Проклятый граф. Том VIII. Мат гроссмейстеру

Чарли ответил тихо, хрипло и уверенно, совершенно убежденно, без малейшего сомнения.

– Я сделаю, что ты скажешь.

***

Виктор сидел у кровати своей маленькой дочери, когда неожиданно заметил бегущего по прикроватному столику белого паука. Тот, тоже поняв, что его заметили, подбежал к краю столешницы и замер в ожидании чего-то. Графу почудилось, что паук смотрит на него, что он пытается что-то сказать, передать…

Он глубоко вздохнул и, действуя по какому-то странному наитию, подставил пауку руку. Тот легко взбежал по рукаву на плечо и приблизился к уху.

– Иди… в ссвои покои… – послышался свистящий шепот, и Вик, еще раз вздохнув, слабо улыбнулся. Затем протянул руку, погладил спящую девочку по волосам и, поднявшись, резкими шагами направился не в свои покои, а в свой кабинет – место настоящего уединения, где он мог спокойно побеседовать со старым знакомым.

Там он остановился и, убедившись, что дверь плотно закрыта, и в тайном ходе из библиотеки не спрятался никто из шаловливых отпрысков, нахмурился.

– Ты обещал, что мои дети не пострадают, – негромко вымолвил мужчина, – Говорил, что Чеслав не станет проклинать мой замок… Но вот замок уже проклят, и дочь моя умирает! Как ты можешь оправдать это, Анхель?

Паук легко скользнул вниз по его рукаву, сбежал по одежде и, наконец, добрался до пола. В кабинете словно вспыхнула молния, ярко высвечивая высокую фигуру появившегося вораса.

Он был по-прежнему бледен, но сейчас выглядел как будто старше, был очень серьезен и где-то даже мрачен.

– Не я передвигаю время в произвольном порядке! – в голосе Анхеля зазвенела сталь: обвинения в свой адрес, как и в адрес друга, мужчина полагал несправедливыми, – Если кого и следует винить, так это твоих ненаглядных родственничков, черт бы их побрал! Они рушат мне все планы, не дают сделать то, зачем я пришел сюда, не дают… – он внезапно осекся и продолжил не так, как планировал, – Не дают спасти тебя!

Виктор, стоящий к ворасу вполоборота, резко повернулся, взирая на него в упор.

– Мои родственники? Ты же говорил, что это бандиты с большой дороги, негодяи, что мне только кажется…

– Тебе только кажется, Вик, – альбинос устало вздохнул и, покачав головой, присел на край большого письменного стола, скрещивая руки на груди, – Говоря о твоих родственниках, я подразумеваю их, оставшихся в настоящем. Они, должно быть, следят за происходящим здесь, поэтому передвигают время…

Граф, чувствуя, что запутывается еще больше, нахмурился и недоуменно потряс головой.

– Но зачем им это? Мои родные никогда не желали мне зла, зачем бы им заставлять меня вновь проходить через этот ужас? Может быть… Анхель, может быть, это не они, может, это Чеслав?..

Ворас поморщился – людская глупость всегда претила ему.

– Для того, чтобы передвигать время, чтобы заставлять события сменяться с огромной скоростью, нужно обладать способностями хранителя памяти, Вик, а Чес таковых не имеет. Мой друг, безусловно, очень способен, но, увы… не настолько. Умей он это, полагаю, он бы скорее помог нам с тобой, а не мешал.

– Помог бы , господин Анхель, – мрачновато уточнил Вик, – Вы сами говорили, что меня он не выносит. вам

Анхель задумался – паук, он сплел настолько хитрую паутину лжи, что теперь и сам путался в ней. Ведь и в самом деле, говорил же Виктору, что Чеслав терпеть его не может… Надо как-то выкрутиться.

