- -
- 100%
- +
А потом громко и зло рявкнул.
– Убирайся!
Бандит попятился, сделал пару шагов назад, резко развернулся и побежал вдоль улицы.
Тим шумно выдохнул и обессиленно уселся на треснувший пыльный асфальт.
Через пару минут нервное напряжение немного спало. Тим дошел и поднял пистолет, затем поднял рюкзак и хотел уже надеть его, когда заметил дыру на куртке.
Юноша не громко, но зло выругался.
Хорошая была куртка, многослойная дышащая. Он порвал почти весь левый рукав до самой подмышки во время падения или драки.
Поставив рюкзак на асфальт, Тим начал копаться в боковых карманах, пока не нашел, то что хотел. Проволокой наспех заштопал кривь и вкось рукав. Главное, как он решил для себя, чтобы не болтались края и не задувало. Это были почти все навыки с кружка из начальной школы и видео на посредственных накрученных каналах.
Потом Тим достал аптечку, вытащил небольшой пластиковый флакон и пачку с салфетками. Налил перекиси и обработал большую ссадину на локте и ребре ладони.
Рану беспощадно зажгло, юноша стиснул и заскрипел зубами.
Перетерпел несколько секунд и с облегчением выдохнул.
После быстро собрался и покинул злополучный поселок.
Сразу за последним домом он свернул с дороги в степь, стараясь передвигаться по низинам, рытвинам, оврагам, старым колеям от техники, минимально вырисовываясь на местности.
Так он прошел почти тридцать километров, лишь пару раз остановившись перекусить и свериться с картой в смарте.
Ближе к ночи, обойдя по широкой дуге большое жилое село, Тим подошел к развалинам небольшого сельскохозяйственного предприятия.
Добрался до одного из обшарпанных кирпичных амбаров на левой окраине, осмотрелся и полез приставленной доске на второй этаж к небольшому оконному отверстию с выпавшей рамой.
Вскарабкавшись внутрь, Тим отполз от оконного проема и замер.
Долго прислушивался, но ничего подозрительного не услышав, перекинул нож в левую руку и достав смарт включил фонарик на самом слабом режиме.
Юноша осторожно обошел все помещение, нашел пару старых изломанных столов, гору ржавых канистр и ведер, стопку матрацев в углу, чему сильно обрадовался и закрытый квадратный люк.
Тим аккуратно приподнял его, удостоверился, что вниз не ведет никакой лестницы и закрыв, плотно придавил его обратно. Затем притащил и сложил на люк обе деревянные столешница, вернулся к окну и втянул с кряхтением и употев доску.
После перетащил четыре матраца ближе к оконному проему, вернулся с ножкой от стола. Как мог выбил их от пыли и стащил обратно в дальний угол, накидал в одно из ведер щепки и разломанные ножки стола, развел огонь и разогрел тушенку.
Сел удобно на свой супердиван и стал ужинать.
Усталость, стресс взяли свое. Тим уснул, даже не доев, почти пустая банка выпала из руки на пол.
Проснулся юноша от едкого запаха горелой ткани и ваты.
Хоть рассвет только начинался, но все помещение заволокло дымом, ничего не было видно даже в полуметре. Тим понял, что уронил во сне ведро с догорающими досками. Он уже прилично угорел в дыму от тлеющего одеяла.
Сильно закашлявшись, юноша ножом поддел ручку ведра, второй рукой схватил рюкзак и быстрым шагом пошел в сторону окна.
Сначала, как мог продышался. Затем помочился в ведро, затушив угли.
И сразу начал выталкивать доску из окна, поставил поровнее и выбравшись наружу, вытащил рюкзак, спустился на землю.
Из окна продолжал идти дым, все лучше видимый на фоне светлеющего неба, но Тим не обращая внимания, начал удаляться от построек в степь.
Он шел согласно карте и примерно через километр дошел до небольшой еще не высохшей речки. Как смог отмылся от сажи и копоти, очень экономно попользовавшись куском мыла. И без привала пошел дальше, вверх по течению.
Через некоторое время Тим перешел на другой берег речушки, буквально врезавшейся неожиданно левым краем в вертикальные каменные уступы.
В какой-то момент Тим остановился и уставился на полосатые скалы за речкой. Затем резко ускорился, прошел вперед, и как только уступы стали пологими, он перешел реку вновь и взобрался на вершину ближайшей каменной гряды.
