Миф о Елене Троянской. Женщина, которая 3000 лет сводит с ума человечество

«Распахнулись двери царского дворца, бронза была отполирована до блеска, – вполголоса произнес довольный Стесихор, – в Спарту прибыл сын Приама Парис…»

Парис появился на пороге, нежданный и блистательный, словно Гермес. Он пересек залу и увидел Елену, сидящую среди своих рабынь. Елена поднялась, чтобы выйти навстречу фригийскому гостю, и посмотрела на него. Он никогда еще не видел таких прекрасных глаз! Смеющаяся Елена была красивее Артемиды с серебряными стрелами, но вызывала желание, подобно Афродите, влекущей к себе мужчин. Затем Менелай незаметно покинул дворец (возможно, он хотел испытать добропорядочность гостя?), а Парис стремительно ворвался в спальню, и обнаженная Елена бросилась в его объятия, как будто он был ее мужем. Любовь прекраснейшей из женщин подобна белоснежной Селене, которая, отбросив сияющее покрывало со своих бедер, сидит в объятиях Эндимиона. И ни одна звезда, ни одна женщина не может сравниться с ее блистанием.

Однако Стесихору также нравилось и окончание его поэмы. После краткой паузы он снова принялся декламировать: «У женщины сердце собаки, злосчастен муж, который доверится ей! Пал Парис, сраженный из лука Филоктета, став пищей для псов и небесных птиц. Деифоб увидел прекраснейшую из женщин, рыдающую, в разорванной одежде, сквозь которую проглядывала великолепная грудь, – Елену».

Елена стала женой Деифоба, младшего брата Париса. Прекрасноглазая Елена на том же брачном ложе лежит с новым мужем. Но в тот роковой день, когда загорелась Троя и Менелай с криком ворвался во дворец, чтобы вернуть свою неверную жену, Елена вынула меч из изголовья кровати, куда Деифоб вешал его каждый вечер. Так второй троянский муж Елены был зарезан, будто он был стариком или бессильным ребенком. Он не смог уберечь от клинка даже свое лицо, когда обезумевший от гнева и ревности Менелай, словно конь, погоняемый демоном, отрезал ему нос и уши до того, как нанести смертельный удар.

I

Итак, Стесихор окончил свою поэму о Елене. И поскольку нет большей радости, чем рассказать историю, поэт заснул, а стихи продолжали бродить в его голове. Но во сне к нему явилась она – Елена.

Она сказала ему: «Ты думаешь, что знаешь то, чего не знают другие, и видишь то, что не видят другие? Но что ты знаешь, Стесихор, и что ты видишь? С тех пор как ты написал обо мне поэму, я преисполнена стыда. Нет больше в мире места, где бы не рассказывали о Елене, бесстыдной и бессовестной, которая бросила своего мужа, дом и дочь, чтобы последовать в Трою за жалким прелюбодеем. Я, бывшая когда-то и все еще прекраснейшая из женщин, больше не вызываю восхищения, а лишь всеобщее поношение. Посмотрите, говорят они, из-за кого столько молодых воинов обратилось в прах! Вот почему древнейший и благороднейший из городов был разрушен до основания! Из-за блудницы, которая предала всех, кто имел несчастие в нее влюбиться. Я не могу простить тебя за то, что ты согласился с Гомером, другим поэтом, который, рассказывая мою историю, полагал, что знает все, а на самом деле не знал ничего. Поэтому теперь тебе придется уйти, уйти!»

Стесихор проснулся в поту, исполненный тревоги. Он попытался нащупать рядом с собой руку своей жены, но не нашел. Он поискал лампу, но напрасно, потому что было так темно, что он даже не мог понять, где она. Его дыхание теснилось, а сердце болело, как будто демон сел ему на грудь. Он поднялся на ноги и приблизил руку к глазам. Было настолько черно, что он не смог даже увидеть свои пальцы. Наконец он нашел лампу и попытался ее зажечь, но ожегся. Тогда Стесихор понял, что огонь уже горел, хотя он этого не заметил. Он схватил лампу и поднял ее, чтобы осветить комнату, но по-прежнему ничего не видел. Он ослеп.

«Теперь тебе придется уйти, уйти!» Но куда?

II

Его жену звали Эленира. Это была кроткая женщина, и спустя столько лет брака Стесихор не мог пожаловаться на то, как она вела хозяйство. Ему даже было неважно, любит она его или нет, было достаточно того, что она исполняет свои обязанности не жалуясь. Иногда он плохо с ней обращался, особенно когда слишком много пил, а это всегда случалось в те периоды, когда он сочинял. Тогда она, плача, сбегала из дома и скрывалась у подруги. Как раз накануне Стесихор много выпил, чтобы отпраздновать окончание истории о Елене, и, возможно, вернувшись домой, побил Элениру. Поэтому во сне он и не нашел ее рядом с собой. Но когда ослепший поэт показался на пороге дома, он почувствовал, как рука Элениры сжала его руку, и услышал ее шепот: «Хочешь, чтобы мы начали со Спарты?»

