- -
- 100%
- +
Никита, то есть профессор Небраско немного задремал. Сознание резко бросило. Он оказался в гигаполисе Токио. Это был сон-воспоминание из его юности. Он стоял посреди большой комнаты и держал в руке таблетку сизого цвета. Картинка поблекла, проступила новая. Вот они с отцом в порту. Снова туман. Ник дёрнулся во сне и открыл глаза.
– Что-нибудь страшное приснилось, шеф? – спросил Тотти.
– Да так, юность. Чёрт, Моризо, мне приснился препарат молодости. Нам ведь уже нужно его принимать. Чёртово правительство и руководители. Меня уже раздражают наши лидеры, они забирают те крупицы препарата, что удаётся взять при атаках на гигасы себе, а мы продолжаем стареть.
– Ничего, скоро всё изменится, власти выдадут движению всё, что попросим, только вот выполним задание.
– Да… Тотти. А мне приснился родной гигас.
– В смысле, Токио?
– Да. Огромная спиралевидная конструкция, гигантский живой организм, мой дом. Приснился реактор, куда нас водили на экскурсию, все его бесконечные улицы, завитки кварталов. Этот гигаполис был когда-то признан лучшим проектом. Не изменяя конструкции и не привнося архитектурные изменения в облике там можно было пристраивать новые модули, удлиняя спираль. Когда мне стукнуло двадцать, там проживало двадцать пять миллионов человек, а сейчас судя по данным разведки от силы четыре. Я часто вспоминаю флеропорты, где постоянно околачивался. Бродил по ангарам и рабочим подземным помещениям. Мне очень нравилось смотреть за взлётами и посадками орбиталов, и флеромоновых аппаратов, а ещё древних вертолётов. Тотти, ты хоть раз видел вертолёты старой конструкции, нет, а я видел и не один раз. Мне ещё приснился случай из электронного факультета, какой же ребёнок я тогда был. Однажды мне дали задание по проекционной механике. Вариоком попросил узнать параметры гигаса. Я даже удивился и спросил у инструктора, разве он не знает их. А он мне в ответ, что это мой экзамен. Потом мне даже интересно стало. Я взял тогда отцовский дроппер, каплевидный аппарат на электроприводе и отправился к рабочему торцу гигаса. Там монтировали новые корпуса и жилые модули. Достал лазерный дальномер и замерил основные параметры. Судя по показаниям дальномера, эта гигантская змея, ну в смысле мой город имел в ширину тридцать метров в верхней части и около восьмидесяти в нижней жилой части. А у самой земли в рабочей зоне вообще больше ста. Высота рабочей зоны составляла примерно двадцать пять метров, а дальше к небу тянулись ряды квартир. Общая высота составила больше семисот восьмидесяти метров. Часть данных я взял из нейробиблиотеки конечно, а длину вычислил сам. Так представляешь, длина змеи оказалась более семисот шестидесяти километров. Мне даже стало страшно при мысли о размерах города. Вот бы растянуть по островам, всю эту конструкцию. Отец мне рассказывал, что с расстояния ста километров город был отчётливо виден и выглядел как длинная светло-синяя полоса. Я потом, когда уже стал пилотом, сам убедился в этом. А синеву гигасу придавали стеновые панели, сплошь укрывшие себя стеклами – тридалексами и фотоэлементами.
– Ник.
Старший прервался и посмотрел на Моризо.
– Ник, впереди база, мы уже близко. Очнись командир.
– Ладно, собирайтесь, – ответил он, громко зевнув при этом. Потянулся за шлемом от профессорского защитного костюма.
Дек подплывал на высоте тридцати метров к Урмии. На его пути выросла контрольная башня в форме иглы, со шпилькой в верхней части. Прямо за ней высился тёмно-синий купол, за которым уже угадывались очертания жилых комплексов, лабораторий, центрального охранного пункта и штаб-квартира. С центрального пульта пришло прошение о контакте.
– Говорит Урмия, просьба доложить по форме, – протрещал вариатор.
– Башня, говорит старший пилот, борт 112—1В, на борту 4 пассажира. Среди пассажиров профессор Небраско, прошу посадки, – выпалил Харрис.
– Транспорт, борт 112—1В, посадку подтверждаю.
Харрис отключил нейросвязь и восторженно закричал в салон:
– Операция начинается, командир!
