- -
- 100%
- +
— Но документы могли подделать или изъять позже. С целью сокрытия преступлений.
— Да, безусловно. И такое иногда случается. Но здесь нужна заинтересованная сторона. Например, политик, который не хочет, чтобы его деяния стали достоянием гласности. Это явно не тот уровень. А изъятие фрагментов, подделки и подчистки легко вычисляются. И еще раз повторюсь, приказы и приговоры не в этих стенах подписывались.
— Понятно. И почему обвиняют вас, как ты полагаешь?
— А я тебе сейчас объясню. Банальная месть. Общественное мнение сформировано гораздо позже, так называемыми диссидентами, борцами с социалистической системой. Вот ими, действительно, занимался КГБ. И так, между прочим, поступают в любой стране. Нигде не будут терпеть посягательств на общественный строй и конституцию, не правда ли?
— Конечно. Вот только методы…
— Все это выдумки антисоветчиков. А вернее, сознательное искажение действительности.
— Ты хочешь сказать, репрессий при КГБ не было?
— Это некорректная постановка вопроса. Государство имеет среди всего прочего функцию подавления. Поэтому репрессии были всегда и везде. Речь должна идти о масштабах. И само собой, о законности. Ты разве не знаешь, что у вас в Штатах во время Второй мировой существовали концлагеря, куда согнали множество американцев японского происхождения? Но никто же не называет это ГУЛАГом.
— Ну хорошо, и какова твоя оценка?
— По так называемым политическим статьям за последние четверть века существования СССР было привлечено к уголовной ответственности порядка трех тысяч человек. Однако подавляющее число из них — участники националистических движений. В Соединенных Штатах это пока не очень актуально, но есть ряд государств, где та же проблема стоит крайне остро: Великобритания, Испания, к примеру. Думаешь, там церемонятся с теми, кто пытается расколоть страну, нарушить ее территориальную целостность? Кроме того, сюда же входит огромное количество членов религиозных сект, в том числе тоталитарных. А диссидентами в западном понимании этого слова можно считать максимум несколько сот человек за все это время.
— Неужели так мало?
— Вот именно. Так что проблема на самом деле надуманная. Точнее, искусственно созданная, как элемент информационной войны. Ваши спецслужбы тоже не даром ели свой хлеб. Кто-то из диссидентов осужден по чисто уголовным статьям. Например, уклонение от уплаты налогов.
— В Америке это одно из наиболее серьезных преступлений.
— Или нелегальный переход границы.
— А тут не могу согласиться. И вообще, зачем насильно удерживать людей?
— Этот вопрос нельзя рассматривать вне исторического контекста. Вот представь: страны социализма и капитализма находятся в открытом противостоянии. В военных штабах подготовлены планы взаимного уничтожения. Русские и американские солдаты убивают друг друга, пока в локальных войнах, на территории третьих стран. Но прямое ядерное столкновение уже стоит на повестке дня. Холодная война осязаемо грозит перерасти в горячую, и вполне вероятно, в последнюю войну в истории человечества. Как в такой ситуации у вас называют перебежчиков? У нас — предателями.
— Мне представляется, что перемещение людей способствует скорее уменьшению напряженности. Своеобразная народная дипломатия.
— Это зависит от того, кто перемещается и зачем. Бывает и так, а бывает и с точностью до наоборот. Я уж не говорю о носителях государственной тайны.
— Наверное, у нас с вами разный менталитет.
— Возможно. Но еще раз подчеркну: диссиденты боролись с государством. А государство, в лице КГБ, соответственно — с ними. Те, в свою очередь, были госбезопасностью не слишком довольны. И вымещали злобу, представляя Лубянку этаким монстром. Это ведь сделать очень легко, выпячивая одни факты и замалчивая другие. Кстати, общеизвестно, в том числе в среде правозащитников, что основной упор в борьбе с инакомыслием, начиная с шестидесятых годов прошлого века, делался на профилактику. Людей вызывали вот сюда, в это самое здание, и просто разговаривали с ними, предупреждали, чем могут закончиться конфликты с законом. Безусловно, это нравилось далеко не всем. И быть может, у кого-то складывалось впечатление, что Комитет распустил свои щупальца буквально повсюду. Но зато на сто бесед приходился всего лишь один арест. На мой взгляд, это абсолютно правильный подход. Вообще-то схема работы спецслужбы должна быть совершенно иной, не привлекающей лишнего внимания. Так оно обычно и есть. Но здесь случай особый.
