- -
- 100%
- +
Януш оторвался от двери, подошел к Стэфании и обнял ее за талию.
— Тебе помочь? — спросил он.
Помощь молодого человека свелась к тому, что чемодан слетел с постели, и через два часа они собирали его уже вдвоем.
— Стэфка, может, ты не поедешь? — справившись наконец с несчастным предметом для перевозки вещей, спросил он.
— Я бы и рада, но ты же понимаешь, что это работа. И потом, это же и для нас с тобой может так или иначе быть полезным.
Парень как-то сник.
— Может, нам пока не стоит торопиться? — медленно проговорил он. — У нас же и так все хорошо.
Стэфания внимательно посмотрела на жениха.
— Так мы и не торопимся, — ответила девушка. — Серьезные вопросы не любят спешки. Януш, тебя что-то беспокоит? — помолчав, добавила она.
В этот момент его беспокоило одно: молодому человеку показалось, что он уловил в голосе невесты некоторое разочарование… Уже сейчас, стоя на лоджии этой чертовой квартиры, Януш поймет, что ему, на самом деле, ему тогда просто показалось.
Вернуться Стэфа должна была только через несколько дней. И если дни Красович заполнял работой, а вечера — долгими разговорами по телефону, то ночами он думал, думал много. Когда Якуб, приятель и коллега по работе, позвал его посидеть в баре, отметить его день рождения, Януш не отказался. Он несколько устал от нахождения в пустой квартире. Тем более что и Стэфания не возражала.
Как и в какой момент в баре оказалась Малгожата, Януш уже не помнил. Он просто пил свой виски, когда ему на плечо легла женская рука.
— Что это ты один? Как тебя твоя принцесса отпустила? — услышал молодой человек женский голос.
Януш поднял голову.
— А, Гося, привет. Ты-то, что тут делаешь?
— То же, что и ты, — у Якуба праздник, или ты забыл? — ответила она, устраиваясь на барном стуле, напротив него. — Вот он и пригласил. Так почему ты один?
— Стэфа в Мюнхен по работе улетела.
— То-то ты, Яне, такой грустный, — улыбнулась молодая женщина. — Ну, вернется же она, наверное. А ты почему не полетел с ней?
Януш попросил бармена повторить.
— Госька, я же сказал: это рабочая поездка. И, если ты не забыла, у меня своя работа.
Малгожата с видимым согласием покивала головой.
— Да, конечно, — заговорила она. — Но неужели ты не мог бы отпроситься на пару дней или взять небольшой отпуск?
— Для чего? — парень смотрел на нее с непониманием.
— Как для чего? — Гося слегка наклонилась к нему. — Чтобы побыть рядом с любимой женщиной в Германии.
Януш усмехнулся.
— Не говори ерунды. Что бы я, по-твоему, делал там, если Стэфа работает?
— В том-то и дело, Яне, — медленно проговорила Малгожата, глядя на него, — что там тебе делать нечего. Наше место не на выставках, а здесь, в Польше.
Что тогда вселилось в Януша, он и сам не смог бы объяснить: алкоголь, адреналин от воспоминаний о корпоративе, слова матери, этот сочувственный взгляд глупенькой Госьки или сказанное ею… Парень только четко помнил, что в этот момент ощутил невероятно болезненное чувство какой-то второсортности и острое, почти жизненно необходимое желание избавиться от него…
Полное осознание произошедшего пришло к Янушу, когда он стоял под струями чуть теплой воды в душе, в квартире Малгожаты. Холодная вода вымывала из его организма и алкоголь, и адреналин, оставляя только понимание того, что он сделал. В этот момент молодого человека в прямом смысле тошнило и от себя самого, и от Госи. В голове громко стучала одна мысль: «Если Стэфа узнает... Если Стэфа узнает...»
Но стоять под душем бесконечно было нельзя. Януш обтерся полотенцем, натянул джинсы — нужно было забрать из спальни рубашку. Он вошел в комнату, когда Гося надевала халат.
— Ой, отвернись, — пролепетала она.
Да парень особо не смотрел. При одном мимолетном взгляде на девушку в его голове пронеслась мысль: «Красович, как у тебя после Стэфы вообще встал на эту?» Дождавшись, пока Гося оденется, Януш развернулся в поисках своей рубашки.
— Ты куда? — спросила женщина, когда молодой человек направился в сторону прихожей.
— Домой, — стараясь говорить спокойно, ответил парень.
— Но почему? — Гося буквально оббежала его и встала на дороге. – Тебя же там сейчас никто не ждет.
