- -
- 100%
- +
В воротах открылось окошко, в котором показалась странная голова: череп выбрит, лик обезображен выжженными знаками в виде треугольника на челе, основанием вниз и крестов в круге на щеках. Очи пустые и неподвижные, как у мертвеца.
Тот, кого все знали, как Брейва Камбрийского, сразу вспомнил, где и когда он видел такие выжженные знаки и такие очи, но вида не подал.
- Открывай болван! – рыкнул Ганелон. – Это я – граф Майнцкий! Передай своему хозяину, что тот, кого он так хотел видеть – уже здесь!
Голова, что-то промычала и окошко закрылось. Через некоторое время послышался скрип отодвигаемого засова, одна из створок ворот приоткрылась и человек в монашеском одеянии, с капюшоном на голове, который наполовину скрывал его лицо, сделал приглашающий жест.
Принц и граф шагнули вперед, но «монах» безцеремонно остановил графа, коснувшись ладонью его груди. Затем выудил откуда-то из складок своего балахона кожаный мешочек, в котором что-то глухо звякнуло, и передав его графу, проговорил безцветным голосом:
- Все, как договаривались, дальше принц пойдет один.
Граф скрипнул зубами, но сдержался и, обернувшись к Брейву, сказал:
- Тут принц мы с вами расстанемся. Вас проводят…
Он небрежно поклонился, прижав руку к груди, и резко развернувшись, зашагал в ту сторону, где светились факелы городской стражи.
Брейв проводил его глазами и повернулся к «монаху», который, не взглянув на него и не сказав больше ни слова, взял факел, вставленный в стену у ворот и начал подниматься по каменным всходням, ведущим к дверям храма.
В это время перед Главным Надзирателем Запада явился один из его прислужников в облачении монаха. В отличие от человекозверей «Черного Легиона», в монастыре, при храме «Всех апостолов», адепты Тьмы готовили не бездумных убийц, одурманенных черной магией и зельем, стирающими все чувства и мысли, кроме желания убийства, а темных воинов-магов нижнего круга, которые были объединены в тайный орден «Свита Люцифера». Именно выходцы из сего монастырского братства мракобесов, станут в грядущем основателями рыцарских орденов запада – «Тамплиеров», «Госпитальеров», «Тевтонцев», и даже «Святой инквизиции»10.
Надзиратель Крог восседал в облачении епископа на престоле из черного мрамора. В полутемной комнате без окон, освещаемой только дюжиной свечей, висящих в виде креста над головой Надзирателя, казалось, что сам Крог чудесным образом висит в воздухе, ибо престол терялся во мраке. Стены комнаты состояли из множества зеркал, и человек, попадая в убежище мага, зрел его размноженное отражение, как бы парящее под огненным крестом. У непосвященных это вызывало суеверный ужас.
Монах упал на колено перед Надзирателем и выдохнул:
- Он идет, Владыка!
Уста Крога тронула едва заметная усмешка. Небрежным движением руки он вымел прислужника за дверь и громко сказал:
- Как видите ребе, наша ловушка сработала. Чтобы Страж Искона явился в облике северного варвара?.. В подобное могут поверить лишь глупцы. Сейчас мы этого храбреца – в два счета обломаем. Правда, все русы славятся страшным упрямством и презрением к смерти, но мы покажем ему такое, что превращает душу и рассудок в клубок ужаса.
Одно из зеркал сдвинулось в сторону, и оттуда показался советник Великого Жреца Бездны Иеос. На нем был белый хитон из аксамита и черная шерстяная хламида, наброшенная на плечи. По ее краю – вышиты золотом пентаграммы «ключа Соломона». Хламида скреплена на груди фибулой в виде золотой розы, шипастый стебель которой оплетает черный крест. Роза на кресте была символом первородства иудейского племени, и господства Моисеевой Торы над христианством. Ибо Тора и все книги Талмуда были даны иудейским Богом Яхве для племени господ, а христианское Евангелие – писалось для гоев, народы которых должны были стать послушным скопищем рабов.
- Та примитивная наживка, которую вы забросили Крог, была весьма малосъедобной, - изрек Иеос, - и я сперва сомневался, что ваша ловушка сработает. Но видно наш противник неразборчив в пище. К тому же ему нужно сохранить свою личину принца перед королем франков. Как все гои из северных варваров, он уверен в своем безсмертии и своей правоте… Что ж, попытайтесь выбить из-под него эту шаткую опору. Одно вам хочу посоветовать… Мы иудеи – весьма чувствительны к опасности, а наш противник, несмотря на кажущуюся наивность – опасен!.. Ежели вам не удастся склонить его на нашу сторону – немедленно уничтожьте!