Он смотрел на красоту полосатых уступов каменных. На медленно бегущую, такую красивую и редкую теперь воду.
Его взгляд привлекло движение справа вдали, примерно откуда он и пришел.
Там шла группа людей, они медленно приближались к реке.
Тим видел, как они заулыбались при виде воды и ускорили шаг.
Они падали и жадно пили из речушки. Загребали ладонями, наполняли бутылки.
Несколько человек полезли в воду стали умываться и стирать вещи.
Он только второй раз видел вереницы беженцев. Это были люди побитые. Больные и явно голодные.
Стадное чувство сбивало их вместе. Чувство общности и безопасности. Но это было их главной ошибкой.
И пока они случайно не заметили его, нужно было спускаться со своего наблюдательного пункта.
Тим прекрасно понимал, что нужно уходить отсюда. Держаться рядом не было смысла. Эти люди привлекали к себе только хищников, стервятников. Разных грабителей и убийц.
Они были словно мишень. Находиться рядом было огромной ошибкой.
Почти бесшумно он покинул скалистые выступы и двинулся почти перпендикулярно реке, через километр повернул правее, затем еще и вернулся к речке, гораздо выше по течению, где она превратилась уже в тонкий ручеек, местами даже теряющийся в желто-серой неровной, в трещинах и вмятинах, земле.
Идти стало легче по плоским каменистым берегам. Тим прошел еще километров пятнадцать-двадцать, небо начало темнеть, остановившись, он увидел насыпь дороги и дома небольшой деревни.
Затем разглядел трубу под дорогой, куда утекал ручеек и решил пройти по ней, а затем в быстро сгущавшихся сумерках уйти влево, минуя деревню.
Почти на четвереньках, волоком таща рюкзак он прошел на обратную сторону от дороги, выбрался, отдышался, отряхнулся и хотел уже идти дальше, как услышал чей-то плач.
Сначала Тим испугался, присел, выхватил пистолет.
Плач повторился.
Юноша понял, что звук исходит слева с дорожной насыпи. В нем заметались сомнения, внутренний спор между безразличием и совестью. И решил все же подняться.
Прямо у дороги, прислонившись к ржавому ограждению, лежала женщина лет тридцати с закрытыми глазами, с рюкзаком-переноской серого цвета и плачущим ребенком.
Тим чертыхнулся про себя и хотел уже спуститься с насыпи.
Но хриплый жалобный голос испугал и заставил остановиться.
– Мужчина, не уходите.
Тим обернулся и увидел протянутую к нему руку женщины.
– Какой молодой, – прохрипела она, – Не уходи, пожалуйста.
– Вы отстали от группы беженцев? Я думал, сейчас уже не бывает детей таких маленьких! – произнес нерешительно Тимофей.
– Нет. Мы ехали на скутере с мужем, – ответила слабым голосом, поглаживая еле-еле ребенка по серебристой шапочке, – Достань, пожалуйста бутылочку из переднего кармана сумки.
Тим подошел ближе и заметил небольшую сумку под боком у женщины.
Он нашел бутылочку с автоподогревом и не дожидаясь просьбы, сам начал кормить ребенка.
– Спасибо, молодой человек.
– Вы голодны? – спросил он ее.
– Нет. Все нормально. Помоги мне.
– Как? –насторожившись, спросил Тим.
– Забери моего сына. Спаси его. Муж решил, что мы для него обуза, просто бросил здесь и уехал искать себе новое место жительства.
– Я могу накормить вас и довести до ближайшей деревни.
– Не надо. Только сына спаси. Мне уже ничто не поможет, облучение, онкология последней стадии.
Тим снова выругался про себя. Сел на полурассыпавшийся асфальт.
– Но я не смогу ведь его выкормить.
– Дай мне, нет дай ему шанс, – захрипела женщина, – в сумке запас смесей на два месяца. Пожалуйста.
Тим резко встал, стараясь не смотреть на женщину.
Он отошел уже метров на двадцать. Но услышал писк ребенка, что-то защемило в груди. Может это был один из последних детей, не важно.
Юноша не выдержал и развернувшись пошел обратно.
Он страшно злился на себя, стыдился и понял, что в нем еще осталась человечность.
Он забрал ребенка.