— Ясно.
— Почему милицию того времени за профилактику преступлений хвалили, а КГБ за то же самое — ругали?
— А это делали одни и те же люди?
— Вот именно, Дэн, в корень зришь! Одни и те же, в том и суть. Ладно, тему на сегодня закрываем, еще будет время обсудить. Надо бы и поработать. Напоследок приведу тебе одну историческую параллель. Многие серьезные исследователи до сих пор не могут понять, почему во времена Великой французской революции граждане так ополчились на Бастилию. Тюрьма для высшего сословия, весьма комфортные условия содержания, узников можно пересчитать по пальцам. И вдруг — главный символ королевского деспотизма в глазах народных масс. Не находишь ты это довольно странным?
— Ну да, ну да.
***Сергей сделал несколько телефонных звонков, в комнату вошли трое и расселись вокруг стола.
— Начнем, пожалуй. Прежде всего, ряд организационных моментов. Группа у нас интернациональная, поэтому здесь все в той или иной степени владеют английским. Для преодоления оставшихся языковых проблем в команде наш лучший лингвист, Лина Кречетова.
Высокая пепельная блондинка с серо-голубыми глазами слегка склонила голову.
— Дэн, если потребуется перевести какие-нибудь документы, обращайся к ней. Ну, или русский подтянуть, — Кратов не удержался от улыбки.
— Угу.
— Общение предельно деловое, никаких званий, «сэров» и тому подобное. Дэн, это тебя в первую очередь касается.
— О’кей.
— Тогда к делу.
— Секундочку. Серж, у нас принято приглашать на совещания командира морпехов. Я Рика имею в виду.
— Без проблем.
— А от вашего спецназа будет кто-нибудь?
— Я поинтересуюсь, но вряд ли. Они любят свежий воздух. Теперь, Ким Шилин, Служба контрразведки, оперативник от бога, и Егор Уланов из Шестнадцатого центра, наш хакер и антихакер в одном лице.
Перечисленные персоны и бровью не повели, словно сказанное их совершенно не касалось.
— Дэн, прежде всего нас интересует нападение на вашу группу. Не упуская мелочей.
Тот подробно описал детали происшествия.
— Значит, у вамов появились боевые отряды, — заметил Ким. — Из чего почти наверняка следует наличие организационной структуры.
— В Штатах тоже так считают, в дело активно включилось ФБР. Они говорят, что помимо минусов мы имеет теперь большой плюс: вампиры общаются между собой и эти связи можно отследить.
— Да, это что-то новенькое, раньше они были за редким исключением сами по себе.
— Или мы только так думали.
— Н-да…
— Серж, ребята из ФБР очень хотят получить доступ к архивам гестапо, им нужно изучить методики борьбы с законспирированным подпольем. Поможешь? Они сказали, что документы находятся у вас.
— У нас — это где?
— Ну, в КГБ, то есть в ФСБ.
— Серьезно? — Кратов набрал номер на допотопном аппарате с гербом СССР в центре диска и перекинулся с кем-то вполголоса несколькими фразами. — Спасибо. Короче, архивы гестапо хранятся в РГАСПИ5, фонд четыреста пятьдесят восемь. Возможно, какие-то фрагменты и у нас осели, нужно разбираться. Пусть пишут официальный запрос и потом приезжают. Покажем, конечно. Только работы там непочатый край: почти ничего не оцифровано и мало что каталогизировано.
— Спасибо.
— Да о чем речь, мы теперь в одной лодке.
— Заодно может в бумагах порядок наведут, — буркнул Шилин.
— Ну что, коллеги, направление работы понятно, — подвел черту Сергей. — Ким, стало быть, вампиров сейчас не захватываем, а устанавливаем наблюдение. Правильно? Наружка, прослушка, садимся на каналы коммуникаций, — он кивнул Егору, — и все прочие оперативно-технические мероприятия. Потом накрываем всю сеть разом.