Мужчина выдохнул, понимая, что без разговора не обойтись.
— Малгожата, мы с тобой сегодня перебрали. Мне жаль, что так произошло, но пойми – это была ошибка. Моя ошибка. Мне жаль, но…
Девушка не дала ему договорить.
— Яне, но я тебя люблю! Я давно тебя люблю, еще до появления этой…
— Гося, не трогай ее, -- прервал молодую женщину Красович.
Януш обошел девушку и вышел из квартиры. На улице была глубокая ночь. В этот момент его радовало только то, что сегодня Стэфания уже точно не позвонит, а значит, у него есть время на то, чтобы успокоиться. Парень вызвал Uber и отправился домой.
К тому моменту, когда Стэфа вернулась из Мюнхена, Януш уже более или менее владел собой.
— Стэфка… я так скучал по тебе.
На этот раз он даже не стал нести ее в спальню.
— Маленькая моя, скажи, что ты меня любишь, — говорил парень, стягивая с невесты платье прямо у входной двери. — Скажи, что ты меня любишь.
С возвращением Стэфании жизнь вошла в привычное русло: подготовка к свадьбе, ужины в ресторане, походы в кино или на выставки, прогулки по Сольницкому лесу или парку Браницких (Стэфа всегда любила гулять на свежем воздухе) и долгие бурные ночи. О Госе Януш старался не вспоминать, на работе тоже всячески избегал общения с ней. Глупая, случайная ошибка — так он относился к происшедшему.
Вечером молодой человек, как обычно, вернулся с работы домой. Стэфанию он нашел у окна в спальне.
— Стэфа, — целуя ее в висок, спросил Януш, — мы сегодня дома ужинаем или поедем куда-нибудь?
Девушка аккуратно отстранилась. Парень не придал особого значения ее жесту.
— Представь, я сегодня дома телефон забыл, — спокойно продолжал он уже из ванной. — Так что насчет ужина?
Когда Януш вернулся в комнату, Стэфания все так же стояла лицом к окну.
— Я знаю, что ты забыл телефон, — не оборачиваясь, ответила она.
— Стэфка, да что с тобой? — молодой человек попытался обнять невесту, но та снова отстранилась.
— Януш, тебя просили передать, что не могут забыть ту ночь. Очевидно, ты произвел на Госю неизгладимое впечатление, — Стэфа говорила абсолютно спокойным голосом. — Впрочем, можешь сам прочитать.
Девушка обернулась, и парень встретился с ледяным, брезгливым взглядом. В этот момент у Януша было такое ощущение, словно ему одним ударом сломали несколько ребер сразу, и парень не нашел ничего лучшего, чем воспользоваться тактикой «лучшая защита — это нападение». Стараясь не смотреть Стэфе в глаза, он ответил:
— Ты брала мой телефон? Ты не должна была…
— Не должна была знать, с кем спит мой жених? — девушка улыбалась. — Ты правда так думаешь, Януш?
— Ты не имела права! — как заведенный, Красович повторял одно и то же.
— Избавь меня, пожалуйста, от пояснений, на что я имела право, а на что нет. Ответь лучше на сообщения панны Малгожаты, нехорошо заставлять страдать девушку, — Стэфания говорила все тем же ровным тоном.
Януш был готов ко всему: к слезам, к истерике, к крикам и битью посуды. Он был готов на коленях просить простить его, но это… Этот ее спокойный тон был единственным, чего он не ожидал. Тем временем Стэфа обошла его, взяла с туалетного столика свой телефон и ключи от машины. Мужчине было невыносимо смотреть, как она собирает свои вещи и направляется к входной двери.
— Не переживай, — зло заговорил он, — ты со своей внешностью и умом очень быстро найдешь себе другого.
Стэфания замерла на пороге спальни, стоя спиной к нему.
— Знаешь, Януш, — девушка медленно развернулась, — вряд ли я когда-либо захочу после тебя выйти замуж.
Молодого человека буквально передернуло от ее взгляда. Это был уже не лед, не брезгливость — это была абсолютная пустота. Он даже не слышал, как захлопнулась входная дверь.
Первую ночь, после ухода Стэфании, Януш не помнил вообще. Весь следующий день он пытался дозвониться до нее: раз, второй, двадцатый, тридцатый… Бесполезно. Телефон не отвечал. Нет, он не был выключен — Стэфа просто не брала трубку.
