Багровая тьма

– Я ничего не заметила. – Елена прислонилась бедром к подоконнику и пила кофе. – И, честно говоря, меня это пугает. Не могут такие ритуалы пройти без последствий. А Артур ведёт себя как обычно, никаких перемен.

– Я этого не выдержу!

Лера подскочила с дивана и заметалась по гостиной, чуть не сбив вазу с теми самыми лилиями и спугнув Дымку, стукнула кулачком по стене. Елена хмуро смотрела в окно на дождь, капли которого усеивали стекло, а затем падали вниз. Водяные самоубийцы. Отпив кофе, предложила:

– Пусть Артур останется на ночь у нас дома.

– А ещё он всё время говорит о свадьбе! И о переезде!

– Ты передумала?

Это было бы вполне в характере Леры, хотя её чувства к Артуру горели неутихающим пламенем. И та, конечно, ответила нервно, вскрикнув:

– Нет! Но… что потом? Мои прогулки вот так возьмут и прекратятся? Луна перестанет светить? Чёрт, я ведь могу натворить что угодно! И с детьми!..

Елена отошла от окна и устало уселась в кресло.

Прогулки Леры начались в её одиннадцать. Елена помнила, как вернулась домой после концерта далеко за полночь и застала сестру на кухне: глаза открыты, руки механически перебирают стеклянные камешки в миске, губы беззвучно шевелятся. Елена испугалась и подскочила к ней.

Лера подняла визг, испугавшись: она проснулась на кухне и не помнила, как туда спустилась. А Елена не знала, что делать, пока не пришёл отец и не успокоил обеих. Приготовил какао на всех – научился за их детство – и усадил на диван, чтобы объяснить про возможный лунатизм.

– Это не болезнь. Пройдёт. Будем закрывать двери. И, Елена, не буди сестру.

Не прошло. Лера легко открывала замки и окна, будто её гнало под свет луны. Елена перерыла все книги в библиотеке, но не нашла ничего о мистических проявлениях сомнамбулизма. Она отыскала только легенды и сказки: о том, как ночь и тусклое сияние месяца влияет на нервных и впечатлительных дев, как некоторые видят в лике бледного диска особый знак богов и поклоняются ему.

Отец водил Леру к врачу, но она каждый раз устраивала такие истерики на приёме, что он в конце концов сдался.

В пятнадцать лет к прогулкам добавились спонтанные ритуалы. Однажды Елена застала сестру в саду босой, в одной пижаме. Глаза закатились, пальцы раскапывали землю, вонял пучок трав. Лера начала царапать руки до крови, и Елена вмешалась. Удерживала сестру, пока та не успокоилась и не затихла в объятиях, на щеках блестели дорожки слёз, а пальцы продолжали скрести стылый воздух. Ритуал не завершился, но ни Елена, ни отец, ни Карина не поняли, что хотела сделать Лера.

После этого отец всерьёз взялся за обучение Леры. Позже – пригласил лучшего друга Егора, опытного ведьмака, который наблюдал Лерины проявления и пытался систематизировать её припадки. Они надеялись, что проявленные в полнолуние ритуалы обретут стройность и направленность, но те не слушались доводов рассудка и знаний и выскальзывали ужиками. Не помогали ни сонные отвары, ни заученные до слёз схемы. Прогулки стали регулярными. Всегда – в полнолуние, реже – в ночи перед ним.

В восемнадцать Лера прокляла одноклассника, с которым встречалась несколько месяцев, когда тот по пьяни переспал с другой. Парня с месяц одолевали спонтанные кровотечения из носа и обмороки, пока Елена вместе с лучшей подругой не разобралась, как это убрать. Сестра только фыркнула: слишком мало мучился!

В двадцать Лера едва не попала в аварию; вызвала несчастного мертвеца в лесу неподалеку, чей дух несколько ночей тревожил прохожих, пока Елена его не успокоила; собрала друзей на оргию, в которую с удовольствием влилась в парах виски, текилы и лунного света. Елена никогда не думала, что ей придётся повторить разговор о контрацепции и заболеваниях, передающихся половым путём. Хотя, откровенно говоря, сама любила ночи Бельтайна, где легко теряла способность здраво мыслить. Впрочем, о предохранении она помнила всегда.

Так бывало не каждое полнолуние. Чаще Елена сидела с книгой на веранде, краем глаза наблюдая, как Лера танцует во дворе, особенно в тёплые ночи. И не выпускала сестру босой и в одной ночнушке, когда становилось холоднее, хватило и одного воспаления лёгких после прогулок по снегу в минус двадцать.

