- -
- 100%
- +
Ян прошёлся глазами по моей ноге, потом поднял их вверх. Впервые я увидела какие-то эмоции в глубине синих глаз. Он злился. О да, я ещё достану тебя! Вряд ли телохранитель посмеет мне что-то сделать в ответ. Родион ему за это голову оторвёт, если узнает.
Мужчина медленно положил ладонь там, где сапог уже кончился, и его пальцы сошлись вокруг моей ноги. Я чувствовала через капрон его горячие руки на своей коже, и по позвоночнику вдруг пробежала волна мурашек, заставившая меня невольно выгнуться. Его касания вовсе не вызывали желания уйти или чувства омерзения, как прикосновения мужа.
Всё также глядя в глаза, Ян положил вторую ладонь мне на талию и… перевернул меня.
– Ай! – с губ сорвался невольный вскрик.
Мимо головы пролетел потолок, ковёр, диван, прежде чем я снова смогла сфокусировать взгляд на чём-либо. Я оказалась лежащей на диване, подмятой Яном, после того как он за секунду устроил мне сальто. Больно не было, но испугалась так, что сердце, казалось, сейчас разорвёт грудную клетку и унесётся в неизвестном направлении.
Он навис надо мной и зло смотрел в лицо:
– Не играй со мной. Ты поняла?
Ян вдруг сжал меня сильнее руками. От ощущения, что я нахожусь в плену его мощного тела, голову начало вести, дыхание сбилось. И абсолютно точно я испытывала не только один испуг…
– Поняла.
Ещё секунду он задержал взгляд на моих раскрывшихся от страха губах, я даже подумала, что сейчас он возьмёт и поцелует меня. Поняла, что мне бы этого хотелось. Я бы позволила ему. Но Ян ничего делать не стал, быстро встал и ушёл, оставив меня валяться на диване.
У лестницы мужчина обернулся:
– Я тебе не слуга. И не твой муж-тюфяк. Запомни это, Ева.
Поднялась с дивана, поправила задравшуюся во время сальто одежду. Немного потряхивало, и не могла никак разобрать, отчего больше: от злости, что он снова меня – в который раз уже! – поставил на место, от страха внезапного полёта, или от ощущения его рук на своём теле? До сих пор кожа горела там, где он касался меня, будто бы его пальцы по-прежнему лежали на мне.
А что со мной случилось, когда я увидела близко его губы, такие мужественные, но на вид очень мягкие, обрамлённые грубой щетиной? Что за дурацкое чувство, будто я хочу, чтобы Ян коснулся ими меня? Я хочу его целовать? С ума сошла, что ли, уже?
Вздохнула и расстегнула молнию сапог сама. Похоже, в одном Ян прав – слугу мне из него не сделать. Он сильнее меня и всегда будто бы на шаг впереди. Именно поэтому я и бунтую – мне не нравится, с какой лёгкостью он отбивает мои атаки. Он, в принципе, на них вообще не реагирует. Ну точно – робот, а не человек.
***
Ближе к вечеру мы снова столкнулись с ним в гостиной. Как ни крути, а находясь в одном доме, сложно не пересекаться вообще, хотя я не обрадовалась. Не знаю даже почему, но он так злил меня своим вечно равнодушным и непробиваемым видом, что так и подмывало прицепиться, расковырять его и уже увидеть эмоции, узнать, что Ян – живой мужчина, а не просто Терминатор. Прямо не могла молчать. Вроде бы и не была никогда стервой, сама не пойму, откуда взялась эта агрессия на него.
Он наливал себе чай, когда я подошла ближе и спросила:
– Ян, а ты уже передал Родиону, что я сказала про него сегодня?
– Нет.
– Почему? Не дозвонился? Или ты не записался к нему на приём, и все места теперь заняты?
– С чего ты взяла, что я ему вообще что-то передаю?
– А разве нет?
– Нет. Я не “Почта России” и не стукач тем более.
– Да, но ты ведь его прислужник, – не унималась я.