● ● ●
Они вошли в мрачное помещение, освещаемое чадящими масляными светильниками, свисающими с потолка на цепях. Фрески на стенах изображали каких-то святых, которых у христиан великое множество. Всем этим блаженным, угодникам и мученикам понаставили уйму храмов, и церковники доили оболваненный народ, разрешая прикоснуться к мощам святого, поцеловать след его ноги, отпечатанный в глине, или сделать глоток святой воды из его чаши. По всей Европе бродили толпы монахов и миссионеров, торговавших костями и зубами апостолов, лоскутами их одежды и всякими прочими «святыми реликвиями». Один из Миланских монахов, изгнанный из братства за чрезмерное пьянство, умудрился торговать своими волосами, утверждая, что это волосы Марии Магдалины, которые она вырвала от горя, узнав, что Иисуса распяли. Когда папские легаты раскрыли обман, то обманщик стал утверждать, что в него вселился дух святой блудницы и теперь его волосы и ее – одна суть. Легаты, рассвирепев от такого святотатства, притащили наглеца в Равенну, где находилась резиденция Папы. Там новому воплощению Марии Магдалины, в обличии толстого мужика в рясе, прилюдно оттяпали голову со «святыми» волосами, дабы другим было неповадно отбирать доход у Святой церкви. Тем не менее, обманщики и шарлатаны в одеянии христианских священников и монахов – продолжали морочить не только простых вилланов, но и рыцарей из знатных родов.
Даже племянник короля Роланд, утверждал, что аббат монастыря Сен-Дени, близ Парижа, в котором хранятся мощи святого Дионисия – покровителя франков, преподнес ему всего за полсотни серебряных марок11 - зуб апостола Петра, лоскут одежды матери Христа, которую она разорвала на себе, когда узрела Спасителя на кресте, и клочок плаща с кровью святого Дионисия. Все эти реликвии он теперь хранит в рукояти своего меча, который благодаря им стал обладать чудодейственной силой. Меч Роланда – Дюрандаль, суть – «Поющий в битве» – действительно был великолепен, ибо ковали его в глубокой древности из золотистого звенящего харалуга пращуры кельтов, пришедшие в эти земли вместе с другими племенами арьев из-за Каменного пояса, сразу после заключения мира между империей Великого Дракона и державой Светлой Расы. Тогда меч имел иное имя – «Атвейг», что, впрочем, по смыслу – мало отличается от нынешнего. У бургундов франки изъяли еще один священный меч – Грам, что означало – «Победитель». Тот самый, которым владел древний герой германцев Зигфрид. Его обладателем стал Оливье Храбрый, один из лучших рыцарей франкского королевства. Единственным потомственным мечом франкских королей – был «Священный», которым владел сам Карл Каролинг. Согласно древней легенде «Священный» был выкован из небесного камня, подземными жителями гмурами или гномами еще в «Темные времена», когда арьи уходили на полудень по «Каменному поясу», спасаясь от надвигающихся льдов и вступая в жестокие битвы с дасами – творениями темных Богов. Вождь одного из харийских родов Франкас и добыл сей меч, став потом прародителем франков.
Тем временем монах открыл перед принцем тяжелую дверь, и они очутились в большом зале с куполообразным сводом. Стены изукрашены причудливой резьбой по камню и росписями по дереву, похожими на огромные иконы. Вот только лики на тех иконах были не печальные и смиренные, как принято у христиан, а угрюмо-свирепые, либо оскалившие зубы в зловещей усмешке. Вдоль стен, в бронзовых канделябрах, горели черные свечи, а с потолка свисало на цепях паникадило с десятками таких же черных свечей, освещая все вокруг кроваво-огненными всполохами. Посреди зала стоял круглый стол на ножках в виде когтистых лап, и скамьи, покрытые пятнистыми шкурами горного барса.
- Никак сам потомок короля Артура пожаловал в нашу скромную обитель!? – раздался шелестящий голос, похожий на тот звук, который издает гремучая змея, перед броском. В темном конце зала каменная плита медленно повернулась вокруг оси, и перед принцем возник высокий человек в багровой, словно застывшая кровь сутане со стоячим воротником. На груди – серебряная цепь с черным крестом внутри золотого кольца в виде змеи, схватившей себя за хвост.