Машина пошла на посадку у южной части купола. На аппарат пристально смотрели оптоволоконные глазки систем наведения стационарных лазеров. Моризо погрозил им сквозь иллюминатор кулаком. Стволы двенадцати излучателей – убийц провели дек до самой земли. Такую машинку как дек они могли испепелить в одно мгновение, и они никогда не промахивались.
Аппарат, ведомый Харрисом, благополучно сел на флероплощадку и почти сразу со стороны купола к деку устремился рукав перехода. Он точно соединился с захватами двери и автомат намертво «приварил» дек к базе. Дверь машины открылась, в проёме показался профессор в сопровождении двух «тигров».
Небраско небрежно осмотрелся и зашагал размашистой походкой по переходу. За ним хладнокровно проследовали Тотти и Джереми. Практически сразу после их ухода из кабины вылез Тэд, облачённый в УФ – костюм и с видом профессионального механика начал осматривать корпус машины. Закончив эту, формальную для него процедуру, он забрался обратно в кабину и больше не показывался.
Когда профессор подошёл к концу перехода, дверная панель бесшумно исчезла в боковом углублении. Делегация оказалась в коридоре, посреди которого стояли два человека и о чём-то тихо беседовали. Одним из двоих был генерал, завидев профессора, прекративший разговор. Он выдвинулся, навстречу улыбаясь, ещё издали заметной измученной улыбкой. Обменявшись рукопожатиями и официальными приветствиями, все направились к двери в конце коридора. Чем дальше шла группа, тем медленнее шёл Никита.
Под маской профессора, в черепной коробке Никиты бешено вертелись мысли. Боль стучала в висках. Он всего пять секунд видел генерала, но уже был более чем уверен, что и раньше они встречались. А вот где, главный вспомнить, как не силился, не мог. Профессор заметил, что отстал от генерала метров на шесть и, обернувшись, увидел недоумевающие лица Моризо и Джереми. Пришлось ускорить шаг. В конце длинного высокого коридора они повернули направо и оказались в небольшом зале. Когда генерал открывал дверь, он произнёс несколько фраз. Этого оказалось достаточно, чтобы Никите стало еще хуже. По его лицу, к счастью, спрятанному маской, покатились крупные капли пота, по спине забегали мурашки. Эти волнения не остались незамеченными.
– Сэр, что-то не так? – спросил профессионально поставленным голосом Тотти.
– Всё в порядке, солдат, просто живот прихватило, – выдавил из себя профессор и пошёл за генералом.
Делегация около получаса затратила на ознакомление с жилым комплексом, посетила столовую, административный корпус и, наконец, оказалась в лаборатории. Туда пришлось идти через казармы по коридору, плавно перешедшему в своеобразный балкон, откуда был прекрасный вид на спортивный зал службы охраны Урмии. Оттуда слышался смех и шутки тигровцев. Генерал провёл профессора мимо энергоблока базы. Наконец они были перед входом в лаборатории. Вход представлял собой небольшой коридор, напичканный не одной сотней датчиков, вмонтированных в стены. Здесь шла тотальная проверка сотрудников и посетителей, все отклонения в здоровье и эмоциональном уровне докладывались непосредственно начальнику базы, генералу Аль Ахрубу. Получилось так, что удача не отвернулась от Никиты и в этот момент.
Прямо перед коридором генерал остановился и сказал очень вежливо.
– Я понимаю, что правила контроля для всех одинаковы, но было бы непростительно проверять такого уважаемого человека, как вы. Я дал сигнал на пульт, чтобы вам проверку не устраивали.
– О, благодарю вас генерал! Это честь для меня, – едва слышно произнёс Ник, стараясь взять своё волнение в руки.
Тотти подойдя к коридору, сразу приметил ленту индикатора. Условленным заранее жестом он привлёк внимание Джереми и шепнул ему, чтобы он вспомнил какой-нибудь анекдот, проходя через детекторы. Профессора Моризо никак не мог предупредить и, понадеявшись на удачу, пошёл следом за профессором. Стечение обстоятельств сыграло на руку движению сопротивления, бойцы которого проникли только что в одно из жизненно важных мест на планете.
В коридор хлынул жёлто-серый свет, шедший из нескольких, упрятанных в потолке, псилонов.
Они оказались на улице, спустились по гравиэскалатору на уровень почвы, покрытой полимером нежного розового цвета. Никите удалось к этому времени успокоиться и сосредоточиться на задаче. Он даже решился заговорить с Аль Ахрубом. Но профессиональные мысли в голову не шли и вопрос, который главный задал, был весьма неуместный.