Так они стали готовиться, а точнее, именно она собирала вещи в дорогу. Стесихор же просидел на кровати все время, пока жена приводила в порядок их немногочисленное имущество. Их путешествие из Сицилии в Спарту заняло бы всего несколько дней при спокойном море, тем не менее Эленира приготовила большую корзину, полную сыра и вина. «Теперь мне больше не нужно пить», – сказал ей Стесихор, который почувствовал запах амфор. Это были последние произнесенные им слова, весь оставшийся день он промолчал.

Посадка была назначена на следующий вечер. От Гимеры до Мессины они отправились на повозке, управляемой преданным поклонником Стесихора по имени Тиндарей. В Гимере уже ни о чем другом не говорили, все рассказывали историю о проклятии, сразившем поэта, сне о Елене и слепоте. Говорили даже, что сразу же после явления во сне свиток с поэмой о Елене внезапно вспыхнул ярким пламенем, растворившись в воздухе без единой струйки дыма. Но пока продолжали разноситься голоса: «Стесихор никогда не писал более красивой поэмы, чем та, которая сгорела сегодня ночью по воле Елены!», «Теперь Кастор и Полидевк будут преследовать его, чтобы отомстить за честь сестры!», повозка Тиндарея была уже далеко за пределами города.

Во время всего путешествия Стесихора подбрасывало на дорожных камнях, но он не произнес ни слова, в то время как его почитатель упорно распевал наиболее известные отрывки из его лирики. Когда они поднялись на борт, Тиндарей захотел обнять поэта, а затем, когда уже направил повозку, чтобы вернуться в Гимеру, прокричал ему: «Да хранят Диоскуры твой корабль!» Стесихор вздрогнул, потому что Диоскуры были братьями Елены. А если божественные близнецы потопят его, чтобы наказать за оскорбление их сестры? Поэт начал громко кричать Тиндарею, чтобы тот взял обратно плохое предзнаменование, прочтя предотвращающее заклинание и призвав Кастора и Полидевка. «Тиндарей! Тинд…» Его прервали на полуслове, и поэт почувствовал, как рука мягко прикрыла ему рот. Это была его жена. Она шепотом велела ему прекратить, потому что повозка уже уехала и его друг больше не смог бы его услышать. С этими словами Эленира покачала головой.

Иногда женщины сталкиваются с трудностями, объясняя некоторые вещи мужчинам, особенно тем, кто считает, что все знает, хоть на самом деле это не так. Отца Елены ведь тоже звали Тиндареем.

III

Платанист – одно из самых красивых и зеленых мест Спарты: густая роща из высоких платанов, со всех сторон окруженная рекой. Она была похожа на остров, и, чтобы туда попасть, необходимо было пересечь один из двух мостов, которые спартанцы построили в незапамятные времена. Как только Стесихор и Эленира прибыли туда, они увидели тренирующихся в беге полуобнаженных девушек с развевающимися на ветру волосами. Эленира подумала, что это не самый достойный способ показать себя, особенно для дев, однако в Спарте так было принято. Стесихор прислонился к стволу дерева, самому высокому из всех. Оно было настолько огромным, что если бы не возвышающаяся густая крона, то оно было бы похоже на каменный монумент, один из тех колоссов, которые в древние времена были поставлены в память о почивших героях. Почувствовав, как девушки, словно лани, пробегали около него, Стесихор громко спросил, находится ли храм Елены именно в Платанисте. Одна из них остановилась и ответила, что как раз здесь, и продолжила бег. Стесихор осведомился, красивая ли она. Эленира ответила: «Очень красивая». Поэт захотел узнать, как она выглядит. Эленира покачала головой. Она ответила: «Она высокая, волосы рыжие, как грива льва, прямая осанка». – «А глаза?» Эленира попыталась сказать: «У всех девушек красивые глаза…» Но Стесихор перебил ее: «Не у всех! У этой должны быть прекрасные глаза, зеленые, как вода из источника, я почувствовал это в ее голосе!» В этот момент девушка вернулась. «Послушай, слепой. – Стесихора ранили эти слова, но спартанские девушки были прямолинейными. – Ты знаешь, что прислонился как раз к дереву Елены?» Стесихор резко отпрянул. «Тебе не нужно идти в храм; впрочем, тебя туда бы и не пустили. Здесь мы приносим жертвы. Елена – наша защитница, она ведет нас за руку в день свадьбы. Посмотри сюда, – продолжала она, не обращая внимания на то, что говорит со слепым, – здесь есть надпись: “Поклоняйся мне, я дерево Елены”. Ее вырезали, когда узнали, что она была повешена». Сказав это, девушка побежала дальше.