Он бросил заниматься чаем и поджал губы. У меня вышло его зацепить. Вдруг он сорвался с места и подошёл ко мне почти вплотную, нависнув сверху. Мне стало неуютно под его колючим взглядом, и я захотела уйти, но он преградил дорогу, вытянув руку и оперев её о стену.
– Послушай, зачем ты это делаешь, Ева? – его голос звучал спокойно, но и нёс в себе такой холод, что кожа вмиг покрылась мурашками.
– Что?
– Не делай из себя дуру, ты не такая.
Да, видимо, не умею врать. Почти комплимент из его уст.
– Я просто спросила.
– Нет, ты пытаешься разозлить меня. Это непросто, но скоро у тебя получится. Зачем?
– Наверняка Родион приставил тебя, чтобы за мной шпионить. И мне это не нравится. Разве нет?
– Нет. Моя задача – охранять тебя, а не шпионить.
– Серьёзно?
– Твои слова я не собирался передавать. И знаешь почему?
– Почему?
– Потому что они не несут никакой существенной информации.
– Ты хочешь сказать, что я несу бред? – возмутилась я и снова начала злиться.
– Что хотел сказать, то и сказал. Прекрати этот цирк и дай мне спокойно работать. Чего ты хочешь от меня?
Не знаю, что на меня вдруг накатило. Ян был так близко, хоть и не прижимался, но я чувствовала его тепло, запах, и, видимо, в этот момент у меня напрочь выключились мозги, потому что вместо ответа я положила ладони на щетину и, поднявшись на мыски, поцеловала его в губы. Глаза я не закрывала и видела его реакцию. Мужчина напрягся и поднял брови вверх. Он вовсе не ожидал, что я сделаю именно это. Впрочем, я тоже. Он не отталкивал, но и не отвечал на поцелуй. Просто стоял на месте и дышал более глубоко, чем обычно. Я мягко касалась его губ своими, щетина колола нежную кожу, и мне это нравилось. Я вложила в поцелуй свою нежность, а в это время в животе, в области солнечного сплетения, распускались экзотические цветы. Потом меня совсем понесло, и я осмелела ещё больше – провела кончиком языка по контуру губ, и он напрягся ещё сильнее. Мужские руки заставили меня отойти дальше и прервать поцелуй. Еще несколько секунд он смотрел на меня так, будто увидел в первый раз.
– Не делай так больше, – сказал он мне, опустил руки и ушёл наверх, позабыв о чае.
Я осталась стоять на месте, прижав пальцы к горящим губам, в разрозненных чувствах, и смотрела в широкую спину удаляющегося мужчины. Было одновременно обидно, что он оборвал поцелуй и ушёл, и странно, что я вообще на это решилась – никогда в жизни я никого не целовала сама. Не могу себе ответить, зачем я вообще это сделала – хотела вывести его на эмоции? Вдруг пришла в голову мысль, что очень хочется узнать, что сделает мой телохранитель, если я его поцелую. У меня вышло вывести его из равновесия – Ян наконец-то растерялся. Было непонятно, нравится ли ему моя внезапная ласка не в тему, но он абсолютно точно не знал, как реагировать, и был растерян. Я и не ждала, что он мне ответит. Или ждала?
Я запуталась совсем. Похоже, я испытываю чувства к моему суровому телохранителю. Я хочу поцеловать его ещё, даже если он снова уйдёт. От этого понимания стало ещё гаже на душе – я замужем за монстром, которого не люблю и никогда не полюблю, а сама при этом влюбилась за несколько дней в молчаливого мужчину старше меня, который не воспринимает меня как женщину совершенно, считает заносчивой зелёной соплёй, что, впрочем, я и показывала успешно все эти дни. Однако, я только и делаю, что думаю о нём, с тех пор как увидела впервые его внизу лестницы. Поэтому я хочу его зацепить и вызвать на эмоции, поэтому он не даёт мне покоя – он мне нравится… Моё тело остро реагирует на любое его касание, даже просто взгляд, от которого начинают дрожать колени. Теперь Родион мне стал ещё более противен. А если Ян и ответит мне взаимностью, что вряд ли, потому что всё слишком непросто со мной, то Измайлов нас тогда убьёт обоих. Но меня тянет к этому мужчине, я лечу на пламя свечи, словно мотылёк. Знаю, что неминуемо погибну, но лечу...