– Генерал, я слышал, что вы жили когда-то в Токио. Это правда?
– Возможно профессор, это правда, но к чему такие вопросы? Вы же прилетели, чтобы осмотреть лабораторию и результаты работы наших учёных, а не обсуждать мою жизнь. Не так ли?
– Да, но как видите, я тоже человек, и мне не чуждо всё людское. Я лишь пытаюсь отвлечься от работы, она не даёт мне передышки. Где бы я ни был, дома, во флоропарке, в нейроклубе, она преследует меня. Высасывает мои силы, пока я не падаю от усталости. Трудоголизм, знаете ли – опасная вещь. Ну да о чём я, так значит, вы жили в символе. Также я слышал, что у вас была замечательная семья. Они здесь, с вами?
Генерал метнул в профессора переполненный болезненными воспоминаниями взгляд.
– Они умерли. Если бы я не знал вас профессор, то подумал бы, что вы не тот за кого себя выдаёте. Вы меня удивляете. Обычно вы человек сдержанный и малообщительный. У меня действительно есть семья, я считаю, что есть.
– Да, это действительно не то, о чём можно болтать с каждым встречным, а я не самый лучший собеседник. Генерал, я приношу свои извинения по поводу моей бестактности. А как поживает наш общий друг, генерал Джон Стелли? – профессор Небраско внимательно посмотрел на генерала.
– Вы знаете Джона?! И про нашу дружбу. Хм. Профессор, вы меня сегодня не перестаете удивлять. Он все ещё надеется разыскать сына. Может вы, что-то знаете о судьбе парня? – генерал насторожился.
Главного передёрнуло, а после встречного вопроса генерала, Никиту пробрал озноб. Лоб вновь покрылся испариной, а маска ещё сильнее прилипла к лицу. Руки его дрожали, правое веко нервно начало подергиваться.
– Нет, что вы, просто интересно. Я мог бы попытаться найти его через знакомых. У меня большие связи. Генерал, а кто же тогда вы? Я восемь лет знаю вас как Аль Ахруба, но ваша внешность и прошлое не соответствуют имени.
– Вы правы, профессор. Настоящее моё имя Роберт, никто его уже и не помнит. После смерти жены и дочерей, я решил уехать подальше от Токио. Командование поставило задачу, руководство этой базой, благо языковой барьер на планете давно снят и границы тоже. И уже здесь, на берегу Тигра, на Ближнем Востоке, один человек назвал меня Ахрубом. Так я и зарегистрировался в посольстве. Таким меня знают на базе и в штаб-квартире в Багдаде, городе полумесяце.
– Нелёгкая у вас судьба, вижу. Зря я раньше был неразговорчивым, и не знал, что у друга печаль на сердце, а в душе немая тоска. Генерал, я приглашаю вас поехать с нами в Каир. Там у меня друзья, семья. Я попытаюсь исправить положение и вас заставлю улыбаться.
– Нет, моё место здесь. Это тихое, богом забытое место станет, пожалуй, моей могилой, – генерал ускорил шаг.
Небраско тоже заторопился.
Они дошли до первого корпуса. Центр этого строения похож был на древний дирижабль, низ которого терялся среди окружающих модулей. Верх был схож с башней древней военной машины – танка, со сдвоенным стволом, направленным в небо. Этот столб был ничем иным как десятиэтажным зданием, в котором сейчас заседал учёный совет. У самых дверей генерал остановился и, недовольно крякнув, спросил у профессора:
– Куда хотите пойти в первую очередь? В лабораторию или на заседание? Я знаю, что мне запрещено об этом говорить, а у вас нет права выбора, но всё-таки я разрешаю вам по старой дружбе выбирать.
Такого шанса Никита не мог упустить. Его цель сама приближалась к нему.
– Меня ждут на совете учёных. Я не очень его жалую, и вообще там мне не нравится. Я хотел бы посмотреть новые образцы варгенов, то есть мне нужно прямо в лаборатории, – уверенно произнёс главный.
Прямо от здания Совета, не заходя даже в холл, они направились к двум полусферам, прятавшим внутри себя генные лаборатории. На внешней поверхности полусфер приветливо мерцали желтые огоньки.
Между лабораториями на высоте двенадцати – пятнадцати метров, по специальному переходу-трубе сновали ассистенты, техники и прочие причастные к экспериментам.
