Личное такси офицера Азарова
- -
- 100%
- +
Целую его в макушку и пересаживаюсь к дочке на диван.
— Сладкая моя Малинка, — глажу ручки и плечи.
— Мамочка, — девочка улыбается и тянет ко мне руки.
Подтягиваю ее к себе и усаживаю сверху. Алина заходится кашлем. Прижимаю чуть сильнее, качаю и успокаиваю.
— Все хорошо, малыш, — шепчу на ушко. — Сейчас лекарство выпьем.
— Никитушка, иди за стол, — доносится с кухни голос свекрови.
— Мам, а почему бабушка зовет только Никиту? — шепотом спрашивает дочь.
Как объяснить ребенку, что бабушке нужен только внук, а внучку она не признает и считает не родной? У меня язык не поворачивается. При Антоне она себе такого не позволяла, а сейчас все очень изменилось.
— Потому что ты завтракаешь в садике, — смотрю на Алинку и улыбаюсь. — Поэтому бегом чистить зубки и собираться.
Дочка довольно сползает с моих колен и устремляется в ванную. Я быстро привожу комнату в порядок, заправляю постели и достаю одежду для обоих.
Никита появляется с кухни сытый и довольный. Алинка прибегает из ванной. Пока одеваемся, снова закашливается. Даю лекарство, последнее…
— Ну и куда ты ее такую болезную тащишь? — на пороге появляется свекровь и недовольно качает головой.
— В детский сад, Анфиса Федоровна, — говорю ровно и надеваю на дочь кроссовки.
— Лучше бы в детский дом сдала, — фыркает свекровь. — Проблем было бы меньше.
— Вы с ума сошли?
— Я не хочу в детский дом, — всхлипывает дочь и смотрит на меня огромными глазищами, огромные капли начинают стекать по щекам.
— Ну что ты, родная, — прижимаю Алину к себе. — Я тебя никому ни за что не отдам. Бабушка шутит.
— Дурацкие у тебя шутки, бабушка, — со знанием дела заявляет Никита и поворачивается ко мне. — Да, мам?
— Вот чему ты внука учишь? — обрушивается на меня свекровь. — Я так и знала, что против меня настраиваешь.
— Так, все, достаточно, — обрываю ее на полуслове. — Нам пора.
Поправляю Никите рюкзак, даю в руки кепку. Алине застегиваю ветровку и надеваю панаму. Все же еще не лето, а болеть никак нельзя. На выходе летит в спину:
— Я тебя выселю. И выродку твою тоже.
Стискиваю зубы и закрываю дверь. Обида клокочет в груди, но я гашу ее. Не нужно, не сейчас. Она все равно не может нас выселить. От того и бесится. Терпеть эти нападки уже нет никаких сил, но других вариантов тоже пока нет. Все деньги уходят на бензин, детей и лекарства для Алины. Снимать квартиру мы просто не потянем… Ладно справлюсь, не впервой.
Усаживаю детей в машину и плавно трогаюсь с места. В салоне тишина, дочь смотрит в окно, сын в телефон, подаренный бабушкой на день рождения. Смотрю на дорогу и сильнее сжимаю руль. Бесит эта беспомощность и безнаказанность.
Останавливаюсь у школы. Никита выбирается сам и убегает к друзьям, даже не попрощавшись. Потом приезжаю в детский сад. Провожаю Алину до группы. Она обнимает меня за шею и не отпускает, словно боится, что я исчезну. Обещаю забрать пораньше, соглашается и бежит в группу к ребятам.
Остаюсь одна. Возвращаюсь в машину, завожу двигатель и откидываюсь на спинку, чтобы перевести дух и подумать, как все распланировать, чтобы успеть.
На телефон приходит уведомление из приложения такси. Кто-то хочет, чтобы я отвезла его. И маршрут не сложный. Но нет, днем я не работаю. Отменяю заказ и убираю телефон в карман.
