Скандал в семействе Уинтерли

– Его отец был большой эрудит, – согласился мужчина, цедя каждое слово, словно ему жаль тратить их на такую, как она.

– Видимо, сын не пошел в отца. – Ив с трудом сдерживала раздражение. После того, что ей пришлось вытерпеть на этом вечере, она не собиралась утруждать себя лживой вежливостью. Вдобавок она ощущала на себе волны враждебности, исходившие от этого человека после того, как он, как следует рассмотрев мисс Ивлин Уинтерли, очевидно, решил, что она ему совершенно не нравится.

– Лорд Дернли – хозяин дома, где я живу, – упрекнул он ее, как будто она не знала, что неприлично плохо отзываться о человеке, находясь под его крышей.

– И значит, не подлежит критике? Мне стоит нанять вас, чтобы в минуты недовольства собой и миром я могла прийти в библиотеку отца, а вы шептали бы мне на ухо о том, как я прелестна, талантлива и совершенна.

– Это было бы совсем неподходящее занятие для меня, – опрометчиво бросил он.

Значит, вот как он о ней думал?

– Прошу меня извинить, мисс Уинтерли. Я уверен, найдутся десятки благовоспитанных джентльменов, готовых наперебой отдавать должное вашей элегантности, красоте и уму, – снисходительно добавил он, как будто это могло улучшить ей настроение.

– Раз уж мы составили впечатление друг о друге и откровенно высказываем его, то я скажу, что вы, должно быть, циник и якобинец, Картер. Чем объяснить вашу враждебность к даме, которую вы не знаете, если не тем, что вы что-то имеете против моей семьи? – требовательно спросила Ив, внезапно почувствовав, что очень устала быть дочерью Памелы Уинтерли. Сегодня ей этого хватило и без уколов со стороны незнакомцев, полагавших, что она это заслужила.

Кольм пытался сдержать злость, но ее неприбранный вид, словно она только что выпорхнула из объятий любовника, заглушал голос рассудка. Перед ним сидела совсем не такая Ив Уинтерли, какой он видел ее входящей в холл Дернли-Хаус. Тогда она выглядела темноволосой версией Снежной королевы, холодной и отстраненной. Сейчас она была растрепанной, раскрасневшейся, и его тянуло прикоснуться к ней, но не для того, чтобы понять, что она живая, а чтобы продолжить то, чем она занималась, видимо, с тем счастливцем, с которым целовалась в заброшенной оранжерее в конце коридора.

Кольм почувствовал, что думает словно ревнивый любовник. Но как такое могло быть, ведь он даже не знал ее? И все же ему хотелось оказаться на месте того, кто нарушил ее холодное совершенство. Если бы это он заставил ее бежать по пыльному коридору в поисках самого уединенного места в этом старом доме, чтобы привести себя в порядок после их любовного свидания, то сейчас он чувствовал бы себя гораздо лучше. Одна только мысль, что он мог быть тем, чьи поцелуи заставляли ее прелестную грудь вздыматься и опускаться с каждым вздохом, вызывала у него возбуждение. Хотя бы на миг ощутить в своих объятиях ее теплое податливое тело… «Нет, не смей, не смей даже думать об этом», – пытался он урезонить проснувшегося внутри безумца.

Стоило Кольму лишь краем глаза подсмотреть, как отличается светская маска мисс Уинтерли от ее истинного лица, как его кольнула острая ревность. Она определенно намеревалась следовать путем своей злополучной матери…

– Как я могу иметь что-то против ваших родных, когда я их не знаю? – спросил Кольм, стараясь придать своему голосу бесстрастность и одновременно обуздать свои чувственные фантазии.

– Откуда мне знать как?

– Очевидно, что никак.

– Тем не менее вы относитесь с предубеждением и ко мне, и к ним и, похоже, даже не считаете нужным это скрывать. Вы слишком дерзки для простого библиотекаря, мистер Картер, – сказала Ив, намеренно устремив взгляд на шрам у него на лбу, что всегда вызывало у Кольма защитную реакцию.

– Библиотекари не рождаются прямо из головы Зевса подобно богине Афине, мисс Уинтерли.

– Ватерлоо? – резко бросила она, и он подумал, что сам напросился на этот вопрос, делая о ней поспешные выводы.

Кольм кивнул, потому что до сих пор не мог говорить о том страшном дне. Сейчас, когда все его чувства внезапно обострились, он боялся, что может дать ей увидеть то, о чем не должна была знать ни одна живая душа. Она была его врагом. Уинтерли и Хэнкорты возненавидели друг друга с того самого дня, когда ее мать сбежала с его отцом. Наверное, он просто обязан думать о ней самое худшее. Но когда его злость и похоть остыли, Кольм заново посмотрел на нее и подумал, не ошибся ли он.

