- -
- 100%
- +
Немец вытянул руку с указательным пальцем и словно вонзил его в грудь Сегерсу:
– Как, говоришь, твоя фамилия – Боер?
– Де Боер, господин офицер, – Джон старался говорить как можно более убедительно. – У меня были документы, но они все сгорели при бомбежке Роттердама, а новые я еще не успел получить в немецкой администрации.
Оберштурмфюрер опять почти ощутимо оцарапал лицо Джона колючим, неприязненным взглядом:
– Почему?
– Я несколько раз пытался отыскать свои документы в развалинах, но там ничего не оказалось. Все документы сгорели во время пожара.
– А что ты делал в доме, в котором тебя задержали? – спросил эсэсовец. – Там на ступеньках лестницы только твои следы. И наши.
Джон едва не выругался вслух: «Все-таки нужно было это предусмотреть… И что-нибудь придумать». Он жалобно посмотрел на оберштурмфюрера:
– Я ошибся домом, господин офицер, я искал свою знакомую девушку, с которой учился в школе…
– Для одаренных детей? – теперь оберштурмфюрер откровенно улыбался.
– Нет. В обычной, но я просто ошибся домом!
– Как же ты забыл адрес своей девушки? – спросил оберштурмфюрер Шмидт.
– Я не забывал, адрес был записан и лежал в моей шкатулке дома, – Джон опять жалобно заглянул Шмидту в глаза, – а дом, как я уже рассказал, сгорел…
Шмидт снова сменил улыбку на жесткий взгляд и уперся глазами, словно двумя железными стрелами, в Джона:
– Не ври, мы все знаем. Тебя зовут на самом деле не де Боер, а Сегерс. Имя – Джон. Если ты врешь, значит, тебе есть что скрывать. Все. Ты будешь расстрелян.
В голове у Джона пронеслись, будто вагонетки маленького поезда, обрывки мыслей. «Джуст меня выдал. Он, больше некому», – обреченно думал Сегерс.
Оберштурмфюрер не отводил от него взгляда, и Джон решил не сдаваться:
– Это какая-то ошибка, господин офицер, меня зовут Хэнк де Боер, может быть, меня просто приняли за другого человека.
– Нет, Джон, мы не обознались, – возразил оберштурмфюрер, – но если тебе есть что скрывать, то расскажи свои тайны нам и тогда, возможно, мы подумаем о сохранении твоей жизни.
Джон продолжал разыгрывать собственную партию и жалобно заканючил:
– Мне нечего скрывать, господин офицер. Меня действительно принимают не за того, кого вы назвали. Я ни в чем не виноват.
Шмидт махнул рукой:
– Тогда пошел! Вон в ту группу, которая рядом с ямой…
Джон направился к группе людей, которые сидели прямо на земле недалеко от ямы с телами расстрелянных. Подлый, липкий, приставучий ужас медленно заползал под одежду. Джон не хотел верить в то, что скоро его, совсем юного человека, просто не станет на белом свете…
Он вспомнил светлые лица Эдвина Янсена, Марселя, ладную и возбуждающую фигуру Моники, строгое лицо Чарльза Остина. Джон ощутил в глубине души, что он снова находится на распутье. Он снова принимал решение – на холодной, остывшей после дневного солнца земле концентрационного лагеря. «Нет, – думал Джон, – лучше умереть, чем стать в их глазах предателем… И не только в их глазах, а и в глазах собственного народа».
* * *Эдвин и Чарльз сидели за столом в доме у Моники и молчали. Джон не вернулся в условленное время. Это означало только один исход – его задержало гестапо. В Роттердаме уже несколько дней шли масштабные облавы и аресты. Эдвин Янсен рассказал Чарльзу, что арестованных свозят в концлагерь в пригороде и выбраться оттуда очень сложно – голая территория, огороженная колючей проволокой и сторожевыми вышками.
– Возможно, что его уже приговорили к расстрелу, – задумчиво произнес Чарльз, – но, на мой взгляд, мы тоже можем что-нибудь придумать.
– Что? – Эдвин внимательно посмотрел на представителя Secret Intelligence Service. – Какой здесь может быть вариант?
– Вот, – Чарльз развернул на столе небольшой листок. – Это данные о том, когда в лагерь приезжает грузовик для вывоза мусора.
– А там есть мусор? – Эдвин внимательно посмотрел на Чарльза. – Я слышал, что людей там даже не кормят, просто сортируют и сразу расстреливают подозрительных и евреев.
– У приговоренных к расстрелу отнимают практически все вещи, – угрюмо проговорил Чарльз, – эсэсовцы их потом тоже сортируют, забирают себе самые лучшие, а остальные сваливают в большую кучу. И потом в лагерь приезжает специальный грузовик, который забирает ненужное барахло. Единственный шанс для нас и, конечно, для Джона – попытаться вывезти его на этом грузовике.
– Но как мы его там спрячем? – старший Янсен посмотрел на Чарльза вопросительно. – Там же везде эсэсовцы, сторожевые вышки, мы просто можем не суметь сделать это незаметно. И сами провалимся.
Чарльз отхлебнул кофе из изящной чашки и поставил ее на блюдце.
– Возможно, все возможно. Но попытаться мы все-таки должны. Это последний шанс для Джона выжить.
– Конечно, попытаемся! – Эдвин согласился даже с радостью. – Но как мы добудем грузовик?
– Мы не будем его добывать, – улыбнулся Чарльз, – мы просто одолжим его ненадолго… Пусть Марсель потрудится!
* * *Черный, словно облитый густой краской грузовичок – исключение составляли только блестящие стекла кабины – протиснулся на территорию концентрационного лагеря. Охранник с автоматом поднял шлагбаум и лениво махнул рукой – давай, проезжай.