Так прошло недели две. Януш все еще надеялся, что она ответит, даст ему возможность что-либо сказать, но нет. Он даже думал съездить к ее родителям домой — Стэфания, скорее всего, была у них, — но что толку? Парень прекрасно осознавал, что его даже на порог не пустят.
И он сдался. Единственное, чем занимался сейчас Януш, так это либо торчал на стройплощадке до ночи, либо пил почти до состояния комы. А еще… спал, спал со всеми, кого можно было найти в клубах Белостока. Спал с той же Госькой. Он хотел забыть Стэфу, забыть этот пустой взгляд.
Сообщение от Стэфании пришло месяца через два:
«Януш, скажи, когда ты будешь дома. Аделя и Тодеуш приедут забрать мои вещи».
Молодой человек ответил сразу же. Он ждал, что девушка напишет еще что-нибудь, но смартфон молчал, больше не было ни слова.
Утром Януша разбудил дверной звонок. Голова раскалывалась от боли, сказывалось похмелье. Стараясь не наткнуться на предметы мебели, парень направился к входной двери. На пороге квартиры стояли Аделя и Тодеуш. Делька окинула молодого человека таким взглядом, будто перед ней стояло исчадие ада.
— Ну и ублюдок же ты, Красович, — вместо приветствия заявила жена друга. — Правду говорят: горбатого могила исправит.
— И я рад тебя видеть, — ответил Януш, пропуская Тодеуша с женой в квартиру.
Смотреть, как Аделя собирает вещи его невесты, парень не хотел и скрылся за дверями кухни. Молодой человек курил у окна, когда в помещение вошел Вишневский. Тодеуш молча достал из пачки сигарету и закурил, устроившись на подоконнике рядом с другом.
— Тоже считаешь меня ублюдком? — стряхивая в пепельницу пепел, спросил Януш.
Приятель затянулся.
— Тебе правду сказать? — ответил он.
— Давай, — улыбнулся Красович.
— Я считаю, что ты проебал единственное, за что следовало держаться. А остальное меня не касается, это твои дела со Стэфой.
Аделя собрала вещи. Тодеуш отнес сумки вниз к машине.
— Вот что я тебе скажу, Януш, — заговорила Деля перед выходом из квартиры, — в твои отношения с моим мужем я не стану вмешиваться, но чтобы я никогда не видела тебя даже на пороге своего дома. Запомни это, пожалуйста.
Дверь за Делей закрылась, а Януш вернулся к привычному уже для себя за последние два месяца образу жизни: днем — работа, а вечерами — алкоголь и случайный одноразовый секс. Единственное, что изменилось в жизни молодого человека, так это то, что он снял другую квартиру.
Так прошло еще почти четыре месяца. Октябрь, такой же теплый и солнечный, как и год назад. Януш отлично помнил, что именно в такую погоду он и сделал Стэфе предложение. Все эти полгода он ни разу не спрашивал о ней у Тодеуша, не пытался связаться с ней, не смотрел ее страницы в социальных сетях . Он просто хотел все забыть.
Но октябрь… Сегодня Януш был дома один. Парень долго смотрел на экран смартфона и наконец ввел в поисковой строке запрос. Это были фото из Дрездена. Она так хотела поехать именно в этот город в свадебное путешествие, Стэфа любила старинную архитектуру. И она, его Маленькая, такая же красивая, улыбающаяся — только не ему, а смазливому блондину с голубыми глазами.
Телефон с треском разлетелся от удара о стену.
Ноябрь. Как и два с половиной года назад, они сидели с Тодеушем в баре в районе Рынка Костюшко.
— Януш, ты уверен, что поступаешь правильно?
— Вишневский, не ты ли говорил мне еще в мае семнадцатого, что мне пора подумать о женитьбе? — ответил молодой человек.
— Брось, я тогда говорил о другом, — ответил Тодеуш. — Я, конечно, рад, что ты перестал страдать ерундой, но, курва, не говори, что ты любишь Малгожату, я все равно в это не поверю.
Януш перестал крутить в руках свой бокал с пивом.
— А я и не говорю. Я не только тебе об этом не говорю, но и ей тоже.
— Тогда зачем? — с искренним непониманием спросил Тодеуш.
Его друг пожал плечами.
— Ну, жениться же на ком-то надо, какая мне разница на ком. Эта хоть за мной хвостом ходит, а если и разведемся, то тоже небольшая проблема.
— А ее ребенок?
— Ребенок и ребенок. Это даже хорошо. Если у Малгожаты уже есть сын от другого мужчины, возможно, она не захочет еще и детей от меня.