На сегодня у меня два заказа. Первый — небольшой офис, надо помыть окна и полы, успеть до обеда, пока не вернулись сотрудники. Второй квартира в новостройке, генеральная уборка, возможно и чаевые хорошие дадут.
Снова уведомление. Все тот же адрес и тот же пассажир. Кто же такой непонятливый? Захожу в профиль и меня едва не сносит волной раздражения. Вчерашний гад, которого я высадила, а он еще и рейтинг мне испортил. Первая мысль встретиться и высказать все, что я думаю в лицо, но я быстро гашу ее. Не нужны мне это разборки, работать надо. Поэтому просто добавляю пассажира в черный список и выхожу из приложения.
«Выезжаю» — пишу напарнице.
«Я уже на месте» — приходит ответ.
Отлично. Включаю передачу и трогаюсь с места.
***
Окна в офисе открыты, ветер носится туда-сюда, шевелит документы, оставленные на столах. Мы с Мариной, надев резиновые перчатки, работаем в четыре руки. Нужно закончить побыстрее, чтобы не подводить людей, на перерывы нет времени.
Стою на подоконнике и тру стекло. Вода уже серая, холодит пальцы даже сквозь перчатки. Кожа от моющих средств потрескалась и загрубела, никакой крем не помогает. Но я не жалуюсь, это лучше, чем ничего.
— Ой, Жень, — вздыхает Марина, намыливая свое окно. — Вот смотрю я на тебя и не понимаю.
— Чего?
— Ты же модель. Зачем тебе это? Окна мыть, полы тереть. Нашла бы папика и жила бы в свое удовольствие.
Я усмехаюсь и закрываю створку.
— Марин, скажешь тоже. Не модель я больше. Закончилась сказка.
— Ну почему закончилась? Ты красивая, лицо, фигура…
— Да кому я нужна с двумя детьми, — отмахиваюсь с улыбкой. — Мне же не восемнадцать.
Она заканчивает полировку створки.
— Ну кому-то может и нужна, — бормочет между делом, любуясь своей работой.
— Хватит с меня, — спрыгиваю с подоконника, поправляю ведро ногой. — Не хочу больше ждать подачки и зависеть от кого-то. Сама заработаю.
Марина качает головой, но с уважением.
— Ну ты даешь.
Снимаю перчатки и смотрю на свои покрасневшие, с заусенцами руки. Антон бы сказал, что я опустилась. Но его нет, он исчез и разрушил мою жизнь до основания. Теперь я вынуждена мыть полы и окна, потому что надо кормить детей, платить за коммуналку и лекарство Алине, а свекровь не дает ни копейки.
Дальше работаем молча, но быстро и слаженно. За сорок минут успеваем все закончить.
— Ладно, — говорит Марина, оглядывая результаты. — Вроде чисто. Давай собираться, у нас еще один объект.
— Сколько времени?
— Половина второго. Должны успеть.
Собираю все наши вещи и отношу в машину. Марина закрывает окна и дверь, отдает ключи и спускается ко мне.
— Слушай, Жень, — говорит она, переминаясь с ноги на ногу. — А можешь меня на полчасика отпустить? Надо домой заскочить…
— Конечно, беги, — улыбаюсь ей, хоть и понимаю, что нагрузка возрастет.
— Я быстро. Честно.
Ну, конечно, как всегда. Честность закончится где-то на полпути ко мне.
— Да не волнуйся, я пока одна начну.
Марина благодарно улыбается и сбегает, а я остаюсь в машине одна. В салоне играет ненавязчивая музыка, трогаюсь с места и выруливаю на главную дорогу.
Дождь лил всю ночь, дорога после него скользкая. Еду медленно и осторожно, соблюдая все правила и держу дистанцию. У меня нет права на ошибку. На выезде из района пост ГИБДД. Обычно на меня не обращаюсь внимание. Да и вообще, по статистике женщин останавливают сильно реже, чем мужчин. Но сегодня даже статистика не в мою пользу, потому что машет инспектор жезлом именно мне.
Останавливаюсь и открываю окно.
