей защиты. Позднее этот деревянный крест был объявлен Крестом Победы, окован золотом и стал святыней королевства Астурия. Его изображение на лазоревом поле стало знаменем Астурии, а Богоматерь Ковадонгская стала считаться покровителем королевства.

Под знамя Пелайо стали стекаться все недовольные правлением завоевателей. Когда наместник Мунуза лично направился против непокорного мятежника, то был разгромлен и убит.