– Я думаю, – медленно начал, наконец, ворас, – Что, имей Чеслав силу хранителя памяти, имей он возможность отслеживать события, происходящие в прошлом… он бы увидел, что тебе стоит доверять, он бы услышал мой план, и помог бы ему осуществиться. Ты помнишь – я ведь хотел, чтобы проклятия не существовало, чтобы Чес спокойно жил в замке!

Виктор немного поник. Он помнил.

– Но тогда получается… из ваших слов следует… что мои родственники видели и слышали все это и решили мне помешать?

Ан тонко улыбнулся – манипулировать чувствами Вика он всегда умел, и сполна пользовался этим умением в прежние времена. В конечном итоге, настроили же они с Чесом Виктора против Рене! Настроят и снова.

– Ну, что ты, Вик, что ты… – Анхель прижал руку к груди, – У меня и в мыслях не было, что твои родные могут так поступить, что они могут предать тебя, заставить тебя вновь пережить смерть детей! Нет, я полагаю, что они просто излишне увлеклись своим желанием помешать Чеславу, настолько, что забыли о тебе.

Вик помрачнел – в словах собеседника, безусловно, имелось рациональное зерно, он верил ему, верил всегда… и все-таки хотел убедиться точно, досконально, памятуя о том, что родные его призывали ворасу не доверять.

– Когда они пришли к поместью моих родителей… – медленно начал он, – Ну… те, разбойники, как вы говорите. Вы лично обращались к ним, как к моим родным, вы отравили мастера!

Анхель остался невозмутим.

– Ну, Анутан не был первым, кто взял себе такое имя, да и магов в этом времени предостаточно. Виктор-Виктор, зачем ты веришь провокациям негодяев? Они же всеми силами стремились запутать тебя, я не удивлюсь, если они придут вновь! И, может быть, поняв в прошлый раз, что ты видишь в них знакомых, постараются ими же и прикинуться…

– Да?.. – Вик сжал губы. Объяснения ему убедительными не показались. Ворас, прекрасно понимая, что на сей раз придумать убедительную ложь ему не удалось, начиная с неприятием догадываться, что опутать основателя рода де Нормонд своей паутиной ему в этот раз будет много сложнее, глубоко вздохнул.

– Если не веришь мне, Вик – проверь! Тот мальчик, один из разбойников, молодой негодяй… не знаю, в образе кого ты его видел, он ведь предложил тебе поединок? Если они пожалуют вновь – почему бы тебе не согласиться? Может быть, увидев, с какой яростью этот мальчишка пытается тебя заколоть, ты поверишь мне…

***

С Альжбетой ла Бошер Тьери был знаком еще до того времени, когда ее сын, великий мастер Альберт, создал свой идеальный мир. Был знаком с ней, был даже дружен, однако, с подобной просьбой обращался впервые.

Найти место обитания старой ведьмы магу удалось без особых проблем – сведущий в самых разнообразных видах колдовства, многое узнавший благодаря учителю Альберту, он был способен использовать магию и для поиска нужной персоны.

Тем более, что Альжбета, к его вящему удивлению, и не пряталась.

Они обитала все на том же месте, в том домишке, где когда-то принимала Чеслава, где готовила по его приказу зелье, принесшее столько вреда обитателям замка Нормонд и, по-видимому, до сих пор ждала, что еще понадобится этому оборотню. А может быть, и лелеяла надежды на неожиданное возвращение сына, питающего к ней столь горячую неприязнь – об этом не нам судить. 1

Не судил об этом и Тьери, подходя к дому старой знакомой и с легкой улыбкой замечая дымок, вьющийся над трубой. Альжбета была дома, и это не могло не радовать.

Он постучал. Внутри что-то упало – по-видимому, ведьма не ждала гостей, и приходом их была почти напугана.

– Кто там?.. – в дрожащем голосе ее нескрываемо звенел страх, и мужчина вздохнул. Бедная женщина, как же ее запугал этот рыжий выродок…

– Это я, Альжбета. Тьери.