— Старший сержант Григорьев, ваши документы, — бросает равнодушно.
— Я что-то нарушила? — протягиваю права и документы на машину.
— Разберемся, — забирает и обходит машину по кругу.
Лениво листает и все проверяет в планшете. Что он там хочет найти понятия не имею, но тупое раздражение уже начинает скапливаться внутри.
— Аптечка есть?
— Есть.
— Покажите.
Хочется послать куда подальше, но сдерживаюсь. Выхожу из машины, открываю заднюю дверь и достаю чемоданчик с лекарствами. Собранный по стандарту и даже еще не распечатанный.
— Откройте, нужно проверить содержимое, — говорит инспектор.
— Вы серьезно? — уточняю на всякий случай.
— Вполне, — кивает он.
Ладно. Стискиваю зубы и выполняю его просьбу. Распечатываю и открываю, показывая, что там внутри. Он бросает равнодушный взгляд на блистеры и бинты и кивает.
— Огнетушитель есть?
— В багажнике, — цежу сквозь зубы от раздражения.
— Доставайте.
Глубокий вдох и медленный выдох. Не отпускает ощущение, что надо мной просто издеваются. Открываю багажник, показываю. Он смотрит, не глядя, кивает. Потом лезет под капот.
— Что случилось, старший лейтенант? — пробую улыбнуться.
— Ничего, — бурчит он себе под нос. — Рейд.
— Я очень тороплюсь.
— Ничем помочь не могу.
Стою, сжимаю ключи, чувствую, как время уходит. Он сверяет там что-то под капотом, проверяет фары, дворники, даже давление в шинах. Руки чешутся нагрубить, но я молчу.
— Что-то еще не проверил, — задумчиво тянет он, а я едва сдерживаюсь, чтобы не запустить в него чем-то тяжелым.
— Может я уже поеду? — с нажимом говорю ему.
— Сейчас-сейчас, — бормочет он, снова вчитываясь в мои документы.
— Сорок минут прошло, — начинает сильно подгорать. — У вас что дел нет других?
— Скорее наоборот, но…
Краем глаза замечаю, что на обочине останавливается белый седан. Такси. Из задней двери выходит мужчина в дорогом костюме, опирается ягодицами на багажник и складывает руки на груди. Смотрит прямо на меня спокойно и нагло. Хищная усмешка искажает его губы, а глаза остаются серьезными.
Пара мгновений мне требуется, чтобы узнать его и все стремительно становится на свои места. Это же вчерашний гад, которого я высадила!
— Вы! — выдыхаю, и голос срывается от охватившей меня ярости.
Глава е. Руслан
Приезжаю в госпиталь к Сурову и поднимаюсь в кабинет к реабилитологу, которого Глеб считает лучшим. Мне в принципе все равно, но мнению друга доверяю.
Кабинет врача находится на втором этаже. Нахожу без труда. Стучу. Никто не отзывается. Стучу еще раз.
— Входите, — раздается женский голос. Взрослый, скорее даже пожилой.
Открываю дверь левой рукой и вхожу. Кабинет небольшой, но светлый. Чего тут только нет: шведская стенка, несколько тренажеров, даже стол для массажа. У окна стол, на нем ноутбук, принтер и стопка карт пациентов. Рядом со столом, уперев руки в бока стоит женщина лет шестидесяти, с короткой, мужской стрижкой и пронзительными серыми глазами. На лице нет ни штриха косметики, а халат застегнут на все пуговицы.
— Азаров Руслан Викторович? — смотрит поверх очков.
— Да.
— Меня зовут Серафима Васильевна Голубева. Раздевайтесь до пояса и присаживайтесь на кушетку, — бросает строго и отходит к раковине, чтобы помыть руки.
Я не двигаюсь и смотрю на нее исподлобья.
— Вам что-то не понятно? — ее бровь вопросительно дергается.
— Вы уже видели мою медкарту. Когда я смогу вернуться к нормальной жизни?
