Личное такси офицера Азарова
- -
- 100%
- +
Бросаю небрежный взгляд на часы, управились чуть раньше заявленного времени. Даже не верится, но вся квартира сияет чистотой. Напарница делает фотоотчет на телефон и оправляет администратору.
— Закончили, — Марина без сил опускается на пуф у двери. — Осталось дождаться денег и день прошел не зря.
— Думаешь надолго зависнут?
Мне надо срочно купить лекарства.
— Зависит от настроения администратора и фазы луны, — заявляет она на полном серьезе.
Переглядываемся и синхронно начинаем ржать. Смех выходит скорее нервный и усталый. Нам обеим катастрофически нужны деньги.
— Слушай, Жень. А чего ты в такси днем не выходишь?
— Конкуренция больше, да и заработок меньше, — собираю ведра и прочий инвентарь.
— А вечером кто с детьми сидит?
— Свекровь.
— Ну и как она?
— Нормально, — вру, не задумываясь. Зачем ей мои проблемы? Своих по горло.
Марина качает головой, но не задает лишних вопросов. Мы не настолько близки, чтобы откровенничать. Так, случайные попутчики, можно сказать.
Выходим на улицу. Я сажусь в машину и завожу двигатель. Марина стучит по стеклу, открываю окно.
— Завтра заказ на утро, сможешь? Платят хорошо.
— Смогу, — уверенно киваю. — Пришли адрес.
— Захвати меня, поедем вместе.
— Хорошо.
Она уходит, а я откидываюсь на спинку и борюсь с желанием закрыть глаза. Потому что сразу же усну. Мне кажется, я не высыпалась уже целую вечность и хотеть спать мое перманентное состояние. В салоне тихо, только дождь снова начинает накрапывать. Внутри леденящая пустота и усталость, а еще страх, что Алина опять закашляется, а лекарства нет.
Словно услышав мои молитвы на телефон приходит сообщение о зачислении денег за сегодняшний рабочий день. Облегчение волной прокатывается по внутренностям и даже дышать становится легче.
Еду в аптеку. Очереди нет, и я подхожу к стойке.
— По рецепту, — протягиваю бумажку.
Провизор — молодая девушка с уставшими глазами, смотрит на листок, потом на меня. Кивает, уходит в подсобку. Возвращается с маленькой коробочкой.
— Вот держите. Как раз сегодня привезли.
Кручу в руках знакомую коробочку, рефлекторно читая название. Да, это именно то, что выписал врач. Без него Алина не доживет до операции. Документы на квоту приняли, но вызов обещают только в следующем году.
— Сколько? — спрашиваю обреченно.
Девушка озвучивает сумму, от которой у меня невольно дергается веко. Цена опять поднялась. Скрепя сердце достаю карту и прикладываю к терминалу. Оплата проходит и на телефон падает сообщение о списании. Мельком мажу взглядом по экрану, отмечая сколько денег осталось.
Чек пихаю в карман, коробочку с лекарством в сумку и выхожу из аптеки. Дальше в супермаркет. Покупаю самое необходимое: молоко, хлеб, яйца, макароны, сосиски. Сил нет на то, чтобы готовить что-то сложное. На кассе внимательно пересчитываю покупки и улыбаюсь. Хватает, еще и на шоколадку детям остается. Добавляю на ленту. Пусть, сегодня пятница, побалую немного.
В садике Алина уже ждет и переминается с ноги на ногу. Увидев меня, кидается в объятия.
— Мамочка!
Улыбаюсь ей и приседаю, чтобы обнять. Она кашляет, прямо в плечо, надрывно, сухо.
— Все, все, — глажу по спине. — Сейчас лекарство выпьем. Поедем домой.
В машине достаю коробочку, набираю в шприц суспензию и вливаю в рот Алине, она морщится.
— Не вкусно.
— Зато кашель пройдет.
Она кивает и доверчиво прижимается ко мне. Целую ее в макушку, пристегиваю в детском кресле и сажусь за руль.