Женщина ахнула и, торопливо распахнув дверь, без церемоний бросилась старому другу на шею. Тот, смеясь, мягко отстранил ее, успокаивая.

– Господи, Тьери! – Альжбета прижала руки к груди, не в силах унять счастье, – А я уже боялась, что это Чеслав вновь пришел по мою душу… Заходи, заходи скорее, что же ты стоишь?

– Значит, ты знаешь, что он сбежал? – маг, заходя внутрь домика, быстро глянул на старую подругу. Та помрачнела.

– Увы, да, друг мой, увы. Я предвидела это и была почти не удивлена, когда все знамения сошлись… когда замок рухнул… – она сжала губы и, покачав головой, переменила тему, – Скажи же, скажи скорее, как мои родные? Как Антуан, как Татьяна, Анри?

Тьери несколько замялся – рассказать ему предстояло по-настоящему много, и сообразить, с какого места следует начинать, было мудрено.

– Ну… Сложно ответить однозначно, Альжбета, очень сложно. Учитель сейчас в прошлом, вместе с Татьяной и еще с несколькими нашими друзьями, пытается добраться до Рейнира, чтобы узнать… – он сжал губы и обреченно махнул рукой, – Узнать, как спасти Анри. Охохо, я только сейчас понял, насколько напрасно их путешествие! Они же ничего не знают, не знают, что Анри победил магию дыхания, не знают, что Чеслав взял их с Эриком в плен!..

– Остановись! – женщина, чьи глаза с каждой сообщенной новостью расширялись все больше и больше, прижала руки ко рту, – Мой маленький правнук сумел одолеть магию дыхания, сказал ты? Но кто же навел ее на это бедное дитя, на это невинное…

– Анри двадцать один год, – перебил ее собеседник и только сейчас позволил себе присесть на невысокий топчан, стоящий недалеко от камина, – Он уже давно не маленький, Альжбета, и далеко не так невинен, как тебе думается. Парень повзрослел, возмужал, и уже несколько раз открыто противостоял Чеславу, причем вполне успешно. Магию дыхания навел на него оборотень… Анри за это ударил его, не обращая внимания, что тот скован.

Альжбета попыталась утаить улыбку, но не смогла и замахала перед носом рукой.

– О, извини, друг мой, извини… но, признаться, я безмерно горжусь моим правнуком – он достойный наследник благородного рода, достойный потомок великого мастера! – упомянув Альберта, женщина немного погрустнела, – Мой сын… так и не желает ничего обо мне слышать?

– Мы с ним об этом не разговаривали, – обтекаемо отозвался маг, не желая совсем уж расстраивать старую подругу, – Но, если честно… я не думаю, чтобы он был рад, узнав, что за помощью я обратился к тебе.

Альжбета изумилась столь искренне, что даже не подумала, как глупо выглядит с открытым ртом.

– Так ты пришел просить о помощи?? Но в чем я могу помочь?

Тьери глубоко вздохнул и, сцепив руки в замок, чуть подался вперед, облокачиваясь на свои колени и внимательно глядя на собеседницу.

– Не «в чем», Альжбета. А «против кого».

Других объяснений не потребовалось. Ведьма замотала головой, испуганно отступая и вытянула перед собой руку в останавливающем жесте.

– Нет! Нет, Тьери, прости… прости меня, друг мой, но я не могу, не могу пойти против него! Он силен, он много сильнее меня, он… он способен даже убить…

Мага такой ответ не удивил – чего-то подобного он и ждал, идя сюда, и морально приготовился убеждать старую подругу. Тем более, что аргументы весомые у него имелись.

– А если я скажу… – медленно начал он, – Что у тебя не один правнук… а трое? Если упомяну, что твоя правнучка имеет явные способности к магии линий? Твоей семье нужна помощь, Альжбета. Разве любовь к ним не сильнее страха?

