Дороже всего на свете
- -
- 100%
- +
Он мог сказать это восемь дней назад, чтобы успокоить ее и заставить принять его предложение. Он мог заявить, что любит ее, надеть кольцо на ее палец и получить все, что хотел.
Он тогда ушел. И это очень многое значило для нее. Потому что она знала, была уверена, что он на самом деле любит ее. Отчаянная надежда и нежность в его глазах не могут быть поддельными.
Шагнув навстречу ему, Шеннон попала прямо в его объятия.
– Я тоже тебя люблю, – сказала она ему, – за твой ум и красоту. За твое решение принести в мир ребенка и любить его еще до того, как ты встретишь свою женщину. Я люблю тебя, даже несмотря на твое богатство и на то, что ты считаешься самым завидным холостяком в Чикаго.
Он посмеялся. Его глаза были влажными.
– Я постараюсь преодолеть это.
Она улыбнулась.
– Надеюсь. Я не уверена, что у меня получится быть хорошей женой из высшего общества. Но я определенно хочу, чтобы ты был моим мужем, моим партнером, моим любовником и другом.
– Означает ли это, что ты согласна выйти за меня замуж?
Шеннон думала, что ничто не сможет сделать ее счастливее, чем признание Берка в любви. Когда он сделал ей предложение, в его глазах светилась любовь и ее сердце готово было разорваться от счастья.
– Ну конечно, конечно, я выйду за тебя замуж, она провела ладонью по своему животу. – И чем скорее, тем лучше, если ты не возражаешь.
Он накрыл ее руку своей.
– Я не возражаю. Весь последний месяц я пытаюсь уговорить тебя пойти к алтарю. И как бы скоро это ни случилось, для меня все равно будет невыносимо долго. – На его лице появилась притягательная улыбка. – Я действительно люблю тебя, Шеннон. Тот день, когда ты вошла в мой офис, стал самым счастливым днем в моей жизни.
– Я тоже тебя очень люблю. И думаю, это был счастливый день для нас обоих.
В этот момент ребенок внутри нее легонько толкнулся ножкой, в первый раз за время беременности. Потрясенная, она сказала об этом Берку и добавила:
– Я думаю, наш ребенок поддерживает нас.
– Я рад, – прошептал Берк.
ЭПИЛОГ
– Постарайтесь еще разок, – подбадривал доктор Кокс откуда-то из-за простыней, закрывающих ее согнутые ноги.
Она застонала, откинув голову на подушку. Испарина покрыла ее лоб, на лицо падали мокрые завитки медных волос.
– Постарайся, любимая, ты можешь это сделать, – Берк положил холодное полотенце ей на лоб и помог ей сесть. – Еще одно большое усилие, и мы будем держать на руках ребенка, которого ждали все эти месяцы. Ты хочешь, чтобы это был мальчик? Или девочка?
– Нет, – она недовольно надула губы. – Это у тебя будет ребенок. А я хочу домой.
– Я бы с радостью оказался на твоем месте, но сегодня ты – звезда шоу. А сейчас давай постарайся. Еще одно усилие – и мы пойдем домой. Ты сможешь спать неделю, если захочешь.
– Честно?
– Я обещаю.
Он следил за прерывистой линией на мониторе, когда Шеннон глубоко вдохнула и начала тужиться. Она так сжала его руку, что хрустнули кости, но он этого не заметил. Роды длились уже шестнадцать часов – самые долгие шестнадцать часов в его жизни, – и он не мог не видеть, как она мучается от боли.
– Эврика! – воскликнул доктор, когда громкий крик заполнил комнату. Он улыбался так широко, как будто держал своего собственного новорожденного. – Это девочка! Отличная работа, Шеннон! Теперь ты можешь полежать и отдохнуть.
Силы совершенно оставили ее, и она откинулась на подушки.
– Она в порядке? – спросила Шеннон, еле дыша. – Я хочу увидеть ее.