Приезжаем домой, а там тишина. Свекровь в своей комнате. Не выходит и слава богу. Никита высовывается в коридор и улыбается.
— Вы пришли, — говорит таким голосом, как будто могло быть иначе.
— Конечно, — треплю его по волосам и целую в макушку. — Отнеси на кухню, я пока сестру раздену.
Сын берет пакет и, что-то там пыхтя, уносит на кухню. Раскладывает продукты по местам и комментирует каждый купленный мной товар. Отправляю Алинку мыть руки, а сама иду на кухню.
— Уроки сделал?
— Делаю.
— Давай, а я проверю.
Фыркает и уходит в комнату, а я принимаюсь за ужин. Быстро готовлю макароны с сосисками, нарезаю салат из огурцов и помидор. На десерт делю шоколадку на три части, но себе беру самую маленькую, чтобы потом отдать им обратно. Накладываю и зову детей к столу.
Ужинаем молча, дети хотят съесть быстрее, чтобы получить сладкое.
Свекровь приходит к нам, садится за стол, бросает быстрый взгляд на наши тарелки.
— Опять макароны? — фыркает недовольно.
— Почему нет? Нам нравится, — отвечаю спокойно. — На вас тоже хватит. Если хотите, конечно.
Она поджимает губы, но накладывает себе порцию.
После ужина рисую с Алиной, чтобы хоть чуть-чуть провести время вместе. Никита доделывает уроки только с моей помощью. Математика дается ему нелегко, приходится сидеть над задачами почти до девяти. Потом читаю дочке сказку и укладываю спать, засыпает мгновенно. А я глажу ее по волосам и нежно целую в висок. Так не хочется оставлять одну, но я должна…
Выхожу в коридор. Никита уже в пижаме, трет глаза.
— Мам, а когда папа вернется?
Внутри все обрывается. Смотрю на полные надежды глаза сына и не могу соврать. Не получается, но и правды у меня для него тоже нет.
— Не знаю, сынок, — говорю тихо и притягиваю его к себе. Не хватает ему отца, мужской руки, мужского внимания, защиты. Нам всем не хватает…
— Он же не бросил нас?
— Конечно нет, — качаю головой, хоть и нет былой уверенности. — Не бросил. Просто… случилось так, что он пока не может вернуться.
— Ты же мне не врешь? — хмурится сын.
— Не вру.
Прижимается теснее, а я целую его в макушку.
— Ложись спать. И следи за сестрой, — смотрю в глаза. — Если что, сразу звони мне.
— Хорошо, — зевает он и уходит в комнату к Алине.
Прохожу мимо комнаты свекрови, точнее пытаюсь прокрасться незамеченной, но от нее так просто не уйти.
— Шалава, — бросает, не удостоив меня взглядом. — По ночам таскается, а дети одни.
— Я работаю, — цежу сквозь зубы. Головой понимаю, что нельзя вестись на провокации, она все это делает специально. Но не получается, каждое слово попадает точно в цель и цепляет за живое.
— Работает она, — хмыкает снисходительно. — Проститутка. Постеснялась бы хоть, дети в доме, а ты все туда же.
— Не вам меня судить, — беру ключи, надеваю кепку и выхожу из квартиры.
Спускаюсь вниз и щелкаю брелоком. Машина приветливо мигает фарами. Сажусь в салон и завожу двигатель. Открываю приложение такси, смотрю на свой рейтинг и не верю своим глазам.
4,9… Не может этого быть! Выхожу и захожу заново, наверное, какая-то ошибка. Но ничего не меняется, рейтинг по-прежнему остается высоким. Но как это возможно?
Откидываюсь на спинку и барабаню пальцами по рулю. Кто-то исправил оценку? Неужели тот «пиджак» сжалился? Но с чего бы?
Глава 9. Руслан
Вхожу в ресторан и привычно сканирую пространство. Народу немного, занято всего пара столов, хоть и время обеденное. Маслов сидит на своем привычном месте, в углу зала, подальше от посторонних глаз. Киваю администратору и иду к нему.