Что мне со всем этим делать?
________
*Сомбреро — национальная мексиканская шляпа.
14.
Полночи ворочалась, уснуть никак не получалось. Всё думала и думала о том, что произошло сегодня. Как только вспоминала эту щетину вперемешку с мягкими губами на своих, сразу начинало опять трясти. Я будто школьница в тринадцать, которая влюбилась вдруг в одноклассника и не знает, взаимно ли это, потому что он нисколько не обращает внимания, но надежда всё равно теплится. Месяцами холишь и лелеешь ту детскую влюблённость и переживаешь, чтобы не дай Бог объект любви об этом не узнал. Забавно, но действительно очень похоже. Как можно заболеть человеком от пары касаний и одного поцелуя? Знаю. Умею. Практикую.
Наверное, меня просто переполнили эмоции от поцелуя, который мне наконец-то просто приятен. И пусть я сама была его инициатором, мне было хорошо в этот момент. Поцелуи мужа вызывают лишь одно желание – сморщиться и уйти. До Родиона у меня был только один парень, как бы это ни выглядело странно для моего возраста и профессии вкупе с внешней, манкой для мужчин оболочкой.
Данил стал моим первым парнем и мужчиной. Я тогда только поступила в институт, а он был студентом старше на два курса. Встретились в общей компании, и закрутилось. Мы были вместе несколько лет, роман был красивым и милым, но потом отношения стали себя изживать. Мы болезненно расстались, в душе был горький осадок ещё долго. Почти год до встречи с Родионом я вовсе была одна. Возможно, мне нужен мужчина постарше, на кого я могла бы положиться и спрятаться за его широкую спину от ударов судьбы. Такой, как Ян. Ну вот, о чём я опять думаю?
Забудь об этом, Ева, глупая ты дурында. Ян никогда не пойдёт против Родиона ради тебя, зачем ему это нужно? Я бы даже не стала его осуждать, Измайлова все боятся, зная его жестокий и вспыльчивый нрав. Не думаю, что мой телохранитель не понимает, на кого работает… Возможно, внешне я ему и нравлюсь, если вспомнить, как он залип на меня в дверях, увидев без одежды… Но этого мало, чтобы влюбиться, и чтобы такой мужчина рискнул своей жизнью ради меня. Хотя он мог бы помочь. Мог бы. Ян свободен. В отличие от меня.
Тут в голову пришла одна мысль… Он не только может помочь, Ян – единственный, кто мог бы меня вытащить отсюда.
Резко села в кровати. Ведь для него это реально, если только он захочет.
Чёрт! А я уже всё испортила… Или нет? Как бы мне понять, если ли у меня шанс получить его поддержку? Он мог бы спасти отца. Мне папа не поверит, что нужно бежать. Родион и так уже прибрал его бизнес к рукам, давя на него положением моего мужа. Отец уже сказал, что частично бизнес уже принадлежит не только ему. Не хочу знать, какими путями Измайлов его заставил, но на себе испытала, что делать он это умеет, как никто.
Ради отца я бы на многое пошла. Я и так уже как… проститутка. А Ян мне хотя бы нравится… Может быть, он поможет мне, если я буду с ним ласковее?
Мысли ужасные, кто бы спорил, но иначе мне не уйти. Если отец поблизости, Родион всегда может им меня шантажировать. Поэтому я не могу сбежать – Измайлов непременно навредит ему очень серьёзно в отместку мне. Он и моё согласие на брак так получил – когда понял, что мне на себя плевать и за свою жизнь я не особенно переживаю, он принялся за отца.