Тот, кого называли Брейвом, взглянул в черные бездонные очи стоявшего перед ним священника и едва сдержал вихрь темной силы, исходивший от этого человека, или… не человека. Он почуял, как две священные цаты, висевшие под одеждой на его груди, сперва вспыхнули огнем, а затем обожгли леденящим холодом.
- Похоже, граф притащил меня в самое осиное гнездо… - подумал принц. – Кощеям не откажешь в хитрости. Свое логово и мастерскую по сотворению демонов – устроили в одном из самых далеких городов от стольного Ахена. К тому же Байонна – приморский город, и чужаки здесь бывают часто под видом торговых гостей. У местных жителей сие не вызывает подозрения и опаски. Если я раскрыт, то сразу меня конечно не прикончат… Сперва наверняка будет торг.
Принц перекрестился на самую ужасную рожу из тех, что были изображены на стене и вслух промолвил:
- Мир вам, святой отец! Чем может помочь Святой церкви несчастный изгнанник? Как поведал мне граф Ганелон, вы нуждаетесь в моей услуге? Я готов!.. Простите, не ведаю – с кем имею честь?..
- Зовите меня епископ Крон. – Ответил Надзиратель Крог, пристально глядя на принца. – Беседа у нас предстоит долгая, поэтому садитесь... – он указал на скамью. – Вина не предлагаю, ибо знаю, что вы его не очень жалуете. Но любое ваше желание будет немедленно выполнено.
- Ага, - усмехнулся про себя тот, кто скрывался под именем принца бриттов, - первая схватка предстоит на клинках слов. Хранители наставляли, что самое опасное оружие темных, это искусство12 словесных хитросплетений. Когда в каждом слове заложен двойной смысл, позволяющий вытянуть из человека все его тайны. Мастер словесного поединка может даже принудить человека выполнить его волю, притом жертва будет уверена, что сама сделала такой выбор.
Духовным зрением он определил присутствие в зале еще четырех человек. Все были вооружены, и от каждого исходил незримый поток темной силы и жестокости.
- Что вы думаете принц об этом походе? – спросил «епископ».
- На кой бес им сие притворство? – подумал Яровит, сделав задумчивый вид. – Они наверняка догадываются – кто скрывается под личиной принца Поуиса? А, что я ведаю?.. Только то, что сей епископ – вовсе не епископ, а кто-то из своры Тайных Владык.
- Вы говорите о походе в Испанию? – вслух спросил он, и тут же сам ответил. – Я слышал святой отец, что к королю во сне приходил архангел Гавриил и благословил его на защиту христиан в Испании. Наверное, сие есть промысел Божий…
- Бросьте принц… - поморщился Крог. – Впрочем, вы ведь не принц, и имя ваше вовсе не Брейв?.. Не так ли?..
- Темный нанес первый удар. Эти твари настолько уверены в своей силе, что решили – не возится, а сразу надавить всей мощью. Показать, что выхода у меня нет, ибо ловушка захлопнулась и из нее уже не вырваться. Ну, что ж… клетка хороша для птицы, но не для змеи. Попробуем проскользнуть меж прутьями.
- Все эти красивые слова о защите христианства, благословлении и промысле Божьем, оставьте для глупой стаи двуногих зверей, гордо именующей себя людьми, - продолжал Крог. – Король Карл всего лишь дикий варвар, исполняющий волю того, кто находится неизмеримо выше королей и всего этого примитивного мира.
- Я вижу, у нас начался откровенный разговор, святой отец, – холодно улыбнулся Яровит. – Впрочем, вы такой же святой отец, как те рожи – апостолы!.. - кивнул он на лики, которыми были расписаны стены.
- Чем вам не нравятся наши апостолы? – Крог ткнул перстом в изображения демонов. – Вельзевул, Асмодей, Наброт, Самаэль, Лилит, Адонай, Гиборт, Хегиос. Поверьте, хоть Тора их и называет «падшими ангелами», они ничуть не хуже тех, кого избрал Христос. Все сбудется, согласно его же предсказанию: «Падшие – возвысятся, а последние – станут первыми».
Яровит покачал головой:
- Вы и так – первые, в алчности, зависти и ненависти ко всему, что рождено Светом. Ваши пращуры выползли из первозданного мрака и возомнили из себя Богов. За вами забавно наблюдать. Все тщитесь залезть повыше и захапать побольше. Да только, на какую высокую гору не влезь – выше солнца не станешь. Сколько не загреби сокровищ, за смертную черту не пронесешь даже песчинку злата.
