Взаимный расчёт

Секунд через тридцать в трубке раздался недовольный голос Госи:

— Ну неужели, объявился! Как тебе не стыдно…

Януш молча переждал поток упрёков.

— Малгожата, в полседьмого за вами приедет машина, — заговорил парень, когда жена наконец замолчала. — Домой меня сегодня не жди.

— Ты совсем стыд потерял! — в ответ повысила голос та. — Почему я с ребёнком должна ехать на такси? Для чего мне тогда муж?..

— Я тебе машину заказал, оплатил, — не дал ей Януш развить тему, — а ты хочешь — едь, хочешь — нет. В конце концов, я неоднократно предлагал тебе получить водительское удостоверение, чтобы не зависеть постоянно от меня. Сейчас извини, я занят.

Слушать новый поток упрёков мужчина не стал. Оставшуюся часть дня Януш просто отдыхал.

В понедельник в семь тридцать мужчина был уже у здания Белостокского окружного суда. Потратив где-то полтора часа на подачу необходимых документов, Януш курил перед подъездом своего дома, сидя в машине. Предстояло самое неприятное мероприятие — разговор с Малгожатой.

Молодой человек потушил недокуренную сигарету и направился ко входу в подъезд. Поднявшись на четвёртый этаж, он достал из кармана джинсов ключи и открыл дверь. Гося сидела в гостиной на диване и смотрела какой-то сериал, она делала вид, что не видит мужа. Януш обошёл диван, взял с подлокотника пульт и выключил телевизор. Малгожата посмотрела на него и зло улыбнулась.

— А, явился! Пан Красович вспомнил, что у него есть жена. Нагулялся?

Парень положил на стоящий перед диваном столик пульт, подошёл к окну и, опершись о подоконник, заговорил:

— Гося, я был сейчас в суде. Мы с тобой разводимся.

— Что?! — взвизгнув, женщина буквально подскочила с дивана. — Спятил или перепил?

— Ни то, ни другое, — ответил Януш.

— Тогда что за бред ты несешь? К бабам потянуло, так иди гуляй, зачем разводиться? Это же стыд!

— Потому что я так хочу.

— Хочет он! Ты забыл, что я твоя жена, что ты должен быть со мной, что должен обеспечивать семью? Я плевать хотела на то, что ты там хочешь! Пять лет я готовлю, стираю, убираю, и вместо того, чтобы быть благодарным за это, ты говоришь, что хочешь развода? Да разве любящий мужчина так себя ведёт? — всхлипнула она. — Ты о ребёнке нашем подумал, мразь ты такая? Ты обязан быть со мной за всё, что я для тебя делала!

Превращать беседу с женой в базарную склоку молодой человек не хотел, поэтому заговорил спокойно:

— Давай по порядку. Я никогда не изменял тебе, но никогда и не говорил, что я тебя люблю, и ты это знаешь. Стирка, уборка… Но это ты захотела не работать, а сидеть дома. Поверь, я вполне могу и сам справиться со стиральной машиной или утюгом. Я должен обеспечивать? Так я это и делал, но я человек, а не банковская карта. Должен быть всегда рядом? А с каких пор свидетельство о браке — это право на пожизненную собственность? Почему я должен делать то, что мне не нравится? Любовь… А ты-то сама знаешь, что это такое? Не надо путать комфорт и удобства с чувствами…

— Как ты смеешь так со мной разговаривать! Ты, ублюдок, бросаешь жену и ребёнка, и тебе ещё хватает наглости в чём-то меня упрекать? — с каждой новой фразой голос Малгожаты набирал обороты. — Ты хоть понимаешь, какой это позор для меня, для Юзефа? Побойся бога, если своего стыда нет. Развод — это же грех! Тебе же за это отвечать придётся!

Януш усмехнулся.

— У тебя, когда нужно, грехом становится всё что угодно. Знаешь, меня всегда удивляла твоя двойная мораль.

— Не тебе меня судить, я порядочная женщина! Я живу с мужем, я в костёл хожу… Я… — кричала Малгожата.

— Я и не собираюсь тебя судить. Всё верно, в костёл ты ходишь каждую неделю, — не реагируя на крики жены, так же спокойно говорил молодой человек. — Госька, мы были женаты более пяти лет. Скажи, ты хоть раз меня полностью без одежды видела? Ты же всё время отворачиваешься, словно у меня горб или копыта с хвостом. У нас же секс только в постели и строго с выключенным светом, и обязательным покаянием в воскресенье на исповеди. Тебе самой-то не смешно?

— А что тебе не нравится? Я же не уличная девка!

— Нет, но ответь, — молодой человек понимал, что сейчас будет жесток, но ему на самом деле была противна эта псевдо святость, да и оставлять Малгожате каких-либо иллюзий он не хотел, — как твоя праведность сочетается с тем, что Юзефа ты родила без брака? Ну да, тебя же сначала обманули, а затем ещё и бросили. Допустим, что было так Хорошо. А когда ты со мной, пьяным, в постель легла, зная, что у меня невеста? Я себя сейчас не оправдываю, но, — отреагировал мужчина, перехватив взгляд жены. — А когда ты мне сообщение отправила, хотя знала, что я забыл телефон? Я же был в то утро на складе и предупредил. Так где твоя святость была тогда?

Лицо Малгожаты буквально перекосилось от злобы.

— Вот в чём дело… — она уже не кричала, а шипела. — Значит, ты всё эту свою забыть не можешь? Из-за дорогой курвы семью разрушаешь! Да если бы она тебя любила, разве ушла бы? Разве не простила измены? Так нет, в кровать к другому легла! Шлюха она и есть шлюха!

Януша передёрнуло. Выдохнув, парень медленно и чётко произнес:

— Я никогда в своей жизни не поднимал руку на женщину, и меня ты можешь называть как тебе нравится, в чём-то ты даже права. Но если ты ещё хоть раз откроешь свой рот в отношении неё, я обещаю тебе, что на время забуду о своих принципах.

Малгожата, хотевшая ещё что-то сказать, осеклась, глядя на мужа, и присела на край дивана.

— Успокоилась? А сейчас давай, по существу. Эту квартиру я оставлю тебе…

— Но как я буду за неё платить? На что нам с Юзефом жить? — запинаясь, проговорила женщина.

Януш пожал плечами:

— На Юзефа ты получаешь помощь от его отца. В случае необходимости я ему помогу. Взнос за квартиру в этом месяце оплачен, деньги на карте у тебя есть — не так давно я переводил. А дальше — не знаю, иди работать, у тебя хорошая специальность и достаточно опыта.

— Януш… — тихо произнесла женщина.

— Всё, Малгожата, на этом всё.

Молодой человек отстранился от подоконника и снял с пальца обручальное кольцо — оно на удивление легко соскользнуло. Положив украшение на столик перед диваном, Януш направился к выходу из квартиры.

Выйдя из подъезда на улицу, мужчина достал из пачки сигарету, подкурил и глубоко затянулся. Несмотря на отвратительную сцену, произошедшую в его бывшей квартире, он чувствовал себя совершенно спокойно и даже умиротворённо. Докурив, Януш посмотрел на дисплей телефона. Полпервого дня, ещё можно было вернуться к работе, не стоило брать отгул на весь день.

Вечером, уже лёжа в постели, мужчина думал о своём. Тадеуш явно не придёт в восторг от того, что придётся увеличивать смету расходов и переносить сроки сдачи объекта, но по-другому не получится. Януш сам внимательно изучил геодезические карты: та часть участка, что была ближе к лесу, на самом деле имела большое количество находящихся близко к поверхности грунтовых вод. Значит, придётся проводить дополнительный дренаж, без этого никак. Иначе дома, находящиеся на этом участке, просядут значительно выше нормы, и фундамент просто поведёт.

Парень повернулся на спину и подложил под голову руки. «Ладно, об этом мы поговорим завтра. Есть вопросы более важные для меня сейчас, — думал он. — Тема с Малгожатой закрыта. А дальше-то что делать? Говорить со Стэфой до завершения бракоразводного процесса бессмысленно, да она мне и не поверит на слово. Поговорить… но как это организовать чисто технически? Где она живёт, я понятия не имею. Делька вряд ли скажет, да и не стоит их с Тадеушем вообще в это впутывать. Ну, допустим, адрес офиса „АртДМебел“ я найду без проблем. И что? Сталкерить? Так себе вариант, но, если нет другого — работаем с тем, что имеем».

При воспоминании о бывшем коллеге Януш поморщился: «Боровский… Да, Мотей, выглядишь ты, конечно, отлично, и часы у тебя хорошие. Но и я далеко не работяга с завода, да и как на меня женщины смотрят, знаю. Но это всё второстепенно. Стэфка, -- перед глазами парня возникло красивое женское лицо с темно-голубыми глазами, в этот момент он физически ощутил аромат жасмина, -- как тебя убедить, что я не могу без тебя? Вот что реально сложно, вот это проблема. Маленькая моя, а ты и правда после меня замуж не захотела… Нет, Красович, Делька была не права: ты не идиот, ты — законченный долбоёб».

Глава 5 За десять часов до…

Стэфания стояла у панорамного окна своего офиса, вглядываясь в открывавшуюся ей картину. Окно второго этажа выходило прямо на вековые каштаны и липы парка Планты — зеленые кроны находились так близко, что казалось, будто здание студии стоит в лесу. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, отбрасывая мягкие живые тени на рабочий стол и эскизы мебели.

За деревьями открывалась живописная панорама. Видна была центральная аллея Плантов с ее ровными дорожками и фонтанами. Сквозь ветви деревьев проглядывали строгие модернистские линии соседних зданий межвоенного периода и белизна легких парковых скульптур. Чуть дальше, за пешеходной зоной, угадывалось движение по Академической. Машины проплывали по улице плавно; из-за плотной стены зелени почти не была слышна работа их двигателей.

Глядя из окна, возникало ощущение тишины и уединения в самом центре города. «Не зря мы тогда остановились на Пясках, — подумала девушка, — отличное место для студии». Надо же, прошло без малого шесть лет, и из амбициозных планов и денег, взятых в долг у отца, удалось построить перспективный и доходный мебельный бизнес. Первые эскизы молодых дизайнеров, работа с заказчиками по удаленке… Стэфа поморщилась, вспомнив девятнадцатый год и локдаун. И вот теперь компания «АртДМебель» включала в себя как Студию дизайнерской мебели, так и небольшое производство модульных мебельных систем «АДМодус».

Молодая женщина вспомнила их спор с Мотеем по поводу названия для линии серийных изделий.

— Почему ты не хочешь оставить то же название, что и у студии? Его в Белостоке уже более-менее знают, зачем выводить на рынок ноунейм? — говорил мужчина.

— Тэо, — парировала Стэфания, — ссылаясь на «АртДМебель», мы, конечно, привлечем покупателей из среднего класса. Мебель от дизайнерской студии вполне заинтересует людей, но мы рискуем потерять в премиум-сегменте. Ты же сам знаешь, что многим состоятельным людям свойственен некоторый пафос и снобизм. Они не захотят услышать от знакомых: «О, так у вас мебель от этих, что продают шкафы из ЛДСП в магазинах или строймаркетах».

— Откровенно говоря, — ответил Мотей, — не смотрел на этот вопрос под таким углом. Возможно, ты и права.

— Это от того, — улыбнулась ему молодая женщина, — что ты живешь в сухом мире цифр, а не глянцевого пафоса.

Как бы то ни было, но на сегодняшний день оба направления компании развивались вполне удачно. И они с Тэо решили попробовать свои силы еще и в участии в тендерах для госзакупок. Для чего, собственно, и оформили кредит неделю назад: производственных мощностей «АДМодус» просто не хватало для такого объема, а брать снова деньги, пусть и в долг у отца, панна Далькович не хотела. Тем более что Мотей составил хороший бизнес-план, позволявший не только без особых трудностей вносить платежи по кредитной программе, но и иметь долговременную подушку безопасности.

— О чем задумалась? — Стэфания услышала за спиной голос пана Боровского. Мужчина подошел к ней и обнял за талию.

— Да так, — повернувшись к нему лицом, ответила девушка.

— Зная тебя, ты уже должна строить планы на то, как подвинуть на мировом рынке Икею, — улыбнулся Мотей.

— Ах, да, Икея…

Стэфа аккуратно высвободилась из объятий, подошла к рабочему столу и взяла с него стопку бумаг.

— Посмотри, — протянула она листы мужчине.

Мотей оперся плечом о стену и стал изучать предложенные ему документы. Пролистав их какое-то время, он произнес:

— Это новые варианты изделий для «АДМодус»?

Пан Боровский вернул Стэфании образцы эскизов.

Молодая женщина кивнула головой в ответ.

— И что с ними не так?

— Именно то, что это и есть Икея.

— Да, согласен, сходство есть. Но чего ты хочешь? Именно это сейчас продается, — продолжал недоумевать Мотей.

Стэфа положила эскизы на стол и устроилась в своем рабочем кресле.

— Понимаешь, Тэо, — разворачивая кресло спинкой к столу и лицом к Боровскому, проговорила она, — чтобы, как ты выразился, подвинуть конкурента, нужно не быть его копией. Нужно иметь что-то свое. Вот почему меня не устраивают эти образцы. То, что в данном случае мы с тобой говорим о серийной мебели, еще не значит, что ее можно делать халтурно.

— Так попробуй предложить поработать над этим вопросом Добженскому.

Лицо панны Далькович страдальчески исказилось. Дело было в том, что Кшиштоф Добженский был одновременно и главной ее находкой, и основной головной болью. Он был одним из первых дизайнеров, взятых ею когда-то на работу, и, безусловно, по сей день самым талантливым. Кшиштоф не просто удачно умел следовать трендам — он создавал свои. Но, на этом солнце было одно пятно: Добженский не выносил критики и несогласия со своим мнением. Любое несогласие заказчика с предложенным вариантом, любая попытка внести свои корректировки могла привести к новой Грюнвальдской битве на минимальных оборотах. Поэтому ей всегда приходилось работать в паре с ним, чтобы суметь вовремя остановить темпераментные порывы амбициозного художника.

Стэфания вздохнула.

— Кшиштофу — типовые проекты? Мотей, ты так устал от меня, что хочешь моей смерти? Хотя… — на какое-то время девушка задумалась. — Тэо, а ты гений! — улыбаясь, продолжила она. — Если правильно ему это преподнести, с его-то амбициями, то… Сумел же он виртуозно соединить неоново-розовый цвет с дубовыми панелями в спортбаре.

Боровский широко улыбнулся в ответ:

— А ты сомневаешься в моих талантах?

— Ни в коем разе, дорогой. Ладно, это мы отложим до понедельника. Скажи лучше, твои планы еще в силе? Ты едешь завтра в Краков, к родным?

Мотей кивнул головой:

— Хочешь поехать со мной?

Стэфа отрицательно мотнула головой.

— Нет, дорогой. В следующий раз я с удовольствием, но сейчас, после этой сумасшедшей рабочей недели, я просто хочу отдохнуть и выспаться. К тому же Дели удалось наконец-то выкроить свободный вечер. Тадеуш сегодня отвозит дочку в Люблин, так что до завтра Аделя совершенно свободна.

Пан Боровский попытался изобразить строгое выражение лица.

— Надеюсь, мне не стоит опасаться того, что вы остаетесь вдвоем? — с притворной строгостью произнес он.

— В этот раз нет, мне лень искать приключения на свою голову.

— Стэфа…

Мужчина оторвался от стены и склонился над сидящей в кресле молодой женщиной. Девушка смотрела на него снизу вверх абсолютно невинными глазами.

— Я буду скучать по тебе, — Мотей поцеловал молодую женщину.

— Я тоже.

— Так вот чем вы занимаетесь в рабочее время! — на пороге кабинета стояла Аделя Вишневская.

— Рабочее время закончилось пятнадцать минут назад, — выпрямившись и посмотрев на часы, ответил мужчина. — Впрочем, если вы не возражаете, я задержу вас еще на несколько минут. Раз уж ты, Деля, здесь, скажи, пожалуйста, когда мы сможем провести аудит?

Пани Вишневская, устроившись на офисном диванчике, произнесла:

— Как обычно: конец июля — начало августа. Вот объясни мне, Тэо, для чего тебе независимая проверка? Ты специалист высокого уровня, каждый год я провожу у вас аудит, и сходится все до последнего злотого.

— Видишь ли, специалист любого уровня может допустить ошибку, человеческий фактор никто не отменял, — серьезным тоном ответил пан Боровский. — Да и не забывай о личном факторе: когда ты финансовый директор в компании у любимой женщины, у тебя все должно быть совершенно прозрачно. Мне, Деля, нужны ни лишние слухи, ни домыслы.

Аделя понимающе кивнула.

— Ну, раз уж мы закончили с рабочими вопросами, — уже улыбаясь, произнес Мотей, — вас, паненки, подвезти?

— Не стоит, — заговорила Стэфания, — тебе нужно ехать домой собирать вещи, а я хочу еще ненадолго задержаться. Да и потом, не стоит тратить время, ожидая, пока мы будем гулять по «Альфе».

— Как скажешь, — Мотей поцеловал девушку на прощание и скрылся за дверью кабинета.

— Делька, подожди, я сейчас уберу все документы на место, и мы поедем.

Аделя вздохнула. Она всегда удивлялась, как ее свободолюбивая и несистемная во всех сферах жизни подруга может быть абсолютным перфекционистом в вопросах, касающихся работы.

— Деля, скажи честно, тебя Тадеуш выгнал из дома и ты собралась переехать ко мне или мы ждем сегодня в гости все отделение полиции? — устало говорила Стэфания, наблюдая, как пани Вишневская кладет в продовольственную тележку очередную упаковку.

Аделя оторвала взгляд от витрины с сырами.

— Во-первых, я сегодня не обедала и поэтому голодна. Во-вторых, ты же все равно приезжаешь сюда за продуктами раз в неделю, так что закупайся и не ворчи.

Стэфа обреченно вздохнула.

Когда они покидали парковку торгового центра, на город уже опускались первые вечерние сумерки. Через пять минут девушки были уже у дома панны Далькович на улице Сташица. Поднявшись на четвертый этаж, Стэфания протянула Аделе пакеты:

— Держи, шопоголик ты мой, а то с ними мне ключи не достать.

Девушка открыла дверь и пропустила подругу вперед:

— Неси на кухню.

— Как мне нравится твоя квартира! — заявила Деля, устраиваясь на диване в гостиной.

Стэфания согласно кивнула: она и сама любила и этот район, и квартиру, купленную в нем полтора года назад. Стены из гладкого матового бетона теплого серого оттенка сочетались со светлым полом из широкой инженерной доски дуба. Никакого глянца — только матовые фактуры. В центре гостиной стоял низкий, глубокий диван сложного графитового цвета в обивке из грубого льна, на котором они с Делей сейчас и разместились. Рядом стояло винтажное кресло коньячного оттенка, бережно отреставрированное в ее мастерской и служившее основным акцентом в помещении. Слева от дивана находилась дверь, ведущая в спальню и гардеробную. Вместо люстр — скрытые архитектурные профили и одна лампа, которая сейчас отбрасывала мягкие графичные тени на стены. Окна, доходящие до пола, были закрыты льняными роллерами.