Когда бизнесмен увидел меня впервые в доме папы, начал меня преследовать, словно маньяк. Я не знаю, что за мания у него началась, но он на всё готов был пойти, чтобы «нагнуть» меня. Особенно его злило, что я бегаю от него, а от поцелуев меня воротит. Однажды даже плюнула в лицо, за что он чуть не изнасиловал меня в какой-то подсобке. Если бы нас не прервали случайно и не вступились за меня, даже не знаю, чем бы это всё кончилось тогда. Просто мой ад начался бы тогда, а не чуть позже. После этих событий по дороге с учёбы меня перехватили два лысых амбала и потащили в офис Родиона.
Меня завели и вышли, а Измайлов откинулся на спинку своего кресла и сказал:
– Подойди ближе.
Я сделала несколько шагов к столу и снова остановилась, нервно сцепив похолодевшие руки перед собой.
– Ты понимаешь, для чего ты здесь?
Понимаю, конечно. Таким, как ты, в лицо не плюют… Сейчас потребует извинений. Но в ответ лишь молчала, опустив глаза. Родиона злило, когда я его игнорировала. Он встал и стремительной походкой подошёл ближе, схватил за подбородок, вздёрнув довольно больно его вверх.
– В глаза смотри, когда я с тобой говорю. Я требую извинений. И вообще советую быть поласковее. Я ведь могу и тебя уничтожить, и твоего отца. Тебе зачем проблемы? Вопрос не в том, что ты особенная. Таких, как ты, я найду много. Просто ты меня оскорбила, и за это придётся отвечать. Извиняться будешь. Не словами, разумеется.
Даже не буду говорить, куда при этом он положил мою руку себе! Я отдёрнула её, как будто коснулась раскалённого чайника, и выпалила:
– Я не буду этого делать. Отстань от меня!
Родион зло уставился на меня, засунув руки в карманы дорогих брюк.
– А ты продолжаешь себя закапывать ещё больше, да? Что ж, выбор твой.
– Ты мне противен, ясно? Что ты ко мне прицепился?
– Противен... – хмыкнул Измайлов. – Хорошо, иди.
Неуверенно глянула на него и осталась стоять на месте. С чего он вдруг такой стал сговорчивый?
– Иди, сказал. Отпускаю тебя.
Я молча развернулась и пошла к двери. Уже взялась за ручку и услышала в спину:
– Ты придёшь сама, Ева. Я ещё увижу, как ты лижешь мои ботинки.
Я тогда очень испугалась и не знала, чего ждать. Я не могла поверить, что такие мужчины существуют – я не нужна была ему, бизнесмен просто хотел меня унизить и показать мне моё место за то, что я не захотела его.
Спустя пару дней пропал отец, он не вернулся домой и не отвечал на звонки. Зато мне позвонил Родион и сказал, что папа находится в СИЗО, на него заведено уголовное дело по нескольким статьям, и всё очень серьёзно. Курьер привезёт мне документы, чтобы я ознакомилась и поняла, что всё это правда. Но он мог бы помочь. Взамен на мою покорность. Он хотел, чтобы в течение двух дней я пришла сама и сделала всё так, как хотел Измайлов, иначе отец не только попадёт на зону, но ещё и в адские условия, которые длиннорукий Родион ему там устроит за мою несговорчивость.
Два дня я ездила по папиным друзьям и знакомым, но как только выяснялось, что к этому делу приложил лапу Измайлов, все умывали руки. К концу вторых суток, данных мне, пришлось ехать в офис к этому уроду, откуда я уже больше не вернулась домой, подписав с ним договор на рабство. В России это ещё называется "согласие на брак". Обещание своё Родион сдержал, отца отпустили. Только мужчина, естественно, запретил мне даже открывать рот о том, что он сам в тюрьму папу и запихал. А то ведь непонятно, конечно... Отец не верит мне, что я вдруг сама согласилась на брак с Измайловым, но мне лишь приходится улыбаться и убеждать его в том, что никакого скрытого смысла тут вовсе нет.