Тодеуш внимательно посмотрел на друга.
— Януш, на кой черт ты устроил этот цирк? Я же знаю…
— Вишневский, — перебил Красович приятеля, — я тебя прошу: никогда не говори со мной о ней.
Тодеуш пожал плечами.
На этот раз из воспоминаний Януша вырвали звуки проснувшегося города. Внизу захлопали двери подъездов, владельцы собак повели своих питомцев на утреннюю прогулку. Со стороны дороги все чаще раздавался звук двигателей машин. Фонари погасли, не отражаясь больше в мокром асфальте, да и сам асфальт за ночь просох. Тонкая розовая полоска на горизонте давно исчезла, не оставив от себя и напоминания.
Януш потушил окурок и отправился на кухню заварить кофе. Ложиться спать мужчина сегодня не собирался. Малгожата просила отвезти ее с Юзефом к родителям — хорошо, он отвезет. Молодой человек допил свой кофе, отправил чашку в посудомойку. Бодрящий напиток не очень помог снять усталость. Возможно, холодный душ будет эффективнее.
Мужчина стоял в ванной перед зеркалом. «Так что ты там сказал, Боровский? — думал он. — С невестой...» Перед мысленным взглядом Януша появились темно-голубые глаза и длинные русые волосы с пепельным оттенком. «Значит, говоришь, с невестой? Ну, это мы посмотрим...»
Януш вышел из ванной. Гося уже гремела кастрюлями на кухне.
— Малгожата, — молодой человек остановился на пороге помещения.
— А, Яне. Разбуди, пожалуйста, Юзика. Сейчас позавтракаем, и нужно собираться.
— Гося, я отвезу вас, но сам не останусь.
Женщина оторвалась от приготовления еды.
— Что значит «не останешься»? — недовольно произнесла она.
— У меня появились дела, — спокойно ответил Януш. — В воскресенье, если заберу вас сам, объясню. Если у меня не получится, поговорим в понедельник.
Женщина не довольно скрестила руки на груди.
-- Гося, давай пожалуйста, без сцен, -- предвидя недовольство жены, заговорил мужчина, -- Вернешься, после выходных, от родителей и я тебе всё объясню.
Мужчина не хотел выяснять отношения в присутствии пасынка.
Глава 4 После шума
Всё утро Гося обиженно молчала. Молчала, пока готовила завтрак и накрывала на стол, молчала, пока собирала вещи Юзика и свои. Молча спустилась к машине и так же молча устроилась на заднем сиденье рядом с сыном. Молчала Малгожата и всю дорогу до Кодилова. Таким образом она пыталась продемонстрировать Янушу всю глубину своей обиды и негодования. Что значит — он не останется? Что значит — у него дела? Что значит — если заберёт сам? А он подумал о ней? Он подумал, как ей объяснять родителям, почему муж не проводит выходные с женой? Что скажут люди, когда завтра утром на службу в костёл Святого Духа она придёт только с сыном?
Януш же был искренне рад этому молчанию. Он отлично понимал, что разговор с женой будет далеко не простым и крайне эмоциональным, и одиннадцатилетнему Юзефу явно не следует присутствовать при этом. Что бы ни происходило между ним самим и Малгожатой, но для мальчишки она в первую очередь мать.
В Кодилово молодой человек не стал тратить время на лишние пояснения или оправдания перед родителями жены. Он выгрузил из багажника «Фольксвагена» сумки, отнёс их в дом и почти сразу уехал. Его автомобиль летел в сторону Белостока. Янушу нужно было срочно поговорить с Вишневским.
«Сегодня суббота, — думал парень, глядя на проносящиеся мимо „Фольксвагена“ столбики, отсчитывающие километры. — Тадеуш будет у себя дома. Его визиту Аделя не обрадуется, это точно. Может, подождать до понедельника и поговорить в офисе?» Но ждать начала рабочей недели мужчина не хотел, поговорить ему нужно было сейчас, именно сегодня. «В конце концов, Делька и так меня терпеть не может, и то, что я появлюсь на пороге их дома, вряд ли что-то изменит», -- решил Януш.
В Дойлиды серебристый «Фольксваген» Красовича въезжал в начале шестого вечера. Мужчина остановился у высоких ворот двухэтажного дома и несколько раз посигналил. Створки ворот плавно разъехались в стороны, приглашая автомобиль проследовать на территорию.
Дверь открыл Тадеуш.
— Януш, ты?.. — мужчина с удивлением смотрел на друга. — За тобой что, черти гнались? — спросил он.
