- -
- 100%
- +
– Мне бы твой талант. В общем, не знаю, чего хочет Алан, но, что бы это ни было, он этого не получит.
– А зачем упираться, если это что-то для тебя неважное? Конечно, можно поломаться для приличия, но если тебе это безразлично, то дай ему, что попросит, и живи спокойно.
– Вопрос в том, что́ он попросит. Дом он не получит. Девочки ему не нужны, к тому же они достаточно взрослые, чтобы идти куда захотят, и к нему их ни капли не тянет.
– Может, он болен ангиной и ему нужен врач?
– Я его никогда не лечила. С самого начала устроила, чтобы он ходил к Шону Марри.
– Тогда, может, захотел жениться на молоденькой и ему нужен развод?
– Нет, он изо всех сил увиливает от брака с ней.
– А ты откуда знаешь?
– Девочки рассказывали, да и он тоже, когда думает, что я готова слушать.
– А ты готова его слушать?
– Не очень. Знаю, вы все считаете, что нужно было давным-давно покончить с этим раз и навсегда. Как знать. Но что сейчас об этом говорить…
– Ладно, удачи тебе, Клара.
– Жаль, не получится в этот раз посидеть с вином и сосисками.
– Ничего страшного, в другой раз.
Клара заглянула в почту. Письмо из магазина красок – таблицу цветов можно забрать завтра утром; письмо от кузины из Северной Ирландии – их дамский клуб собирается в Дублин, не знает ли Клара, где там можно припарковать автобус, пообедать, купить сувениров и подышать воздухом страны и чтобы цены были не астрономические. Заглянул сосед, собирающий подписи под просьбой о запрете поп-концерта, который оглушит их через три месяца. В восемь вечера раздался звонок в дверь, на пороге стоял Алан.
Он хорошо выглядел. Чересчур хорошо. Намного моложе своих сорока восьми. Лимонно-желтая рубашка апаш под темным пиджаком. Немнущаяся ткань, машинально отметила Клара. Его фифа не будет наглаживать воротники и манжеты. Бывший муж держал в руках бутылку вина.
– Я подумал, так будет приличнее, – пояснил он.
– В каком смысле?.. – недобро прищурилась Клара.
– Приличнее, чем сидеть и злобно пялиться друг на друга. Боже, как ты прекрасно выглядишь, какой чудный цвет. Это вересковый? Или сиреневый?
– Понятия не имею.
– Брось, ты всегда отлично разбиралась в цветах. Может, фиалковый или лиловый? Или…
– Может быть. Ты так и будешь стоять на пороге, Алан?
– Девочки ушли?
– Да, или ты уже забыл, что пообещал оплатить им «Квентин»?
– Я пообещал угостить их ужином. Не сообразил, что они выберут самый гламурный кабак. Ладно, что с них взять, вся нынешняя молодежь такова.
– Хм, по части молодежи, Алан, ты у нас большой спец. Проходи, садись, раз пришел.
– Спасибо. Я достану штопор?
– Это мой дом. Я достану мой штопор и принесу мои бокалы, когда захочу.
– Клара, Клара, полегче! Я пришел с трубкой мира, в смысле, с бутылкой мира, – с чего ты вдруг завелась?
– Сама удивляюсь. В самом деле. Может, с того, что ты годами обманывал меня, весь изоврался, давал обещания и не выполнял их, а потом бросил меня и судился со мной, задействовав всех юристов в округе?
– Ты получила дом. – Алан вскинул на нее непонимающий взгляд.
– Да, я получила дом, за который заплатила. И больше ничего.
– Мы уже обсуждали это, Клара. Люди меняются.
– Я – нет.
– Ты изменилась, Клара, мы все изменились. Ты просто не хочешь признать это.
Она вдруг почувствовала ужасную усталость:
– Чего ты хочешь, Алан? Чего ты на самом деле хочешь?
– Развода.
– Что-о-о?
– Развода.
– Но, господи помилуй, мы разошлись четыре года назад.
– Мы разъехались, а не разошлись.
– Но ты говорил, что не хочешь снова жениться, что вам с Синтой не нужен официоз.
– Не нужен. Но, видишь ли, она умудрилась забеременеть и… ну, понимаешь…
– Не понимаю.
– Понимаешь, Клара, все ты прекрасно понимаешь. Все кончено. Все давно кончено. Пора подвести черту.
– Убирайся.