- Ты ошибаешься, защитник Искона, - с усмешкой произнес Крог. – Тем, кого вы – дикие варвары, называете Богами, нет никакого дела до насекомых, ползающих по поверхности земли. Так же, как вам – нет дела до блох, ползающих по собачьей шерсти. Посему – избавьтесь от иллюзий. Вы же не глупец и понимаете, что мне достаточно щелкнуть перстами, дабы все заблуждения для вас кончились. Но я не стану этого делать. Напротив, … я хочу предложить вам весьма прибыльный союз, ибо вы нам нужны…
Яровит поморщился, как будто ему предложили на трапезу жабу и, зевнув, ответил:
- А вы мне – нет…
- Я не зря упомянул, что предложение мое весьма прибыльно… – Крог, словно не услышал слова русича. – Ты обретешь не какие-то там мнимые истины, а истинные сокровища. Они тебе дадут все: власть, славу, силу, а главное – ты поймешь, что сей тленный мир, достоин лишь презренья. Ты будешь править им, как всадник конем.
- Да ты никак хочешь меня купить, Кощей?.. - с иронией промолвил Яровит. – Сокровища ваши добыты «со кровью» и пахнут мертвечиной. Меня от них воротит. Ты видно мыслишь, что всякий, кто не сумел награбить серебра и злата – слабей и глупей вас? Так я тебе тайну великую открою: «Истинно богат тот, в ком много Бога, а не тот, у кого лари ломятся от серебра и злата».
- О-о, какие высокие слова! – криво усмехнулся Крог. – Красивые и глупые. Ибо, сколько не говори «мед» - во рту слаще не станет. Люди так созданы, что радости плоти, для них всегда будут важней мудрости.
- Ты судишь по себе Кощей, и по той нежити, что тебе служит. Сие замысел твоего Хозяина – обратить всех потомков Богов Светлых, в жвачное стадо, мыслящее лишь о том, как набить свое чрево.
- А ты мыслишь, что сему сброду, который возомнил себя потомками Богов, нужно что-то еще?
- Нужно!
- Позвольте поинтересоваться, что же это?
- Истина и справедливость.
Крог беззвучно захохотал, схватившись за живот, и сквозь смех выдавил:
- Послушай блаженный, ты об этом сам догадался, или они тебе поведали? Ха-ха – истина и справедливость… Благими намерениями вымощена дорога в ад. Я каждый день вижу это стадо в храме. Знаешь, что они просят?.. Богатства, хлеба, убежища, кары божьей своим врагам, прощения грехов… Истины не просил никто!
- Они слепые, а твари, подобные тебе, именующие себя пастырями Божьими, делают все, дабы они никогда не прозрели.
- Нет, просто они понимают, что истина – это бред таких безумцев, как твои наставники, возомнивших себя спасителями мира. Не будет вас, не будет никакой истины.
- Истина существует даже тогда, когда нет тех, кто бы о ней мог судить.
- Ты хочешь узреть истину? – услышал Яровит чей-то вкрадчивый голос.
Он обернулся. В тени, куда не падал свет от светильников, стоял старик небольшого роста, почти карлик, с длинной седой бородой. На черном плаще тускло переливались золотым шитьем шестиконечные звезды.
- Ты хочешь узреть истину? – повторил он голосом самой бездны и очи его сверкнули зеленым огнем. – Ну, тогда смотри!
В его руках возникло зеркало, и Яровит ощутил, что тело стало чужим и непослушным, словно окаменело.
«Заклятие Горгоны!» – услышал он внутри головы чью-то подсказку.
– Дюже весело… зарежут, как свинью, а я даже дернуться не смогу. На этом и закончится твой урок Страж Искона. Нечего сказать – геройская смерть!..
Но резать его пока видно не собирались. Вместо этого зеркало мягко засветилось. На поверхности его возникли образы, которые пришли в движение.
- Ты сейчас узришь то грядущее, которое ты так стремишься спасти, – раздался насмешливый голос Кощея с зеркалом, по поверхности которого, словно в бешеном хороводе понеслись видения, одно ужасней другого.