— Нормальной понятие растяжимое, — хмыкает она. — Все разговоры после осмотра. Раздевайтесь.
— Вы не поняли… — раздраженно втягиваю воздух.
— Это вы не поняли, — перебивает, не моргнув глазом. — Я реабилитолог, а не гадалка. Моя задача посмотреть, что наворотили хирурги и травматологи и восстановить. Если вы не хотите этим заниматься — я уговаривать не собираюсь.
Смотрю на нее и недоумеваю. Обычная женщина, а ведет себя так, будто генерал в юбке, не меньше.
— Мне нужна моя рука, — цежу сквозь зубы.
— Тогда перестаньте капризничать и делайте, что я говорю.
Резонно. Сбрасываю куртку, стягиваю рубашку. Правый рукав снимаю осторожно, бандаж-рукав пока оставляю. Серафима подходит, смотрит на рубец, трогает пальцами, нажимает сильно, профессионально.
— Больно? — надавливает на плечо.
— Немного.
— Здесь? — смещается выше.
Терплю, но давление усиливается.
— Больно, — признаюсь наконец.
— Еще бы, — хмыкает она и отходит к столу, что-то записывает. — Месяц в гипсе, мышцы атрофировались. Связки укоротились. Сустав разрабатывать надо, но без фанатизма.
— Что вы предлагаете?
— ЛФК, физио, лазер, массаж. И главное каждый день по три-четыре часа упражнений. Если будете делать все по схеме, то через три месяца вернете процентов семьдесят подвижности.
— Вы издеваетесь?
— Я работаю, — она что-то ищет в своей огромной папке, а потом пододвигает ко мне. — Вот список упражнений. Придется заучивать и выполнять. Второй раз объяснять не буду.
Обреченно читаю. Сгибания, разгибания, отведения, ротации. Эластичные бинты, гантели, мячи. Как в спорте, только для инвалидов.
— Мне некогда этим заниматься, — качаю головой. — У меня служба.
— Тогда зачем вы ко мне пришли? — смотрит на меня в упор.
— Мне сказали, что вы лучшая.
— Лучшая значит не волшебница, а требовательная. Я буду гонять вас три раза в неделю. Дома будете заниматься сами. Если пропускаете — нагрузка увеличивается. И никакого нытья.
Перспектива не самая привлекательная, но «рука» веский аргумент.
— Когда начинаем?
— Пройдемте, — довольно усмехается врач, а по моей спине бегут колючие мурашки.
Следующие полчаса превращаются в ад. Серафима, судя по всему, работала в гестапо и знает толк в пытках. Она безжалостна и беспощадна, заставляет меня сгибать руку, разгибать, поднимать. Потом тянуть, расслаблять. Я морщусь, иногда шиплю, но терплю. Она не обращает внимания, только отдает приказы: «Еще. Выше. Медленнее».
— На сегодня достаточно, — говорит врач наконец. — Послезавтра в это же время. Опоздаете на пять минут — не приму.
— Есть, — отвечаю с иронией и натягиваю рубашку. Тело влажное и получается с большим трудом.
— И давайте без сарказма, — Серафима одаривает меня снисходительным взглядом поверх очков. — Я ваша последняя надежда. Если не получится у меня, то уже ни у кого не выйдет.
Да уж, от скоромности эта дама явно не умрет. Остается надеяться, что все не напрасно.
Выхожу в коридор. Правая рука настолько охренела, что почти не шевелится. Зато мышцы горят с непривычки.
На телефон падает сообщение. Открываю
Глеб: «Как успехи?»
Я: «Гоняла, как новобранца».
Глеб: «Терпи. Она лучшая».
А всех посмотреть было нельзя?
Телефон звонит, когда я сажусь в такси. Володин.
— Слушаю, Петр Саныч.
— Родионову твою на посту тормознули, — говорит он. — Минут на десять помурыжат, а дальше или предъявлять, или отпускать.
— Услышал, — расплываюсь в улыбке. — Я успею. Спасибо.