Генерал уже поднимался по гравиэскалатору к центральному пульту охраны, когда профессор, насмотревшись на жёлтые огоньки, оглянулся. Он мгновенно сообразил, что опять отстал и прибавил шаг. Небраско догнал генерала, когда тот набирал мыслекод к нейростражу. Они вошли. В вестибюле их встретили два тигровца, в чёрных костюмах со смешным оранжевым отблеском. Солдаты, молча, отсалютовали старшему по званию. И тут произошло, то с чего начались неприятности Ника, а также всех его окружающих.
– Профессор, вы меня сегодня сильно беспокоите. Такое ощущение, будто на базе вы в первый раз. Я заметил, что вы долго рассматривали датчики генеральной обстановки. Вы же знаете, что они следят за состоянием среды внутри купола. Я думаю, что не нужно нам идти сегодня в лабораторию, вам явно нездоровится, – заявил аль Ахруб.
– Ну, что вы, генерал. Я знаю, что жёлтые точки следят за тем, чтоб результаты работы лаборатории не попали в воздух, но я всю жизнь увлекался генетикой. Сегодня вдруг понял, что ничего не смыслю в машинах и в электронике. Пусть причуда, но у меня никогда не хватало времени, чтобы даже рассмотреть механизмы, которые окружают меня. Я даже не знаю, как работает мой нейромедсканер. Машины, моё слабое место. Извините меня генерал, что позволил вам ломать свои жизненные принципы.
– Ничего, мне это знакомо. Вот я работаю здесь, казалось бы начальник. Всё обо всём знаю, но я здесь раб, а генетика, да и вся научная деятельность для меня как тысячекилометровый горный пик, на который я должен взобраться. И безо всяких инструментов. Я болею только оружием. Вот когда-то я работал на станции передачи видеоматериалов по нейроканалам в смотровые залы. Что случилось с тем временем! – громче обычного произнёс Аль Ахруб последнюю фразу и остановился посреди коридора.
– Идёмте же, генерал! Мне любопытно взглянуть на результаты опытов.
Они прошли к ликросовым дверям. Сделав два шага, оказались в зале с потолком полусферой. В зале царила тишина. По всему периметру было множество дверей.
– Сюда, профессор! – воскликнул Аль Ахруб и устремился к самой дальней двери, – в лаборатории сейчас по моим данным находится только профессор Мэри Остин. Она хороший человек и большой специалист в генетике. Впрочем, ей до вас далеко. Думаю, вы найдёте общий язык и прекрасно сработаетесь. Ещё пара коридоров и мы на месте.
– Генерал, а как с нашей охраной во время работы? Не хотелось бы во время эксперимента увидеть злорадствующее лицо террориста. Я знаю, что в прошлом году они взорвали два трансконтинентальных нейротранслятора. Это теоретически невозможно, они охранялись полками тигровцев. Их вылазки не обходятся без жертв. За последний год были убиты пятьсот тысяч «тигров», девяносто два учёных и два мэра гигаполисов. И это только по версии нейровестника, – проговорил притворно тревожным голосом отступник.
Слова Ника подхватил и сам генерал:
– И не говорите. На Земле хаос. С тех пор как законопослушные граждане переселились в УФ – полисы, террористы не раз устраивали переполох, но такого ещё не было. Каждый день, каждую ночь гибнут люди. По-сути элита общества. Здоровые, умные парни и девушки. В то время как общество стареет, и численность его сокращается, гибнут тридцатилетние мужчины и женщины. Профессор за последние десять лет на планете погибло больше миллиона бойцов спецподразделений ООН, безо всякой войны, ведь боевых действий официально нет. Мир. Смех, и боль. И всё из-за… слепой власти. Единственное, что сейчас могу сказать, что вы в безопасности.
Пока генерал говорил, Никита рассчитывал варианты дальнейшего развития событий. По плану, они должны были прибыть на Урмию во время обеденного перерыва и все, включая обслуживающий персонал должны быть в своих жилых модулях. А теперь выясняется, что сотрудники все на работе, охрана в режиме экстренного вызова, и даже в самой лаборатории находится лишний человек. Необходимо было корректировать действия группы.
– Уже пришли, – услышал Никита слева и, повернувшись, увидел генерала прошедшего через проём в стене на балкон, с которого была видна сверху, с высоты восьми метров экспериментальная площадка. К балкону с одной была пристроена лестница, а с другой блок-камера с панелями управления и регистрирующими приборами. Среди всего этого научного оборудования стояла молодая девушка, к которой генерал обратился, как к профессору Мэри Остин.