— Сделаем.
— Так, теперь вопрос об идентификации вам-вама. Дэн, глянь вот это, — Сергей перекинул на другой конец стола папку с материалами генетического исследования.
Дэн полистал бумаги.
— Похоже на то. Но у вас другая методика. Чтобы не оставалось сомнений, нужно будет сделать повторный анализ в нашей лаборатории. У тебя еще остался материал?
— Да. А сколько времени это займет?
— Около недели.
— Так долго?
— Это детальный анализ. Мы проводим его крайне редко. Но ведь здесь именно тот случай, насколько я понимаю?
— Само собой.
— Тогда отвезите прямо в наше посольство, они переправят, я договорюсь.
— Бу… зде… Тут рукой подать.
— Что-что?
— Будет сделано.
— Я оставлю эти бумаги у себя?
— Конечно. На сегодня, пожалуй, достаточно, — подытожил Сергей. — Всем спасибо, все свободны. А вас, Сверчкофф, — после акцентированной паузы выразительно добавил он, — я попрошу остаться.
***— Пойдем со мной, — Кратов вышел из кабинета, отпер дверь соседней комнаты и жестом пригласил Дэна войти. — Вот здесь будешь жить, осваивайся. Кремля отсюда не увидишь, но пейзаж тоже ничего, на старинную Мясницкую улицу и наш вычислительный центр. Держи, — передал он ключ.
— У вас все так просто, — заметил Дэн. — Ни карточек доступа, ни отпечатков пальцев, ни сканеров радужки…
— Да, все по рабоче-крестьянски. Наше руководство не любит тратить деньги на ерунду.
— Это, по-твоему, ерунда?!
— Конечно. Главная опасность не во внешних врагах, а во внутренних. А от них сканерами не защититься.
— Любопытно, надо будет поговорить об этом с нашими безопасниками.
— Поговори, поговори. Но сдается мне, ты не совсем понял. Кое-где все это есть. И даже больше. Но не на каждой же двери.
— Ясно.
— И потом, не думаю, что открою тебе секрет. В оперативной работе существует понятие «приманка». Слабо защищенная цель, провоцирующая злоумышленника проявить себя.
— Да у вас здесь не все так просто, как я погляжу! — рассмеялся Дэн.
— А то! Ладно, довольно болтовни, хочу теперь поговорить с тобой о серьезных вещах. Тет-а-тет.
— Секундочку, сейчас эсэмэску отправлю, пока не забыл… Готово, валяй.
— Нам действительно очень пригодится твоя помощь в идентификации генома вам-вама, но тут по большому счету мы бы и сами справились. Короче, формальный повод вызова — это чистой воды вранье.
— Я весь внимание.
— Точнее сказать, прикрытие. Потому что мы затеваем операцию в высшей степени секретную. И прежде чем продолжить, я хочу взять с тебя слово — никому. То есть вообще никому.
— Ты ставишь меня в затруднительное положение. Я должен согласиться, не зная, о чем пойдет речь?
— Именно так. Иначе можешь хоть завтра отправляться домой. Я не могу рисковать. Постарайся понять меня правильно.
— Да я понимаю, но от этого не легче.
— Само собой, я не сообщу тебе ничего, что вошло бы в противоречие с твоими понятиями о чести, гражданском и человеческом долге, патриотизме и тому подобном.
— Тогда не вижу причин не согласиться.
— Хорошо. Мы внимательно следили все это время за твоей деятельностью. Вы нас, конечно, опережаете, у Штатов гораздо больше ресурсов, совершеннее медицинские технологии, мощнее компьютеры.
— Ну и? — нетерпеливо спросил Дэн.
— Проблема лишь в том, что вы в такой же заднице, как и мы.
— Не слишком ли смелое заявление?
— Дэн, давай не играть в кошки-мышки. Мы с тобой аналитики, а не политиканы. Лапшой на уши вампиров не одолеть. При другом раскладе, как сам понимаешь, все тут были бы только рады вашим проблемам.
— Ну, допустим.
— Тогда начистоту?
— Начистоту.