Называю водителю новую точку маршрута. Едем туда.
Машину Родионовой вижу издалека и губы сами собой растягиваются в улыбке. Впервые вижу Евгению вблизи и без кепки. Волосы собраны в хвост, лицо бледное, но глаза красивые. Очень даже.
Такси паркуется неподалеку, а я продолжаю наблюдать за своей «жертвой». Она что-то говорит инспектору, тот разводит руками. Родионова ругается, но аккуратно.
Не выдерживаю и выхожу из такси, поправляю пиджак. Обхожу машину и аккуратно опираюсь задницей на багажник, продолжая наблюдать за развернувшейся драмой.
Женя замечает меня не сразу, спорит с инспектором, а потом поворачивает голову и замирает, словно приведение увидела.
— Вы! — выдыхает она, а глаза округляются.
— Я, — усмехаюсь самодовольно.
Она поворачивается ко мне лицом, и я получаю возможность рассмотреть ее поближе, чем и беспринципно пользуюсь. Так вот ты какая, Родионова. При солнечном свете и без мешающей кепки. Красивая и утонченная, но взгляд волчий, агрессивный, пробирает до мурашек.
— Что вам от меня нужно? — голос звенит от плохо скрываемой злости.
— Мне? Ничего, — равнодушно пожимаю плечами. — Решил спросить, не нужна ли помощь.
Она хмурится, не верит. Пытается прочитать меня, но не получится. Я преподавал там, где она училась.
— От вас мне ничего не нужно, — фыркает недовольно и отворачивается.
— Что со мной не так? — не могу сдержать улыбку.
— Вы издеваетесь? — ее наконец-то прорывает. — Сначала вы мне отомстили, а теперь…
— Я? Вам? — вот это уже интересно. — И как же?
Женя на мгновение теряется, хмурится, но все же не сдается.
— Рейтинг в приложении разве не вы мне уронили?
Не я. Мелкие пакости не мои методы.
— Евгения, — говорю мягко, почти ласково. — Вы правда считаете, что мне делать нечего? Я о вас думать забыл, как только добрался до дома.
Лукавлю, конечно. Но ей об этом знать ни к чему. А вот найти «вредителя» в принципе можно. Даже интересно.
Женя подозрительно прищуривается, не верит ни единому слову, но это ее проблемы.
— Откуда вы знаете, как меня зовут? — смотрит на меня исподлобья.
Не выдерживаю и смеюсь. Такая она дерзкая и опасная, но больше похожа на нахохлившегося воробья.
— В приложении написано. Я же заказывал такси. У вас в профиле имя.
Она молчит и кусает губы, видимо решает, насколько можно верить моим словам. Но ответить ничего не успевает, у нее звонит телефон. Принимает звонок и отходит на пару метров. А я пока подхожу к инспектору и показываю ксиву.
— Спасибо, очень выручил, — награждаю пятитысячной купюрой. — Давай документы.
— Хорошо, — гаишник отдает мне все и уходит дальше работать.
Держу в левой руке и иду к Жене. Обрывок разговора долетает до меня.
— Да, еду уже. Скоро буду. Нет, не волнуйся.
Она поворачивается и наши глаза встречаются. Я смотрю на нее, она на меня. Доли секунды, но этого достаточно, чтобы понять — я ее не отпущу.
Евгения подходит, нервно забирает документы из моей левой руки.
— Спасибо, — бросает коротко и идет к своей машине.
Садится в салон и резво срывается с места, оставляя меня на обочине. А я стою, как идиот смотрю вслед и улыбаюсь.
— Вот же зараза, — говорю сам себе.
Глава 7. Руслан
Внутри искрит и потряхивает, будто за оголенный провод схватился. Давно не испытывал ярких эмоций после общения с женщиной. Давно все стало пресным и предсказуемым. А эта зацепила. Настолько, что захотелось продолжения.
— Молодой человек, — водитель такси подходит ко мне со пины. — Все в порядке?
— В полном, — киваю задумчиво. — Поехали.
