- -
- 100%
- +
- Имена! – и я оставлю тебе жизнь!.. В противном случае – ты сдохнешь зело медленно и больно.
Лик его был усталым и равнодушным, словно давил таракана.
- Агир и Царгер… - прохрипел Крог. – Иных – не знаю…
- Где их найти?
- Это все равно, что спросить: «Где живет Бог?»
- Изначальный Творец – один, и он живет везде, а вот тварей, мнящих себя Богами – много. Надо бы поубавить…
- Они раздавят тебя, как червя!..
- Ты наверно меня с кем-то спутал Кощей… перед тобой не искатель славы, и не рыцарь, давший обет в честь своей дамы. Перед тобой тот, кто восстанавливает праведность – Страж Искона!
Глава 2. Сарагоса.
Клянусь четой и нечетой,
Клянусь мечом и правой битвой,
Клянуся утренней звездой
Клянусь вечернею молитвой:
Нет, не покинул я тебя.
Когда же в сень успокоенья
Я ввел, главу его любя,
И скрыл от зоркого гоненья?
Не я ль в день жажды напоил
Тебя пустынными водами?
Не я ль язык твой одарил
Могучей властью над умами?
Мужайся ж, презирай обман,
Стезею правды бодро следуй,
Люби сирот, и мой Коран
Дрожащей твари проповедуй.
А. С. Пушкин. (Подражание Корану)
Второй день войска франков, словно гигантская змея, растянувшаяся на десять верст, двигались по ущелью меж хребтами Пиренейских гор. Острые зубцы скал нависали сверху, а в самом поднебесье стояли горделивые вершины, увенчанные шеломами сияющего снега. Иногда на скальных выступах появлялся горный козел, с длинными, изогнутыми, словно арабские мечи рогами, и стоя недвижно, будто каменное изваяние, долго наблюдал сверху за людским потоком, двигающимся по дну ущелья. Потом, сердито мотнув головой, исчезал меж обломков камней, уводя по узким горным тропам свое рогатое племя.
Ночью ущелье напоминало огненную реку от тысяч горящих костров. Воины спали зачастую прямо на камнях, завернувшись в шкуры и шерстяные плащи. Только для короля и знатных рыцарей ставили шатры.
По древнему преданию Пиренеи получили свое название от имени дочери иберийского царя Бебрика, которую звали Пирена. Однажды дворец царя посетил путник из далекой Эллады, поражающий всех своей необычайной силой. Бебрик тогда еще не ведал, что это был не кто иной, как Геракл – сын владыки Олимпа Зевса. Легенда гласит, что Геракл влюбился в Пирену. Но та отказала полубогу, ибо любила Васка – сына вождя из племени зускалдунаков13. Тогда по приказу Бебрика юношу Васка убили, и Геракл взял Пирену силой, а может быть, сам царь подложил свою дочь на ложе к столь могучему незнакомцу, дабы его потомки были такими же сильными, как сын Зевса. Так уж повелось с древних времен: дабы не угас род, только самые сильные и здравые имеют священное право заложить свое семя в лоно женщины. Вне себя от позора, Пирена бежала в горы, где долго скиталась, питаясь кореньями и молоком горных коз. В пещере она родила мальчика от Геракла, которого в честь своего возлюбленного назвала Васком. В поисках пищи Пирена случайно потревожила семейство горных львов и была растерзана ими. Но львы не убили младенца. Наоборот, львица вскормила его своим молоком, вместе со своими детенышами. Однажды вождь зускалдунаков охотился в горах и вдруг увидел семейство львов, среди которых был человеческий младенец. Его слуги окружили львов и поразили их стрелами, а младенца вождь забрал к себе и воспитал, как собственного сына. Затем он женил его на своей дочери Ируньее и сделал своим наследником. С тех пор горное племя стало именоваться васками, или васконами, а горы в память о Пирене прозвали Пиренеями. В некоторых местах скалы Пиреней имеют бардовый или бурый цвет. Местные жители рекут, что это застывшая в камнях кровь царской дочери Пирены, погибшей во имя любви.