— Давай по порядку. Твоя гениальная вакцина в пролете. Эффективность ее по-прежнему невысока. Раньше вы думали, что усовершенствование формулы решит вопрос. Но теперь понятно — тут дело в принципе. Да, привитый человек в большинстве случаев не заражается, этого вы смогли добиться. Однако укусивший его вампир получает некоторую дозу препарата, под влиянием которого вирус мутирует, приспосабливаясь к новым условиям.
— Ты очень хорошо осведомлен, Серж. Классно ваша разведка работает. Или же наша служба внутренней безопасности, напротив, плохо. Кто угодно может получить какую угодно информацию. Ладно бы только вы, но и вампиры пристроились, я же рассказывал.
— Нам была бы чрезвычайно приятна твоя похвала, но разведка здесь ни при чем. Все данные из открытых источников. Ну, почти. Мы просто сопоставляем факты и делаем выводы.
— В общем, да, в целом выводы правильные. Три с половиной года псу под хвост.
— Готов возразить. Вакцина затормозила процесс, не давая ему перерасти в лавину. Это само по себе огромное достижение, не скромничай. Иначе бы мы с тобой тут сейчас не сидели. Вы выиграли самое главное — время. И то, что нужно продолжать работы в этом направлении, сомнению не подлежит.
— Чем, собственно, мы и занимаемся.
— Все равно, это лишь оттягивание неминуемого конца, как ни крути. Идем дальше. Идея с Царем вампиров великолепна, вы здорово подчистили поголовье на своем континенте. Но сейчас Рэт резко сбросил свою активность, и популяция вновь начала расти.
— Увы.
— Противоядие тоже со временем теряет эффективность, но его можно периодически подправлять. Так что этот путь правильный, хоть и пассивный. В общем, облегчение приносит, однако болезнь кардинально не лечит.
— Оно ведь на то и заточено.
— Теперь… До лекарства от вируса почти так же далеко, как и в самом начале.
— Тут ты не совсем прав. Лаборатория физиологии получила кое-какие обнадеживающие результаты.
— Хотя бы ориентировочную дату выхода можете назвать?
— Нет, конечно.
— Вот видишь. И наконец. Препарат, делающий человеческую кровь несъедобной для вампиров — по сути дела тупиковое направление, что было ясно сразу. Собственно, изготовить препарат вам сейчас, я полагаю, уже труда не составит, проблема лишь в его безопасности для людей. Противоядия и вакцины — это веками отработанные технологии, их свойства хорошо изучены. Здесь же необходимо вторгаться в геном человека, и предсказать последствия невозможно. В принципе, схема рабочая, но не раньше чем через несколько десятилетий. Не исключено, что и сотня лет понадобится, чтобы все как следует обкатать. Не протянем мы столько.
— Ты нас с тобой имеешь в виду или весь род людской?
— Не хотелось бы перекладывать проблему на будущие поколения.
— Серж, мы делаем все что можем. Все, подчеркиваю.
— В общем, суперсовременная американская медицина и ваши охренительные компьютеры задачу решить не могут. Нужны новые подходы.
— Льщу себя надеждой, что ты пригласил меня не только для того, чтобы обсирать достижения Соединенных Штатов.
— Да, безусловно. Есть у меня одна мыслишка. Антивирус. Точнее, вирус антивампиризма. Который убивает вампиров, но относительно безвреден для людей.
— И в чем разница с предыдущим вариантом? Последствия такие же непредсказуемые на генетическом уровне.
— А разница в том, что этим препаратом необходимо будет обработать не все население, а небольшое количество добровольцев, идущих на жертву осознанно. Кто-то из идейных соображений. Помнишь историю у Мопассана, когда английская аристократка намеренно заразилась дурной болезнью, чтобы наградить ею Наполеона? Кто-то, например, смертельно болен и желает оказать последнюю услугу человечеству. Бесплодные люди практически ничем не рискуют. Ну, я имею в виду, после серьезной клинической апробации. А некоторые входят в группу риска и захотят таким образом подстраховаться при попадании в лапы вамам. Своеобразный «удар возмездия».
— Да, я понял. Антивам.
— Я вижу, ты уже включился в работу, — улыбнулся Кратов.
— Серж, ты гений!