Он увидел развалины пылающих городов и мечущихся среди них людей. Раскосые, смуглые всадники хлестали бичами вереницы изможденных рабов. Сотни связанных пленников, уложенных, как поленья на землю, и растаптывающая их лавина конницы. Множество несчастных, корчащихся на колах и сжигаемых заживо. Холмы из отсеченных голов и поля, укрытые гниющей человеческой плотью. Затем зеркало показало шеренги ратников, шагающих ровными рядами, словно римские легионы и алые стяги над ними. На одних были изображения черного коловрата, на других – алые пятиконечные звезды. Страшные железные повозки без коней, мчащиеся друг на друга, извергающие пламя из длинных труб на вежах и сталкивающиеся в шквале воющего железа и огня. Обезображенные, раздавленные и сгоревшие трупы в странной пятнистой одежде, похожей на шкуру змеи, или лягушки. Железные птицы, взлетающие с железных островов, плывущих по глади океана. С бешеной скоростью проносились они по небесам, метая в землю огненные стрелы и железные перья. Туда где падали эти стрелы и перья – земля вспучивалась огненным древом. В тучах дыма и праха рушились огромные каменные терема и крепости, в сопровождении диких воплей погребенных под их обломками людей. Гигантские города стираемые с лика земли огненными грибами, вырастающими до небес. Вырубленные леса, пересыхающие реки, огромные кучи мертвых зверей и птиц. Горы битого стекла, ржавого железа и гниющих отбросов. Толпы калек, нищих, юродивых, обезумевших от дурманящего зелья и пьянства. Умирающие от голода дети и людоеды, пожирающие человеческое мясо. Отвратительные сцены насилия и разврата. Огромные трубы, извергающие в небеса облака сизого дыма и тысячи железных повозок без лошадей, мчащиеся по дорогам. Много еще страшного, дикого и удивительного в своей мерзости, показало зеркало, прежде чем вновь стало темным.
- Как тебе сие грядущее, защитник Искона? – вновь раздался голос Кощея. – Ради него ты бросил все, что было тебе дорого? Ради него ты жертвуешь собой и отказываешься от радостей жизни? Тебя одурачили эти безумцы, называющие себя Хранителями, что измышляют всякие небылицы о каких-то Исконах Прави и грядущем рассвете. Ты только еще одна жертва их безумия. Истинный мудрец должен переосмысливать ложные постулаты, опираясь на реальность и свой опыт. На умение выбирать между чувствами и разумом. Если же он стоек в своих заблуждениях, значит он не мудрец, а глупец, и не хочет зреть истины. А истина в том, что человек не потомок Богов, а их ошибка! Зараза, которой они заразили сей мир. Плесень на его теле. Примитивный разум людей обуреваем страстями и стремлением к разрушению. Мы же, кого вы называете демонами и Кощеями – целители мира от сей заразы. Те, кто в незапамятные времена совершили ошибку, породив людей, никак не хотят это признать, и мешают исцелению. Потому мы пытаемся хотя бы остановить распространение болезни. И наши помощники в том – всадники Апокалипсиса, описанные в Откровениях Йоханана Заведея, коего христиане именуют Иоанном Богословом.
- Война, Голод и Смерть… - прошептал Яровит.
- Да – Война, Голод и Смерть! – эхом повторил Кощей. – Человеческая раса, как старая блудница – любит того, кто ее насилует.
- Личину какого из сих всадников вы хотите на меня напялить? – голос Яровита был усталым и обреченным.
- Четвертого! – уста Иеоса тронула победная улыбка. Их противник был явно раздавлен и сломлен.
- Да, четвертого! – повторил он. – Спасителя!
- Одного Спасителя вы уже распяли, и учение его вывернули наизнанку.
- Сей мертвец на кресте – живее всех живых, ибо его учение, пусть слегка и подправленное нами, завоевало души всех нищих духом и разумом, а их всегда больше, чем мудрых и стойких. Оно позволило загнать упрямых и гордых в стойло, и в этом – их спасение.
- Спасение в вере рабов?
- Да, ибо оно дало рабам надежду на утешение после смерти.
- Кого же я должен спасать и от кого?
- Людей, от них самих. Мы должны все время держать это стадо в полусонном состоянии, ибо если они проснуться, то в своей гордыне захотят встать наравне с Богами. Зараза будет расширяться, пока не охватит всю вселенную. А так, мы сможем управлять их ритуальными плясками и вести туда, куда нам нужно.
- Например – в бездну? – молвил тихо Яровит, нащупывая рукой рукоять меча. – То грядущее, что вы мне показали – замысленно вами. Вы не целители, а яд, разъедающий разум и души людей.