Да, чёрт возьми, он увидел, как Ева лижет его дорогие ботинки…
И до сих пор он меня шантажирует отцом. Сказал, что если я попробую сбежать или что-то сделаю с собой или с ним – отец тоже «исчезнет». Сказать об угрозах папе я не могу – он попытается действовать, чем разозлит это чудовище ещё сильнее. Измайлов в красках мне рассказал, что будет, если папа попытается меня забрать. А объяснить отцу, почему ему нужно всё бросить и бежать, тоже не получится, сказав реальную причину – он не оставит меня. Получается замкнутый круг – я не могу сбежать, пока папа рядом и в поле зрения Родиона, а он не уйдёт, если узнает, что я в самом настоящем плену…
Помочь может только кто-то третий, кто рискнёт бросить вызов этому монстру.
Ян.
Но он не захочет мне помогать… Чёрт, я сгнию здесь, в этой золотой клетке, вынужденная услаждать Родиона, чтобы не вызвать его гнева. Он всё предусмотрел, Сатана чёртов…
15.
На следующий день я решила съездить проведать отца. Ян остался в машине, пока мы с папой пили чай в нашей бывшей с ним кухне.
– Как ты, как жизнь семейная? – спросил он меня, внимательно вглядываясь в лицо.
Что я ему скажу? Что завтра возвращается домой мой муж, и меня кидает в дрожь от одной мысли об этом?
– Все нормально, пап, – отпила немного чая и ответила как можно более непринуждённым тоном. – Завтра Родион возвращается домой из своей лаборатории.
– Понятно. Он уже и мои аптеки поднял на новый уровень всего за месяц.
– Потому что он имеет сам интерес к ним.
– Да, но это не отменяет того, что твой муж – человек дела.
Папа всегда старается искать плюсы в сложившейся ситуации, чему я всегда поражалась и сейчас пытаюсь перенять это умение, иначе скоро сойду с ума от сплошной чёрной полосы в моей жизни.
– Ты выглядишь странно, Ева. Глаза будто потухшие. Ты скрываешь от меня что-то, я вижу.
Папа знает свою дочь, а я вовсе не умею врать, но разве я могу признаться ему, как все обстоит на самом деле?
– Пап, брось ты, – обняла его, прижавшись к щетинистой щеке. – Ничего я не скрываю.
– Ты не любишь своего мужа, дочь. Я ведь чувствую. Ну зачем ты с ним связалась?
– Не люблю. Но на то были причины, важные для меня. Главное, что он любит меня. Стерпится-слюбится. Надоели мне эти мальчики, не способные на мужские поступки, понимаешь?
– Не очень. Но если ты сама сделала такой выбор, то дело твоё. Ты ведь взрослая уже.
– Да, пап, конечно, сама сделала.
– Ева, – схватил он меня за руку. – Я тебе говорил уже – не смей жертвовать собой ради меня. Ты – всё, что у меня есть в этой жизни. Даже бизнес не так важен. И я хочу, чтобы ты была счастлива.
– Это взаимно, пап, – я нежно поцеловала его в щетину. – Я сегодня заберу Джуну. Очень скучаю по ней.
– А Родион не против?
– Разрешил. Если не будет пакостничать.
– Ну, если вдруг набедокурит – вези обратно свою бандитку.
– Па-а-а-ап, – снова прижалась к любимому и сильному плечу. – Ты самый лучший в мире папа.
***
Вышла из дома с кошкой в переноске и пакетом с её небольшим “приданым”. Ян удивлённо посмотрел на новую пассажирку в нашей машине:
– У тебя есть кот?
– Кошка. Люблю животных. Что здесь удивительного?
– Ничего.
Он завёл машину и выехал на дорогу. Потом вдруг добавил:
– Я тоже люблю. С ними жизнь намного полнее.
Подняла на него глаза:
– Правда?
– Ну да.