Бросаю последний взгляд на дорогу, куда укатила Родионова и сажусь в такси. Называю адрес управления и откидываюсь на спинку. Водитель кивает и трогается с места, вливаясь в плотный автомобильный поток.
Смотрю в окно на проплывающие мимо дома и улицы, но не вижу ровным счетом ничего. Только бледное лицо Евгении Родионовой и ее золотисто-карие глаза, полные усталости и недоверия. И нет в ней ничего такого, но в груди печет от желания встретиться еще раз.
В управлении сразу прохожу к начальству. Генерал-майор Ступников уже ждет меня. Вхожу, докладываю. Он внимательно слушает, кивает и бросает внимательный взгляд поверх очков.
— Как рука, Азаров?
По инерции сжимаю пальцы в кулак и медленно разжимаю.
— В порядке, — цежу сквозь зубы. — Реабилитация началась.
— Дай бог, — кивает он одобрительно. — Присаживайся.
Сажусь на свободный стул. Генерал протягивает мне папку. Открываю левой рукой, неудобно, но приноровился.
— Дело Бакина берешь на особый контроль. Он хочет получить крупный госконтракт и пойдет на все... Сделай все чисто и тихо, как ты умеешь. Думаю, препятствий со стороны прокуратуры не будет.
— Понял, — киваю без особого энтузиазма. Это лучше, чем ничего.
— И береги себя. Ты мне нужен живой.
Забираю папку и ухожу к себе. По дороге встречает Артем и провожает до кабинета.
— Доброе утро, Руслан Викторович, — тараторит он, протягивая очередную папку. — Я все нашел по Родионовой, как вы и просили. И на почту тоже отправил.
— Хорошо, — киваю небрежно. — Еще кое-что. Нужно найти человека, который испортил Родионовой рейтинг в приложении такси.
Артем округляет глаза.
— А… как я это должен сделать?
— Прояви креативность, — равнодушно пожимаю плечами. — Через час данные должны быть у меня.
— Но… — мнется он.
— Ты хочешь здесь работать? — спрашиваю резко, с нажимом.
— Конечно, кто ж не хочет.
— Исполнять.
— Есть, — выдыхает парень и проходит дальше по коридору, я сворачиваю к себе в кабинет.
Здесь тихо и прохладно, из приоткрытого окна веет свежестью. Опускаюсь в кресло и откидываюсь на спинку, обдумывая, как лучше подобраться к Бакину. Без санкции прокурора шансов нет, но, что, если для начала пообщаться не официально?
Нахожу в списке контактов Маслова и нажимаю дозвон.
— Маслов, слушаю, — раздается в динамике голос прокурора.
— Вадим, приветствую, — растекаюсь в улыбке. — Какие планы на обед?
— Азаров, — хмыкает он удивленно. — Заинтриговал, приглашай.
— Тогда в три.
— Договорились.
Сбрасываю звонок и откладываю телефон в сторону. Бакиным я займусь чуть позже, а пока нетерпится познакомиться с Евгенией Юрьевной поближе.
Открываю досье на Родионову и первые несколько секунд залипаю на фото. Их здесь целых два: портрет и в полный рост. Сканирую черты лица и останавливаюсь на глазах. Хищные, как у волчицы, а губы, наоборот, мягкие и чувственные. Контраст сбивает с толку, не позволяет выстроить в голове личную характеристику. Это и заводит сильнее всего.
Откладываю снимки, читаю анкету и сразу натыкаюсь на табу, семейное положение — замужем.
В смысле? Как так?
Меня словно ледяной водой окатывает. Мысль о том, что девушка может быть несвободна даже не посещала мою голову. Она совсем не похожа на ту, у которой есть мужчина.
А дальше еще и дети…
Твою мать! Что ты знаешь о детях, Азаров? Ни-че-го! А самое главное и знать-то не хочу. Не моя история совершенно.