Когда Васк стал вождем горных жителей, в долине реки Агра он построил крепость, которую в честь своей жены назвал Ируньея. Вскоре вокруг крепости образовалось крупное селение васконов, а сама крепость стала главной обителью васконских вождей. В 74 году до Р.Х., крепость была захвачена римлянами, которые возвели вокруг васконского селения крепостные стены и превратили в стольный град римской провинции Помпело. В 446 году от Р.Х., провинцию захватили вестготы, чуть переиначив римское название города. С тех пор город стал называться Памплоной, хотя местные жители, храня память о Васке и его жене, продолжали называть его изначальным именем. В 738 году Памплона перешла под власть мавров, вторгшимися в Испанию, а затем и в Аквитанию. Правда власть Кордовы над землями васконов ограничилась данью и свободой торговлей для мавританских купцов. Отряд из нескольких сотен мавров, находившийся в Памплоне, в принципе мог продержаться какое-то время даже против большого франкского войска, благодаря валам и крепостной стене, построенной еще римлянами, но он покинул город по приказу наместника Сарагосы Сулеймана аль-Арабия, который являлся тайным союзником Карла. Мавры естественно оставили в городе своих лазутчиков и соглядаев, которые всеми способами, вплоть до подкупа, пытались склонить васконского правителя Альгарана на сторону эмира Кордовы. Но старый матёрый вождь не спешил делать ставки на кого-то из соперников в борьбе за Испанию.
Утром, на третий день похода, едва солнце пригрело землю и начал рассеиваться утренний туман, впереди идущий дозор увидел огромный завал из деревьев и камней, преграждавший ущелье. Затем раздался резкий рев десятков рогов, многократно повторенный эхом. Войско остановилось. Воины крутили головами, подняв над головой тяжелые щиты. На склонах из тумана внезапно возникли сотни людей, одетые в бараньи и козьи шкуры. На головах шлемы из черепов диких зверей, окованные бронзой. В руках луки и топоры, а также копья, с наконечниками из заточенных костей.
- Что за люди и чего они хотят? – спросил Карл, пристально оглядывая скалы.
- Монсеньер, - ответил епископ Тюрпэн, - перед вами жители этих гор – баски. Мы идем по их земле.
- Позвольте, сир я проучу этих наглецов! – воскликнул подъехавший племянник короля Роланд. – Посмотрите, у этих дикарей даже оружие из костей, не достойное рыцаря. Дайте приказ, и они узнают остроту и силу благородной стали, из которой выкованы франкские мечи.
- Вы чересчур самоуверенны граф, - усмехнулся стоящий позади короля Ганелон, который не мог упустить случая, дабы не уколоть королевского любимчика. – Пока мы будем карабкаться по этим скалам, враги обрушат на нас каменный град с обеих сторон. Ты этого хочешь Роланд? Если тебе не дорога твоя жизнь, то подумай хотя бы о жизни нашего господина – короля франков. Нам нельзя их дразнить, лучше попробовать договориться.
- Пожалуй, на сей раз – ты прав! – сказал король. – Не стоит затевать ссору там, где ее можно избежать. Великодушие – оружие сильных! Попытаемся уговорить это дикое племя, дабы не иметь врага со спины. Трудно одолеть соперника, когда сзади тебя хватают за ноги, или пытаются вцепиться в загривок.
На каменной преграде появился высокий седой человек в одеянии из шкуры снежного барса. На груди золотая цепь с амулетом в виде головы горного козла. Длинные седые усы спускаются до груди. В руке – резной посох с навершием из горного хрусталя. Рядом с ним возникли два высоких молодых воина и закрыли грудь вождя длинными деревянными щитами.
Один из герольдов короля выехал вперед и воткнул копье острием меж камнями, призывая к переговорам.
Вождь басков опустил свой посох и воины, прикрывавшие его, отступили назад. Тут же рядом с вождем появился отрок лет шестнадцати, и старик что-то сказал ему, поглядывая на франков. Юноша медленно, соблюдая достоинство, вышел вперед и громко произнес, тщательно выговаривая франкские слова:
- Наш вождь Альгаран спрашивает: «Зачем франки ступили на чужую землю, не известив об этом хозяев? Горы не любят чужеземцев, ибо франки не ведают обычая гор и пришли, не принеся жертвы горным духам. Духи гор будут гневаться!»