– Не понял…
– Убирайся, Алан, и забери свою бутылку мира. Открой ее дома. Ты выбрал абсолютно неподходящий вечер.
– Но это произойдет, так или иначе. Почему нельзя расстаться по-человечески?
– Да, Алан, я тоже не понимаю. – Клара встала из-за стола, резко придвинув неоткрытую бутылку к Алану.
Ей не хватало чувства завершенности. Ужасно неприятно оставлять вопрос вот так, зависшим в воздухе, но Клара не собиралась подыгрывать Алану, жить по его расписанию. Неужели она до сих пор на что-то надеется? Даже если так, это именно то, чего она хочет сейчас.
Клара молчала, пауза затянулась. Алан понял, что аудиенция окончена. Негромко хлопнула входная дверь.
– Синта, милая…
– Алан, ты?
– А сколько еще мужчин называют тебя Синтой и обращаются «милая»? – хмыкнул он.
– Что она сказала?
– Ничего.
– Должна же она была сказать хоть что-то.
– Но не сказала.
– Ты к ней не ездил.
– Ездил! – обиженно вскинулся он.
– Но она не могла ничего не сказать.
– Она сказала: «Убирайся».
– И ты убрался?
– Любимая, ведь это не имеет никакого значения.
– Для меня имеет, – возразила Синта.
Клара всегда верила, что есть верный способ выкинуть все тревожные мысли из головы. Много лет назад, в пору студенчества, у них преподавал общую терапию чудесный профессор, которому удалось буквально заразить их своим предметом. Доктор Моррисси, по совместительству отец ее подруги Дервлы.
«Никогда не стоит недооценивать труд как целительную силу», – неутомимо наставлял он своих подопечных. Моррисси утверждал, что большинству пациентов полезно делать больше, а не меньше. Свою легендарную репутацию профессор заработал благодаря методу лечения бессонницы. Он просто советовал встать и разобрать кассеты или погладить белье. Доктор Моррисси был для Клары роднее, чем настоящий отец, далекий и вечно погруженный в себя.
Сейчас профессор наверняка заставил бы ее заняться каким-нибудь делом. Любым, лишь бы отвлечься от мыслей об этом ублюдке Алане, его беременной подружке и разводе. Клара налила бокал вина и поднялась наверх. В конце концов, действительно пора заняться этим чертовым медцентром, раз уж она его на себя взвалила.
Ади с неодобрением наблюдала за сестрой. Та накручивала на палец длинную прядь светлых волос и улыбалась мужчине, сидевшему в другом конце зала.
– Линда, прекрати, – прошипела Ади.
– Прекратить что? – Линда округлила глаза, огромные, голубые и невинные.
– Прекрати с ним заигрывать.
– Он улыбнулся. Я улыбнулась в ответ. Это ненаказуемо.
– У нас могут возникнуть проблемы. Линда, прекрати немедленно!
– Ладно, ладно, зануда. Быть доброжелательной нынче не модно?
Линда надула губы, но тут к их столику, настороженно улыбаясь, подошел официант:
– Мистер Янг передает свое восхищение, он хотел бы угостить юных леди. Возможно, они пожелают выбрать напиток?
– Пожалуйста, передайте мистеру Янгу, что мы благодарим его, но вынуждены отказаться, – выпалила Ади.
– Пожалуйста, передайте мистеру Янгу, я не откажусь от кофе по-ирландски, – заявила Линда.
Официант беспомощно переводил взгляд с одной сестры на другую. Мистер Янг быстро оценил ситуацию и материализовался у их стола. Высокий мужчина лет пятидесяти, в хорошо скроенном костюме, он, судя по всему, умел решать проблемы.
– Я как раз размышлял, насколько коротка и печальна жизнь, проходящая в деловых мужских беседах, – проговорил он, и на его загорелом лице блеснула улыбка.
– Золотые слова, – жеманно заулыбалась Линда.
– Золотые, да, – сухо кивнула Ади, – но мы не те люди, с которыми стоит провести остаток вашей жизни. Мистер Янг, моей сестре двадцать один год, она еще студентка. Я учительница, и мне двадцать три, возможно, мы не намного старше ваших детей. Отец дал нам денег, чтобы мы здесь поужинали, пока он объясняет маме, что ему нужен развод. Сами понимаете, у нас сейчас сложный период. Право, возможно, вы лучше провели бы время… в своем кругу.