Женщина поцеловала сына и отвернулась, после Тим переложил детские смеси в рюкзак и снял аккуратно переноску у нее и нацепил к себе.
Заметно стало идти тяжелее. Он прошел несколько метров в поиске более пологого спуска с насыпи, в последний раз повернулся и зря. Увидел ее глаза и понял, что плохо видит из-за застилавших глаза слез.
Быстро начал спускаться и удаляться в ночную степь.
Нес на себе почти три километра. Выбился из сил и сделал привал у большой почти белой кривой скалы.
Ребенок не ревел, он дремал поначалу, потом внимательно смотрел на Тима.
Юноша не мог совладать с эмоциями.
Не мог собраться с мыслями.
Проанализировать ситуацию, решить, как дальше поступить, что вообще делать.
Он молча накормил ребенка и сам поел немного.
Долго изучал карту в смарте, так и не уснув, встретил очередное утро.
На рассвете он принял решение.
Не важно, правильное или нет, не важно, принял.
Пришлось уходить далеко от речки, возвращаться к дороге. Полдня ушло до выбранной точке на карте, но зря. Деревня была давно заброшенной, Тим шел дальше. К следующей цели.
Еще было светло, когда впереди показались первые постройки большого села.
Там было движение. Тим сошел с дороги в сторону пары небольших холмов. Накормил мальчишку, а сам стал наблюдать за активностью в селе.
Увиденное за час-полтора его устроило и собравшись он направился обратно к дороге и затем к въезду в село.
Там стояло что-то наподобие блокпоста и дежурные. Они насторожились, на него направили оружие.
Тим остановился.
– Кто ты? Что хочешь? – крикнул один из постовых селян.
– Я просто беженец с Орска, мимо иду. У вас есть мэр или председатель? Поговорить хотел.
Постовые переглянулись. Один зашел в будку.
– Жди, – крикнул второй юноше, держа охотничий карабин наизготовку, с интересом поглядывая на его куртку и переноску. И явно оценивая Тима на наличие оружия.
Приблизительно через пять-шесть минут, к посту на въезде вышло человек пятнадцать селян.
Вперед вышла женщина лет шестидесяти.
– О чем вы хотели поговорить, мужчина? Хотите к нам в общину вступить, жить? – обратилась она басовитым командирским голосом.
– Не совсем. Я иду из Орска в сторону Магнитогорска, к родным, – соврал юноша, – на Орск напали протеки-фанатики-, вчера на дороге наткнулся на умирающую женщину. Она уговорила взять ее ребенка, унести с собой.
– В Орске бои, мы знаем, – пробурчал один из постовых.
– Тихо, Сергей, – оборвала его старшая, – Откуда вообще нынче дети! И что ты хочешь?
– Вы же понимаете, я сам подросток почти. Куда мне с ребенком и в такое время. И в такую даль идти. Возьмите его пожалуйста к себе. На воспитание в деревню. Он много не ест, есть запас смесей для него.
Вся группа селян зашумела, загудела. Старшая женщина спорила с бородатыми самыми взрослыми мужиками и одним помоложе.
Затем обернулась, несмотря на то, что позади все продолжали громко спорить.
– Хорошо. Решили. Что еще предложишь? Оружие, патроны? Еда?
– Обрез есть и горсть патронов.
– Мало. Мы не мародеры, но видим ведь рюкзак большой, – уверенно и нахально ответила женщина.
– Хорошо, оставлю три банки тушенки, четыре пачки галет и десяток сублиматов. Больше ничего, иначе даже половины пути не пройду.
Женщина уперла руки в бока, пристально продолжила смотреть на Тима.
Но недолго.
– Хорошо. Решили, – и махнула паре девушке из группы, – Ночевать останешься?
Тим передал переноску одной из них и начал доставать все обещанное из рюкзака.
– Я пошел тогда, – сказал Тим, глядя за реакцией всех вокруг, – Сутки почти потерял, крюк делал к вам.
Местные сначала напряглись, но старшая задумалась на мгновенье и резко махнула рукой. Все кроме постовых без промедления пошли обратно к ближайшим домам.
Тим медленно, лицом к будке постовых пятился, только метров через сто, развернулся и быстрым шагом направился вправо от дороги в степь.
Еще через пару сотен метров, упал на землю и лихорадочно нервно затрясся.
