ТРЕТЬЯ ЖИЗНЬ. КАК ОБРЕСТИ ДУХОВНУЮ ЗРЕЛОСТЬ И СТАТЬ ПО-НАСТОЯЩЕМУ СЧАСТЛИВЫМ

Личность этого периода (первой жизни) соткана из страхов и психологических защит, призванных хоть как-то их компенсировать. Ужас одиночества, порожденный первичной родовой травмой разрыва связи с Источником и дальнейшей сепарацией ребенка, создает такой вакуум в человеческой психике, который нуждается в заполнении его всевозможными объектами. И в первую очередь, брачным партнером, который рассматривается как источник безопасности, способный заменить первичный источник – мать и родителей в целом. Поэтому, немудрено, что человек, ощущая себя болезненно зависимым, ищет того, кто избавит его от удушающего давления внутреннего вакуума, внутренней пустоты. Для этого он совершает магический фокус: превращает брачного партнера в объект собственной зависимости, иногда даже добровольного рабства. Он становится зависимым не в результате долгих лет отношений, а порождает эту зависимость еще в самом начале, как только сделал вывод о том, что союз возможен. Как только партнер подаст первые признаки принятия, человек ныряет в петлю зависимости, лишь бы избавиться от так называемой свободы, которую воспевают поэты, психологи и политики. Зависимость для личности этого периода является необходимой потребностью, позволяющей избавиться на время от страхов одиночества и свободы. Последняя вызывает лишь дрожь от образов одиноких завтраков и особенно одиноких ужинов. Поэтому, когда в будущем человек захочет избавиться от эмоциональной или другой зависимости от своего партнера, то этот мотив рождается не в той же личности, которая не способна жить вне зависимости – создается новая личность второй жизни, о чем мы поговорим позже.

Осознание своих реальных потребностей для личности этого периода невозможно – слишком много нужно понять и исправить в себе. Поэтому сознательные и бессознательные мотивы вступления в брак и вообще в долгосрочные отношения кардинально отличаются друг от друга. Давление родительских установок и общественных норм столь сильно, что из сознания изгоняются любые мысли, способные подорвать их авторитет. Как говорил Фрейд, в кровати супругов лежит шесть человек – сами супруги и их родители. Но молодые люди слишком озабочены своими гормонами и планами, чтобы «отвлекаться на реальность». А реальность такова, что человек первой жизни являет собой набор родительских установок и программ, а не самостоятельное существо. И прежде, чем ему вступать в отношения «пока смерть не разлучит их», следовало бы узнать, из чего состоит его будущий супруг или супруга, и по какому сценарию собирается жить, т.е. что он собирается «предъявить» своему партнеру. Полное несоответствие ожиданий от брака и реальной жизни в нем постепенно подтачивает хрупкое доверие к фантазии о том, что следуя предписанным традициям и нормам, человек способен достичь состояния безопасности, радости и счастья.

Особенно терпеливые пытаются найти объяснение своим безрадостным будням с прежде любимым человеком в астрологии, гаданиях, картах Таро, семейных расстановках, советах друзей и блогеров, попавших в похожий капкан собственных детских фантазий. Но любимый человек продолжает упорствовать – он сильно сопротивляется роли сказочного персонажа, которой его наделил другой. «Принц» или «принцесса» вдруг исчезли, а вместо них откуда ни возьмись на сцену выскочили «хулиган» и «стерва». Как всегда, в конфликтах личность первой жизни ищет и находит «виновного» - своего партнера, который думает зеркально. Для каждого из них предельно ясно, что именно другой должен покаяться и вновь вернуться к той роли, которая была ему назначена еще до брака. Человеку первой жизни свойственно вытеснять из своего сознания все то, что ему не нравится в себе, и проецировать эти качества на своего партнера. Вместо того, чтобы обнаружить в себе то, что нуждается в исправлении, человек «находит» недостатки в другом, делает его виновным в кризисе и требует от партнера немедленного исправления. Другой хочет того же, поэтому то, что выглядит диалогом, на самом деле оказывается скрытым монологом каждого из супругов с самим собой. В результате каждый слушает только самого себя, а обвинения другого воспринимает как доказательство того, что он не хочет меняться, поэтому «на отношения ему плевать». Если бы каждый из них смог задаться вопросом о том, что именно он/она могут сделать из того, что они требуют от другого, отношения изменились бы в корне. Но программы мышления молодых людей слишком далеки от желания быть измененными или отмененными вовсе – они настоящие узурпаторы и тираны над наивными душами их владельцев.

