- -
- 100%
- +
Иеос помолчал, затем, прикрыв глаза и сложив руки перед собой, продолжил:
- Последнее мое слово, будет о том, кого вы именуете Посланником. Не так давно, я беседовал со своим соотечественником из Хазарии. Он один из магов-странников, которых хазары называют рохданитами – знающими пути. Десять лет он провел в странствиях, собирая осколки древней магии Атлантиды. Рохданит поведал мне, что жрецы Хазарии – весьма обеспокоены, ибо, по их убеждению, наш северный варвар – вовсе не Посланник… Он хуже и опасней… Он, карающая рука Изначального – Страж Искона! Нам надо не выявлять его сущность, а немедленно уничтожить, или он – уничтожит нас!
- Я вижу, что ты Иеос – порядком струхнул… – усмехнулся Агла – Магистр запада. – Впрочем, что еще можно ожидать от иудея? Даже если твой Страж – действительно так зубаст и свиреп, как ты говоришь, ему не устоять против Высшего Круга Тайных Владык.
- А меня вообще мало интересует какой-то варвар, - воскликнул Ассиох, - в то время как фанатики ислама уже влезли в Испанию. А эти земли находятся под протекторатом христианской церкви. Ты Ацилут мнишь христианство верой блаженных и убогих? Но не забывай, что изрек когда-то его основатель: «Не мир я вам принес, но меч!» Рабы божьи могут быть безпощадными, если их разозлить! Мы объявим против вас крестовый поход, и ты узнаешь силу нашей веры, когда в руках у рабов Божьих, будет не только крест, но и острое железо!
- Так это значит твоя идея – бросить франков на Испанию? – хищно улыбаясь, спросил Ацилут. – А ведь твоя миссия была в том, чтобы двигать крест на восток, в земли саксов, норманнов и славян, вплоть до «Каменного пояса». Именно там – огромные территории, не подвластные нам. Именно там, находится оплот Хранителей Искона. Может, ты считаешь себя мудрее уважаемых Иерофантов, утвердивших сей замысел еще полвека назад?
Очи Ассиоха стали почти белыми от ненависти к этому хитрому шакалу в тюрбане, но надо было, что-то отвечать. Ассиох вздохнул, и покорно сложив руки на груди, тихо изрек:
- Мой брат Крог, уже доводил до ушей великих Иерофантов, что в наши замыслы вмешалась чья-то злая воля.
- А может северный варвар, которого все считают, то Посланником, то Стражем, совсем неспроста оказался в войске Карла, под личиной принца бриттов? – еще ехидней перебил Ассиоха Ацилут.
- Пойди и спроси его… – усмехнулся Ассиох. – Если он оказался в рядах Христова воинства, значит, даже Хранители больше опасаются вас, чем нас! Ибо мы сперва завоевываем души людей, дабы они сами толпами бежали приобщаться к истинной вере, а вы – прёте напролом, насильно заставляя принимать ваш дикий ислам!
- Что-то не заметно, чтоб северные племена сильно жаждали принимать веру рабов, – скривил губы Ацилут.
- Да, мы пока не сумели утвердить веру Христа в землях северных варваров… - поморщился Ассиох, поглядывая на Иерофантов. – Но, как я уже изрекал для ущербных разумом: «Не всегда победа достигается одной силой. Люди алчны, их слепит блеск золота и желание власти. Мы уже начали подкуп многих князей и вождей. Пора сломать представления варваров о мире. Из ведающих, сотворить – верующих. Уже ныне удалось внедрить в сознание многих народов, что земля плоская и единственная во вселенной. Что звезды – лишь свечи у престола Господа, а солнце и луна – светильники, которые ангелы двигают по небосводу, освещая землю. Руками императора Византии Феодосия, мы разрушили множество языческих храмов и сожгли хранилище древних свитков и книг в Александрии Египетской, говорящих о сущности Изначального, исконах мироздания и истинном происхождении, как людей, так и… нас…».
- Ты не ответил мне!.. - перебил его Ацилут. – Отчего христиане повернули на запад, против правоверных в Испании, вместо того, чтобы приобщать к вере рабов язычников на востоке?
- Да твои правоверные – первые язычники! – воскликнул Ассиох. – Северные варвары от нас никуда не денутся. Они хоть не лезут на земли христиан со своими языческими Богами. А вот вы – аравийские верблюжатники, отравляете своей заразой все новые и новые племена. Убирайтесь в Африку, иначе вас постигнет кара Господня!