Не было ни моральных ни физических сил.
Тим чертыхался про себя. Бил кулаками по земле, заревел.
Он даже не мог понять от чего именно его сорвало, какие именного тревоги и переживания.
Словно затриггерило при встрече с людьми и он не мог совладать со своими эмоциями.
Тим не помнил сколько просидел так, просто в какой-то момент понял, что очень хочет пить. Начал рыться в рюкзаке. Под руку неожиданно попался пакет с детской смесью. И юноша снова заревел.
Только через полчаса он снова смог взять себя в руки и встать.
Закинув рюкзак за спину, он побрел по степи, время от времени запинаясь о кочки, громко матерясь и двигаясь дальше.
Достав бутылку с водой, Тим сделал несколько больших глотков и пошел дальше.
Впереди показалась очередная дорога, Тим не скрываясь, не приседая, не осматриваясь, перехватив покрепче пистолет, направился к ней.
Едва шагнув шаг на асфальт Тим скорее боковым зрением заметил посторонний предмет на дорожном полотне. Резко повернувшись, прицелился вправо, заметил человека, сидящего на обочине.
Поначалу Тимофею даже показалось, что там мертвец, но вот человек зашевелился, повернулся лицом в его сторону. Замер, пристально вглядываясь на юношу.
Тим, что там сидит безобидный на вид старик и сам пошел к нему.
При приближении убрал пистолет и показал ладони в знак дружелюбия.
Старик заметно расслабился и тоже помахал приветливо ладонью.
– Путешествуете, молодой человек? – шутливо прокряхтел старик.
– Типа того, – впервые с момента бегства из Актобе, слегка улыбнувшись, ответил Тим. -Что вы здесь делаете на инвалидной коляске в одиночестве? Здесь небезопасно.
Старик громко засмеялся и хохотнул, Тиму это напомнило смех деда мороза из старой рекламы в сети.
– У меня в принципе при себе оружие, – старик показал пальцем на зафиксированный сбоку карабин с подствольником, – А вообще мне уже не страшно, мне все равно, что делят, за что убивают друг друга и что там в большом городе происходит. Страшно было в последних двух войнах, особенно в первой терять ноги. Потом все проще. Когда нечего терять, уже не страшно. Даже когда мне выстрелили в протез, это было ведь не больно, поцарапали внешнюю обшивку, я просто встал и добил противника. Киборг, мать его!
Старик опять весело рассмеялся над своими же словами.
Тим только сейчас присмотрелся и заметил в сумке, закрепленной на правом подлокотнике торчащие протезы.
– А почему вы не пользуетесь протезами?
– Молодой человек, вы действительно еще молодой. Зачем мне тратить их ресурс, пусть они и новенькие бионические. Пока электроколяска едет, пока солнечная батарея функционирует, я спокойно еду до следующего города. Протезы чисто для запаса, как имущество. Все при себе, – старик прокашлялся и вновь заговорил, – Так что вы все же делаете в этих краях?
И Тим не стал врать, сочинять. Открытость и позитив старика расплавили лед угрюмого подростка.
– Я иду на север. Семья вся погибла, брата младшего похоронил несколько дней назад в пригороде Орска. Вчера оставил найденного в дороге ребенка в деревне неподалеку.
Старик неодобрительно и прищуром посмотрел на Тимофея.
– Сочувствую, – пробормотал старик, – А что на севере?
– Отец сказал перед смертью, что только на севере есть шанс встретить поселения свободных, нормальных людей, не фанатиков и не подчинившихся нейроконтролю. Возможно там даже климат не так сильно изменился, экосистема сохранилась.
– Звучит конечно чудесно, может это даже правда. А что за ребенок? Кто-то еще рожает?
– Видимо. Я наткнулся на умирающую женщину. Она попросила забрать и спасти ее ребенка.
– И ты решил, что, отдав его людям в первой попавшейся деревне, ты спас его? Выполнил свою миссию, – старик глубоко выдохнул, – Не мое дело конечно, что-либо высказывать, но кто тебе сказал мальчишка, что люди, которые даже в нормальное, мирно-сытое время в прошлом вели себя как скот. Предавали, лгали, фальшивили, вдруг станут лучше в таком хаосе. Все только хуже. Все стало явью, я это знаю с войны. Все открылись словно в покере со ставкой на жизнь. Держись подальше от скоплений. Держи ухо востро со всеми. Сейчас никому не нужен лишний рот. Всем только еда и оружие нужны! А ты просто успокоил свою совесть.