— Приветствую, Вадим Юрьевич, — улыбаюсь я.
Он поднимает голову, отрываясь от экрана телефона и встает. Протягивает руку, пожимаю левой.
— Здравствуй, Руслан Викторович.
Опускаюсь на соседний стул. Официант приносит меню.
— Может быть что-то сразу?
— Ты заказал? — спрашиваю друга.
— Бизнес-ланч и кофе.
— Мне тоже самое, — возвращаю меню. Официант кивает и удаляется.
Мы остаемся наедине, самое время начать разговор.
— Как сам? — спрашиваю, откидываясь на спинку.
— Да нормально, — Вадим небрежно пожимает плечами.
— Майя не сменила гнев на милость?
Он не отвечает, жестом дает понять, что эта тема слишком болезненна и обсуждать ее не намерен. Я не настаиваю.
— Твоя рука как?
— В порядке, — говорю спокойно, но раздражение глухо отдается внутри. Это мое табу и Вадим это понимает.
— Ладно, не будем о грустном, — отмахивается он. — Зачем звал?
— Дело есть на пять тысяч баксов, — усмехаюсь я.
— Это я и так понял, — Вадим берет бокал с водой и делает несколько глотков. — Пояснишь?
Двигаю по столу папку с делом Бакина.
— Вот, посмотри.
Прокурор открывает и листает материалы. Внимательно изучает, вчитывается, хмурится. Потом поднимает на меня глаза.
— От меня чего хочешь?
— Содействия, — развожу руки в стороны. Все очевидно.
— Кому-то сверху этот Бакин перешел дорогу?
— Похоже на то, — пожимаю плечами, мне, в сущности, все равно. — Но нас это не касается. Надо просто сделать свою работу.
Вадим закрывает папку, кивает.
— Согласен. Делай запрос, я подпишу.
— Отлично. Спасибо.
Официант приносит заказ. Едим и беседуем на нейтральные темы, это расслабляет. Получается немного выдохнуть и переключиться.
Приносят кофе, Маслов едва успевает сделать пару глотков, как смотрит на часы и округляет глаза.
— Ого. Мне пора, — поднимается на ноги.
Тоже встаю, пожимаем руки.
— Держи меня в курсе, — просит Вадим.
— Обязательно.
Он уходит. Я остаюсь допивать кофе.
Возвращаюсь в управление. В голове непрекращающийся гул из рабочих вопросов, но где-то на периферии сознания опять появляется Евгения. Еще не хватало, отбрасываю ненужные мысли в сторону и сажусь на стол.
Открываю папку с делом Бакина, проверяю схему откатов и читаю показания свидетелей. Вникаю, но мысли разбегаются, слишком их много.
Ухожу с головой в работу. Звонки, бумаги, запросы. Артем приносит документы, пролистываю и подписываю. Он забирает, но не уходит. Топчется на месте.
— Что-то еще? — поднимаю на него глаза.
— Руслан Викторович, по вашему поручению. Рейтинг Родионовой исправлен.
— Хорошо, — киваю я. — Свободен.
Справился и молодец. Как он это сделал мне совсем не интересно. Только результат. Артем уходит, а я откидываюсь на спинку кресла и смотрю в потолок. Какого хрена я творю а? А главное зачем? Далась мне эта таксистка…
Нихрена не отпускает. Вот же… заноза! Достаю из ящика досье Родионовой и снова открываю. Рассматриваю фотографию, изучая черты лица. Ну обычная же! Никакой невъебенной красоты. Самая обычная, среднестатистическая баба, но я смотрю на нее и не могу отвести взгляд. Под кожу пробралась и печет, глаза еще эти, волчьи. Пиздец какой-то!
Раздраженно отшвыриваю фотографию и беду сводку данных. Нахожу информацию по мужу. Родионов Антон Владимирович. Пропал почти год назад и больше никакой информации. Ничего не понятно, но очень интересно.