Ацилут ощерив зубы, ткнул перстом в сторону Ассиоха и прошипел:
- Ислам есть учение о покорности, но покорности Аллаху, а не двуногим баранам, гордо именующих себя рабами Божьими. Запомни грязная гиена, питающаяся падалью, не так ли вещал ваш распятый пророк своим ученикам: «Ешьте мою плоть и пейте мою кровь». Ежели этот франкский выродок – Карл, не повернет своих «псов Христовых» назад, мы объявим Священную войну, и тогда христианские бараны проклянут своих пастырей, прежде, чем захлебнуться в собственной крови.
- Я вижу, что вы ничего не поняли… - голос Иеоса оставался негромким и спокойным, но от него всех присутствующих будто окунули в ледяную купель. Огонь в свечах, торчащих из раскрытых зевов бронзовых змей, затрепетал, словно под порывом ветра. – Вы мне напоминаете мелких лавочников, грызущихся за место на торге, а не истинных владык Тарры, посвященных в тайны магического управления миром. Если вы не пожелаете внять моему предупреждению о Страже Искона, это будет не просто глупость, и даже не ошибка, за которую придется платить не серебром или золотом, а самым ценным – жизнью и властью. Это будет изменой нашему Хозяину!
Дабы прекратить распрю, Иерофант Агир поднял руку, призывая к тишине, и все темные маги невольно замерли, узрев, как на ладони Агира вдруг проявилось око Хозяина Бездны. Черный зрак в ореоле кровавых всполохов – напоминал бездонный провал в иную, неземную мерность, и время словно сжалось и замерло, под этим ужасным взглядом. Уста Иерофантов оставались мертвыми, но каждый из Тайных Владык Тарры услышал внутри себя ГОЛОС, который хлестал по сознанию, как огненная плеть.
- Слушайте и повинуйтесь! У всех вас – единая цель, указанная Всемогущим Безликим Хозяином. Потому, личные предпочтения оставьте примитивным человеческим существам. Этим убогим хватит и тех жалких крох истинной мудрости, что вы даете им в религиях, которые являются лишь ловушками для человеческих душ. Ваша цель – вбивать в разум людей принципы рабства и покорности, превращая их в послушный скот. Пусть они уничтожают друг друга за те идеи и верования, что вы им подбрасываете. Хаос – вот, что нам нужно! Только Хаос в сознании и душах порушит Древний Искон, и отдаст сей мир под нашу полную власть!
● ● ●
Всего полтора месяца потребовалось королю Карлу, чтобы ускоренным маршем прогнать свои войска сквозь Австразию, Нейстрию и Аквитанию, а затем, через герцогство Васконь6 подойти к Пиренейским горам, отделяющих королевство франков от Испании.
На военном совете было решено: провести войска по Ронсевальскому ущелью и, минуя стольный град горных жителей – Памплону, вторгнуться в земли мавров. После чего – взять на меч мавританскую крепость Сарагосу, на реке Эбра, являющуюся ключом ко всей Испании.
В успехе похода Карл был уверен. В Испании у него были сильные союзники, которые должны были выступить на его стороне, как только войско франков пересечет Пиренеи.
Перед последним броском на врага, король дал войскам неделю отдыха, приказав разбить лагерь невдалеке от Байонны – небольшого града Васконии, на реке Адур, впадающей в Васконский залив7. Местных жителей было приказано не задирать и не грабить, что, впрочем, поначалу не возымело действия. И лишь, когда двое насильников и трое мародеров были повешены прямо на площади посреди военного лагеря, это кое-кому попридержало руки и остудило то, что находится ниже пояса. Держать под надзором тридцатитысячную армию было не просто, хотя племенные вожди каждый вечер устраивали внезапные обыски в шатрах своих подчиненных.
Вход в Байонну был открыт только командному составу, начиная с туница – сотника, а также – всем знатным людям королевства, имеющим рыцарское посвящение. Но таковых оказалось – более тысячи. Для такого города, как Байонна, с населением менее пяти тысяч человек, это было слишком. Все харчевни и питейные заведения – были заполнены рыцарями и вождями германских племен, участвующих в походе. Под воздействием крепкого васконского вина, между союзниками постоянно возникали ссоры и драки, от которых нередко страдали жители города. Неделя стоянки франкских войск в Васконии, показалась васконцам – настоящим адом.