- Эти язычники верят в горных духов, а не в Святую деву и Спасителя, - сказал королю епископ Тюрпэн. – До этого дикого племени еще не дошел свет истинной веры. Может мне стоит просветить сих заблудших овец словом Божьим?
- Вы наивны епископ… - поморщился граф Гай Моруа. – Я еще по Саксонии знаю, что язычников лучше всего убеждает меч, а не слово.
Король отмахнулся от назойливых советников и сказал герольду:
- Передай вождю Альгарану, что мы не хотели обидеть горных духов, а на их землю ступили, чтобы освободить Испанию от жестоких захватчиков – мавров, которые творят зло и беззаконие и угрожают мирной жизни всех добрых людей. Мы же не желаем никого зла местным жителям и просим их вождя принять от нас дары, достойные его благородства и чести.
Когда герольд передал слова короля вождю басков, тот подозвал своих двух сыновей и сказал им:
- Король франков предлагает нам выкуп, за проход его войска через Пиренеи. Как мыслите – стоит ли уступить франкам?
- Но ведь мавры тоже давали нам выкуп, чтобы мы, как раз – не пропускали франков в Испанию… – сказал старший сын вождя Вальзак.
- А я думаю, что молока от двух коз, будет больше, чем от одной, – усмехнулся младший сын вождя Тариан.
Альгаран благосклонно взглянул на младшего сына.
- Ты мудр не по годам, мой мальчик. Что ж, последуем твоему совету.
- А как же наша честь, отец? – упрямо спросил Вальзак, хмуро взглянув на брата. – К тому же перед нами не козы, а злобные барсы. Как бы они не порвали того, кто их собрался доить.
- Слово чести надо держать по отношению к друзьям, а не врагам, - наставительно сказал Альгаран. – Барсы сами делятся с нами своей добычей. Когда же они сцепятся в смертельной схватке – им будет не до нас.
В это время по приказу Карла, перед завалом, на котором стоял вождь басков, слуги вынесли тяжелую ткань из алого бархата, а на ней разложили рыцарские доспехи с серебряным узором, золоченый крылатый шлем с забралом, а также – булатный меч с золотой лилией в навершии рукояти и крестовиной в виде орлиных голов. Рядом были поставлены серебряные кубки, наполненные самоцветами и алмазами. Вождь басков посмотрел на дары, удовлетворенно кивнул, и что-то сказав своему толмачу не спеша направился по тропе в гору. Все стоявшие на склонах воины опустили оружие и потянулись за вождем. Четверо басков спустились вниз, и бережно взяв дары, скрылись за завалом. Толмач, наконец, разлепил уста и, обращаясь к королю и его рыцарям высокомерно произнес:
- Наш вождь согласился принять дары от короля франков, и ныне направился в священную обитель предков, где будет договариваться с духами, чтоб они не чинили препятствий вашему войску.
- Еще бы он не согласился… - угрюмо сказал граф Роланд. – Как же… с духами он пошел договариваться… Сир вам не кажется, что вы чересчур великодушны к язычникам? Франки никогда и никому не платили дани. Вы же одариваете язычников из походной казны. Если вы и дальше будете столь щедры, то вам нечем будет расплатиться с франками, которые пошли за вами в сей поход. А эти дикари – ничуть не лучше мавров.
- Остынь племянник! – сурово оборвал Роланда Карл. – Баски для нас не опасны… Или ты хочешь, чтобы мавры привлекли сей народ на свою сторону? А по поводу казны – не беспокойся. В Сарагосе на всех хватит серебра и злата. Еще римляне говорили: «Легионы кормит война».
В это время перед королем предстали два молодых баска.
- Сыновья владыки гор Вальзак и Тариан – к твоим услугам, король франков! – сказал старший из них на языке готов. – Едва солнце коснется седины Горного Хозяина, - баск ткнул перстом в снежную вершину слева от себя, - наш отец Альгаран ждет короля и его вождей в своем замке. Мы проведем вас туда по краткому пути.
- Вот видишь!.. - сказал Карл Роланду на языке латинян. – Вождь нам доверяет, раз направил к нам своих сыновей.
- Я, ему не доверяю… - буркнул Роланд. – Вдруг это ловушка?