Старик замолчал, взглянул на юношу и добавил без тени укора.
– И зря ты там оставил младенца.
Глаза Тима одномоментно наполнились пониманием ужаса и слезами.
Старик по-отечески махнул в его сторону рукой.
– Иди, молодой человек. Иди на свой райский север, не останавливайся и не возвращайся ни в коем случае.
Глава 5
Ваиир приближался к северной, наиболее высокой гряде Рифейских гор, когда микроакселератор выдал краткие строчки сканирования, а также сигнал о возможности ознакомления с результатами более глубокого отчета в центральной сфере управления корабля.
До Конжаковского камня оставалось лететь девяносто километров, когда сфера выдала еще три предупреждения к предыдущим четырем.
Лирра просмотрела все семь кратких сводок. Сканер ваиира засек семь, довольно отчетливых очагов излучения, четыре из которых проявляли серьезную активность.
Сканирование показало обратные волны и попытки просканировать. От двух точек были даже попытки перехватить управление. Это сильно напугало предвестника.
Корабль сделал несколько серий маневров уклонения. Ушел дальше.
Лирра решила не рисковать и внесла в центральную сферу задачу на поиск безопасной площадки для приземления, едва небо, отображаемое на внутренней проекции рубки управления, показало первые признаки приближения рассвета.
Девушка несколько часов провела за расшифровкой сигналов и характеристик излучений. Два источника ее сильно заинтересовали, еще три насторожили сильно. Получалось, что земляне еще не все вымерли. И это только то, что она обнаружила здесь, на небольшом пространстве в центре Евразии. Был шанс, что часть цивилизации уцелела. Местами сохранив технологии и уровень развития.
Но в этом скрывалась и определенная угроза для Лирры и ее союзников.
Все точки она занесла в электронную карту и сделала пометки.
Она действовала четко по инструкциям контакт-мастера. Минимизировать свое обнаружение, избегать контактов и взаимодействия. В обнаруженных очагах излучения могли находиться враги.
С наступлением ночи предвестник подняла ваиир на высоту двух километров и повела корабль дальше на север.
До самой высокой горы Рифея оставалось еще двадцать пять километров, когда ваиир сменил курс на северо-восток, пролетел еще двести сорок километров и приземлился на плоскую площадку на берегу давно высохшего талого озера.
Лирра быстро собралась и покинула корабль. Активировала режим маскировки, сверила координаты в микроакселераторе и центральной сфере и уверенной походкой двинулась в сторону одной из скал.
Предвестник почти час пробиралась среди множества валунов и крупных булыжников с острыми гранями, а теперь еще час карабкалась по изрезанной многочисленными трещинами светло-серой скале с темно-зелеными и бурыми прожилками.
И оказалось, что зря. Едва она оказалась на плоской вершине горы, сканер показал цель намного левее в восьми километрах.
Ругаясь полушепотом, девушка пошла к дальнему склону горы, спустившись, точнее, сбежав и кувыркнувшись несколько раз ближе к подножью, когда запуталась в ногах, остановилась на отдых.
Лирра сильно расстроилась, когда увидела разбитый корпус сегнетоэлектрического поляризатора, затем еще минут десять искала, и сильно обрадовалась, когда обнаружила импульсный резонатор целехоньким между двух буро-серых камней.
Предвестник поправила броненакладки, прикрепила резонатор на магнит-фиксатор СЭПа на подбрюшье, а плазменный излучатель с почти разряженной батареей на бедро и сразу побрела дальше по иссушенной каменистой низине.
Сделала небольшой крюк, чтобы не взбираться на очередную гору и прошла по дну бывшего ручья между скал.
До точки оставалось чуть больше двух километров, когда до ушей Лирры донесся хриплый утробный рык.
Предвестник заозиралась по сторонам, крепко схватив плазменный излучатель. Справа из-за небольшой горной гряды появились два странных создания.
Лирра пыталась быстро найти в электронном архиве сведения о возможной фауне местности, но не нашла подобных. Затем расширила радиус поиска с десяти до ста километров. Архив выдал два варианта.