«Выяснение отношений» доводит ситуацию до кипения. Проекции друг друга начинают давать сбои, сквозь которые человек иногда может ощутить холодящую душу реальность – в их теле живут чуждые им программы и сценарии, заставляющие видеть партнера иным, не таким, каким тот является на самом деле. Но эти прозрения быстро изгоняются из сознания молодых супругов, после чего один или оба, чувствуя себя преданными, решают закончить этот «театр абсурда» и найти себе нового партнера, который согласится на предписанную ему роль источника безопасности, любви и счастья.

Мужчина ищет в женщине нежную мать, Золушку и любовницу, а женщина занята поиском мужчины как заботливого отца, банкомата и мачо. Этот бесполезный поиск «нужного» партнера может длиться всю жизнь, чем и занимались очень многие, например, Элизабет Тэйлор и Ларри Кинг, имевшие в своем активе по 8 браков. Кто-то остроумный сказал, что они были счастливы в каждом, но такой каламбур вряд ли кого-то убедит в том, что это правда. Найти того, кто способен удовлетворить все потребности человека, невозможно по определению, но кого это волнует в первой жизни? Мотивы взросления и взятия на себя ответственности за свои потребности больше напоминают людям первой жизни какафонию, чем красивую мелодию. Таковой она будет восприниматься тем, кому удастся перейти через перевал экзистенциального кризиса и смерти первой личности и создать новую жизнь и новую судьбу второй жизни.

Зачастую молодая пара пытается найти спасение от проблем брака в рождении детей. Во-первых, это естественный процесс продолжения рода, который освящен традицией и властью, как светской, так и духовной. Во-вторых, в проекте «дети» многие видят удачную возможность избавиться от скуки, порожденной внутренней пустотой. Без четких жизненных целей, либо в ситуации, когда все идет наперекосяк в работе и в отношениях, дети могут сыграть роль спасательного круга для человека с внутренним вакуумом. Во всяком случае, так кажется наивной паре. Наиболее же глубоким мотивом «завести детей» является борьба со страхом одиночества, скрывающим страх смерти. Хотя фантазии молодых родителей могут рисовать радужные картины счастливого семейства, в котором каждый на своем месте и выполняет свою роль. Но выбор родительства в сложных обстоятельствах сильного недовольства друг другом или даже в конфликтных отношениях весьма сомнителен.

Ситуация в браке значительно усложняется с появлением детей. Для неосознанных супругов задача стать еще и неосознанным родителем является неподъемным испытанием. Мало того, что сказочные персонажи принца и принцессы начали давать трещину – на сцену вынуждены явиться столь же незрелые роли заботливого отца, обеспечивающего семью защитой и ресурсами, и любящей матери. Для многих молодых родителей радость появления детей омрачается тревогой надвигающейся катастрофы. Что делать, как себя вести, как справиться с задачами этого периода жизни, многим известно только по примерам родительской семьи и сериалам. Но зачастую вместо реальной помощи они лишь выполняют роль мифологии родительства, в той или иной степени дающей реальные жизненные стратегии поведения.