За рулем сидел водитель, в кузове – двое рабочих. В их функции входила погрузка мусора в лагере и разгрузка его на свалке. Водитель-голландец раз в два дня совершал скорбные рейсы, боялся их, но отказаться не мог – немцы грозили немедленной расправой. Но при этом немецкая администрация оплачивала эти рейсы. Водитель постоянно выбирал между страхом и собственной выгодой. Каждое утро он искал рабочих для погрузки мусора и старых вещей, нанимая их прямо на свалке или на улицах города. Небольшая оплата привлекала многих, нуждающихся в подработке. В тот июльский день он выбрал двух молодых людей на городской свалке, которые, казалось, отчаянно нуждались в заработке.
Грузовик осторожно подъехал к большой мусорной куче – в ней перемешались старая одежда, обрывки бумаг и другое барахло. Марсель Янсен из кузова грузовика внимательно осматривал окружающую территорию. Знакомую фигуру он увидел не сразу. На людях, которые находились в концлагере, лежала тяжелая печать несчастья и страданий, словно гигантская черная птица своими черными, сделанными из вороненой стали крыльями накрыла их всех и крепко держала острыми когтями. И раны от этих когтей уже кровоточили, причиняя людям нестерпимую душевную и почти физическую боль. Все ждали последней черты, за которой земная жизнь теряет ценность и все становится неважным, только прошлая жизнь и сделанные в ней добрые дела…
Джон Сегерс выбрал удачное место – возле самой мусорной кучи. Запаха он практически не чувствовал – все существо Джона занимала мысль о предстоящей казни. Он не хотел умирать в таком юном цветущем возрасте. Но для человека с аристократическим воспитанием предательство тоже означало смерть. Смерть духовную. Смерть души и последующей физической жизни. Предательство для Джона было настолько противоестественным, что рассматривать его в виде возможной альтернативы происходящему он не мог, даже если бы очень этого захотел. Его сердце однозначно голосовало «против».
На плечо Джона опустилась чья-то ладонь. В этом прикосновении ему показалось чем-то знакомым, давно привычным. Он поднял голову, а потом взгляд. Перед ним стоял Марсель Янсен в невообразимо грязной, рабочей одежде. В руках он держал лопату и какую-то куртку, которую протягивал Джону:
– Эй, ты! Иди сюда, помоги!
Джон поймал на себе острый взгляд эсэсовца-охранника со «шмайсером», но Марсель быстро заговорил:
– Пусть этот бедолага нам поможет!
Охранник кивнул и отвернулся.
Марсель толкнул Джона и зашептал:
– Быстро! Полезай в кузов, будешь принимать мусор! Там на днище мешковина – залезешь под нее. И лежи тихо, как мышь!
Джон старательно принял несколько охапок истрепанной одежды. От долгого лежания на траве к ним прилипли ярко-зеленые полоски. Эта картина словно протестовала всем своим видом против происходящего вокруг…
Уложив мусор на днище кузова, Джон аккуратно, чтобы не привлекать внимания резкими движениями, покрутил головой. Эсэсовца, который пристально смотрел на него, не было видно. Джон оттянул рукой мешковину, прикрывавшую доски кузова и, вдохнув, словно уж нырнул в узкое пространство…
В то же мгновение в кузов запрыгнул Марсель – чтобы грузовик не оказался «безлюдным», если вдруг на него посмотрят эсэсовцы. А охранники время от времени бросали взгляды на мусорщиков. Но ничего подозрительного не замечали. Через час-полтора Марсель с приятелем закончили загружать мусор, и машина, запыхтев от натуги, двинулась к выезду из лагеря. Взлетел вверх шлагбаум, отворились опутанные колючей проволокой ворота, и через несколько минут автомобиль уже катил по дороге на свалку. Когда черный грузовик притормозил на одном из поворотов, через борт быстро юркнула худощавая фигура. Марсель Янсен в этот момент весело болтал с водителем, обсуждая хорошую погоду и пытаясь договориться о дальнейшей подработке на свалке. Водителю не хотелось сразу соглашаться, он раздумывал и отшучивался, опасаясь, что эти два молодых человека приступят к обсуждению вопроса о повышении заработной платы. Когда они приехали на свалку, Марсель с другом быстро разгрузили машину, свалив вещи в несколько разных куч. Между этими кучами на земле валялась мешковина, укрывавшая дно грузовика…
* * *Засада оказалась удачной. Автомобиль руководителя гестапо штандартенфюрера Шульца взлетел на воздух после взрыва мины на загородном шоссе. Операцию долго и тщательно готовили, предусматривая возможные варианты развития событий и намечая несколько путей отхода. Чарльз и Эдвин подолгу сидели над картой Роттердама и окрестностей, пытаясь предусмотреть все возможные случайности.
Самодельная мина сработала точно под правым передним колесом автомобиля Шульца. «Мерседес» подпрыгнул вверх и, словно в замедленной съемке, стал оседать на дорогу, постепенно окутываясь ярким шелком языков пламени. Погибли все: и Шульц, и водитель, и спутники главного эсэсовца Роттердама.
За ним шла машина с охраной. Но для этой машины на шоссе заложили еще одну мину. И она сработала без неожиданностей. Второй «Мерседес», объятый языками пламени, горел на шоссе рядом с первым.
Джон в момент взрыва сидел с «Вальтером» в придорожной канаве и готовился выполнить данные ему предписания – открыть огонь по охране, если кто-то останется жив после взрыва. Но перестрелки не было – самодельные мины сработали на редкость удачно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.