Ник чуть не прыснул со смеху, но удержался и подошёл к собеседникам. «Эта профессорша настолько юна, поразительно» – подумал отступник.
– Представляю вам нашего выдающегося учёного-генетика, мисс Остин. Она будет помогать вам, профессор проводить анализ исследований. Наверно вам важно поговорить на общие темы, так что я посижу где-нибудь здесь, и не буду мешать.
Аль Ахруб отошёл к прозрачной смотровой панели и сел на выдвинувшийся компакт-сет.
Нику предстояло выяснить многое, и он принялся за осуществление цели.
– Мэри, ничего если я буду обращаться к вам по имени? – обратился боец к девушке.
– Да, конечно профессор Небраско. Я много наслышана о ваших проектах. Рада буду работать под вашим руководством, – ответила она непринуждённо.
– Называйте меня просто Небраско. Не люблю условностей.
– Небраско, послушайте, не знаю, что там происходит в мире. Уже три года работаю здесь безвылазно, сами знаете, режим секретности. Отбор был среди одиноких. У нас здесь такое творится. Это приведёт когда-нибудь к сумасшедшей по масштабу катастрофе. Сейчас на Урмии закончены разработки таких варгенов, что ста двадцати тонн таких малюток хватит, чтобы убить всех людей на планете. По-моему это уж слишком. Испугать это ладно, но угроза человечеству. Ведь с нашим гарнизоном в тысячу бойцов и двенадцатью стационарными излучателями мы не способны обеспечить сохранность варгенов. Это страшное оружие. А Урмия не настолько секретна.
Даже Ника испугала её фраза «Угроза человечеству». Испугать это ладно, но применить… А если руководители движения…»
Он невольно задёргал головой. Пробежала мысль «Что же он здесь делает? Зачем вся эта операция?»
– Не волнуйтесь, база закрывается. Лучше расскажите Мэри, над чем именно вы работали в последнее время?
– В этой лаборатории на данный момент работы приостановлены. Ждали вас и комиссии, чтобы показать результаты. Возможно, варгены необходимо уничтожить и все материалы, связанные с ними. Профессор, это моё личное мнение. Они слишком опасны. Почти все этносы потенциального противника изучены. Только не говорите моих слов генералу… Здесь разработан патоген лм1031сайс, он поражает за четыре дня все генотипы жителей северного континента Америки. Вы же знаете, за три с лишним века, там такие помеси появились. Два года мы трудились над устрашением наших главных врагов и добились своего. Правда примерно три тысячных процента останутся живыми в случае применения патогенов, но это не наша оплошность, просто уровень технологий не позволяет вычислить их ДНК порядок.
– Не спешите. Вы в курсе истинной цели моего приезда? Недавно был подписан договор о разоружении. Об этом позже. Сколько этого варгена здесь?
– В лаборатории находится тринадцать культур. Вот в этих цилиндрах вдоль стен около тринадцати тонн лм1031сайс. В соседнем помещении идут работы над лм3096саа, он способен за три дня опустошить Великий Китай и Японию. Через полгода, думаю, весь Индонезийский Картель можно будет опустошить. Как всё это страшно. Но это правда. Вот я и говорю, уничтожить все варгены и забыть о них.
– Да, сильно сказано. Но так примерно и будет. Послушайте, а как насчёт их транспортировки с базы и до точки атаки?
– Здесь у нас атмосферные лифты, а дальше на орбиталах до линии фронта. Ну а там уже дело военных. Профессор, это не моё дело, и не ваше. Почему вы заговорили о транспортировке?
Никита встрепенулся. Информация была добыта очень быстро и очень полноценно. Главный дал знак Моризо.
Тотти подскочил к генералу и захватом усадил его на колени на пол.
В это время Джереми надел на Аль Ахруба прибор, не дающий тому передать нейросигнал тревоги.
Никита со скоростью молнии вытащил из набедренного кармана аналогичный прибор и прицепил его на шею Мэри.
Джереми и Тотти держали под прицелом ЭМР пистолетов генерала и девушку, а Ник начал говорить.