Женщина медленно опустилась на стул и закрыла лицо руками. Старый друг уговаривал ее фактически пойти на смерть, выступить против того, кого она смертельно боялась… а отказаться значило бы предать семью. Сын не простит ей еще одного предательства, ни за что не простит! И неважно, что сам он, быть может, и вовсе не попросил бы ее о помощи – он сейчас далеко, а его дети, его внуки, наследники его силы сейчас практически беззащитны… Но на что может быть способна она?

– Нас не так уж и мало, и мы не так уж слабы, – Тьери, видя, что собеседница никак не решится, предпочел продолжить, – Мы защитим тебя от него, Альжбета, тебе нечего бояться! Единственная помощь, о которой я прошу – магия линий. Помоги Аде освоить ее, научи девочку защищать себя и брата! Я не прошу тебя выходить против Чеслава, только вот… – он на миг примолк, затем тихо закончил, – Сейчас он ополчился и на моего сына. Сейчас… когда он использовал крещение кровью, когда подчинил Чарли себе…

– Он это сделал?? – женщина, отняв руки от лица, воззрилась на старого друга с нескрываемым ужасом, – О, Тьери, мой бедный друг! Что же ты переживаешь сейчас? Я… я помогу тебе, друг мой, помогу вам, я окажу любую помощь. И пусть… пусть даже это будет последнее, что я сделаю в своей жизни.

***

Альберт лежал на полу, на подстеленных величайшим магом тряпках, в дальней комнате его дома – той самой, куда Татьяна однажды не смогла войти. На этот раз возле дверей в нее она тоже замешкалась, чем вызвала нескрываемое изумление Рейнира, однако, Винсент, предпочитая решить этот вопрос самостоятельно, прошипел девушке на ухо:

– Пророчества на двери еще нет! Входи!

Татьяна набрала в грудь побольше воздуха, и осторожно вошла. Только после, уже сидя на стуле и с беспокойством глядя на тяжело, хрипло дышащего отца, она сообразила, что браслет и кулон сейчас принадлежат не ей, а ему, что это ему бы следовало опасаться, но, увы… Сейчас мастер не был в состоянии оценивать и осознавать обстановку, поэтому о возможном запрете на вход, разумеется, не думал.

Гостей в маленькой комнатке было много, места всем не хватало, однако же, Роман с Людовиком без особых возражений устроились на полу, а Винсент и вовсе остался стоять, поэтому место все-таки нашлось. Татьяна с Ричардом сидели возле стола, того самого, за которым когда-то баронета и хранителя памяти старый маг напоил бессмертием собственного приготовления.

Сам Рейнир сидел у другого стола и, склонившись, скрупулезно изучал несколько капель крови, взятых у пострадавшего – чтобы определить, как его лечить, магу требовалось понять, чем он был отравлен.

Винсент, стоящий, скрестив руки на груди возле стены, рядом с уже висящим на ней корабликом, методично рассказывал обо всех перипетиях, что довелось им пережить в будущем. Рейнир слушал, не отвлекаясь от своего занятия, кивал, иногда улыбался и, судя по всему, был вполне удовлетворен поведением своего ученика.

– Значит, тебе удалось разогнать облака в моем перстне? – старый маг поднял голову, взирая на мужчину с нескрываемой гордостью, – И ты сумел, смог вернуть сам себе отобранную мной память? – дождавшись несколько смущенного кивка, он широко улыбнулся, – Ты не представляешь, как я рад слышать это, мальчик мой. Значит, ты действительно выучился, ты достиг большого успеха, ты стал настоящим хранителем памяти! Ты – мое творение, мое создание, и я безмерно горд сознавать это! Извини, что перебил. Рассказывай дальше.

Винс вновь возобновил рассказ, постепенно пересказывая более или менее подробно все, что привело их сюда, объясняя, кто такой Альберт, на что он способен, сообщая, кто такой Чарли и как он одолел однажды рыжего оборотня…

Рейнир негромко рассмеялся.