За день до выступления франков на Сарагосу, произошло событие, которое осталось незамеченным для васконцев, франков и самого короля, но которое сыграло определенную роль в дальнейшей судьбе народов, по обеим сторонам Пиреней.
Харчевня «Райская обитель», была одной из самых лучших в Байонне. Соответствующими были и цены, ибо, как говорил хозяин харчевни Енох Бейль: «За место в раю – надо платить!» Потому «Райскую обитель» обычно посещали самые богатые горожане, иноземные гости, а из войска франков, отведать ее изысканные блюда, могли себе позволить только рыцари самых знатных родов.
Для развлечения богатых господ, хозяин харчевни содержал целый отряд музыкантов, бардов и трубадуров, шутов, жонглеров, и конечно девиц, зарабатывавших древней профессией – утешительниц мужей, оставивших своих прекрасных сеньор в родовых замках и имениях, а также – тех храбрых юношей, которые еще не обзавелись подобной головной болью.
Итак, за день до выступления франкских воинов в поход, в харчевне «Райская обитель» было многолюдно. Кроме графа Оливера с товарищами, знатными рыцарями из свиты короля – Жельбером, Роже и Атоном, здесь находились: граф Майнцкий Ганелон и его дружок – герцог Аквитании Лупус; Баварский герцог Тассилон, со своими друзьями, и еще несколько сеньоров из знатных франкских родов.
В самом конце харчевни, в углу, не привлекая к себе внимания, сидел лицом к входу молодой человек в серой воинской рубахе из грубой ткани и черной кожаной безрукавке. На предплечьях поручи из кожи тура с серебряным узором. Русые волосы спускаются до плеч. Высокий лоб перехвачен ремнем из шкуры змеи. Борода и усы – коротко подстрижены. Чуть прищуренные очи стального цвета, смотрят спокойно и чуть презрительно на царящий в харчевне праздник чревоугодия. Несмотря на спокойный и беспечный вид гостя, внимательный взгляд усмотрел бы, что пьяные крики, кривляние шутов и визг девиц, все же раздражают его, ибо время от времени он морщился, как будто, ему под нос сунули тухлую рыбу. Перед ним на столе лежало множество всяческой снеди, стояли кувшины с вином и медом, несколько деревянных чаш и серебряных кубков. Впрочем, рыцарь к еде почти не притрагивался, а лишь изредка кривил уста в усмешке, слушая болтовню двух красоток, сидящих с двух сторон от него, не забывавших услаждать себя нежным мясом молодого кабанчика и крепким вином из лучших сортов васконской винной ягоды. Меч рыцаря в обычных ножнах из грубой кожи, был небрежно прислонен к стене позади него, ближе к левой руке. Впрочем, «небрежно» – лишь на первый взгляд, ибо любой опытный поединщик тут же узрел бы, что потребуется всего два движения, дабы клинок был обнажен и пущен в дело. На широком поясе висел нож в костяных ножнах с серебряным узором, а также – три летучих ножа в кожаных чехлах.
- Ваше здоровье, принц! – будучи уже изрядно навеселе воскликнул граф Оливер, поднимая кубок и обращаясь к молодому рыцарю, который был известен всем присутствующим под именем Брейва Камбрийского – наследника британского престола на полуострове Валлис. – Брось этих жриц любви и выпей с нами – за нашего короля и победу над маврами! – граф указал на своих друзей, развалившихся на скамьях, покрытых оленьими и медвежьими шкурами.
- Я не могу, дорогой граф отказаться от общества столь благородных дам, - ответил принц, обняв за плечи обеих васконских гетер, - но за победу и короля – выпью! – он поднял свой кубок и, кивнув Оливеру, пригубил из него.
- Ты прав, Брейв! – хмуро произнес герцог Аквитании Лупус. – Через день – мы выступаем, и до самой Сарагосы нам вряд ли удастся пощупать девок. Впрочем, и там – одни мавританки, похожие больше на обезьян, чем на женщин.
Принц натянуто улыбнулся герцогу и, поморщившись, поставил кубок на стол. Чмокнув девицу слева от себя в щеку, он откинулся на спинку скамьи, впав в состояние мечтательного оцепенения. Только очи его оставались живыми, цепляющими все происходящее вокруг, и рассовывавшими в уголки сознания.