Наиболее терпеливые, «любящие» молодые родители жертвуют своими потребностями, порой, в ущерб не только себе, но и другим. Но благодаря молодости и упорству им удается справиться со всеми «прелестями» родительской жизни первых 3-5 лет. Однако большинство таких родителей рискуют довести себя до состояния полного эмоционального и физического истощения. Большая часть привычных удовольствий оказывается под жестким контролем, а зачастую, даже запретом, из-за чего часть браков распадается еще при грудных детях. Ситуацию усугубляет сильнейшая ревность супругов к детям и конкуренция за внимание, так как угрозе подвергаются основные проекции каждого из супругов в отношении другого. Роль женщины как маленькой девочки для заботливого отца, роль которого должен играть муж, размывается отсутствием времени и сильнейшей усталостью обоих. Такую же участь ждет проекция мужа, который видит себя маленьким мальчиком, о котором должна заботиться любящая мать в лице его жены. Если эти и другие проекции супругов будут разрушены, от их брака мало что останется, если, конечно, они не найдут в себе силы изменить статус-кво. Те же родители, которые не развелись в первые годы жизни ребенка, приходят к промежуточному финишу, когда детей можно отдавать в детские сады, без сил и представлений, что делать дальше.

Некоторые подумают, что я сильно сгущаю краски, но они могут в этом убедиться на личном опыте или на примерах других людей. Статистика также дает представление о плачевном состоянии брака в течение первых трех лет ребенка. Няни и бабушки оказывают посильную помощь, но для молодых родителей это напоминает глоток воздуха перед очередным погружением на глубину житейских проблем с неопределенной перспективой выживания.

Именно в этот период у ребенка закладывается основа его будущей личности. Под понятием «основы личности» я понимаю программирование психики ребенка убеждениями, главными смыслами и значениями окружающего мира и рождение его идентичности, которую родители бессознательно сформировали под свои собственные нужды. Они создали проект под названием «личность ребенка» и наполнили его своим собственным содержанием: родительским видением мира, родительскими целями и смыслами жизни, родительскими способами взаимодействия с другими, родительскими сценариями поведения. Так же, как когда-то поступили их родители. И в будущем, если родители не осознают свою роль в личности ребенка, а значит, и в его судьбе, в том, будет он счастливым или несчастным, они передадут своим детям то самое бремя непрожитой жизни, о которой писал Юнг.

Все то, чего каждый из родителей не смог достичь, будет довлеть над психикой ребенка как его собственные задачи в жизни. Разбитые надежды стать спортсменом, бизнесменом, ученым, либо балериной, актрисой или просто сильной и красивой женщиной, могут превратить жизнь ребенка в сущий ад. Ведь он неосознанно будет воспринимать эти нереализованные цели родителей как свою задачу в жизни – довести «дело» родителей до конца и сделать их счастливыми. А родители, осознанно или нет, будут стремиться записать своего ребенка в спортивные группы или в школу балета, с удовольствием наблюдая за его успехами и радуясь, будто они исцеляют свои детские мечты. Так они надеются исцелить самих себя, свои детские травмы и глубинные страхи, с помощью проецирования своей несбывшейся судьбы на судьбу ребенка. То, что судьба ребенка будет как минимум отложена, их не беспокоит, ведь на кону стоит их личное счастье. Ребенку сильно повезет, если его родители вовремя осознают свое давление на него с попыткой поработить его будущее. Чаще всего, задача осознания того, что он живет не своей жизнью, ложится на плечи самого ребенка, когда и если он достигнет психологической зрелости и откажется идти путем родительских программ. Но, к сожалению, гораздо больше тех, кто пришел к такому осознанию только в конце пути, потратив свою жизнь на призрачное счастье реализации родительской судьбы.