– Мой потомок! Мой наследник! – он поднял голову и, не прекращая улыбаться, покачал ею, – Носится по морям, верша разбой! Воистину, судьба большая шутница, мой мальчик, иначе и не сказать. Итак, умирая, я завещаю ему одолеть моего убийцу, и он сделает это… Но если это уже произошло, то что же привело вас сюда сейчас?

Хранитель памяти, очень воодушевленный реакцией учителя на известия об увлечениях Чарльза – именно за это он переживал больше всего, не хотел расстраивать старого мага, – принялся живописать события дальше, объясняя, насколько оказался коварен чертов оборотень и что он опять натворил.

Чем больше он описывал все, совершенное Чеславом, тем сильнее мрачнел маг. Когда же, наконец, рассказ был завершен, он тяжело вздохнул и покачал головой.

– Способа справиться с магией дыхания нет. Эта магия смертельна, мой мальчик, мне очень жаль, – услышав, как испуганно ахнула Татьяна, старик живо обернулся, взирая на нее, – Юноша, о котором идет речь – ваш сын, моя милая? – дождавшись кивка, он сочувственно улыбнулся, – Если это именно тот юноша, что, как рассказал Винсент, еще в детстве сумел предсказать, когда наступит Ночь Большой луны, я думаю, вам не следует слишком волноваться. Судя по всему, юный маг весьма способен – я в свое время не смог предсказать наступления Великой Ночи, как ни старался. Возможно, он сумеет придумать какой-то способ, изобретет… Но в мое время этот способ неизвестен. С годами магия и маги начали прокладывать новые тропы, изыскивать иные пути, до которых мне еще далеко. Верьте, девушка, верьте! Быть может, вашему сыну суждено величие… – он помолчал, затем перевел взгляд на мужчину, лежащего на полу и покачал головой, – Поразительный человек. Я обязательно найду способ помочь ему, мне безумно интересно поговорить с ним! На моем веку не было магов, могущих создавать миры, я никогда не задумывался о возможности этого. Как хочется узнать что-то новое!..

– Учитель… – Винсент неловко кашлянул, – Я… не смею, конечно, вам указывать, но вы… ну, после нашего ухода… я хочу сказать – негоже менять время…

Рейнир тяжело вздохнул и, печально улыбнувшись, согласно склонил голову. Он понял, к чему клонит его ученик.

– Верно. Да, ты прав, мой мальчик, безусловно прав… И после вашего ухода я вынужден буду стереть сам себе память, более того – я постараюсь восстановить нарушенный ход времени, залатать прорехи. Думаю, на это мне сил хватит. Однако, сейчас, пока вы еще здесь, мне безмерно хочется поговорить с каждым из вас, узнать, как вы живете, кто вы, кем стали… Вот вы, господин баронет, – он перевел взгляд на Ричарда, – Как вы живете в своем времени? Ведь здесь, сейчас, вы были связаны с Чеславом, но Винсент сказал, что он предал вас…

– Месье, – Ренард тонко улыбнулся и, сцепив руки в замок, легко тряхнул головой, – Я понимаю ваш интерес, и готов сполна удовлетворить его. Но наш друг сейчас умирает, и я просил бы вас заняться в первую очередь им.

– Вот именно! – Роман, который доселе о чем-то тихо переговаривался с братом, наконец, обратил внимание на происходящее в комнате, – Вы, дяденька, конечно, очень любопытны, как я погляжу, но дядю нам как-то жалко. Он мне брата спас, вырастил и магом сделал!

Людовик важно кивнул.

– Это правда, дядя меня и спас, и вырастил, и вообще… Хотя с вами я бы тоже хотел потрепаться за жизнь, вы все-таки величайший из всех магов, известных миру, и все такое, – он негромко вздохнул и неожиданно серьезно прибавил, – Дядя вас очень уважает. И очень хотел встретиться с вами, пообщаться… Вы уж спасли бы его, а?