– И кошек тоже любишь?
– Всех. Ну, кроме, может быть, рыбок. Они красивые, конечно, но за щёчки их не потреплешь.
Невольно рассмеялась. Действительно, рыбок ловить из воды, чтобы потрепать за щёчки, будет более чем странным занятием. Было как-то необычно осознавать, что этот суровый мужчина вдруг любит животных. А Родион долго упирался, не разрешая мне привезти в его дом пушистого друга. Даже не могу назвать этот коттедж своим домом – язык не поворачивается.
Сейчас в пользу Яна добавлено ещё одно очко от меня. За любовь к братьям нашим меньшим.
Пока раскладывала пожитки Джуны по дому, кошка решила познакомиться поближе с моим телохранителем. Вынесла ей миску с молоком и обнаружила кошку на руках сидящего на диване Яна. Даже остановилась удивлённым столбом – Джуна никогда не идёт на руки к чужим, тем более к мужчинам. Это чем её околдовал Ян, что она сидит прямо на его коленях и жмурится от того, как он чешет ей за ушком?
– Эй, это что такое? Предательница! Не успела ей молока принести, как она уже обнимается с чужими.
– Я не чужой, я – свой.
– Кис-кис, иди молоко пить, – позвала я кошку и поставила миску возле дивана.
Эта изменщица лишь приоткрыла глаза и лениво глянула на меня так, будто я их прервала и мешаю, потом снова закрыла глаза и замурчала в мужских руках под мягкий смех Яна. Посмотрела на мужчину – он тискал кошку и улыбался ей. Вот дела… Чудо чудное да диво дивное…
Оставила животное с её новым, весьма большим другом, и ушла к себе – пусть развлекаются, жалко, что ли…
Но всё равно предательница она. И почему Джуне можно к нему на ручки, а мне нельзя?
Блин, о чём я думаю? Образ кошки, которой чешут за ушком сильные руки Яна, никак не выходил у меня из головы.
16.
Вернулся Родион, и жизнь потекла своим чередом. Муж снова совал нос во все мои дела, ругался на шерсть Джуны на его идеальных рубашках, на что Ян потихоньку лишь посмеивался. Но отвозить её обратно Измайлов не заставлял, чему я уже была рада. Кошка была кусочком дома, частью моей прошлой, куда более счастливой жизни.
Чего я только не выдумывала, чтобы избежать «общения» с мужем, уже фантазия кончилась, честное слово. Удрать получалось не всегда, но чаще всего получалось.
На улице уже заметно похолодало, на смену осени пришла почти зима. В пригороде в ноябре бывает и снег, и заморозки, особенно по ночам. Уже почти месяц мы живём вчетвером в этом коттедже – я, Родион, Ян и Джуна. Не сошла с ума лишь потому, что Измайлов часто не бывал дома, иногда по целой неделе. В эти дни я жила обычной жизнью – ездила на учёбу, готовилась к предстоящей сессии, снималась в новых проектах, и мы даже вечерами с Яном видели мою рекламу по телевизору. Мои попытки общения телохранитель пресекал, едва мне удавалось вдруг его рассмешить, или я подходила ближе, пыталась коснуться его, как он тут же вставал и уходил к себе.
Обидно. Меня по-прежнему тянуло к нему. Ночью я металась по простыням, потому что во сне он вытворял со мной такие вещи, о которых стыдно было не то что рассказать, а даже просто вспомнить. Я грела в душе каждый новый взгляд, случайное касание или запах парфюма, когда мне удавалось подойти ближе. Я смирилась с тем, что влюбилась, как последняя идиотка, не взаимно, тайно, к тому же секс с мужем, пусть и редкий, стал совсем невыносим из-за глупой и никому не нужной любви к Яну. Всё понимала, но сделать ничего не могла с собой и искала с ним встреч, чего он вовсе не разделял.