Мимо принца прошел человек в богатом, хотя и запыленном плаще. Тонкий нос с горбинкой, бритый подбородок и изящные черные усы, закрученные вверх, выдавали в нем жителя Васконии. Уткнувшись в стенку, он развернулся и, плюхнувшись на пустую скамью напротив Брейва, спросил с глупой улыбкой пьяного:
- Уважаемый, а где здесь выход?
- Там же где вход… - чуть скривив уста в усмешке, поведал ему Брейв.
- Как?.. Тут нет второго выхода? – искренне возмутился незнакомец. – А если пожар?.. Все сгорят к дьяволу, пока будут проталкиваться в одну узкую дверь. Куда смотрят городские власти?
- Да, непорядок… - согласился принц. – Городские власти явно недоглядели. Ну, ничего, когда сей Эдем – сгорит, тогда зачешутся… Нас, я надеюсь, здесь уже не будет.
- Ты прав! – пьяно кивнул незнакомец. – Надо уносить ноги из этого вертепа разврата и чревоугодия, пока мы все не сгорели на радость дьяволу.
Тяжело поднявшись, он, пошатываясь, зашагал к выходу. Принц взял кувшин и незаметно вытащил из-под него маленький клочок пергамента. Налив вина в кубки, он протянул их девицам и чокнувшись с ними поставил свой кубок снова на стол. Пока девицы пили, он пробежал очами по надписи на пергаменте. «Хозяева готовы к приему гостей», - было начертано там тайными знаками. Наклонившись, он поднес послание к огоньку масляного светильника на стене. Пергамент скрутился в трубочку, потом вспыхнул зеленоватым пламенем. Через мгновение от него осталась лишь кучка пепла.
Вот теперь можно было немного отдохнуть и расслабится. Васконец, так старательно изображавший пьяного – был гонцом, ходивший за Пиренеи и передавший его послание в Сарагосу.
Расслабится, правда – ему не дали. В дверях харчевни появился туниц в полном вооружении, а с ним – шестеро воинов из отряда надзора за порядком, с фрамеями и мечами. На пластинчатых доспехах – белые накидки с изображением лилии в навершии алого креста. Нижний конец креста заострен, словно клинок меча.
Двое из воинов остались возле входа, остальные, бряцая оружием, прошли через все помещение харчевни и остановились напротив стола, за которым сидел принц Камбрийский.
С минуту длилось молчание. Всё это время, тот, кого знали под именем Брейв, неторопливо обгладывал бедро куропатки. Наконец откинувшись на спинку скамьи и вытерев руки об косматую шкуру горного козла, принц лениво глянул на туница и спросил:
- Вы долго будете изображать из себя истукана, сотник? Чем обязан?
Туниц, был парнем не глупым и не робким. Сам, будучи из обедневшего дворянского рода, он терпеть не мог отпрысков богатых семейств. Эта скрытая зависть и ненависть, придавала ему храбрости и наглости. Он приметил, что сидящий в расслабленной позе рыцарь, вовсе не так уж безмятежен. Несмотря на то, что в руке кубок с вином, а рядом жмутся две девицы, в его очах – ни капли хмеля. Взор не самодовольный и пьяный, как у большинства посетителей, а скорей изучающий и холодный, как у зверя готового к прыжку.
- Извините сударь, - сказал туниц, - мы тут задержали подозрительного человека. По нашим сведениям, он – сарацинский соглядай. Совсем недавно, сей человек заходил сюда и о чем-то беседовал с вами. Я вынужден препроводить вас к скабинам8, чтобы вы дали им пояснения, по поводу вашей беседы.
Принц сделал глоток из кубка, усмехнулся и, поставив его на стол, изрек:
- Уж не подозреваете ли вы меня в измене юноша? Или взятый вами лазутчик указал на меня?
- Нет, но ваш разговор видели другие…
- Ваши доносчики так же глупы туниц, как и вы. За мой стол действительно подсел какой-то пьяница из местных и плел какую-то чушь… ну и что? Вот эти милые дамы и все окружающие могут это подтвердить. А ваши доносчики, вместо того, чтоб проследить за ним, помчались поскорей вам докладывать, дабы получить свои серебряники. А вы, вместо того, чтоб, опять же – вызнать всех сторонников сарацинского соглядая, хватаете его и являетесь сюда с нелепыми подозрениями.