Недолго думая, открываю служебную почту. Составляю официальный запрос, чтобы проверить Антона Родионова по всем базам. Мне нужно все, возможное местонахождение, обстоятельства исчезновения, возможные контакты. Ну и конечно вся подноготная, которая имеется на него в базе. Отправляю.
Пусть разбираются. Мне нужна полная картина. Кто этот человек? Куда делся? Почему бросил жену с двумя детьми?
Ответа ждать придется долго, но что-то мне подсказывает, что все это неспроста. А я, кажется, засиделся. Смотрю на часы — почти десять. Рабочий день давно закончился, но домой совсем не хочется. Там меня ждет пустая квартира, больная рука и мысли о Волчице. Оно мне надо?
Хочется ответить: «нет»! Но руки тянутся к телефону, чтобы вызвать чертово такси и получить свою порцию дофамина.
Спускаюсь, выхожу на крыльцо и невольно замедляюсь. Внизу, прижавшись к бордюру, стоит знакомый белый седан. Улыбка сама по себе расползается на лице.
Открываю заднюю дверь, сажусь. В салоне пахнет ароматизатором, запах не резкий, но навязчивый. В зеркале заднего вида ее глаза. Янтарные, внимательные, с хищным блеском. Волчица.
— И снова здравствуй, Евгения, — хищно скалюсь я.
— Добрый вечер, — она усмехается краем губ. — Хамить не будете?
— Как пойдет.
Глава 10. Руслан
Машина плавно трогается с места, а я откидываюсь на спинку и как под гипнозом слежу за женскими пальцами на руле. Нежные, изящные, созданные для поцелуев и ласк. На пару мгновений уплываю в свои фантазии, но быстро возвращаюсь в реальность.
Перемещаю взгляд в зеркало заднего вида и рассматриваю водителя. Кепка надвинута низко, глаз больше не видно, но губы сжаты в тонкую линию. Евгения явно недовольна моей компанией, но никак не комментирует. Сосредоточенно ведет авто, соблюдая все правила. Даже не придраться.
Снова смотрю на ее руки. Это какой-то отдельный фетиш для меня. Тонкие запястья, длинные пальцы, сжимающие руль. На левом часы, мужские, громоздкие. На правом нет ничего, кольца не видно тоже. Сняла или просто не носит?
— Евгения, — нарушаю тишину.
— М-м-м? — не оборачивается, лишь мажет по мне взглядом сквозь зеркало.
— Ты давно за рулем?
— Достаточно.
— Достаточно — это сколько?
— Лет с пятнадцати, — бросает равнодушно. — И ни одной аварии.
— Похвально, — усмехаюсь я.
Родионова бросает быстрый взгляд в зеркало, в глазах опасные колючки, а я усмехаюсь.
— Просто хочу понять, кому доверяю свою жизнь.
— Тогда не стоило садиться в такси, — парирует она. — Можно и свою купить.
— Тогда у тебя не было бы работы.
— Вы же не один, ей-богу.
Огрызается. Интонация мурашками разбегается по коже. Черт возьми, как же она мне нравится.
Я смотрю на ее профиль: скулы, подбородок, шея, из-под воротника куртки виднеется тонкая цепочка. Кожа бледная, а под глазами тени.
— А муж? — спрашиваю, не отводя взгляда. — Он не переживает, что ты ночами ездишь?
Она молчит. Секунду, другую. Потом отвечает холодно:
— Это не ваше дело.
Справедливо, но меня такой ответ не устраивает. Мне нужно больше информации. Живой, настоящей. Чтобы понять, что происходит в жизни этой девушка. Зачем мне это? Сам пока не понял, но не отпускает, значит придется разобраться до конца.
— Не бойтесь, я профессионал и ничего с вами не случится.
— Уже случилось, — бормочу себе под нос и отворачиваюсь к окну.
Родионова молчит, слышно только, как тяжело дышит и перемещает руки по рулю.
— Муж пропал, — бросает она наконец. — Год назад. Довольны?