— Теперь понимаешь, почему я так настаивал на конфиденциальности?
— Да, дело, скорее всего, не выгорит, если вампиры об этом узнают.
— Вот-вот.
— Само собой, я в деле.
— Ну и прекрасно. Добро пожаловать в команду!
— И кто в ней, могу я поинтересоваться?
— Ты да я, да мы с тобой.
***Через пару часов Сергей опять заглянул в кабинет Дэна.
— Ну что, осваиваешься на новом месте? Как тебе твои хоромы?
— Вполне, — кивнул тот.
— Может, чего-то нужно? Проси, не стесняйся.
— Да нет, все нормально. Вот, уже успел подключиться к главному компьютеру АНБ.
— Супер! Да, кстати, а где твой любимый физиолог? Почему Наташа не приехала?
— Серж, я в шоке! Это тоже результат обработки мозговыми извилинами открытых данных?
— Нет, это как раз из оперативных сводок.
— Ну тогда ты мне скажи, почему она не приехала! Может, я чего-то не знаю?!
— Дэн, ну не настолько же. Не заводись.
— Ладно, проехали. Наташа подъедет через несколько дней, нужно еще кое-какие дела в Штатах уладить.
— Это хорошо.
— А ты ей, я смотрю, уже рабочее место подготовил? — кивнул Дэн на соседний стол.
— А как же.
— Так она тоже в команде?
— Само собой. Без классного физиолога нам не обойтись. Только я сам с ней поговорю, если не возражаешь.
— Без проблем. Да, слушай, а можешь нам хорошую кофемашину организовать? Я бы сам купил, но, боюсь, охрана не даст ее в здание внести.
— Правильно боишься. Попробую что-нибудь придумать. Правда, как любит повторять один мой знакомый, что значит «хорошая»? Может, действительно, сам в гостиницу закажешь? А я сюда доставлю.
— Отлично. Да, и еще микроволновку.
— Это хоть сейчас. И запомни, по этой теме будем работать только мы втроем. Исключительно в вашем кабинете.
— А в твоем что, прослушка?
— Нет. Впрочем, не знаю, — рассмеялся Сергей. — Просто чтобы не привыкать, — тут же посерьезнел он. — Другим незачем знать о наших делах. Ну, от греха подальше.
— Но у меня одно условие. И так же как твое — безапелляционное.
— Весь внимание.
— Наташа не будет посвящена в практическую сторону нашей операции. Она очень ранимая натура, а схема тут просматривается достаточно жесткая.
— Хорошо.
— Да, кстати. В довесок к твоей блестящей идее могу предложить еще одну. Я ее уже какое-то время прорабатываю, но никому пока не говорил.
— Я заинтригован.
— Царь царей.
— Ого!
— Не знаю, что получится, но мне и самому, признаться, нравится.
— А как ты собираешься реализовать это на практике? Не заперев же десяток вам-вамов в клетке?!
— Нет, конечно. Генная инженерия. Теперь ведь я знаю, как это работает. И могу предположить, каким образом нужно подправить хромосомы.
— Задумка красивая. Только вот… Монстра не боишься породить?
— Да, есть такая опасность. Но я надеюсь исключить ее моделированием.
— Я бы на твоем месте не обольщался. Вот промоделировал ты Рэта, а в итоге вышло совсем по-другому.
— Значит, ты не в восторге?
— Ну почему же. Замечательная концепция. Безусловно, требует самой тщательной проработки. А о практической реализации, полагаю, в любом случае пока рано говорить.
— О’кей. Да, вот еще что. Наташу можешь в мой номер заселить, если уж ты у нас такой осведомленный. Ну, чтобы не вводить в расход ваше стесненное в средствах учреждение.
— Да ничего, не беспокойся, мы потянем. Может, даже на тот же этаж получится… Да шучу я, шучу, — улыбнулся Кратов, глядя на вытянувшуюся физиономию Дэна. — Организую все в лучшем виде. Кстати, о гостинице. Тебя проводить или сам доберешься? Расходиться, однако, пора.
— Доберусь, конечно, не волнуйся. Не заблужусь.
— Может, еще какие-то пожелания?
— У меня теперь одно пожелание — переместиться в горизонталь.