Рейнир, внимательно выслушав обоих молодых людей, терпеливо улыбнулся и слегка покачал головой. Эта нетерпимость юности старому магу была понятна, и где-то даже приятна.

– Спасти вашего дядю будет не слишком просто, юноши, увы. Ворас был прав – этот яд не был мне прежде известен, и состав его, насколько я могу судить, довольно сложен. Здесь смешано несколько ядов, плюс яд вораса, поэтому противоядие должно содержать антидоты к каждому из них. Не для всего у меня есть ингредиенты. Яды придется нейтрализовать поочередно, постепенно, и я надеюсь, вы сумеете в этом мне помочь. Но не беспокойтесь – жизнь мы ему спасем. С ворасами я имел дело прежде, и знаю, как нейтрализовать их яд. Это не так уж…

– А ведь верно, – не удержавшись, перебил учителя Винс, – Это же вы, вы, учитель, когда-то принимали участие в обращении ворасов пауками! Почему вы мне не рассказывали об этом?

– Ради всего святого, мой мальчик, прояви терпение, – старик, улыбнувшись, слегка покачал головой, – У нас еще будет время побеседовать с тобой, но сейчас твои друзья правы – надо спешить. И, полагаю, ты, мой друг… – он обвел взглядом собравшихся и безошибочно остановил его на Луи, – И вы, юноша, мне в этом поможете.

Винсент воодушевленно кивнул. Молодой маг с готовностью вскочил на ноги – колдовать вместе с самим великим Рейниром для него было огромной честью.

***

Чеслав сидел в кресле, привольно закинув ногу на ногу и покачивая упертую острием в пол шпагу. Перед ним, серьезный и мрачный, стоял Анри, вызванный из подвала, где общался с отцом, от которого старался не уходить далеко. За спинкой кресла, скрестив руки на груди, замер капитан Бешенный собственной персоной.

Войдя в «покои» рыжего оборотня, и обнаружив здесь Чарли, молодой наследник едва не бросился к нему с распростертыми объятиями, но вовремя остановился, сообразив, что что-то не так. Капитан был непривычно мрачен, очень серьезен и на Чеса смотрел как-то по-особенному, не с подобострастием, но с явной готовностью выполнить любой приказ.

Анри замер, недоверчиво оглядывая эту странную картину и, кашлянув, неловко переступил с ноги на ногу, поднимая руку к виску.

– Ты меня звал, – негромко вымолвил он и, потерев висок, прибавил, – Я… почувствовал.

Рыжий дьявольски улыбнулся и медленно опустил подбородок.

– Разумеется, – негромко вымолвил он, совершенно не обращая внимания на стоящего позади капитана, – Видишь ли, друг мой, у меня возникла необходимость задать тебе вопрос. Тебе известно, что Нормонд был разрушен… – он выдержал паузу, наслаждаясь побледневшим лицом парня, и иезуитски продолжил, – Все его стены рухнули, башни осыпались, остались лишь двери и груда камней… Но жители успели выскользнуть. Я вовсе не намерен причинять им вред, совершенно не желаю им зла – в конце концов, мне нужны не они, – но понять, где они находятся, хотел бы. И что-то мне подсказывает, что на этот вопрос ответ знаешь ты.

Молодой человек скрипнул зубами и сжал руки в кулаки, гордо приподнимая подбородок. Он был истым наследником де Нормондов, настоящим внуком своего деда – уверенным, дерзким, несгибаемым, – и вот так запросто сдавать врагу друзей даже и не думал.

– Может быть, и знаю, – бросил он, чуть сужая глаза и окидывая собеседника презрительным взглядом, – Но ты от меня этого не узнаешь точно!

Оборотень с интересом склонил голову набок, продолжая покачивать шпагу, и изучающе глядя на смелого собеседника.