Я не отвечаю. Доволен ли я? И да, и нет. Но внутри что-то щелкает, выстраивая события в нужном порядке. Если она говорит пропал, значит не ушел и не бросил ее. Скорее всего, она не знает, где он. А вот хорошо это или плохо… тут уж для кого как.
— А вы? — вдруг спрашивает Женя. — Жена не переживает, что вы по ночам катаетесь?
Вибрация пробегает по внутренностям. Интерес, оказывается, обоюдный. Тем лучше.
— Нет жены.
Она удивленно дергает бровь, ловлю этот жест в зеркале заднего вида.
— Разведен, — добавляю осторожно. Не в моих правилах делиться личным, но ей рассказываю, потому что уже принял важное решение. Пусть знает все на берегу.
— А дети?
— И детей тоже нет, — хмыкаю я и склоняю голову в бок. Я изучаю эту Волчицу, а она изучает меня. Буквально в лоб. Есть ли у нее скрытый мотив? Возможно. Но игра интересная.
— Ни жены, ни детей, свобода, — говорит она, а в голосе горечь. Болезненная для нее тема, даже издалека ранит.
— Ты считаешь это свободой?
— А вы нет? — звучит как будто бы с вызовом, но с чего вдруг?
Отвожу взгляд и задумываюсь. Я никогда не хотел детей. С моей работой и уровнем опасности это лишнее, да и тема продолжения рода никогда не стояла для меня остро. Нет во мне всех этих ванильных соплей. Масса людей хотят быть родителями, вот пусть они и рожают детей. Возможно поэтому и жена ушла…
Взглядом цепляюсь за скомканный листок бумаги на полу, за водительским креслом. Наклоняюсь, поднимаю, там скомканный чек из аптеки. Цена препарата незнакомое, но цена впечатляет даже меня.
— Что это? — верчу в пальцах.
Родионова бросает взгляд в зеркало.
— Не ваше дело. Положите, где взяли.
Убираю чек в карман, потом спрошу у Глеба, что это еще за скелеты в шкафу у моей Волчицы. Прям коробка с сюрпризами какая-то.
— Вы не имеете права, — метает в меня раздраженный взгляд и поджимает губы.
Смотрю на ее напряженные плечи, на руки, сжимающие руль и ловлю себя на мысли, что мне нравится в ней все. Образ, злость, беспомощность, даже ее колючки, которые не могут меня уколоть, а только раззадоривают.
— Ты не боишься вечером ездить? Темно, пассажиры попадаются разные.
Раздраженно фыркает.
— Это мои проблемы.
— А если что случится? А у тебя двое детей. Не безопасно.
Она сильнее сжимает руль, но не отвечает.
— Сколько ты тут зарабатываешь? — рассуждаю вслух. — С такими рисками.
Родионова тормозит у моего подъезда, но не оборачивается. Атмосфера в салоне стремительно меняется, как перед грозой. Воздух становится плотным и искрит от напряжения.
— Приехали.
Я не выхожу. Сижу, смотрю на нее. Не хочу ее отпускать. Это какая-то магия.
— Я готов предложить тебе работу, — выдавливаю то единственное, что крутится в уставшем мозгу. — Высокооплачиваемую и более безопасную.
— Ты охренел что ли? — Женя оборачивается и смотрит на меня так, словно готова вцепиться в шею. — Убирайся из моей машины.
В глазах полыхает опасное пламя, на губах появляется хищный оскал. Ну точно волчица. Все равно моей будет, хоть пока этого и не понимает. Я и сам не понимаю до конца, но где-то глубоко внутри уже присвоил ее, осталось только укротить опасного зверя.
— Я попытался по-хорошему, — язвительная усмешка появляется на моих губах. — Ты не оценила.
В салоне пахнет ею. Ее аромат повсюду, даже запах ароматизатора не перебивает его. Жадно втягиваю его носом, и жесткая пружина внутри расслабляется. Кайфую. Млять, утекаю от ее запаха, от нее злости и того, как она меня сейчас ненавидит. Эти чистые, не завуалированные эмоции сносят меня в экстаз.