– Я понимаю, что ситуация сложилась непростая. Мы представляем освободительное движение Земли. Мы и есть террористы, которые ежегодно убивают тысячи ваших спецназовцев, но мы люди, которые лишь хотят планете мира и полной свободы людей. Вы счастливы, что у вас в голове нейрочип, нет, не думаю. На данный момент, я думаю, мы наиболее близки к осуществлению своей миссии. Вам же не советую мешать, я знаю, что более семидесяти процентов населения непосредственно поддерживают нас и ещё двенадцать лояльны. Если не будете оказывать сопротивления нашим действиям, то вы и все остальные на базе останутся живы.
Заговорил генерал, пытаясь справиться с эмоциями из-за происшедшего.
– Это поразительно, как легко вы проникли сюда. Вы прошли все уровни охраны, а я ещё попросил не сканировать вас, профессор. Хотя какой вы циник! Не смейте называться больше профессором Небраско! Что вы сделали с моим другом?! – смолкнув на мгновенье, он продолжил, – Ваши помощники, опытные люди, раз прошли проверку.
– Помолчите, генерал. Настоящие пассажиры остались в ста километрах к северу, у них есть защитные костюмы, только вот одному из спецназовцев не повезло. Он слишком быстро очнулся от глушилки и был убит. Другого бойца не ищите, он с нами.
– Мне кажется, что вы никого не собираетесь убивать? Тогда, что вам здесь нужно?! По сути это военная база, – страшная правда потихоньку прояснялась генералу.
– Им нужно оружие. Им нужны варгены, что тут непонятного! – закричала Мэри, – О боже, не делайте этого!
– Вы правы, нам нужны боевые патогены. Мы пытались втолковать правительствам, что нейро, не путь развития и контроля над обществом. Нас не слушали и за нами вдобавок охотились, как за чумными собаками. Теперь никто не станет преследовать движение. Многие, нет, все согласятся на наши условия. Это полное отсутствие нейрокомпьютеров и реабилитация бойцов сопротивления, – Никита проговорил это жёстко, твёрдо веря в правоту и силу своих слов, будто выступая в генеральной ассамблее.
– Власти не станут вас слушать. Вас просто уничтожат! – заорал генерал.
– Это неправда. Мало кому захочется испытать на себе варгенов, – хладнокровно ответил Ник, хотя у самого кровь застыла в жилах от своих слов.
– Вы блефуете, – произнёс надломленным голосом аль Ахруб.
– Нет, абсолютно точно отдаю отчёт своим словам. Если нас вынудят, то мы сдержим слово.
Никита внезапно понял, что заговорился и пора приступать к следующему этапу операции.
– Генерал, мне нужен доступ к главному нейротранслятору и центральному пульту управления базой, а также системой безопасности.
– Никогда! Я не предам устава и клятвы, – генерал зло плюнул на пол.
Аль Ахруб вскочил и попытался снять с шеи нейроблокиратор. В подбородок ему упёрся ствол излучателя. В глазах Тотти читалась ненависть к военному. Он готов был снова, второй раз за сутки применить оружие.
К Моризо подскочил Ник и знаком приказал опустить излучатель.
– Это друг моего отца, Тотти. Это мой крестный, – шёпотом произнёс главный.
– Охренеть. Теперь понимаю, почему ты странно себя ведешь сегодня. Я уж думал, что вся операция сорвана, – Тигровец опустил ствол пистолета.
Ник вновь обратился к пленникам.
– Генерал, было неразумно это делать. Все останутся живые, и это зависит от вас и вашей доброй воли. Иначе все на Урмии будут мертвы уже через пять секунд после сигнала тревоги. Мой человек загонит по уровню земли и купола базы пару изолит-снарядов.
– Вы же тоже погибнете?! – изумлённо пролепетал генерал.
– Мы всего-навсего рядовые бойцы. Дело продолжат другие, и их будет гораздо больше. У движения есть руководящие, всё решают они. Теперь вы готовы с нами сотрудничать?
– Возможно. Я попаду за это под трибунал, но я обязан спасти весь персонал базы. Иначе себя человеком считать перестану. Что я должен сделать?
– Сейчас вам снимут нейроблокиратор, и вы передадите сообщение. Скажете, что произошел раскол купола. Пусть все люди спустятся в УФ – бункер. Пусть возьмут запасы, рассчитанные до прибытия спасателей. И не смейте давать разрешение на связь с гигасами и военными объектами, – Никита повернулся к Остин, – Вы, Мэри пойдёте с нами. Вас и генерала мы отпустим позже. Считайте, что сегодня встали не с той ноги, что ли.