– Такая сила и страсть в столь юной и прекрасной особе. – Мистер Янг смотрел на старшую сестру с восхищением.
Линде это совсем не понравилось.
– Ади права, нам на самом деле пора домой, – заявила она.
Официант издал незаметный вздох облегчения и расслабился. Далеко не всегда проблемы решались так просто.
– И что, ты просто взял и ушел, только потому что она сказала: «Убирайся»? – не могла поверить Синта.
– О боже, а что я, по-твоему, должен был делать? Взять ее за горло?
– Ты говорил, что попросишь ее о разводе.
– Я так и сделал… Так и сделал! Рано или поздно мы получим его. Таков закон.
– Но ребенок уже родится.
– Неужели так важно, когда мы получим развод, ведь мы вместе, мы будем с ребенком… Неужели важно что-то еще?
– Значит, свадьбы не будет?
– Пока нет, но потом у тебя будет самая лучшая, самая пышная свадьба в мире.
– Ясно. Значит, потом.
– Ну что еще?
– Ничего-ничего, я не собираюсь тебя пилить. Может, откроем вино, которое ты собирался предложить ей?
– Я оставил его там.
– Ты оставил ей вино, а развода не получил? Алан, ну что ты за человек?
– Сам не знаю, – искренне ответил Алан Кейси.
Клара познакомилась с Аланом, когда училась на первом курсе медицинского, а он только-только начал работать в банке. Ее мать считала, что, работая в банке, лишь законченный неудачник не может заработать денег. Алан Кейси оказался из таких. Он вечно ввязывался в какие-то рискованные авантюры и не только ничего не приобретал, но и терпел убытки. Более предприимчивые коллеги в последний момент уводили у него из-под носа выгодные сделки. Жили они всегда довольно стесненно. Клара регулярно откладывала часть своего заработка и затыкала уши, когда мать и друзья доставали ее непрошеными советами. Это ее жизнь и ее решение.
Алан был слишком честолюбив, он не умел довольствоваться имеющимся, стремился получить еще и еще. Это относилось в том числе к женщинам. Поначалу Клара делала вид, что ничего не происходит. Затем притворяться стало слишком тяжело.
Когда отношения между ними окончательно прекратились, Клара позаботилась, чтобы в каждой из трех спален было собственное рабочее место, чтобы никто никому не мешал. Нижний этаж остался общим. Свою комнату она обставила очень стильно и изысканно, разделив ее на две половины. В одной разместились кровать, туалетный столик и большой встроенный шкаф, в другой – импровизированный кабинет: шкаф для документов, удобный кожаный стул и хорошая лампа; вся мебель дорогая, качественная, не то что безликий офисный ширпотреб. Клара выдвинула ящик стола и достала толстую папку с надписью «Центр». Уже три недели она всячески откладывала этот момент: бумаги буквально кричали о том, что она потеряла и сколь мало получила взамен. Ну что ж, сегодня пора взяться за дело. Только, может быть, сначала посмотреть девятичасовые новости.
Когда в огромном оптовом магазине объявили большие скидки на телевизоры, Клара купила сразу три штуки. Девочки говорили, что она ведет себя как сумасшедший миллионер-эксгибиционист, но Клара хорошо обдумала вложение средств. Теперь Ади получила в свое распоряжение программы о деградации планеты, Линда наслаждалась поп-шоу, а сама Клара спокойно смотрела исторические художественные фильмы.
Она потянулась к пульту, но вспомнила любимую присказку доктора Моррисси: «Мы находим поводы избегать того, что на самом деле отвлечет нас от волнений, словно не хотим отказываться от роскоши волноваться». Поэтому Клара открыла толстую папку и взглянула на аккуратно рассортированные файлы с записями. Здесь была подробнейшая подборка документов о функционировании кардиологической клиники, целях ее создания, финансировании и должностных обязанностях Клары Кейси как первого директора клиники. Здесь лежали ее собственные отчеты об образовательных поездках в четыре кардиологические клиники в Ирландии, три в Великобритании и одну в Германии. Все поездки были утомительны. Изматывающие часы изучения оборудования, которое неуместно или не нужно в ее собственном центре… Конспектировать, кивать, поддакивать, задавать вопросы…
Она видела, как скрупулезно экономят деньги и как их транжирят. Она наблюдала отсутствие планирования, чрезмерно подробное планирование, видела, как просто-напросто обходятся тем, что уже есть. Ничто не вдохновляло ее. Сколько она видела идиотских решений, например сердечная клиника на четвертом этаже здания без лифта, или нерегулярные осмотры больных, или отсутствие распорядка, или дублирование всех файлов и отчетов. Она видела веру и надежду пациентов, когда те чувствовали, что могут справиться со своей болезнью. Но ведь подобного может добиться обычный хороший терапевт или поликлиника.