– Она прекрасна, – сказал Берк, наблюдая, как медсестра обмывает ребенка и заворачивает его в голубую пеленку, перед тем как положить матери на живот.
Шеннон взяла малышку на руки. Она смотрела на них широкими, любопытными, как у совы, глазами, а ее розовые губки были похожи на бутон розы.
Глаза Берка наполнились слезами, которые он даже не старался скрыть. Он смотрел на двух самых дорогих людей в его жизни. На свою жену и только что рожденную дочь.
– Посмотри, как она прекрасна, – прошептала Шеннон сквозь слезы, трогая каждый пальчик на руке малышки.
– Вы обе прекрасны. – Он с обожанием посмотрел на маленькую хорошенькую девочку, о которой с этого самого момента будет заботиться всю жизнь. – Спасибо.
– Пожалуйста. Ты не представляешь, как я счастлива.
Он стал вдруг серьезным и провел рукой по ее волосам.
– Я люблю тебя, Шеннон.
Она подняла на него глаза и улыбнулась.
– Я тоже тебя люблю.
Эти слова пронзили его грудь и напомнили, как же ему повезло, что он встретил Шеннон, и о том, каким дураком он был, когда чуть не позволил ей уйти. Слава богу, он прислушался к своему сердцу, иначе бы никогда не познал настоящего счастья.
– Как бы ты хотела ее назвать?
– Мне нравится Эбби или Эллисон, но тебе больше нравятся Сара и Лиза.
– Может быть, стоит позвать сюда Бена? Пусть он решает, как назвать малышку.
Лицо Шеннон просияло.
– О да, конечно. Пожалуйста, пойди позови его.
Берк вышел из палаты.
Их трехлетний сын ждал в приемной, сидя рядом со своей бабушкой Элеонор, которая переехала к ним вскоре после свадьбы.
Вместе с сыном Берк вернулся к Шеннон.
– Мамочка!
– Привет, любимый. Подойди ко мне, – Шеннон подвинулась на кровати и освободила место, чтобы и Берк, и Бен могли сесть рядом с ней. Она показала рукой на новорожденную. – Это твоя сестренка, – сказала она. – Но мама с папой не могут решить, как ее назвать. Мы подумали, что ты сможешь помочь нам. Мы хотели назвать ее Сара или, может быть…
– Молли.
– Молли? – одновременно произнесли Берк и Шеннон. Они обменялись взглядами, стараясь не рассмеяться, потому что Молли звали собачку в любимом мультике Бена.
Бен слез с кровати и дотронулся кончиком пальца до лба малышки, затем до ее носа, провел пальцем по губам и подбородку. Она внимательно смотрела на него.
– Я хочу, чтобы ее звали Молли.
– А мне, пожалуй, нравится, – сказал Берк через некоторое время.
– Неплохо, – согласилась Шеннон. – Бывают вещи и похуже, чем быть названной в честь сиреневого кокер-спаниеля.
– Так и назовем. Спасибо, приятель, – Берк потрепал темно-каштановые волосы своего сына. Мы бы никогда сами не додумались до этого.
Долгое время они сидели в тишине, и Берк просто наблюдал за своей семьей, стараясь запомнить каждую деталь этой картины. Когда они поженились, когда он держал на руках только что родившегося Бена, он думал, что счастливее этих мгновений в его жизни уже не будет. Но сейчас он чувствовал, что его сердце опять готово разорваться от счастья. Все, о чем он мог только мечтать, было перед ним. Все – и даже больше. Больше, о чем он мог мечтать, – благодаря Шеннон.
Она привнесла в его жизнь радость, смех и любовь, раскрасила его черно-белое существование в яркие цвета. Он изменил свою жизнь для них – для нее и их детей – и ни на секунду не пожалел об этом.
Прислонив ее голову к своему плечу, он ждал, когда все разойдутся, чтобы закрыть глаза и заснуть, как его жена и дети. Весь мир спокойно спал в его объятиях.