– Маленький, дерзкий мальчик… – задумчиво промурлыкал он и, сочувственно вздохнув, покачал головой, – Понимаю. Понимаю, тебе очень не хочется предавать своих родных, тебе хочется выказать себя героем, умереть с высоко поднятой головой… Жаль, смерть твою Ан мне не простит, а ссоры с ним я не хочу. Чарли… – желтые глаза насмешливо блеснули, – Стукни-ка упрямца пару раз. Может быть, это развяжет ему язык.

Бешенный, не выказывая никакого удивления, абсолютно хладнокровный и столь же уверенный, как и всегда, шагнул вперед. Анри невольно отступил, недоверчиво глядя на близящегося пирата. Как же… да нет, не может быть. Это же Чарли, его хороший друг Чарли, он же знает его с самого рождения! И что же, теперь этот самый Чарли, его друг, будет его бить?.. Бить, чтобы получить информацию для Чеслава – да это уму непостижимо! Он же, черт возьми, гордый капитан Бешенный, он наследник Рейнира, как, как Чес сумел подчинить его себе?

– Чарли… – видя, что подходящий человек сжимает кулаки, Анри отступил еще на пару шагов и неловко улыбнулся, – Ча… Чарли, ты что?.. Это же я, Анри… Как ты можешь слушаться его, почему подчиняешься?

Ответ пришел отнюдь не от заколдованного несчастного судового врача, а от мерзавца, эту магию на него наведшего.

– Крещение кровью – страшная вещь, Анри, – разнесся по гостиной голос рыжего оборотня, – Особенно, если подчинить себе окрещенный предмет. Креститель связан с ним кровью, эта связь нерушима даже боле, чем родственные узы, а значит, подчинив предмет – подчинишь и крестителя. Теперь я стою у штурвала фрегата, мальчик, я направляю корабль и капитана. Не медли, Чарли, я хочу услышать его крики.

– Ча… – Анри нагнулся, ускользая от первого удара и, глядя снизу на абсолютно равнодушного Бешенного, закончил, – …рли! Да ты с ума сошел! Одумайся, я не верю, что наследник Рейнира может быть настолько слаб!

– В этом ваша ошибка, – рыжий, следя из кресла, как его подручный старательно загоняет молодого мага в угол, покачал головой, – Вы всегда воспринимали его как наследника Рейнира, как врача, и никто – ни один из вас! – не подумал, что в душе Чарли всегда был и навсегда остался пиратом. Это его суть, его жизнь, ему никуда не уйти от нее, и сыграв на этом, я получил покорного слугу. Слева!

Анри попытался контратаковать, но капитан пиратов, предупрежденный «доброжелателем», успел увернуться и, поймав парня за руку, больно выкрутил ее. Юноша вскрикнул, не в силах сдержаться и, заметив довольную ухмылку, расплывшуюся по губам Чеслава, дал себе слово впредь быть сдержаннее.

– Я не знаю, где они! – он еще помнил вопрос, на который следовало дать ответ и решил все-таки ответить. Чарли медленно повернул голову к своему «начальнику».

– Он лжет, – бесцветным голосом бросил капитан, – Он всегда знает, где его семья.

– Да типун тебе на язык! – разозлился Анри, изо всех сил выворачиваясь из стальной хватки пирата, – Достали болтливые пираты, сил больше нет! Вот тебе!

Мощный толчок ветра, ударив в грудь Бешенного, оттолкнул его на несколько шагов, вынуждая выпустить руку молодого мага, и едва не сбил с ног. Капитан застыл, откровенно обескураженный, не понимающий, как действовать дальше.

Чеслав медленно поднялся из кресла, легко поигрывая шпагой.

– Я бы мог пригвоздить тебя к стене, щенок… – неспешно проговорил он, сверля взглядом упрямого пленника, – Но это было бы чересчур просто. К тому же, я еще не отыгрался за нанесенную мне обиду… Бешенный!

Чарльз вытянулся по струнке, всем видом выражая готовность слушать и исполнять приказы. Оборотень лениво указал шпагой на злого, как черт, и прикидывающего, кого из противников атаковать первым, Анри.