Туниц переварил все сказанное принцем, с видом священника, внимающего исповеди грешника, и тоном, не терпящим возражения, отчеканил:
- Тем не менее, вы сударь должны проследовать за мной, и дать пояснения судьям!..
- А я – не желаю никуда идти, - таким же тоном произнес принц, - ибо данное обвинение порочит мой титул и имя.
- Кстати, я не поинтересовался вашим именем… - туниц сощурил глаза.
- И правильно сделали, юноша, – принц холодно улыбнулся. – Оно вам не к чему…
- В таком случае… - туниц положил руку на рукоять меча и стрельнул очами воинам, которые придвинулись еще ближе к сидящему напротив них наглецу, и пившему дорогое вино, с брезгливым выражением на роже, - вы не оставляете мне иного выхода, как разоружить вас и задержать до выяснения…
- Попытайтесь юноша, – устало вздохнул принц. – Только не играйтесь всуе, с сей ржавой железкой, – он кивнул на полуобнаженный меч сотника, – а то еще ненароком порежетесь.
- Успокойтесь господа! – перед сотником возник высокий человек в дорогой одежде. Рыжие волосы коротко подстрижены и торчат, словно иглы ежа. Лицо смуглое с бесцветными очами. Рыжие усы подковой спускаются на подбородок, покрытый щетиной. Короткий плащ из зеленого бархата скреплен на груди золотой цепью в виде переплетенных змей. – Я Ганелон – граф Майнцкий!.. Вот мой родовой герб… - он сунул под нос туницу золотой перстень, на среднем персте десницы, с изображением грифа, сидящего на кресте. – Сеньор, которого вы возжелали задержать и куда-то препроводить – Брейв Камбрийский, принц бриттов и друг нашего короля. Я понимаю ваше рвение сотник, но в данном случае вы хотите заглотнуть добычу, которой можно подавиться… Вы поняли меня? – граф чуть повысил голос.
Туниц опустил глаза, неловко поклонился, и пробормотав: «Простите монсеньер», - зашагал к выходу.
Воины из охраны порядка, переглянувшись, последовали за ним. Втайне они видимо ехидно посмеивались над своим командиром, которого так безжалостно опустили на их глазах.
- Не стоило так с ним, при подчиненных… - тихо молвил Брейв. – Вы граф – сломали юноше карьеру.
Ганелон уселся на скамью напротив принца. Не спрашивая разрешения, налил себе вина, сделал большой глоток, затем ножом отхватил кусок мяса и отправил себе в рот. Не переставая жевать, он наклонился через стол и иронично произнес:
- Может мне побежать и вернуть этого расторопного юнца? Могли бы и поблагодарить за помощь… хм, ваше высочество…
А тот, кого все знали под именем Брейва Камбрийского, на миг вернулся в свою прошлую жизнь и про себя обозвал графа «свиньей». Ни один рус, даже умирающий от голода, не стал бы вести беседу с набитым ртом. Но, что поделаешь, ежели у франков не чтут древние обычаи уважения к собеседнику.
- Раз вы пошли на сей благородный поступок, граф, - вслух молвил рыцарь, вновь становясь принцем бриттов, - значит вам от меня, что-то нужно… Не так ли?
Ганелон перестал жевать и, уставившись на принца, с усмешкой произнес:
- Не мне, принц… не мне. Один очень влиятельный человек, при престоле наместника Божьего, хочет сделать вам весьма лестное предложение.
- Да?.. И какое же?
- Я не уполномочен раньше времени говорить об этом. А вдруг вы не согласитесь?
- А на что я должен соглашаться? Уж не хочет ли ваш влиятельный друг навредить моими руками королю франков? Я слышал, что у короля много тайных врагов, особенно из тех, кто окружает Папу.
- Что вы, принц... Совсем, даже наоборот…, впрочем, - граф многозначительно глянул на девиц, с испуганным восторгом наблюдавших за беседой столь высокородных сеньоров.
Принц перехватил взгляд графа и повернувшись к весталкам, сунул каждой из них по серебряной монете.
- Извините красавицы, но я вас больше не задерживаю, ибо дела королевства – важнее развлечений.
Девицы радостно схватили монеты и, поклонившись, поспешили к выходу, уворачиваясь от рук посетителей и, игнорируя нескромные предложения.