Клара разными цветами записывала, что ей нравится, а что нет, – так проще разбираться в собственных наблюдениях. Затем ее взгляд упал на файл над названием «Персонал». Здесь она будет искать помощников. Ей понадобятся услуги диетолога и физиотерапевта, как минимум две медсестры, специализирующиеся в кардиологии, и эксфузионист для забора крови. Также нужно найти врача-стажера на шесть месяцев для связи между больничными врачами и специалистами. Еще нужно организовать кампанию для привлечения внимания общественности, интервью в центральной прессе и на радио.
Все это Клара уже делала раньше. Только тогда она была на передовой и двигалась в будущее. Во всяком случае, думала, что движется. Что ж, раз это нужно сделать, значит она справится. И справится хорошо. Иначе зачем вообще тратить силы?
Клара начала просматривать файлы.
Лавандер. Ну и имя для диетолога. Но у нее хорошее резюме, девушка хочет специализироваться на питании для сердечников. Написано живо, свежо, с убеждением. Клара поставила галочку напротив ее фамилии и потянулась к телефону. Зачем откладывать? Да, сейчас, конечно, девять вечера, но уж на мобильный-то ей можно будет дозвониться. Наверняка они с телефоном неразлучны, как сиамские близнецы.
– Лавандер, это Клара Кейси. Надеюсь, я не слишком поздно…
– Нет-нет, конечно нет, доктор Кейси, рада вас слышать.
– Мы могли бы встретиться завтра, если вы подъедете в центр. Там есть некое подобие конференц-зала. Когда вам удобно?
– Я завтра работаю дома, доктор, так что в любое время.
Они договорились на десять утра.
Теперь ей нужно было подыскать физиотерапевта, но Клара еще не знала, сколько часов в неделю может предложить. Пробежавшись по всем резюме, чтобы найти, кому подойдет неполная занятость, она наткнулась на крупное, грубоватое лицо. С фотографии смотрел честный, надежный человек, некрасивый, похожий на бывшего боксера, при этом текст резюме ей чем-то понравился. Он много работал в городских ночных клубах, учился на вечернем, и слово «зрелый» ему, кажется, не вполне подходило. Парень на фотографии кривовато ухмылялся.
«Великолепно, – подумала Клара. – Теперь я подбираю сотрудников по фотографиям».
Он взял трубку после первого же гудка:
– Джонни слушает.
Клара Кейси обрисовала ситуацию, и – да, он может подъехать к одиннадцати, нет проблем. Пока все шло хорошо. Она позвонила двум медсестрам и заодно узнала имя охранника. Тим. Клара набрала ему на мобильный. Мужчина с легким американским акцентом пообещал перезвонить. Если она начнет завтра разбирать свою новую работу на запчасти, нужен человек, который не даст растащить здание по кирпичикам.
Вдруг в замке скрипнул ключ. Вернулись дочери и прямиком направились в ее комнату. Без стука. Назвать их лица радостными было бы большим преувеличением. Эта манера в последнее время стала раздражать Клару.
– Чего он хотел? – с порога спросила Линда.
– Кто?
– Папа.
– Развод. Он хочет снова жениться.
Девочки переглянулись.
– И?..
– И я его выгнала. – Клара казалась совершенно спокойной.
– И он ушел?
– Разумеется. Как провели вечер? Не очень? Он оставил внизу бутылку вина. Можете ее открыть.
Линда и Ади снова обменялись недоуменными взглядами. У мамы зазвонил телефон.
– О, Тим, спасибо, что перезвонили. Нет, конечно, не поздно. Вы не могли бы подойти завтра, обсудить небольшую подработку? Я собираюсь снести стены в здании и оставить место на несколько дней нараспашку, так что мне нужен человек на полный рабочий день. Потом будут обычные дежурства, на регулярной основе. Отлично. Отлично. Тогда увидимся. – Она рассеянно улыбнулась дочерям.
У них был растерянный вид. Ужин в «Квентине» прошел… не то чтобы отлично, отец собирался жениться на их ровеснице, а у мамы, похоже, поехала крыша.