– Понимаю. После этого библиотека – как раз то место, где можно найти мир и покой, – добавила она с таким видом, будто все знала. – Но неужели после вашей бурной жизни вам этого довольно?

– Не знаю, мисс Уинтерли. Но непременно выясню, когда все эти книги будут благополучно размещены в различных домах моего нанимателя.

– И спасены от небрежения, в котором пребывают почти полвека, – несколько рассеянно согласилась она, словно на самом деле думала о чем-то другом.

– Вот именно, – добавил Кольм так сухо, что даже ему это показалось чрезмерным. – Удивительно, но они не в самом плохом состоянии.

– Это очень занимательная тема, мистер Картер, но мне надо вернуться в бальный зал, пока все не заметили, что я слишком долго отсутствую. Поэтому будьте любезны повернуться спиной или выйти, чтобы я могла пришить этот шнур и уйти.

– Я еще не закончил свою работу, – ответил он, жалея, что не убрал один из дневников Памелы, который оставил открытым, чтобы дочитать. Тогда не было бы риска, что мисс Уинтерли заметит его, если из любопытства подойдет ближе к библиотечному столу и увидит, чем он занимался. – Позвольте, я подвину свечу, чтобы вам было лучше видно и вы смогли бы скорее закончить, – неловко предложил он и, не дожидаясь ответа, передвинул подсвечник.

– Похоже, вы хотите избавиться от меня не меньше, чем я хочу уйти, – сказала она приглушенным голосом, поскольку все ее внимание было обращено на платье.

– Вы же не сможете выйти замуж за библиотекаря, если нас застанут в таком щекотливом положении, – хмуро пояснил Кольм.

– Даже если он герой?

Хорошо ли, что они чувствуют себя друг с другом так непринужденно, что могут даже посмеяться вместе? Этого никогда бы не случилось, если бы она знала, кто он. Вечер закончится, и они вернутся в разные миры. Не считая того, что, насколько он знал, у дяди Хорэса и герцогини имелись планы, которые могли заставить эти миры встретиться. Не дай бог, подумал Кольм. Мысль о том, какими ледяными стали бы глаза мисс Уинтерли, узнай она, кто он на самом деле, вызывала отвращение.

– Я не гожусь в герои, мисс Уинтерли, – хмуро ответил он. – Они обычно погибают, а не превращаются в калек, как я.

– Если бы шрам был у вас на затылке, я, пожалуй, могла бы поверить, что вы бежали с поля боя, – возразила она.

До его слуха донесся слабый звук иголки, воткнутой в атласную ткань платья, и он затаил дыхание.

– А может, я пятился от пуль? – криво усмехнувшись, сказал Кольм, и она засмеялась. Теплый звук ее смеха мгновенно оживил все фантазии, с которыми он боролся с той самой минуты, как она вошла в комнату, и он увидел ее такой взволнованной и соблазнительной с верхней ступени своей винтовой лестницы, а она еще не подозревала о его существовании.

– И пуля, отскочив от чего-то еще, ранила вас в ногу?

– Мне могло дьявольски не повезти.

– Могло.

– Вы уже закончили? – резко спросил он, потому что ему вдруг показалось опасным, что они уже почти смеются вместе.

– Вам не терпится от меня отделаться?

– Мне не терпится продолжить работу, мисс Уинтерли. А этого не случится, если нас застанут тут одних за закрытой дверью.

– Даже несмотря на то, что новый герцог кажется таким разумным человеком? – сказала она, как будто он мог отделаться беспечной улыбкой на том основании, что между дочерью виконта и простым библиотекарем не может быть ничего предосудительного.

– Ваш отец не производит такого впечатления, когда дело касается вас.

– Верно, но его здесь нет, а теперь, когда я привела себя в порядок, ему и незачем здесь быть.

– Тогда будьте любезны поспешить, чтобы все так и было.

– Я все зашила и теперь снова в полном порядке, – с вызовом произнесла мисс Уинтерли, и Кольм нахмурился, встретившись с ней взглядом. – Не могу сказать, что была рада нашему знакомству, мистер Картер.

– Всего хорошего, мисс Уинтерли, – вежливо ответил он, желая, чтобы она поскорее ушла и оставила его в покое.

– Всего хорошего, мистер Кар… – начала она, но вдруг осеклась, заслышав снаружи звук торопливых шагов. – Где я могу спрятаться? – решительно потребовала она.

Кольм посмотрел в сторону небольшой ниши, но этот темный угол не смог бы скрыть молодую женщину в платье из шуршащего светлого шелка. Бросив на него нетерпеливый взгляд, мисс Уинтерли метнулась к узкой деревянной лесенке, по которой он спустился всего несколько минут назад. Она быстро поднялась по ступенькам и скрылась из вида как раз в тот момент, когда дверь распахнулась и в библиотеку неспешно вошел лорд Дернли.