- Ты представляешь Альфина, - простонала одна, закатив глаза, - мы сегодня подцепили не простого рыцаря, а какого-то принца!.. Расскажу дома – не поверят…
- А все наши подружки лопнут от зависти! – восхищенно зажмурилась вторая. – Какой учтивый сеньор, этот принц. Не то, что наш хозяин, который только и норовит тебя облапить, или хлопнуть по заду. Мы получили от него по две серебряные марки, а он даже не попользовался нами. А то, многие из этих вонючих козлов, так и норовят затащить тебя на ложе, не заплатив. Теперь целый месяц можно будет не думать – на что прокормить моих малышей? Мне ведь уже двадцать три весны, и я скоро стану совсем старуха.
Пока блудницы обсуждали достоинства и недостатки своих клиентов, и жаловались друг другу на судьбу, разговор в харчевне продолжался:
- Впрочем, - повторил граф Ганелон, - вслух многие боятся сказать то, что позволяет тайная мысль. Карл, несомненно – великий государь, но окружил себя тупицами и кичливыми петухами. Чего один его племянник стоит!.. Этот Роланд – граф Бретонский, возомнил себя равным королю по мудрости и отваге. Но я-то знаю – чего ему нужно!.. Он рвется к трону! Карл приблизил к себе того, кто в грядущем станет могильщиком его рода! А Оливье, или Митон Реннский?.. Все редкостные подхалимы, а не рыцари. Я вот, всегда говорю то, что думаю. Оттого меня так невзлюбила вся эта свора лизоблюдов и бешеных псов, готовых при удобном случае вцепиться в горло хозяину. Оттого они постоянно натравливают короля против меня. Они же подсунули Карлу эту швабскую шлюху – Гимельтруду. Ею попользовалась вся его свита, а потом подарила королю, как ненужную и испорченную одежду бросают нищему.
- Мне не интересны придворные сплетни, – перебил графа принц. – Вы лучше скажите: отчего этот папский викарий9 не нашел более подходящего помощника, чем принца-изгнанника?.. К тому же, которого все считают мертвым? Вы, к примеру – гораздо лучше подходите для услуг Святому престолу.
- Мне это не ведомо, принц, - пожал плечами Ганелон. – Но он попросил меня, сделать это предложение – именно вам.
- Я не девица, чтоб мне делать предложение.
- Не ловите меня за язык, принц. Он хочет встретиться с вами.
- И когда же?..
- Сразу, как вы согласитесь на эту встречу.
- А если я не соглашусь?
- Но, ведь вы не знаете – что он вам предложит?..
- А если мне это безразлично?
- Позвольте, усомниться в вашей искренности… Я еще не встречал людей, кому были бы безразличны власть и богатство.
- Зачем мне они? – спросил Брейв таким тоном, как будто ему предложили какую-то гадость.
- Ну не знаю, все к этому стремятся…
- Только не я.
- А если вам помогут вновь сесть на престол британских королей?
- Даже так? Однако длинные руки у вашего священника. Но мне не нужен британский престол, граф. Власть и богатство – не приносят счастья, а только опьянение и тоску душевную, подобно вину в этом кубке. – Принц повертел в руках серебряный кубок, грустно улыбнулся и смял его рукой, как будто тот был сделан из пергамента. Багряные, как кровь капли брызнули в разные стороны.
Граф некоторое время взирал на смятый кубок, потом поднял взгляд на принца и сказал:
- Никогда не понимал таких людей, как вы, сударь. Впрочем, когда человек говорит, что ему ничего не нужно, я подозреваю, что ему нужно все. Значит, вам наплевать на судьбу вашего королевства?
Глаза принца сузились. Он пристально глянул на Ганелона, затем резко встал и решительным тоном произнес:
- Тысяча чертей, граф… Вам не откажешь в умении убеждать. Ведите меня к своему таинственному покровителю.
Они вышли из харчевни и направились по узким улицам Байонны, погружавшимся в вечерний сумрак к западным воротам града, выходившим в сторону моря.
Невдалеке от городской стены Ганелон остановился возле большого каменного дома, напоминавшего христианский храм, огороженный высокой стеной. Трижды стукнув бронзовым кольцом в ворота, укрепленные железными полосами, он сказал принцу:
- Это храм «Всех апостолов». При нем находится небольшой монастырь, основанный одним из монахов-пилигримов. Тот монах побывал в Святой земле, прошел Сирию, Египет и страны Магриба. Тот, с кем ты здесь встретишься, является учеником того монаха и одним из советников Папы Адриана.