Елена отлично знала, как Лера сама пугалась всех этих проявлений и последствий, как ждала полнолуния со смесью паники и раздражения, а на следующий день долго выспрашивала, не случилось ли что-нибудь. Ведь она точно что-то натворила! Иначе и быть не могло! Не всегда у Елены были ответы. Она изучала ритуалы сестры, искала в книгах подсказки, советовалась с Егором, но даже он развёл руками, мол, я могу дать схемы, разложить на составные части многие явления, только не в случае Леры.

Близилось полнолуние. И теперь Лера нервничала, плохо спала ночами и едва притрагивалась к еде.

– Я бы рассказала обо всём Артуру, – наконец ответила Елена. – И про твоё колдовство тоже. Он должен знать.

– Да он посмеётся надо мной! И бросит. Ну зачем ему связываться с безумной? О, или начнёт лечить. Но как мы будем жить вместе?

– Лунатизм не болезнь. А ему всё равно придётся привыкнуть.

Как же хотелось сказать, что у Леры есть любимый мужчина и, может, стоит ему больше доверять. И как горько, когда хочешь его обнять, но не можешь, ведь так много прочувствовано, обидного и злого. Хотелось сказать, как жжётся одиночество и как отравляет кровь мысль, что тебя недостаточно для того, чтобы любили.

Но, глядя на расстроенную сестру, Елена промолчала. Скомкала эти мысли, как комкала грязные носовые платки, и выкинула на задворки сознания. Если там поковыряться, можно найти столько сокровищ: непрощённые обиды, стыдные воспоминания, боль первой разлуки, – и всё это громоздилось мусорной грудой. И Елена туда не заглядывала.

– Я посоветуюсь с Кариной. Может, с кем-то из Ковена – про твои прогулки под луной и ритуалы. Может, мы что-то упустили.

– А, то есть теперь ты заявляешь, что со мной что-то не так?! – взъелась Лера.

– Нет. Извини, я хочу немного отдохнуть. После обеда надо полы помыть и заказать продуктов, холодильник почти пустой.

Елена поднялась, чтобы уйти, но тут Лера налетела и обняла со спины, уткнувшись носом между лопаток. Ну вот и что с этим делать?

– Я вовсе не…

– Всё в порядке.

– Давай я тоже пороюсь в книгах.

– Попробуй. Поищи что-нибудь про изменение восприятий.

Елена обернулась, чтобы обнять сестру. Она обязательно заглянет в библиотеку Ковена, завтра ей как раз надо заехать, чтобы подготовиться к осеннему курсу по травам, но пока нужно провести чистку дома. И испечь пирог.

Незадолго до приезда Карины написал Влад.

Елена только закончила очищать дом: окурила шалфеем пороги, рассыпала соль по углам и у крыльца, проветрила каждую комнату и расставила миски с водой и парой кристаллов, чтобы те вытянули липкую зловредную энергию. Такая копится в любом доме, оставаясь после непрошеных гостей, недобрых помыслов самих хозяев и раздражения. И вот, стоило ей вымыть руки и переодеться в чистое, как телефон знакомо пиликнул: сигналом, который Елена поставила зимой на сообщения Влада.

Все эти дни он никак не давал о себе знать, и Елена не могла понять, почему ей так обидно. Но сама, конечно, не собиралась писать. Руки пахли можжевеловым дымом, и она не сразу попала по кнопкам, чтобы открыть сообщение.

«Привет. Мне надо встретиться с тобой».

Звучало по-деловому, без лишних смыслов и эмоций. А она уже размечталась! Взяла досада на себя, но Елена смахнула её, как только что смахивала паутину из угла.

«Сегодня заедет Карина, завтра у меня дела в Ковене. Если так надо, приезжай лучше сегодня после десяти».

«Заеду. До встречи».

Она поняла, что таращится на последнее сообщение куда дольше, чем стоило бы. Да что с ней такое! Покачав головой, Елена отложила телефон, насыпала корм в полупустую миску и взялась за подготовку банок с травами для первой части курса, поглядывая в рабочий чатик Ковена.

Елена работала на Ковен с юности. К ней направляли всех, кому требовалась помощь с мертвецами, обращения к усопшим или их упокоение. Однажды пришли с просьбой помочь понять, куда отдавшая небу душу матушка семейства упрятала свидетельство о рождении. Обращались и насчёт поиска людей. Мало кто знал, что Елена то и дело помогала отряду «ЛизаАлерт» по всей Москве, хотя бы подсказывая, ищут живого или мёртвого.