- Моему отцу нет нужды ссорится с королем франков, – сказал Тариан на латыни, - и граф Роланд зря подозревает нас в безчестии. Баски еще не забыли священные законы гостеприимства, в отличие от некоторых твоих вассалов, король.
- Ты разумеешь речь римлян? – удивленно спросил Карл.
- Всегда надо знать язык тех, кто живет с тобой по соседству… - ответил юноша. – Ведь соседи могут быть, как друзьями, так и врагами. Знание языка помогает отличить первых от вторых.
- Я надеюсь, что ни ты, ни великий вождь Альгаран, не считает франков своими врагами?
- Нет, Ваше Величество. Но мавры нам тоже не враги, ибо не чинили нам зла.
- К сожалению, судьба часто ставит правителей перед выбором: кто истинный друг их народам, а кто – враг?
- Мудрому вождю лучше иметь двух друзей, чем двух врагов, - хитро улыбнулся Тариан.
Карл молча переглянулся со своими соратниками и сказал:
- Ты когда-то станешь достойным правителем своего народа, Тариан. Эй, герольды, ставьте шатер! Лучшее вино и кушанья моим гостям!
● ● ●
Город Памплона располагался на пологих склонах двух холмов. Каменные островерхие дома уходили вверх, напоминая ласточкины гнезда прилепившиеся к уступам горы. Замок вождя окруженный стеной из неправильных обломков камней, но подобранных друг к другу с большой тщательностью стоял на краю более высокого холма, под которым струилась горная река. Один из притоков реки уходил в подземную галерею под холмом и снабжал замок и город водой, через сеть колодцев, вырубленных в скальной породе. В пещерах возвышавшейся за городом скалы баски хоронили своих умерших в каменных склепах. Там находилось и главное святилище Богов, которые согласно преданиям, жили здесь в глубокой древности. Каждый род имел свой тотем в виде священного животного-покровителя. Род вождя Альгаран имел тотем горного козла14 - самого распространенного зверя Пиреней. В родстве с ним состояли роды горного льва, снежного барса и грифа.
Вождь принимал короля Карла и его графов в своем замке, напоминавшем небольшую скалу с высоченной башней, похожей на минарет исламской мечети. На самом верху башни всегда горел огонь, указывая путникам и купеческим обозам путь к жилищу. А зоркая стража обозревала все горные тропы и Ронсевальское ущелье, по которому проходила главная торговая дорога через Пиренеи.
После обильной трапезы, отяжелевший от лучшего бургундского вина Альгаран – заключил договор с королем Карлом, по которому баски становились союзниками франков в войне против мавров, а их земли превращались в Испанскую марку, по сути, попадая в вассальную зависимость от франкского королевства. Взамен Карл обещал, что, когда мавры будут изгнаны в Африку, сыновья Альгарана унаследуют всю восточную Испанию, вплоть до Валенсии и Толедо. Договор был начертан на двух листах пергамента по латыни и оба властелина поставили на нем свои леги15 и родовые печати.
Вся хитрость данного договора состояла в том, что он вступал в силу незамедлительно, и баски уже ныне должны были оказывать всяческое содействие франкам в борьбе с маврами. А вот обещания Карла были пока только на пергаменте, ибо почти вся Испания находилась под властью Кордовского эмира Абд ар-Рахмана.
Сыновья вождя пытались отговорить его от столь необдуманного решения, но только навлекли на себя гнев отца, который обозвал их «неблагодарными ослами». Разомлев от франкского вина, Альгаран сидел в обнимку с королем франков, называя его братом. Карл же в сей вечер был трезв, как никогда и только усмехался, внимая пьяным откровениям своего вассала. Будучи человеком властным и жестоким, но отнюдь не глупцом, он при необходимости мог поиграть в демократию.