Все эти сценарии семейной жизни могли бы продолжаться бесконечно долго, но они не способны сделать человека счастливым даже в отдаленном приближении. Ни одна из глобальных целей, которые человек ставил перед собой (во всяком случае, он думал, что ставил их сам), не была достигнута. Некоторые локальные задачи оказались ему под силу: он создал семью и завел детей, устроился на работу и зарабатывает себе на самостоятельную жизнь, пытаясь даже продвигаться по карьерной лестнице. Но как ни странно, ни одно из этих достижений почему-то не принесло того удовлетворения, на которое он рассчитывал. Конечно, в его жизни бывали и хорошие периоды, когда он испытывал радость и принятие со стороны его близких, друзей и коллег, но состояния внутреннего счастья ему ощутить не удалось. Ведь для того, чтобы испытать радость, ему всегда был нужен кто-то или что-то: приятное слово, объятие жены, улыбка ребенка, дорогой гаджет или путешествие на экзотический курорт. Но это лишь убеждало его в том, что он слишком зависим от людей и предметов, а потому не может надеяться на длительное состояние глубинного удовлетворения, которое почти не зависело бы от окружающего мира.

Ощущение зависимости человека от денег, хороших отношений, алкоголя, азартных игр и в целом от окружающего мира порождает в нем такое чувство хрупкости и уязвимости, что ничего, кроме страха и желания спрятаться у него не возникает. Но прячется человек опять-таки в тех же зависимостях, которые порождают страх беспомощности. Это движение по порочному кругу беспомощность – зависимость – страх – беспомощность… в конец может измотать человека. Немногие находят выход из такого тупика самостоятельно. Большинство же предпочитают путь неосознанности (прятать голову в песок, чтобы не видеть угрозы) и избегания встречи с проблемами экзистенциального характера.

Духовность личности первой жизни

Духовная жизнь человека в течение первой жизни необычайно скудна. Все, что выходит за границы осязаемых задач и удовольствий, признается неважным и отвлекающим от реальности. Смысл жизни очень редко становится предметом размышлений; скорее, речь может идти о целях достижения результатов, которыми человек мог бы гордиться. Он не может осознать, что критерии своей оценки он черпает из родительских или общественных установок, в которых утилитарная философия достатка обеспечивает надежное прикрытие от глубинного недовольства души.

Ценности такой личности слишком конкретны для того, чтобы рассуждать на абстрактную тему смысла жизни. Жизнь представляется как раздробленная сфера «моих» и «чужих» интересов, которые настолько конфликтуют друг с другом, что заставляют вооружаться агрессией, хитростью, лицемерием, обманом и другими навыками выживания «в жестоком и несправедливом мире». Важнейшей жизненной стратегией признается принцип получить и сохранить, а в отношениях - «ты – мне, я – тебе». Такие ценности, как обеспеченная материальная жизнь, удовольствия, известность, здоровье, полезные знакомства почти целиком заполняют сферу смысла жизни.

Религия рассматривается большинством столь же утилитарно. Бог (если человек верующий) воспринимается совершенно отдельным и всемогущим старцем, строго судящим людей за их проступки и грехи. Мало того, что в течение жизни на человека могут обрушиться страдания из-за нарушения заповедей, так еще и после смерти его ждет вечное мучение в аду. Правда, если знать, что делать и как предотвратить бедствия, насылаемые Богом на грешников, то можно неплохо устроиться и в этой реальности. Посещение богослужений, богатые пожертвования, знакомства со служителями Церкви, которые помогут вымолить прощение или подскажут, какой монастырь посетить или в каком святом источнике окунуться для очищения души – это и многое другое позволяет человек ощутить чувство относительного контроля над сферой духа и справиться с экзистенциальной тревогой. Хотя бы на время.

Формы мышления личности воспроизводят травму рождения, связанную с разрывом связи с Источником. Принцип двойственного восприятия и анализа не позволяет человеку выйти на такой уровень обобщения, с которого абсолютно все видится иначе. Целостность мышления находится за гранью возможного для личности первой жизни и зависит целиком от целостности или фрагментарности идентичности человека. Причинно-следственная связь является самодовлеющим принципом мышления, который имеет отношение все к той же травме рождения, так как стремится исцелить ее путем различных манипуляций. На их поиск и создание и направлено мышление. Этот принцип причины и следствия в некоторых духовных учениях нашел свое отражение в теории кармы. Чтобы вернуться в состояние единства с Источником, т.е. стать этим Источником, необходимо совершать поступки, которые приведут ищущего к Абсолюту. Психологической основой этой теории лежит страх разрыва с Источником и желание найти такие средства самопознания и обучения, которые приведут человека обратно к Нему.