Предвестник побежала в сторону нужной ей скалы, одновременно пытаясь понять какие именно звери гонятся за ней.
А эти странные животные сразу бросились в погоню за ней. Первый вариант про росомаху она отмела. Оставался медведь.
Но что они делали в горах. Искали уцелевшие леса и еду. Уходили из мест обитания на север в поисках прохлады. Она слушала аудиосводку об опасных противниках и сопоставляла данные.
Звери были огромные. И какие-то странные, кривое, словно переломанные. Шкура лохмотьями вместе с кожей свисала по впалым бокам. Видно было, что животные истощены, но это не сделало их слабыми. Лирре казалось, наоборот, голод еще больше разозлил их и придал новых сил. Они быстро приближались.
Девушка заметила, что они разделились. Враг явно был умен.
Один зверь побежал правее, явно решив отсечь ее от скал.
Второй гнался усердно за ней. Враги знали ее план.
Она сделала несколько выстрелов из излучателя, но ни разу не попала. Батарея изрядно опустела. Лирра снизила уровень мощности до тридцати процентов и снова начала стрелять.
И попала.
Зверь сделал кувырок через себя, громко взревел.
Второй зверь остановился и посмотрел на собрата.
Лирра успела заметить на бегу, что зверь нисколько не ранен.
Сначала расстроилась, но вдруг поняла, что это даже хорошо.
Оба противника потеряли драгоценные секунды. Она переключила мощность на семьдесят процентов и начала быстро приближаться к скалистому склону, опережая замешкавшихся медведей.
Второй, что бежал наперерез и замешкался, осознал свою ошибку и злобно заорав, побежал еще быстрее.
Девушка взбежала по каменистому склону сразу метра на четыре, затем камни начали осыпаться, пришлось почти остановиться и взбираться более аккуратно.
Как только предвестник услышала шумное дыхание внизу, она резко развернулась и начала стрелять из излучателя. Второй выстрел оторвал переднюю праву лапу зверя, третий и четвертый снес ему полголовы и убил.
Второй медведь яростно заорал и начал еще быстрее приближаться.
Лирра продолжила вскарабкиваться.
Зверь уже тоже был у подножья и полез наверх. Девушка не оборачиваясь выстрелила вниз, но услышала вместо шипенья, лишь тонкий скрип.
Только сейчас она поняла, что батарея излучателя полностью израсходована.
Лирра молниеносно прикрепила бесполезный излучатель к точке захвата и зашарила в поисках резонатора, стараясь дальше карабкаться наверх.
Сделала пару выстрелов наотмашь и услышала снизу рев боли.
Ранение еще больше разозлило зверя.
Лирра слышала, как он начинает ее настигать. Она старалась ускориться, но камни только еще больше осыпались.
Предвестник поняла, что не успеет и как только почувствовала касание когтей по краю ботинка, резко перевернувшись на спину, начала скользить вниз и стрелять.
Медведь явно не ожидал такого поворота. Он еще сделал пару взмахов мощными лапами загребая огромные кучи камней и успел взобраться на полметра, когда вдруг резко заозирался.
Резонатор начал действовать. Зверь неистово замотал головой, брызгая во все стороны слюной и пытаясь сфокусировать неожиданно расплывшееся зрение. Лирра переключила на максимальную мощность и больше не убирала палец со спусковой скобы.
Между ними было чуть больше метра, когда у зверя сначала отлетело два куска шкуры, затем он начал корчиться, надрывно рычать. Еще через секунду один его бок вздуло, затем левая задняя лапа вытянулась в струну, ломая ребра из другого бока вывалилась печень и желудок.
Умирающий, разрываемый высокочастотными импульсами изнутри, хищник начал быстро сползать с каменистой насыпи.
Девушка также скользила вниз, пытаясь остановиться, но не могла.
Предвестник остановилась только когда ботинки уперлись в сильно ободранный до кости черно-бурый лоб мертвого врага.
Лирру тряс нервный тик. Она никак не могла собраться с илами и даже закрепить резонатор на магнит-захват.
Лишь через полчаса она смогла взять себя в руки, сделала пару глотков питательной смеси через клапан, поправила рюкзак, оружие и броненакладки и снова начала карабкаться по каменистому склону.
Взобравшись на острый гребень, предвестник увидела большую чашу-впадину внизу с очередным пересохшим озером. И ничего больше.