● ● ●
Кордовский эмир Абд ар-Рахман эль-Алеф16, происходил из династии Омейядов, которая почти вся была уничтожена после восстания шиитов и хариджитов17 на 132 году мусульманской хиджры18. Омейяды правили халифатом почти столетие. Еще на 41 году хиджры фанатиком-хариджитом был убит четвертый халиф19, зять Мухаммеда Али ибн-Абу Талиб, женатый на единственной дочери пророка – Фатиме. Четвертый халиф был еще тем реформатором. Именно он расколол ислам на своих приверженцев шиитов и всех остальных. Согласно арабским сказаниям, Али был признан носителем света Мухаммеда, и получил прозвище – «Лев Аллаха». Тем не менее, несмотря на то, что он обладал магическим мечом Мухаммеда «Зу-л-Факар» и сам был великим магом (молва рекла, что халиф мог приживлять отрубленные конечности взглядом), имевшим 7 тел и 7 могил, войско его потерпело поражение от наместника Сирии Муавии из рода Омейя, ставшим основателем новой династии. Муавия перенес столицу халифата из Медины в Дамаск. При Омейядах халифат превратился в гигантскую империю от Индии до Атлантического океана. Но последний из Омейядов халиф Мерван II, месопотамец по матери, опасаясь заговора дамасской знати, перенес свою ставку в город Харран в Месопотамии20. Своей жестокостью и глупостью он восстановил против себя многих из золотых людей21 халифата, что привело к межусобной войне. Во время похода на Сирию Мерван потерпел поражение, после чего бежал в город Гиза, где был схвачен в женском христианском монастыре и убит. Труп его распяли. Трон в халифате захватили иракские землевладельцы, потомки Аббаса – дяди пророка Мухаммеда. Первый халиф династии Аббасидов Абу аль-Аббас Саффак, прозванный «Кровавый», казнил 80 знатных Омейядов, а тело халифа Хишима правившего до Мервана II и известного гонениями на иракскую знать, по приказу Абу Аль-Аббаса было извлечено из могилы. Мертвеца отхлестали кнутом, затем распяли и сожгли, а пепел развеяли над аравийской пустыней Руб-эль-Хали, имевшей у арабов «славу» проклятого места. Своим приемником Абу аль-Аббас назначил брата Абу Джафара, принявшего имя Аль-Мансур, который на 144 году хиджры перенес столицу халифата в Ирак, где Аббасиды чувствовали себя более спокойно. Здесь в Месопотамии, меж реками Тигр и Евфрат, недалеко от развалин древних городов – Вавилона, Селевкии и Ктесифона – столицы персидской династии Сасанидов, по приказу Мансура умельцы со всего востока построили город, долгое время поражавший народы своим величием, красотой, садами и фонтанами, ставший центром всей восточной торговли. Его назвали Медина ас-Салам – «Город Мира». Иноземцы же – нарекли Богдадом.
Но именно при Аббасидах халифат начал все чаще терпеть поражения от соседей и разваливаться. На шестой год после воцарения новой династии от него откололась Испания, где и утвердился один из выживших потомков Омейядов Абд ар-Рахман, прозванный в народе «ад-Дахил»22. В 138 году от мусульманской хиджры, он с войском собранном в Магрибе из сирийцев, берберов, йеменцев переправился в Испанию и внезапным налетом захватил Кордову, сместив вали23 Юсуфа. В том же году он провозгласил себя Кордовским эмиром и объявил о независимости Кордовы от халифата. Халиф Мансур вскоре предпринял карательный поход против Кордовы, пытаясь вернуть Испанию в лоно своей империи, но потерпел поражение и вынужден был смириться с этой потерей. А вскоре эмиры Марокко и Магриба тоже заявили о своей независимости от Багдада. Сын Мансура и рабыни берберки – халиф Махди, правивший ныне в халифате, не имел ни сил, ни воли, дабы удержать от распада империю, которую потрясали восстания покоренных народов. Однако в самой Испании так же нарастало сопротивление Кордовскому эмирату готского населения Астурии.
Эмиру Абд ар-Рахману не было еще и пяти десятков лет, но выглядел он старше. Все больше давали о себе знать старые раны, полученные в молодости, когда он на землях Испании сотворял новую арабскую державу. После изгнания войск Мансура из Испании, эмиру еще долго пришлось укрощать своих бывших союзников – берберов и йеменцев, чьи вожди – Куэнки и Абдаллах ибн Мухит пытались расколоть эмират на подвластные себе территории. К тому же в последнее время владыку Кордовы донимала бессонница и странная хворь, связанная с отсутствием аппетита и безразличия к женщинам. Эмир высох и стал похож на скелет, обтянутый кожей. Он понимал, что недалек тот день, когда ангел смерти Азраил дунет на священное дерево, растущее у трона Аллаха, и с него слетит лист с его именем. Он уже не мыслил о новых завоеваниях: «Свое бы удержать!»