Высшие духовные качества, такие как бескорыстная любовь к другому человеку, доброта, милосердие, способность к самопожертвованию недоступны для личности первой жизни, как и духовные состояния, которые присущи человеку второй и особенно третьей жизни. Конечно, преданность своей семье и Родине, как и способность дружить, могут проявляться до какой-то степени и на этом этапе, но они будут скорее вынужденным выбором, а не личным решением человеком.

Духовность личности первой жизни незрела так же, как и сама личность, которая не способна меняться самостоятельно, а лишь под давлением обстоятельств или других людей. А потому, счастье, которое напрямую связано с уровнем зрелости духовного состояния человека, слишком непостоянно и призрачно. Ведь счастье, как и личность – рукотворные произведения нашего духа и разума, результаты целенаправленных усилий, а не случайная прихоть изменчивой судьбы.

Идентичность личности первой жизни

Идентичность личности – важнейшая часть психики, которая исполняет роль менеджера и судьи всей человеческой жизни. Идентичность – это образ, с помощью которого человек может сказать о себе, кто он и какой он. Из этого образа Я человек судит о других и о себе, о мире и о Боге. Из этого образа выстраиваются стереотипы поведения и целые жизненные стратегии. Образ Я вообще занимает в психике место Солнца в солнечной системе – располагается в самом центре психической жизни и освещает своим восприятием и оценкой любой объект, событие, мысль, чувство, человека или Бога. Причем, не важно, насколько глубоко и ясно этот образ осознается человеком. Он может быть и вовсе не осознан. Но благодаря своему царственному положению для нашей психики образ Я управляет мышлением, способами выживания, достижениями целей, поиском смысла жизни и всеми задачами ежедневной рутины. Идентичность влияет даже на наши сны, хотя человек во сне может принимать совершенно фантастические образы или быть другим человеком.

Поскольку психика, как послушная служанка, настроена на выполнение задач, стоящих перед человеком, в ее функции входит устранение всех противоречий, которые возникают в мышлении. И эти противоречия порождаются именно отношением нашей идентичности к новой информации. Любой контакт с другим человеком или новая информация из книг и социальных сетей могут поколебать нашу уверенность в истинности того, во что мы верим. Если речь касается не очень важных явлений, например, наш знакомый поступил не так, как мы от него ожидали, или какая-то звезда эстрады оказалась не такой уж звездной, как мы считали, то с этим справиться легко – это не повлияет сильно на идентичность. Но если будет поколеблена вера в «незыблемые истины», или человек усомниться в том, насколько его образ самого себя соответствует реальности, последствия могут оказаться непредсказуемыми. Если противоречия не будут устранены, то это может угрожать самой идентичности, ее существованию в прежнем виде, а в некоторых случая, и привести даже к ее полной трансформации – т.е. смерти старой идентичности и рождению новой.

Поэтому, идентичность является основой всей личности, и ее устойчивость поддерживает устойчивость личности. Вот почему мы говорим о том, что разрушение основ образа Я не только приводит к изменению личности, но и к полному ее уничтожению в старом виде. Конечно, человек не сможет существовать без личности, но новая идентичность порождает абсолютно новые убеждения, реакции, мышление и мировоззрение в целом. Новая идентичность рождает новую личность.

Первая личность в жизни каждого является результатом усилий его родителей, школы, общества, СМИ, социальных сетей и, в небольшой степени, самого человека. В нем бессознательно создаются глубинные убеждения, на фундаменте которых выстраиваются установки чувствования, мышления и поведения. И так как большая часть глубинных убеждений первой личности негативная, то функция всех установок и стереотипов поведения является защитной. Все виды психологических защит встают в полный рост для обороны человека от его травм и страхов, а в результате этих нескончаемых и очень сложных процессов компенсации рождается личность первой жизни.