— Послушайте, мне работать надо, — устало выдыхает Женя. — Уходите. И больше…
— Теперь ты будешь работать на меня, — перебиваю я. — И только на меня.
Решение рождается само собой. Четкое и единственно-верное в данной ситуации. Долгие ухаживания, цветы и прочая муть сильно устаревший формат. Мне он не подходит.
— Еще чего. Размечтался! — фыркает Женя, еще не зная, что выбора у нее нет.
— Или лишишься прав, — ее глаза возмущенно округляются. — Для начала…
— Да кто в вообще такой?
— Подполковник Азаров, — показываю ксиву. — ФСБ.
Глава 11. Евгения
Я смотрю на удостоверение и фотографию Азарова, внутри все обрывается. Подполковник. ФСБ. Охренеть… Значит он не просто случайный пассажир, а человек с реальной властью, который может лишить меня не только прав, но и вообще всего.
— Вы… — голос дрожит от ярости. — Вы конченный, слышите? Конченный!
Он спокойно убирает ксиву в карман и даже бровью не ведет.
— Знаю.
— Я таких, как вы, презираю, — выплевываю с отвращением. — Пользуетесь положением, давите на людей, шантажируете.
— Я тоже таких не люблю, — усмехается этот напыщенный урод. — Но это ничего не меняет.
— Сволочь! Гад!
— Еще какой. — Он смотрит на меня, не моргая. — Но мне нужен личный водитель и это будешь ты.
— Ни за что! Да я лучше… я…
— Наговорилась?
От его равнодушной интонации я замираю. Дыхание прерывистое, а руки предательски дрожат. Азаров терпеливо ждет, пока я возьму эмоции под контроль, а потом продолжает, как ни в чем не бывало.
— Твою истерику я терплю в первый и последний раз, — его голос становится жестким. — В следующий раз будут санкции. Завтра в восемь утра ты здесь. Ключи от машины я предоставлю. Расходы компенсирую.
Нет, это все не по-настоящему, это какой-то сюрреализм. Так не бывает. Это просто невозможно.
— Послушайте… — выдыхаю я и сжимаю переносицу пальцами. Может это какой-то розыгрыш?
— Нет, это ты послушай, — грубо перебивает Азаров. — С завтрашнего дня ты работаешь на меня. И только на меня. В любое время, когда мне понадобится машина. Поняла?
— Нет, — цежу сквозь зубы. — Мне это не подходит. У меня своя жизнь и я не буду…
— Достаточно. Я все сказал. — Он достает визитку и опускает в подстаканник. — Мой номер на всякий случай.
Я смотрю на нее, но не собираюсь дотрагиваться.
— Завтра в восемь, — звучит холодный приказ. — Без опозданий.
Азаров выходит из машины и хлопает дверью. Идет к своему подъезду и не оглядывается. Я провожаю его взглядом, сжимаю руль и прерывисто дышу.
— Тварь, — шепчу. — Конченный ублюдок.
Давлю на газ и срываюсь с места. Наворачиваю круги по городу, чтобы немного остудит внутренний котел, который работает на максимуме. Красный свет, зеленый, снова красный. Я слежу за дорогой, но перед глазами то и дело появляется спокойное лицо Азарова, его усмешка и взгляд такой пронзительный, будто добирается до костей.
— Ненавижу, — говорю вслух. — Ненавижу таких.
Волна адреналина сменяется холодным расчетом. Я же не идиотка и прекрасно понимаю, что ссориться с подполковником ФСБ себе дороже. Он не шутит. У него есть доступ, рычаги, связи. Если захочет может сильно усложнить мне жизнь. Но прогибаться, быть его прислугой, или еще хуже личной шлюхой на колесах тоже не вариант.
— Вот же влипла, — шепчу сама себе. — Антон, ну, где ты, мать твою!
Еду дальше. Телефон пиликает на приборной панели. Новый заказ. Соглашаюсь, не глядя, мне надо отвлечься.