Откидываюсь на спинку и мысленно проговариваю это слово. «Дети». Целых двое. Пять и девять лет. Ну это ни в какие ворота не лезет. Настроение стремительно портится, такой подставы я никак не ожидал.
Хочется швырнуть досье в мусорку и забыть об этой девушке, но что-то не дает. Раздраженно вздыхаю и читаю информацию дальше. Муж — Родионов Антон, пропал без вести год назад. Вот это уже интересно…
Монотонно стучу пальцами левой руки по столешнице и напряженно думаю. Куда можно «пропасть» когда у тебя двое детей? В отчете об этом ни слова. Зато есть информация о месте регистрации, о том, где барышня работает и где учатся ее дети. Не то, чтобы меня сильно это интересовало… Да и в целом мутная история. Убираю досье в ящик и захлопываю. Пусть пока отлежится.
Открываю папку с Бакиным. Тут все сильно проще и понятнее. Стандартная схема: бизнесмен хочет получить госконтракт и предлагает чиновнику жирный откат. Классика. Такие дела я раскрывал еще когда был лейтенантом, правда масштабом поменьше. Но один хрен без санкции прокурора никуда. Маслов мужик правильный, но у него тоже есть начальство, которому придется доказывать, что овчинка стоит выделки.
Листаю бумаги, вникаю в детали. Бакин скользкий персонаж, за ним числится пара эпизодов, но каждый раз ему удавалось выходить сухим из воды. Его адвокаты монстры, буквально разрывают всех связями. Но у каждого есть слабое место. И я его обязательно найду.
Стук в дверь прерывает поток мыслей.
— Да, — рявкаю и поднимаю голову.
Артем входит в кабинет и светится, как начищенный медный таз.
— Руслан Викторович, я выяснил насчет рейтинга Родионовой.
— Докладывай, — вздыхаю, вновь мысленно возвращаясь к досье, которое убрал в ящик.
— Служба поддержки сказала, что без официального запроса они не могут дать информацию.
— Ты издеваешься? — вопросительно дергаю бровью.
— Нет, но…
— Артем, ты умный парень, — смотрю на часы, пора собираться к Маслову. — Прояви фантазию. Убеди, заплати, пригрози. Используй все возможные рычаги, но сделай так, чтобы к концу дня вопрос с был решен.
— Вы предлагаете мне нарушить закон? — он удивленно округляет глаза, а у меня появляется стойкое желание отвесить ему леща.
Детский сад какой-то. А с виду казался толковым.
— Я не предлагаю, — выдавливаю из себя. — А приказываю. Не справишься, можешь писать рапорт…
Вызываю такси, забираю папку с делом Бакина и иду к двери. В коридоре тихо, шаги отдаются глухим эхом. Я спускаюсь на первый этаж и выхожу на улицу. Такси уже ждет.
— В ресторан на Ленина, — называю адрес и отворачиваюсь к окну. В мыслях снова появляется Родионова. Вот какого хрена, а?
Глава 8. Евгения
Подъезжаю к нужному дому и паркуюсь на единственном свободном месте. Марина уже ждет у подъезда, прислонившись к стене и напряженно курит. Увидев меня, кидает окурок в урну, качает головой.
— Сколько можно ждать.
— Гаишник задержал.
— Вечно у тебя что-то не так.
Не спорю. Поднимаемся на девятый этаж. Квартира просторная, только специфически пахнет ремонтом и новой мебелью. Нам предстоит генеральная уборка перед заселением.
— Ну что, по коням? — Марина натягивает перчатки и многозначительно усмехается, оглядывая фронт работы.
— Давай.
Работаем в четыре руки быстро и слажено. Окна, полы, кухня и санузлы. Мы как феи чистоты порхаем по квартире, превращая ее в жилое помещение. Пыль исчезает, окна и зеркала блестят, а мои плечи начинают неприятно ныть. Руки, не привыкшие к тяжелой работе, болят, пальцы сводит, а кожу стягивает. Но нужно доделать уборку, иначе денег не видать. Мы и так получаем всего тридцать процентов.