Следующее утро пролетело почти мгновенно. Собеседования прошли просто замечательно. Лавандер оказалась аккуратной, серьезной, очень деловой одинокой женщиной лет сорока. Она реалистично оценила количество часов, необходимое для консультирования по поводу диеты, заодно предложила ввести еженедельный мастер-класс по кулинарии – в клинике в Лондоне он, говорят, пользовался большим успехом. Многие пациенты понятия не имели, как правильно готовить овощи или полезные супы, и открывшиеся возможности потрясли их воображение.
Лавандер каждый год брала два месяца отпуска в январе и феврале и уезжала в Австралию, но пообещала находить себе замену самостоятельно. Также она предложила помочь Кларе в обустройстве кухни. На работу она могла выйти через две недели.
Клара осталась довольна первым собеседованием.
Джонни, физиотерапевт, на самом деле оказался крупным и рыхловатым, но зато, казалось, обладал неисчерпаемым запасом терпения. По его словам, пациенты-сердечники слишком часто видят в кино, как люди хватаются за грудь и через несколько секунд умирают на полу. Поэтому больные боятся физических нагрузок, боятся перегрузить себя и умереть от сердечного приступа. В итоге их мышцы теряют эластичность. Он поинтересовался, сможет ли Клара подключить пациентов к ЭКГ, чтобы наблюдать за их динамикой.
– Не уверена, что мне предоставят оборудование, – засомневалась Клара.
– Мы сможем обосновать нашу заявку, – возразил Джонни – и присоединился к команде.
Тим, охранник, прожил два или три года в Нью-Йорке. Он много работал в больницах, поэтому хорошо разбирался в специфике работы. В ближайшие пару недель он мог выйти на полный рабочий день, так как собирался открыть собственное дело и хотел обеспечить себе симпатии пары крупных клиентов. Но переступать через других он не собирался.
– А почему вы не обратились к больничной службе безопасности? – поинтересовался он.
– Потому что здесь распоряжаюсь я, – откровенно ответила Клара.
– И что, вам дадут на это деньги?
– Да, если ваша цена покажется нашим чиновникам разумной. Им хочется думать, что они экономят деньги. Больше их ничего не волнует.
– Так везде, – понимающе кивнул Тим.
– Вы вернулись из Америки?
– Да. Все, кого я знал там, работали по четырнадцать часов в сутки. Все, кого я знал здесь, носили костюмы от-кутюр и покупали недвижимость в Испании. Подумал, что стоит попробовать вернуться и урвать кусок для себя. Так что на самом-то деле я не лучше всех этих ребят в костюмах.
– Рады, что вернулись?
– Не уверен, – честно ответил он.
– Думаю, все образуется, – обнадежила его Клара. Удивительно, как легко общаться с этим человеком.
Первая медсестра, Барбара, оказалась именно такой, какую Клара выбрала бы из тысячи. Общительная, откровенная, отличный профессионал. Она без запинки ответила на стандартные вопросы, полагающиеся в таких случаях: о сердечной медицине, кровяном давлении и инфарктах.
Вторая женщина была старше, но не умнее. Ее звали Жаки, и она дважды произнесла имя по буквам, «чтобы избежать непонимания». Она заявила, что ей нужна работа без вечерних и суточных смен, что существующие государственные праздники необходимо уважать, что ей понадобится полуторачасовой обеденный перерыв, чтобы выгуливать пса – он сможет спокойно спать в машине, если будет знать, что его ожидает продолжительная прогулка. Ее нынешняя работа напоминает эксплуатацию в странах третьего мира. Большая часть времени проходит в попытках объясниться с иностранцами. Клара уже через несколько минут поняла, что эта женщина в команду не войдет.
– Когда вы свяжетесь со мной? – уверенно спросила Жаки.
– Еще очень много людей ждут собеседования. Я дам вам знать о результатах через неделю, – отрезала Клара.
Жаки раздраженно огляделась.
– Вам здесь придется потрудиться, – фыркнула она.
– Разумеется, но ведь трудности должны вдохновлять, не так ли? – На лице Клары застыла улыбка.
* * *На следующее утро Клара обнаружила, что на самом деле ей нужна еще одна пара ног. Нужен кто-то, кто сможет сбегать и найти ту бумажку, занести эту папку, попросить бригады строителей и электриков собраться и обсудить насущные вопросы… Но пара ног отказывалась материализоваться из ниоткуда. Что ж, значит, придется заняться поиском.