«Повешена?» – изумленно спросил Стесихор. Девушка остановилась. Эленира подумала, что у нее действительно чудесные глаза, но ничего не произнесла. Она ответила: «Да, повешена». – «На этом дереве?» – «Не на этом дереве! – воскликнула она. – Это произошло на Родосе, когда дети Менелая преследовали Елену, чтобы наказать ее за страдания, которые они причинили их отцу. Она укрылась у Поликсо – женщины, до войны бывшей ее подругой. Только за это время ее муж Тлеполем умер под стенами Трои, и Поликсо затаила бесконечную злобу против Елены. Поэтому однажды, когда Елена купалась, Поликсо отправила служанок, переодетых эриниями со змеями в волосах и пылающими факелами, чтобы они повесили ее на дереве. Таком, как это». – «Но как же так, повешена? – прервал ее Стесихор. – Я знал, что царица вернулась в Спарту, во дворец Менелая, и что он простил ее!» – «Мы, девушки, знаем, что она была повешена», – повторила она. Стесихор продолжал говорить, что это ужасно, ни один поэт не написал, что прекраснейшая из женщин была повешена, даже Гомер, даже… Ему не хватило смелости сказать, что даже Стесихор так не писал. «Наши матери нам рассказывали, что Елена была повешена, – упрямо повторила девушка, – и поэтому мы приносим молоко и мед к подножию этого дерева». Стесихор решил снова отодвинуться от платана, но сделал это слишком резко и упал на землю. Эленира вскрикнула и наклонилась, чтобы ему помочь. «А теперь?» – спросил опечаленный Стесихор. Девушка сказала, возобновляя бег: «А теперь я должна уйти, уйти!» Но она уже была далеко, и ни Эленира, ни Стесихор не были уверены, что она действительно это произнесла.

IV

Спартанский дворец превратился в груду развалин, покрытых травой и зарослями инжира. «В этом месте жили Менелай и Елена, царь и царица полиса». Это был старик, который предпочитал получить несколько монет за свои объяснения, чем просить милостыню на улице. После этого вступления он начал свою экскурсию, явно декламируя текст, заученный наизусть.

«Здесь когда-то стояли отполированные каменные чаши, где чужеземцы принимали ванну перед тем, как войти в пиршественную залу. От них остались еще некоторые фрагменты, они настолько огромные, что кажутся валунами, сработанными циклопами!» Старик шел впереди Элениры, которая, в свою очередь, вела Стесихора, держа его за руку, по заросшей тропинке. Старик продолжал: «А вот залу уже невозможно увидеть. Стены обвалились во время землетрясения еще во времена моего деда». Стесихор попросил показать брачные покои, где Парис соблазнил Елену. Старик ошеломленно произнес: «О!» – и остановился. Сконфуженный поэт попросил его не обращать внимание на его слепоту, он сказал «видеть» просто по привычке. Тогда старик ответил: «Меня удивило вовсе не это, я знаю, что слепые иногда видят яснее, нежели зрячие. Меня больше поразила твоя история. Почему ты говоришь, что Парис соблазнил Елену?» Теперь же удивился Стесихор и сказал старику: «Разве ты не знаешь, что Парис был отправлен в этот дворец как посол Трои и в ту же ночь соблазнил царицу? Затем увез ее с собой, но Менелай и греки отправились с самым большим походом, чтобы разрушить город и вернуть Елену в Спарту». Старик отошел на несколько шагов, затем обернулся.

«Уже не первый раз мне рассказывают эту мерзкую историю. Но поверь мне, это чистая ложь. Правда в том, что Елена с негодованием отвергла предложения этого бесстыдного фригийца; царица никогда не покидала этих покоев. Говорят даже, что Парис при помощи Афродиты принял облик Менелая и в этом обличье проскользнул ночью в брачный чертог! Он надеялся, что так, обманом, будет легче убедить ее последовать за ним. Но даже это превращение не помогло, потому что царица отвергла его, и он был вынужден спешно бежать от гнева Менелая, тем временем проснувшегося. Парис домчался до Пилоса, как будто за ним по пятам гнались эринии! И если бы ему не повезло найти в порту финикийский корабль, который взял его на борт благодаря его золоту…» Стесихор прервал его: «Ты сумасшедший!»

Поэт обхватил руками голову и продолжил оскорблять старика, обвиняя его в безумии и лжи. Однако тот бесстрашно говорил: «Мы из дворца знаем, что Елена никогда не была в Трое. Потому что эта необычная женщина не только была прекрасной, как Артемида, но также самой мудрой и честной из цариц». – «Вы из дворца не верите даже в Троянскую войну?» – возразил Стесихор. «Конечно, верим, потому что ее выиграл наш славный царь Менелай со своим братом Агамемноном, возглавлявшим войска. Можете увидеть здесь, в атриуме, стену, на которой были развешаны трофеи». Стесихор перебил его: «Но если Елена никогда не уезжала в Трою, почему же греки высадились там, чтобы разрушить город? Почему тогда Ахилл, Гектор, Патрокл, Сарпедон и прочие герои пали прахом под стенами Трои?» Старик развел руками, а потом сказал: «Елена никогда не покидала Спарту, так говорят здесь, во дворце». Стесихор хотел продолжить спор, чтобы окончательно запутать этого сумасшедшего, но Эленира схватила его за руку и увела прочь.