Не успел молодой человек ответить, как за спиной Вишневского появилась Деля с четырёхлетней Анелей на руках. Опустив дочь на землю, женщина выпрямилась и зло посмотрела на Януша.
— Красович, я же тебя просила…
— Я помню, Аделя, — глядя ей в глаза, ответил парень.
Тадеуш посмотрел на жену, затем на друга.
— Делька, это по поводу работы, нам с Янушем нужно поговорить. Проходи, — обратился он уже к мужчине.
Деля недоверчиво посмотрела на мужа, но ничего не сказала. Девушка снова взяла на руки ребёнка и скрылась с ним в недрах дома. Тадеуш проводил жену взглядом.
— Пошли в кабинет, — сказал он.
— Ты пить что-нибудь будешь? — поинтересовался Вишневский у приятеля.
Януш отрицательно мотнул головой.
Тадеуш прошёлся по кабинету, подошёл к бару, достал бутылку коньяка и два бокала, затем устроился за рабочим столом.
— Точно не хочешь? — наливая себе коньяк, спросил он ещё раз. — У тебя такой вид, мне кажется, тебе сейчас не повредит.
— Нет, я не хочу.
Януш стоял напротив друга. Вишневский пожал плечами.
— Так что у тебя случилось?
— Ты не объяснишь мне, какого хрена ты ничего не рассказал о Боровском и Стэфе?
Тадеуш, собиравшийся пригубить алкоголь, отставил бокал.
— Откуда ты знаешь? — спросил он.
— Встретил их вчера вечером в банке, — молодой человек наконец-то сел в кресло напротив друга. — Так почему, Тадеуш?
— Я напомню тебе, что ты сам просил меня никогда с тобой о ней не разговаривать, или ты забыл? — спокойно ответил Вишневский. — А сейчас объясни толком, что с тобой происходит.
И Януш первый раз за все шесть лет заговорил. Он подробно пересказал другу все события, предшествовавшие его расставанию со Стефанией Далькович. Когда мужчина дошёл до фотографий из Дрездена, в кабинете раздался голос Адели. Ни Красович, ни Тадеуш не заметили, что она уже довольно давно стояла на пороге помещения.
— Беру свои слова обратно, — Деля отстранилась от дверного косяка, прошла к рабочему столу и села в кресло напротив Януша. Положив ногу на ногу и выдержав театральную паузу в лучших традициях драматургии, девушка заговорила: — Ты, Януш, не ублюдок, ты — идиот. Между Стэфой и Мареком никогда ничего не было — ни тогда, ни сейчас.
— Что? — Красович смотрел на неё так, будто видел в первый раз. — Что ты сказала?
Аделя наблюдала за тем, как красивое загорелое лицо молодого человека за мгновение стало белым, как льняное полотно.
— Да, Януш, ты женился на этой своей Кастрюльке только потому, что ошибся.
Молодой человек молчал.
— Пан Марек Альтанский — адвокат семьи Дальковичей, он стал оказывать им услуги незадолго до того, как вы со Стэфой расстались. Вспомни, она должна была тебе рассказывать, — продолжала Аделя.
Януш молча кивнул. Он помнил, что Стефания что-то говорила о новом адвокате их семьи. Хороший, талантливый парень, жаль, с женой не повезло, не так давно развелся, и что-то там ещё.
— Они со Стэфой и сошлись, -- тем временем говорила Деля, — из-за похожих проблем в отношениях. Да, Марек очень дорог ей, но только как друг, и не больше. В Дрездене мы тогда были вчетвером.
Тадеуш подтвердил кивком головы слова жены.
— Ты понимаешь, что…
Пани Вишневская не дала договорить Красовичу.
— Понимаю, — перебила она. — Именно поэтому я тебе сейчас это и рассказываю. А ещё, Януш, я тебе сейчас скажу одну не очень приятную вещь, — помолчав некоторое время, снова заговорила Аделя. — Ты позволил чьим-то словам, неважно чьим, подпитать свои же комплексы. Ты поверил в то, что Стэфу не устраивает твой статус. Только, Красович, он не устраивал тебя самого. Стефании для того, чтобы начать своё дела не нужен был ни ты, ни кто-то другой, у неё всё и так хорошо получилось. Она в тебе потенциал тогда видела и хотела его поддержать. Или ты думаешь, что ты сейчас на должности заместителя Тадеуша, потому что вы старые друзья? Да брось, Януш, ты и сам знаешь: в бизнесе так не работает.