Подъезжаю к адресу. Пассажир уже ждет. Тот самый, что недавно просил номер телефона, а я отказала. Садится на заднее сидение.
— Здравствуйте, — говорит он
— Здравствуйте, — киваю я и выстраиваю маршрут до точки.
— Я это… — мнется он. — Хотел извиниться.
— За что? — трогаюсь с места и выруливаю на проспект.
— За единицу. Я поставил вам единицу. Из-за того, что вы не дали свой номер.
— В смысле вы?
На мгновение теряюсь. Придуманная картинка искажается и не больше не кажется идеальной.
— Я уже все исправил. — Смотрит виновато. — Вы извините, погорячился. Не надо было… — замолкает.
— Хорошо, — бормочу невнятно.
Дальше едим молча. Мужчина выходит у своего дома, оставляет чаевые. Я смотрю на купюру, потом на телефон.
Рейтинг снова 4,9. Ни чего не понимаю, но сил разбираться больше нет. Устала.
Подъезжаю к своему дому и глушу двигатель. Смотрю на визитку, лежащую в подстаканнике. Беру в руки, кручу в пальцах. «Руслан Азаров. Подполковник ФСБ». Номер телефона и электронный адрес.
— Завтра в восемь? — говорю в пустоту и усмехаюсь.
Убираю визитку в карман и выхожу из машины. Поднимаюсь в квартиру, дети спят, свекровь не выходит из своей комнаты, чтобы высказать свое очень важное мнение. Прохожу на кухню, наливаю чай, сажусь к окну. За стеклом ночной город, тусклые фонари, редкие машины. Я смотрю на них и не вижу ничего.
Перед глазами надменная физиономия подполковника. Сжимаю кружку чуть сильнее и вспоминаю его взгляд в зеркале. Тяжелый, цепкий, пробирается под кожу и видит насквозь, как рентген.
— Ненавижу, — шепчу сама себе, но уже не так уверенно.
Допиваю чай и иду в комнату. Дети спят. Поправляю одеяло Никитке, он что-то бормочет во сне. Глажу по голове Алину.
— Все будет хорошо, — шепчу я. — Мама справится.
Утром звенит будильник. Нахожу на ощупь и отключаю. Я не выспалась, глаза слипаются, но все равно встаю. Никто за меня это не сделает. Быстро принимаю душ, возвращая себе хотя бы часть утраченных сил. Пока готовлю завтрак, выпиваю крепкий кофе, а потом бужу детей. У них выходной, но потом накормить их будет некому.
— Мам, ты чего такая? — Никитка смотрит внимательно.
— Все нормально. Ешьте.
Свекровь выходит из комнаты, бросает привычное: «Опять всю ночь где-то шлялась». Ничего не отвечаю. Снова беру визитку Азарова, смотрю на нее и перечитываю. «Руслан Азаров. Подполковник ФСБ».
«Пошел ты, подполковник…» — мысленно говорю я, комкаю визитку и кидаю в мусорное ведро. Промахиваюсь, визитка падает за него, но поднимать я не хочу. Из вредности. Не сейчас.
— Никит, мне нужно на работу, — перехватываю внимательный взгляд сына. — Присмотришь за сестрой?
— Конечно, мам, — кивает он.
Целую детей по очереди, забираю сумку и под снисходительным взглядом свекрови иду к двери. На улице достаю телефон, вызываю такси.
Глава 12. Руслан
Поднимаюсь к себе. Квартира встречает привычной тишиной. Сбрасываю куртку и прохожу на кухню. Наливаю стакан воды и залпом осушаю. Рука неприятно ноет, надо разминать иначе реабилитолог меня живьем сожрет.
Достаю эластичный бинт и сажусь на диван. Начинаю с простого, сгибаю и разгибаю пальцы правой руки, потом кисть, потом локоть. Медленно, сосредоточенно, как показывала Серафима. Боль привычная, но каждый раз будто заново приходится проживать тот миг, когда пуля вошла в плечо.