Идентичность первой личности можно назвать «мерцающей», по выражению одного психолога. Она настолько неустойчива, что может меняться от ситуации к ситуации, от одного периода к другому, даже от случая к случаю, если, конечно, этот случай является значительным событием. Так, например, один подросток после сдачи экзамена по математике сказал, что больше не считает себя умным, так как он не решил 5 из 10 задач. В его образе самого себя решение 8 или 9 задач из 10 являлось нормой. Теперь ему придется жить с частично измененной идентичностью «середнячка».

Мерцание идентичности является вполне логичным следствием того факта, что она сложилась в условиях внешнего программирования человеческой психики, а не сознательными усилиями самого человека. На разных этапах зрелости личность первой жизни может представлять себя совершенно по-разному, но в большинстве случаев ее идентификация универсальна.

В основе идентичности лежит убеждение в том, что человек – это тело. Все остальные убеждения вырастают на почве этого коренного представления. Так как тело – это отдельное существо со своими границами, то оно полностью отделено от мира и от других людей, никак не связано с ними, хотя может подвергаться их воздействию или само воздействовать на других.

Результатом веры в то, что человек – это тело, становится чувство патологической зависимости от внешнего мира, который несет в себе угрозу и вызывает чувство беспомощности. Детское восприятие мира и себя очень устойчиво и доминирует в психике на протяжении всей первой жизни.

Так как тело имеет явные внешние границы, то человек воспринимает себя ограниченным, а потому он нуждается в том, чтобы восполнять свои потребности за счет ресурсов внешнего мира. Для этого ему необходимо вступать с ним в вынужденный контакт, находить и брать от него необходимые для выживания ресурсы. Всеобъемлющая зависимость выживания человека от мира порождает состояние уязвимости такой глубины, что в нем навсегда поселяется экзистенциальная тревога, включая страхи смерти, одиночества и ответственности. Чтобы как-то справиться со своими страхами, человек изобретает многочисленные способы достижения своих целей, начиная от хитрости и манипуляции и заканчивая открытой агрессией. По своей сути, все эти способы получения желаемого можно назвать компенсацией глубинной экзистенциальной тревоги, которая воплотилась в личности и цивилизации.

Для личности первой жизни очень важно ее прошлое. Оно настолько значимо, что человек зачастую отождествляет себя со своими воспоминаниями. «Я – это моя история. Все, что со мной произошло в жизни и что я помню каждый день, и есть Я».

Сознанию первой личности характерно отождествлять себя со всем содержимым своей психики, поэтому его Я – это то, что он чувствует или думает. Крайне низкая степень осознанности и отсутствие навыка самонаблюдения приводит человека к убеждению, что он присутствует в каждой своей мысли. В результате любая мысль, которую он наблюдает в своем разуме, становится его «мнением» и частью самого себя, и именно поэтому оно так важно для него. Не мудрено, что для людей, живущих свою первую жизнь, защищать личное мнение означает защищать самого себя.

Слабая осознанность пока не позволяет человеку отделить себя не только от чувств и мыслей, какими бы они ни были прекрасными или ужасными, но и от своих действий. Он идентифицирует себя как журналист, сантехник, строитель, учитель, врач и т.п., что накладывает на него серьезную ответственность за качество работы. Любая критика его профессионализма ложно воспринимается человеком как унижение, оскорбление или нападки на него самого. Репутация – пример суррогатной идентификации, погубившей немало прекрасных профессионалов. Из моей практики мне вспоминается случай одного ортопеда, имевшего «репутацию» лучшего специалиста в городе. После одной неудачной имплантации, ставшей известной широкому кругу профессионалов, он заявил, что «не выдержит такого позора», и ушел из профессии. В его представлении о самом себе профессия и личность отождествились роковым для него образом.