Помимо этого, она проводила занятия по гаданиям на Таро, курсы по травам и камням, а ещё вела группу Ковена в социальных сетях, хотя давно советовала нанять грамотного маркетолога для этих целей, и Зоя каждый раз обещала, что вот-вот, обязательно, однажды. Группу, конечно, вели для общей публики, как и курсы. А вот чтобы обратиться к Елене с более деликатными просьбами, требовалось разрешение Ковена.

Как сейчас. Ковен обратился за помощью: мужчина жаловался, что в новой квартире бродит мертвец, а на стенах дома постоянно появляются пентаграммы в стиле граффити. Вполне то, с чем справлялась Елена, правда, она еще попросила помочь Машу, которая хорошо разбиралась в ритуалистике. И вот с кем можно обсудить то, что натворила Лера! Они учились вместе в Ковене, дружили с юности, и Маша была единственной, кому Елена рассказывала всё про Влада.

С этими мыслями она закончила с травами и взялась за пирог с вишней и коньяком, включив на всю кухню «Кромешную тьму» из «Бала вампиров» – тяга к мракоте, теме бессмертия и миров за гранью интересовала её с детства.

Мысли о Владе не отпускали и саднили, но он больше не писал.

Карина вплыла в дом в аромате дорогих духов, тонком шерстяном платье и с бутылкой красного вина.

Для осени выдался небывало тёплый вечер, и Елена накрыла стол на веранде, притащив из дома несколько подушек и тёплые пледы, один из которых связала Маша, тот уютным молочным облаком растёкся по старому плетёному диванчику.

Свет на веранде не горел, но под потолком висела гирлянда в виде рыжих кленовых листьев, а сумерки скрадывали завалы на внутреннем дворе, и можно представить, что они не в шумном мегаполисе, а вдали от суеты и гомона.

Поэтому, наверное, Елене и нравился дом. Оплот уединения и тишины, где могут найти приют исстрадавшиеся сердца. В детстве ей хотелось сбежать отсюда, её тяготила долгая дорога до метро, а красивые высотки манили обещанием лучшей жизни. Елена даже снимала пару месяцев крошку-студию на двенадцатом этаже. Пока не стало тесно, а Лера едва не поранила себя ритуальным ножом. Елена вернулась – и поняла, что больше никогда не покинет дом. Даже у мужчин она ночевала крайне редко, скорее это к ней приезжали.

Карина крепко обняла Елену:

– Прекрасно выглядишь, дорогая. Всё-таки тебе ну очень идёт чёрный цвет, а какое декольте у платья! Это всё ради меня или ты ожидаешь более поздних гостей?

– Настроение такое.

Елена проигнорировала лукавство в голосе Карины, которая всегда желала устроить личную жизнь обеих племянниц, хотя и делала это ненавязчиво. Куда тяжелее приходилось её сыновьям.

Карина была сестрой отца Елены и Леры и на долгие годы заменила девочкам мать, особенно старшей, пока сам отец привыкал к роли вдовца. А ещё Карина посвящала Елену во многие ритуалы и привела её в Ковен. Хотя её советы порой и звучали со смесью иронии и сватовства, но в помощи она никогда не отказывала.

В свои пятьдесят Карина сохранила изящную фигуру благодаря долгим прогулкам и занятиям йогой. Она увлекалась театром, греческой мифологией и психологией и щедро делилась советами со своими племянницами. Поэтому Лера сегодня предпочла встречу со своим танцевальным коллективом семейному чаепитию – не хотела, чтобы Карина лезла ей в душу или наставляла с высоты своего опыта и прожитых лет.

Елена и Карина удобно устроились в плетёных креслах, Карина ловко открыла бутылку вина, и даже тревоги на время ослабили хватку. Приятно сидеть вот так, вдыхать запах влажной листвы и спокойно молчать. Правда, Карины хватило ненадолго:

– Итак, Валерия уже определилась с датой свадьбы?

– Летом, – уклончиво ответила Елена и подцепила квадратик сыра с деревянного блюда в виде тыквы. На тонкой шпажке золотились миниатюрные кленовые листья.

– О, замечательно. У меня есть один знакомый, держит дивный ресторан в лесу. Или открытые веранды где-нибудь у воды, вот было бы прелестно. И лучше начать подготовку сейчас…

Примечания