Клара совершенно случайно обнаружила подходящие ноги на парковке. Худенькая девушка с длинными всклокоченными волосами и замшевой тряпкой на изготовку предложила Кларе помыть лобовое стекло.
– Нет, спасибо, – доброжелательно, но твердо ответила Клара. – Здесь не лучшее место для подобной работы. Большей частью это машины работников больницы, а им все равно, как выглядят их автомобили или автомобили пациентов; ну а те слишком обеспокоены собственным состоянием, чтобы обращать внимание на окружающий мир.
Девушка, кажется, не совсем поняла ее. Она наморщила лоб, обдумывая услышанное.
– Ты откуда?
– Польский, – ответила та.
– А, Польша. Нравится тебе здесь?
– Думаю, да.
– Работа есть?
– Нет. Нет работы. Делаю то да се. – Она продемонстрировала тряпку для мойки окон.
– А еще что? Какую еще работу?
– Хожу по домам, мою чашки, полы. Складываю листья с деревьев в большие корзины. Видела, как мальчики моют стекла. Подумала, может… – Лицо девушки было бледным, изможденным.
– Ты не голодаешь? – спросила Клара.
– Нет, я живу над рестораном, так что один раз в день ем.
– У тебя там друзья?
– Друзья. Да.
– Но ты ищешь работу?
– Да, мадам, я ищу работу.
– Как тебя зовут?
– Аня.
– Пойдем со мной, Аня, – сказала Клара.
Ее ожидал долгий и утомительный разговор со строителями. Прораб сказал Кларе, что она никогда не договорится с администрацией обо всех намеченных переменах. Они там просто ненавидят перемены, боятся открытых пространств, предпочитают маленькие личные кабинеты, где люди могут общаться только с глазу на глаз. Клара выбрала ширмы, которые разделят между собой рабочие места, и жалюзи для окон. Она проглядела несколько каталогов офисной мебели, отмечая столы и шкафы. Время летело быстро.
Маленькая полька бегала с поручениями по всему центру, пока Клара разбиралась с навалившейся бюрократией. Она напечатала письмо, подтверждавшее, что Аня Праски является временным ассистентом доктора Клары Кейси, не упустив ни единой из своих регалий. Перед таким послужным списком не устоит никто.
До четырех часов дня у Клары не было ни минутки, чтобы даже задуматься об обеде. Аня, должно быть, тоже не обедала. Она бегала по Клариным поручениям.
– Аня, обед, – коротко напомнила Клара.
На лице Ани отразилось легкое волнение.
– Нет, спасибо, мадам, но я работаю, – ответила она.
– Хороший обед и добрый крепкий кофе, и мы будем работать еще лучше.
Аня заметно расслабилась. Клара заплатит за обед. Ей не придется залезать в собственный дневной заработок. Аня казалась счастливым ребенком.
Клара знала, что, когда восемнадцатилетние Ади и Линда путешествовали, добрые люди часто давали им ночлег и кормили горячей едой, если те хотели есть. Такая своеобразная валюта – вы добры к детям других людей, а они добры к вашим.
– Пойдем, Аня, заморим червячка.
– Червячка? – Аня вздрогнула.
– Нет-нет, никаких червяков. Это просто такое выражение. Слышала когда-нибудь?
– Кажется, нет, мадам.
– Попытаюсь объяснить тебе за обедом, – пообещала Клара, надевая пиджак.
Фрэнк не мог поверить, что эта женщина так быстро и так много взяла на себя. Его стол был завален служебными записками, требующими того, этого, пятого и десятого. Казалось, что разбор сообщений займет целый день. Теперь ему только добавилось проблем. Маленькая полька с большими встревоженными глазами забегала с дополнительными сведениями не меньше дюжины раз. Кажется, эта Клара Кейси собиралась разобрать свою новую клинику по кирпичику. Каждый заказ или объяснение сопровождались записками на личных бланках, которые она, вероятно, распечатала за ночь.
Она то и дело ссылалась на «наш разговор» и «нашу договоренность» и уже вполне успешно вписала Фрэнка в свой захватнический план. Необходимо остановить ее, прежде чем она увлечет его за собой. Иначе он позволит ей распоряжаться здесь, как она захочет. Он не слишком любил такой тип женщин, железных леди, но в роли целеустремленной коллеги по клинике ей, надо признать, не было равных.