– Полагаю, вы могли бы помочь леди Дернли, Картер. У нас не хватает кавалеров, – рассеянно сказал он, озираясь по сторонам, как будто вид этой наполовину опустевшей комнаты стал для него сюрпризом.

От мысли, что мисс Уинтерли совсем рядом, Кольм застыл как истукан. Он старался с шумом вдыхать воздух из опасения, что она шевельнется и будет обнаружена. И что тогда? Предложение руки и сердца с его стороны едва ли сможет предотвратить скандал. Дернли будто знал, что она где-то спряталась, чтобы привести себя в порядок, и намеревался ее найти. Кольм мгновенно вспомнил свои подозрения, что этот человек мог затеять что-нибудь недоброе в отношении племянницы своей жены, и остро ощутил потребность защитить ее, какой бы план ни лелеял этот негодяй с целью использовать мисс Уинтерли, чтобы получить денег.

– Думаю, будет лучше, если я не стану пугать молодых дам, ваша светлость, – ответил он, а когда Дернли сделал удивленное лицо, показал на свою искалеченную ногу.

– О да, вы совершенно правы. Я и забыл, что вы не годитесь для танцев. Вы сделаете из бедняжки посмешище, если попытаетесь. – Он остановил свой стеклянный взгляд на шраме на лбу Кольма и поспешил отвести его в сторону, словно хотел деликатно намекнуть на еще одну причину, по которой ему нежелательно появляться на публике.

– Безусловно, – как можно спокойнее произнес Кольм, моля Бога, чтобы девушка, прятавшаяся в такой опасной близости от них, не шелохнулась, пока этот высокородный мерзавец оставался в комнате и мог, обнаружив ее, вынудить сделать то, что было у него на уме.

– Хорошо, тогда я объясню ее светлости, почему вы прячетесь.

– Благодарю вас, милорд. – Кольм заставил себя произнести эти слова с благодарностью, приличествующей клерку, которого приглашали присоединиться к благородному обществу, пусть только для того, чтобы стать партнером в танце для дам, оставшихся без кавалеров.

– Ах вот вы где, Дернли, – раздался с порога голос виконта Фарензе.

Кольм знал, кто он, поскольку видел его раньше стоявшим рядом с дочерью с отсутствующим видом и с готовностью уничтожить любого, кто хоть пальцем тронет его дитя. Кольм поразился: неужели лорд Дернли настолько глуп, что надеялся осуществить какой-то гнусный план и выбраться отсюда живым?

Он возмутился еще сильнее, подумав, что Дернли мог попытаться применить силу к девушке, к которой не смел даже прикасаться. Но нет, для этого Дернли выглядел слишком аккуратно одетым и причесанным, на что ему явно потребовалось не меньше нескольких часов. Значит, подобный кошмар Кольм мог исключить. Что возвращало его к первому предположению, пришедшему ему в голову, когда он увидел мисс Уинтерли. Она встречалась с любовником, о чем Дернли знал. Не за эту ли постыдную тайну он хотел получить денег с нее и с ее отца?

Лорд Фарензе холодно посмотрел на Кольма, затем быстрым взглядом окинул комнату и вошел внутрь. Кольм подумал, что мисс Уинтерли снова на грани катастрофы, и понял, что независимо от того, есть у нее любовник или нет, он не хочет, чтобы она попалась. Ее мог выдать любой шумный вздох или шуршание платья.

– Я пришел сюда за Картером, – натянуто объяснил хозяин дома под суровым взглядом своего бывшего свояка. Ему даже удалось сказать это так, как будто для хозяина нет ничего более естественного, чем в самом разгаре приема пойти искать скромного библиотекаря.

Кольм изо всех сил старался не выдать своих чувств, поэтому предпочел не смотреть на Дернли. Если бы мисс Уинтерли не грозила беда, он мог бы даже сухо засмеяться, когда этот человек поднял взгляд на полупустые книжные полки и остановил его на самом темном месте, как будто смотрел прямо на нее. Все происходящее отдавало какой-то странной дьявольщиной.

– Дернли, мне надоели карты, а моя жена увлечена беседой с леди Монтень. Я, конечно, мог бы оставить вас в компании библиотекаря Линейра, но сегодня у вас много других дел. Вы знаете, как я люблю книги, но вам не кажется, что хорошему хозяину не пристало надолго покидать своих гостей? – произнес лорд Фарензе с улыбкой, от которой у Кольма по спине побежали мурашки. В его шутливых словах звучали такие стальные нотки, что он удивился, как лорд Дернли не задрожал от страха.

– Я всегда знал, что вы странный человек, Фарензе, но полагаю, вы правы. Лучше вернуться к гостям, пока никто не заметил моего отсутствия, – легко согласился Дернли.

– Я присоединюсь к вам, как только узнаю кое-что у этого ученого молодого человека, – ответил лорд Фарензе.