***Вечерняя Москва усыпала небо и стены зданий мириадами разноцветных огней. Дэн брел по улочкам древней столицы и мечтал, как они будут гулять здесь с Наташей. Каждый день, не меньше часа, а лучше — полтора. Моцион ей сейчас необходим как воздух. И вообще, беременную женщину повсюду должна окружать красота. А Москва и в самом деле сказочно красива.
Наконец он добрался до гостиницы. Но едва успев сбросить пиджак, услышал стук в дверь.
— В чем дело? — в голосе Дэна сквозило легкое раздражение.
— Обслуживание номеров! — откликнулся женский голос.
— Я ничего не заказывал.
— Комплимент от заведения!
— Какой еще к дьяволу комплимент, — проворчал Дэн, открывая дверь.
На пороге стояла ухмыляющаяся Лина.
— Привет, мой сладкий! — она бесцеремонно вошла внутрь и приблизилась к нему вплотную. — Ну что, займемся русским? Это называется pugovitsa, — она протянула руку и медленно высвободила наглядное пособие из верхней петли его рубашки. А это…
Дэн уклонился от продолжения урока и отступил вглубь комнаты.
— Извини, не получится.
— Любимый, хватит меня заводить. Я и так соскучилась до невозможности!
— Лина, я не шучу. Кое-что изменилось.
— Дай угадаю. Ты обиделся, что я не прилетела к тебе в Штаты? Не злись, котенок, — она изобразила на лице виноватую гримаску, — не получилось. Но мы все наверстаем, обещаю!
— Вовсе нет.
— А-а-а, хочешь начать, как тогда, с «Эстерхази»? Извини, зайка, но то кафе закрыли. Классное было, правда?
— Да при чем тут кафе?!
— Что тогда?
— Я помолвлен.
— Ну и? Можно подумать, я с тебя требовала когда-нибудь отчета.
— Я же говорю, кое-что изменилось.
— А как же мальчишник? Самое время зависнуть, оттянуться…
— Лина!
— Ты много теряешь, — она ослабила поясок и слегка приоткрыла полы коротенького светло-кремового пальто. — Я хорошо подготовилась.
— Да знаю, — тяжело вздохнул Дэн. — Но в противном случае я потеряю гораздо больше.
— И что же, ты вот так выставишь изнывающую девушку из номера? — со вздохом ответила она, приводя одежду в порядок. — Как какую-нибудь… И это будет с твоей стороны по-джентльменски?
— А ты что предлагаешь? Лина, ты прелесть, но я, правда, не могу. Прости, что вскружил тебе голову. Но это было так давно.
— Старая любовь не ржавеет. Ладно. Но мы кофе хотя бы можем попить? Как цивилизованные люди?
— Если ты рассчитываешь, что это будет прелюдией…
— Дэн, я все поняла. Я очень понятливая.
— И ты будешь сидеть в ресторане в верхней одежде?
— Кто-то посмеет меня раздеть? Конечно, ты мог бы попробовать, но ведь сам не хочешь…
Дэн счел за лучшее пропустить эту тираду мимо ушей.
— Хорошо, пойдем.
Они спустились на первый этаж в бар «Шаляпин». Но не успел официант принести кофе, как у Дэна в кармане зазвонил телефон.
— Привет, малыш, — произнес он. — Как самочувствие?
— Все в порядке, — ответила Наташа. — Как ты? Куда пропал?
— Тута я, тута. До тебя эсэмэски разве не дошли?
— Ну, когда это было. Мог бы еще раз набрать.
— Да что-то закрутился. А ты определилась, когда приедешь?
— Дня через два-три. Я пока билет не купила.
— Жду с нетерпением. А я уже успел посовещаться с коллегами.
— Молодец. Чем сейчас занимаешься?
— В баре кофе пью.
— Один?
— Нет, с переводчиком.
— Странный какой в России кофе. Что его без знания языка не одолеть. И переводчик, конечно же, женщина.
— Ты же прекрасно представляешь жизненные реалии.
— И безусловно, молодая и симпатичная.
— Послушай, она сидит рядом и слышит наш разговор. И она переводчик. Если я скажу, что она немолодая или несимпатичная…