В общем, мои попытки подружиться с телохранителем не увенчались успехом. Ругаться мы перестали, но и любое личное общение Ян пресекал, хотя мне порой казалось, что он всё же забывается, когда смеётся над моими шутками или слишком долго смотрит на меня. Особенно когда думает, что я не вижу. Я ловила его взгляды на себе иногда, а потом снова не могла уснуть и ворочалась в постели без сна в мыслях о нём.
Сегодня у нас с Родионом выход в свет. Он любил меня брать с собой и всем показывать. Я будто красивое приложение к презентабельному мужчине в дорогом костюме, от которого так и веяло деньгами и властью. Он обожал эти вечера, когда я с макияжем и прической, в красивых и даже весьма сексуальных платьях, которые мне купил муж, шла с ним под руку, ловя на себе мужские взгляды. Родион купался в этом внимании, по-хозяйски прижимая меня к себе.
Ян на эти приёмы с нами не ездил, нас сопровождали охранники мужа. Спустилась вниз, держа в руках пиджак и клатч.
– Родион ещё не закончил? – спросила телохранителя, который варил кофе на плите.
Мужчина обернулся и глянул на меня. Потом, помедлив, ответил:
– Ещё не выходил из кабинета.
Я разгладила подол коктейльного платья, открывающего мои длинные ноги и облегающего фигуру. Поправила причёску. Ян проследил глазами за моими движениями. За его спиной зашипел кофе, он будто очнулся и пошёл спасать свой напиток. Я невольно ухмыльнулась – абсолютно точно засмотрелся, что даже про кофе свой забыл! Но что же ты такой, Ян, непробиваемый наедине…
– Ты готова? – Родион появился возле меня.
– Да, – ответила ему.
– Поехали, – он протянул мне руку, за которую я взялась и пошла следом за мужем под провожающим нас взглядом Яна.
Ничего необычного на вечере не произошло, кроме того, что Родион пытался меня затянуть в туалет отеля, потому что не мог терпеть до дома – слишком сегодня переборщила с сексуальностью. Экстрима в туалете мне удалось чудом избежать, но дома уйти от него не вышло.
Он уснул, а мне было настолько погано на душе, что я тихо привела себя в порядок, надела майку и джинсы и спустилась вниз. Спать совершенно не хотелось. Налила чая и над чашкой вдруг расплакалась. Как мне тяжело выносить эту любовь и страсть Родиона… Кто бы только знал.
В кухню спустился и Ян, наверное, тоже желая выпить чая. Он посмотрел на меня, заметил мой тусклый взгляд и мокрые ресницы:
– Что-то случилось?
Лишь молча пожала плечами.
– Ева, болит что-нибудь? Чего рыдаешь?
– Плохо мне. Спасёшь? – хлюпнула носом в ответ.
Ян задумался на миг, потом спросил:
– Как?
– Если ты ещё не хочешь спать, отвези меня в одно место. Пожалуйста.
– Родион не будет против?
– Он спит. К тому же на ужине он выпил, так что не проснётся до утра.
– А охрана дома?
– Они не передадут ему, если он сам не спросит. Ну если что, я что-нибудь придумаю. Отвези, а? Невыносимо мне здесь сейчас.
Телохранитель пожал плечами.
– Хорошо, поедем.
Встала со стула, прошла в коридор и накинула куртку потеплее, даже шапку захватила. Ян надел лишь "кожанку".
– Ты замёрзнешь. Мы будем стоять на улице.
– Не замёрзну. Идём.
_______
Закрыла дверь на ключ и залезла в машину следом за Яном. Он вывел авто на дорогу и повернулся ко мне:
– Куда ехать-то?
– Прямо пока, потом будет поворот направо.
Мужчина молча поворачивал руль туда, куда я ему говорила, и вскоре мы оказались на пустыре возле леса, который заканчивался обрывом над рекой, что шумела внизу бурным потоком. Темно кругом хоть глаз выколи, лишь вдали видны огни цивилизации. Ян даже не стал выключать фары машины, чтобы видеть хоть что-нибудь.