Молодой человек молча разглядывал свои руки. Ему нечего было возразить жене друга. Он и сам давно это понимал.
Тем временем Аделя поднялась с кресла и направилась к выходу из кабинета. Она могла бы ещё много о чём рассказать Янушу, но облегчать ему решение проблем девушка не хотела. Не дойдя до двери, Деля остановилась:
— И последнее: Мотей поторопился назвать Стэфу невестой. Да, они встречаются уже лет пять, они близки и на самом деле в последнее время стали поднимать вопрос о свадьбе, но пока только вскользь. Януш, на данный момент Стефания и Боровский не обручены и даже не живут вместе. А сейчас можете продолжать свои мужские разговоры, я пойду к Нельке, её пора укладывать спать.
Посчитав, что полностью завершила свой акт гуманизма по отношению к Красовичу, Аделя закрыла за собой дверь кабинета.
Довольно долго Тадеуш и Януш сидели молча. Наконец Вишневский, снова подвинув в сторону друга бокал, спросил:
— Может, всё же выпьешь?
— Нет, — когда Красович заговорил, тон его был довольно спокойным и уверенным. — Я не спал почти двое суток. Если сейчас выпью, меня просто выключит.
— Твоя правда, — согласился с другом Вишневский. — И что ты сейчас собираешься делать?
— То же, что мы с тобой делаем всегда, когда берём под застройку участок с какой-нибудь халупой: сносить к чёрту старьё и строить что-то новое.
Вишневский усмехнулся.
— Чему ты радуешься? — глядя на приятеля, спросил Януш.
— Давно не видел такого азарта в твоём взгляде, друг мой, — ответил Тадеуш. — А ты вчера говорил, что это у меня амбициозные планы.
Красович улыбнулся в ответ.
— Вишневский, у меня к тебе две небольшие просьбы.
— Валяй.
— Попроси в понедельник свою секретаршу подыскать мне какое-нибудь жильё. Неважно где и какое, главное — максимально быстро и с долгосрочной арендой. И дай мне отгул на этот день, нужно решить кое-какие вопросы.
— Без проблем, — согласился Тадеуш. — А сейчас ты куда?
Януш пожал плечами:
— Наверное, сниму номер в отеле на пару дней.
Пан Вишневский открыл верхний ящик стола и какое-то время покопался в нём.
— Лови!
В сторону Красовича полетела связка ключей. Мужчина легко поймал их.
— Это от квартиры на Слонимской, она всё равно сейчас пустая, так что можешь пожить там, пока Ядвига не подберёт для тебя подходящий вариант.
Януш кивнул. Он знал эту квартиру, её в компании использовали для размещения приезжих партнёров.
Был уже поздний вечер, когда молодой человек наконец-то добрался до Слонимской. Он повернул ключ, и тяжёлая дверь мягко открылась. Квартира производила хорошее впечатление — дорогой минимализм, ничего лишнего, всё заточено под бизнес-класс. Из панорамного окна гостиной открывался отличный вид на зелёные макушки парка.
Интерьер был выдержан в строгих тонах: графитовые стены, мебель из тёмного дуба и глубокий кожаный диван цвета коньяка. Никакого бытового хлама. В углу у окна обустроили рабочую зону с массивным столом, а на кухне красовалась барная стойка из чёрного камня с готовой к работе капсульной кофемашиной. Из гостиной вела дверь в спальню, где за плотными шторами blackout скрывалась кровать со свежим бельём.
Но Красовичу было сейчас не до эстетических достоинств временного жилья и не до шикарного вида из окна. Едва приняв душ и перекусив тем, что мужчина прихватил с фуд-корта в ближайшем магазине, он заказал на завтра, на вечер, машину в «Убер» — нужно было забрать Малгожату с пасынком из Кодилово. Ехать сам Януш не собирался. Оплатив заказ, молодой человек заснул.
В воскресенье он проспал до обеда — сказалась двухдневная усталость. Проснувшись, Януш привёл себя в порядок, сделал кофе и устроился с ним за столом в гостиной перед панорамным окном. Мужчина вертел в руках смартфон: нужно было позвонить Госе, сообщить о машине. Сама она не звонила — то ли всё ещё обижалась, то ли ей было всё равно. Отсутствие звонков от жены Януша радовало, он в прямом смысле наслаждался тишиной. Только сейчас молодой человек осознал, насколько он устал от постоянного белого шума, создаваемого Малгожатой. Но позвонить всё же было нужно, и Красович набрал номер.