С годами азарт молодости, стремление к власти и славе, тускнеют под грузом усталости и мудрости, и человек начинает осознавать: какой ничтожной суетой была вся его жизнь, перед грядущей вечностью. Эмиру больше всего хотелось покоя. Ему нравилось бродить среди кипарисов, мирта и цветов олеандра в саду Пророка, возле своего дворца, предавшись одиночеству и философским размышлениям, либо внимать дыханию океана со скал Гибралтара. Но теперь о покое можно было забыть. Иблис24 послал ему испытание в виде франкского короля. Сей джин в человечьем обличье, возжелал уничтожить даже память о правоверном учении Пророка в Эребе25.
Странный дервиш явился к нему еще две луны назад и предупредил о вторжении франков. Дервиш был иудеем. Но не это удивило эмира.
Вообще-то согласно иудейской Торе, на которую опирался Мухаммед, когда создавал учение ислама, иудеи и арабы были народы единого корня, имея общего прародителя Авраама, что был потомком Сима – старшего из трех сыновей Ноя, спасшихся после Великого Потопа. У Авраама была старая жена Сара, которая не могла родить ему потомков, потому Авраам взял себе в жены молодую наложницу египтянку Агарь. От Агари у него родился сын Измаил, который и стал родоначальником всех арабов. Но затем иудейский Бог Яхве помог зачать его старой жене, и Сара тоже родила Аврааму сына Исаака, который и стал родоначальником всех колен Израиля. После захвата Испании, иудеи переселились сюда вместе с маврами и берберами из Магриба и Египта, и их общины были почти во всех городах Испании. Они занимались торговлей и ремеслами, неплохо пополняя эмирскую казну налогами. К тому же они имели большое влияние на местное население, давая ему ссуды и таким способом удерживая в денежной зависимости от себя даже «золотых людей» эмирата. Иудейские торговцы были в то время незаменимыми лазутчиками и часто предупреждали эмира о заговорах внутри эмирата, а также – о замыслах его врагов в соседних державах, где тоже жили их соотечественники.
Иудей, явившийся к эмиру две луны назад, не был ни торговцем, ни ростовщиком. Он скорей напоминал бродячих мусульманских монахов-дервишей. Сей «дервиш» беспрепятственно явился во дворец эмира, и ни один из стражников не остановил его, как будто он был незримым духом. Странные были и слова странника:
- Выслушай меня алькайд26, – обратился он к эмиру, - ибо Аллах приготовил для тебя новое испытание, достойное лучших сынов Пророка. Прими его с покорностью и твердостью, как владыка правоверных. Сей весной франки нарушат священные рубежи твоих владений. Король Карл уже собирает войска христиан со всех подвластных ему земель. Готовься к войне, ибо твой враг жесток и коварен!
- Кто ты, появившийся здесь как Исрафил27, и принесший весть достойную его?
Я всего лишь смиренный слуга Пророка.
- Ты изменил своей вере?
Иудей улыбнулся.
- Бог един, повелитель, и истинно верующий не может ему изменить. Коран признает древних пророков Мусу и Ису28, но их время прошло и поэтому я, свершивший хадж в Мекку к священной Каабе29, ныне говорю: «Ла илаха илля ллаху ва Муххамадун русулу-л-лахи»30.
- Я вижу, что ты не обделен мудростью, - сказал эмир. – Чем я могу тебя наградить за недобрую, но своевременную весть? Клянусь Пророком, что исполню любое твое желание!
- Мне не нужно ни серебра, ни злата…
- Когда кто-то говорит, что ему не нужно земных богатств, я начинаю подозревать, что ему нужны богатства не земные?
- Аллах даровал тебе мудрость и волю повелитель, и я надеюсь, что твои враги будут повержены. Опасайся не их, а того, кто прикидывается твоим другом. Я прошу тебя лишь об одном: отдать мне того человека, что придет к тебе из стана франков и раскроет все их замыслы.
- Но я уже знаю их замыслы. Ты сам мне поведал о них.
- Я поведал тебе о грядущем вторжении, но я не могу даровать тебе победу. Тот, кто придет от франков – дарует ее тебе.