Он, наконец, преодолевая слабость и онемение, дотянулся до рукоятки меча, и тут же почуял, как от священного клинка потекла в его тело горячая волна воли и силы всех Витязей Света, владевших им. В голове, словно на миг вспыхнул огненный шар и очистил ее от темного заклятия. Тело стало необычайно легким и послушным.
- Ты заводишь меня в тупик своей глупостью и упрямством, - процедил Кощей с зеркалом.
- Вы уже давно в тупике и выйти из него можно, лишь двигаясь к Свету.
- Ну, что ж – ты сам сделал неправильный выбор… - прошипел Иеос. – Ты мыслишь, что безсмертен? Это заблуждение, ибо мне не нужна твоя плоть… Я пожру твою душу!
- Ага, размечтался урод, – сказал сам себе Яровит. – А я, значит, буду стоять и ждать твоей трапезы, раскрыв хлебало. Ну не взыщите поганцы, разъярили вы меня до крайности!
Тщетно выкрикивал заклятия жрец Иеос, выставив перед собой магическое зеркало. «Рассвет», словно молния Перуна рассек магическую защиту вместе с зеркалом и темным магом, развалив его тело от плеча до паха. Словно коршуны из всех щелей храма бросились на витязя орденские братья из «Свиты Люцифера», бряцая кольчатыми бронями, одетыми под монашеские одеяния. И напоролись на огненный вихрь священного меча. Тело витязя словно размазалось в воздухе скрытое этим вихрем. В разные стороны полетели отрубленные руки, головы, обломки оружия. Прежде чем человек может досчитать до полусотни, зал, где происходила аудиенция – был залит кровью и завален двумя десятками трупов.
Русич крутанулся на месте, держа меч в вытянутой деснице, но не обнаружив больше противников, опустил его и сплюнув на окровавленный пол, проворчал:
- Эко тут нежити развелось… Спасители от заразы. Неча на зеркало пенять, коли рожа крива.
Только сейчас он почуял смертельную усталость и опустошение. Все тело ломило, как будто его долго пинали ногами. Колени дрожали и подкашивались. С трудом он доплелся до скамьи и плюхнулся на нее. Перед очами плыли разноцветные круги. Вытянув из-под себя шкуру какого-то зверя он не спеша вытер об нее руки и меч, а также одежду, залитую кровью. «Рассвет» с тихим шелестом вполз обратно в ножны. Непослушными руками он снял с пояса кожаный мешочек с плоским деревянным сосудом внутри и, вытащив пробку, влил в себя два глотка сурицы. По телу пробежала горячая живительная волна, наполняя его упругостью и силой священного напитка Богов. Только в висках еще била в накры тяжелая кровь.
Он не сразу понял, что произошло. Но вихрь «Ясна», что находится у человека на челе, меж очей и дает ему способность ясновиденья, мгновенно ощутил стон рассекаемого воздуха и дал приказ телу, заставив его прямо со скамьи кувыркнуться вперед. Скамья с треском развалилась надвое под ударом меча в руках Крога. Пока шла сеча, темный маг успел заскочить за портьеру, которыми были прикрыты стрельчатые окна зала. Убедившись, что магические заклятья против Витязя Света безсильны, Крог решил воспользоваться моментом и внезапно напасть на обезсиленного врага. Второй попытки Яровит ему не подарил. Когда Крог довольно резво прыгнул вперед, пытаясь, все же достать своего противника, Яровит сразу после кувырка оказался на ногах. Он не стал отпрыгивать, либо уклоняться от удара темного, а наоборот – широко шагнул вперед, выставив прямую десницу навстречу падающему сверху мечу. Рука Крога с мечом проскользнула по деснице витязя, и он, провалившись в ударе, наклонился вперед. Клинок рассек дорогой персидский ковер и глухо звякнул о каменный пол. Прямая рука русича молненосно опустилась и хлестко, словно кистенем, врезала магу по согнутой спине. Послышался хруст, это лопнули кости позвоночника и Крог с диким воплем рухнул на живот. Яровит пинком перевернул Главного Надзирателя запада и спросил с вялым интересом:
- Кто стоит за тобой Кощей? Кого ты знаешь из Иерофантов?
Крог скрипел зубами, но молчал, просчитывая свои шансы на существование, в том случае, если он произнесет имена аватар Морока.
Русич небрежно надавил ему ногой на грудь. Спина мага отозвалась вспышкой дикой боли и вырвала из его глотки хриплый крик. Яровит убрал ногу и повторил: