Последний романтик. Банды Дзержинска

Он тяжело дышал, глаза бешено блестели. Вдруг его взгляд метнулся вниз, к груди, потом к земле. Я сразу понял — во время борьбы моя рука зацепила и порвала его цепочку. Тонкая золотая нить валялась в пыли. Он наклонился, поднял её, сжал в кулаке.

— Я тебя убью сука...

Голос был тихим, но в нём дрожала такая ненависть, что даже у меня на мгновение сжалось внутри. Он резко развернулся и рванул прочь, его кореша — двое парней помоложе — бросили на нас колкие взгляды и кинулись следом.

— Злой! Ты цел?

Ко мне уже бежали свои: Иван, Толстый, Андриан. А с ними — ещё двое: Солдат и Змей.

Солдат — высокий, жилистый, с каменным лицом. Змей — гибкий, быстрый, с холодными глазами. Оба из «МАРК» — группировки, с которой у «СУПа» были... сложные отношения. Но сейчас был мир. Сегодня мы просто тусовались, и даже старые счёты не всплывали.

— Норм, — отряхнулся я, сплёвывая пыль.

— Кто это? — спросил я, всё ещё чувствуя на губах привкус пыли от недавней схватки.

Иван нервно дёрнул плечом, глаза бегали. Голос дрожал:

— Э-это Кирпич... с «Ракетной». «Малолетка» у них. «Старшие» им велели очистить садик. Тут их бабы с колясками гуляют... Он просто исполняет их приказ.

— Ну так пояснил бы сразу! Зачем набросился? — мой вопрос повис в воздухе.

Толстый, обычно невозмутимый, сейчас потел крупными каплями. Он озирался, будто тени между деревьями уже шевелились:

— Надо валить. Сейчас он вернётся с подмогой. У них точка в двух шагах — там у них всегда народ.

Я не понимал:

— Зачем ему подмога? Мы же один на один бились.

Андриан резко дёрнул меня за рукав:

— Да ты что, не знаешь его? Он псих! С топором ходит, блять! Давай свалим, пока целы!

Девчонки, до этого молчавшие, зашептались.

Мы двинулись прочь — всей ватагой, быстро, но не бегом. Вышли на проспект Пугачёва, прошли полквартала...

БАХ-БАХ!

Глухие хлопки эхом прокатились за спиной. Все вздрогнули.

— О… — Толстый обернулся, губы растянулись в безрадостной ухмылке. — Кирпич вернулся. Палят «Вставки». Воздух содрогнулся ещё раз — и мы ускорили шаг, не оглядываясь.

«Хорошо, что ушли… Иначе мне бы несдобровать. Вряд ли кто из этих пацанов вступился бы — разве что потом «наши» отомстили. Начался бы базар между «СУПовскими» и «Ракетными» … Но мне-то что с того?» — мелькнуло в голове. Эта перепалка могла разжечь полноценную войну между двумя группировками. Нужно было предупредить «Старших».

Мы потоптались ещё немного на проспекте, но нервы были натянуты, и вскоре разошлись. Я добрался до дома без происшествий, выдохнул и набрал Зелёного.

— Алё, это Злой, — бросил я в трубку, приглушая голос.

— Ё, привет! — в ответ раздался его привычный, чуть хрипловатый бас. — Что случилось?

— В садике, сегодня Кирпич с «Ракетной» нарывался. Мы схлестнулись.

На другом конце провода на секунду повисла тишина. Потом — резкий выдох.

— Надо Буяну сказать, — Зелёный говорил уже серьёзно, без обычной похабной бравады. — Он завтра будет у себя дома. Зайду, объясню.

— Я на пару дней в деревню сваливаю, — предупредил я. — Как вернусь — позвоню.

— Ладно. Ты там не торчи лишний раз на виду, — он будто бы покрутил в пальцах сигарету, даже по голосу было слышно. — Пока.

Я положил трубку.

«Чёрт... Если Кирпич меня выцепит — точно в больницу попаду! Ну и ладно. От судьбы не уйдёшь», — с горечью подумал я.

Два дня в деревне прошли как в тумане. Мысли о предстоящих последствиях не оставляли в покое. Теперь, вернувшись в город, я решил заглянуть к Толстому — проверить, не разыскивал ли меня Кирпич, что вообще творилось за это время.

Раньше мы часто собирались в подъезде Толстого, бренчали на гитаре, пока нас не выгоняли. Телефонов не было — искать друзей приходилось либо по домам, либо в привычных точках.

Я вышел из трамвая, пересёк пустынный проспект Пугачёва и свернул в знакомые дворы.

И вдруг — будто ножом по нервам.

Из подъезда Толстого вышли трое. Впереди — Кирпич. За ним двое здоровых пацанов, на полголовы выше, с пустыми, каменными лицами. Подмога.

«Блять...»

Сердце резко упало в живот, потом рванулось в горло. Ноги сами собой напряглись, готовые к рывку. «Блин! Что делать? Бежать? Но куда бежать? А если догонят?» — пронеслись мысли в голове

Наши взгляды встретились. Они медленно пошли в мою сторону.

«Нет, бежать нельзя! Если побегу, то прослыву трусом, да ещё и подставлю всю улицу. Все будут говорить, что «СУПовские» ссыкуны. Я не могу этого допустить! Нужно принимать неравный бой, делать нечего!»

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как горячая волна подкатывает к вискам. Пальцы сжались в кулаки до хруста в костяшках. Челюсть напряглась, губы плотно сжались — нужно было сохранить ледяное спокойствие, даже если внутри всё рвётся на части.

Шаг. Ещё шаг. Мы сошлись вплотную. Кирпич щурил глаза, оценивающе оглядывая меня. Его подручные стояли чуть поодаль, но их напряжённые позы говорили сами за себя — достаточно одного слова.

— Слушай, надо поговорить, — Кирпич бросил это сквозь зубы, будто выдохнул дым.

Я медленно кивнул, не опуская взгляда. Достал сигарету, закурил.

— Говори. Я слушаю.

Тишина натянулась, как струна. Где-то вдалеке кричали галки.

— Мне «Быки» сказали, ты тут часто зависаешь? — он сделал ударение на слове «Быки».

— Бывает, — я пожал плечами, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — То здесь, то в садике.

Его глаза сузились ещё больше. Казалось, он взвешивает каждое слово.

— Ну, ладно... Живи пока. — наконец процедил он. — Завтра стрелка у Старших из-за ситуации. Там решат. Но я тебя запомнил! Если что — найду…

Я едва заметно кивнул:

— Договорились.

Мы разошлись. Спиной я чувствовал их взгляды, но оборачиваться было нельзя. Только когда за углом дома их фигуры скрылись из виду, я позволил себе выдохнуть.

— Ух, будто камень с души свалился…

Я прислонился к холодной стене подъезда, пытаясь унять дрожь в руках. Сердце ещё бешено колотилось, но страх уже отступал, оставляя после себя странную пустоту.

И тут дверь с грохотом распахнулась.

— Бля-я-я!

Толстый вылетел на улицу, как пушечноеядро. Лицо его было мокрым от пота, глаза — круглыми, как пятаки.

— Ты… Ты его видел?! — он схватил меня за плечи, тряся так, что зубы клацнули. — Кирпича-а!

— Видел, — сухо сказал я. — Только что разошлись.

— С ним двое были! А у него… — Толстый судорожно глотнул, — …под курткой топор торчал! Он тебя искал, блядь! Я думал, тебе пиздец…

— Всё норм, — я отстранился. — Мы поговорили, и он ушёл.

Мы с Толстым провели в подъезде ещё час, вспоминая детали сегодняшней встречи. Потом я вышел на улицу и достал сигарету.

«Пронесло... — мысленно усмехнулся я, снова закуривая. Сегодня могло кончиться совсем иначе. Но фортуна оказалась на моей стороне. Вот она — настоящая жизнь, где адреналин бьёт в виски сильнее любого наркотика.»

Дома я сразу набрал Зелёного.

— Встреча на стрелке завтра, — хрипло сообщил он. — Буян сам пойдёт договариваться.

Начались два дня томительного ожидания. Наконец звонок:

— Всё чисто. Кирпич больше не имеет к тебе претензий. В садике можете остаться, но ведите себя тихо, — сообщил мне Зеленый результат «стрелки». «Ракетчики» не хотели полноценной войны с «СУПовскими». Ко всему прочему улицы соседствовали бок о бок, да и численность нашей группировки была больше как ни крути, поэтому «базар» замяли миром.

Я отстоял свою честь и честь улицы. От этого мой авторитет среди пацанов вырос. Я был горд и доволен собой, что мне и нашим «Старшим» удалось отстоять моё место под солнцем. А завтра я решил снова сгонять в деревню. Там остались дела, и нужно было помочь бабушке.