Славик и Светик. Хроники катастрофы

– Славик, – спросила Света, – а почему ты тогда, в поезде, угадал, что я не москвичка и жила в военном гарнизоне? Это так бросается в глаза?

– Я же москвич, и мне ясно, что ты не москвичка хотя бы потому, что говор у тебя не московский, ты не употребляешь традиционных московских слов. Кроме того, большой город накладывает на поведение человека свой отпечаток, в Москве это особенно заметно. Твоё поведение искреннее, что практически очень сложно встретить у московских барышень.

– А почему тогда не сделать вывод, что я просто из маленького провинциального городка?

– Опять не подходит. Одета ты не просто по моде, а очень хорошо, во всё заграничное. Такое девушкам из маленьких городков просто недоступно. Это значит, что ты из состоятельной семьи, причём из семьи, которая имеет возможность покупать вещи, недоступные для большинства. Значит, глава семьи у тебя либо крупный начальник в каком-нибудь обкоме, либо крупный военный. Я просто выбрал военного и не ошибся.

– Немного ошибся. Я не из Сибири. Я действительно родилась в небольшом военном городке, но на Севере. Мой отец был командиром крупного авиационного соединения Северного флота. Слава, он лётчик от Бога, морская авиация, элита Военно-воздушных сил. Я гордилась и горжусь своим отцом. Если бы родилась мальчишкой, точно стала бы военным лётчиком. Но родилась девочкой.

– Не надо расстраиваться. – Вячеслав притянул её к себе и поцеловал в щёку. – Ты замечательная дочь, достойная своего отца, умница и красавица. Это же очень хорошо, что ты родилась девочкой.

– Ты рассуждаешь, как моя мама. А я хочу летать, высоко-высоко, быстро-быстро. В космос хочу.

– У тебя всё впереди.

Беседуя, они миновали самолёт, взяли немного правее и через некоторое время оказались в парке. Тем временем совсем стемнело, вступила в свои права короткая майская ночь. Они добрели до небольшого пригорка, Вячеслав снял свой пиджак, расстелил его на траве, растянулся на нём во весь свой замечательный двухметровый рост; Света расположилась рядом.

Стояла тишина, шум большого города сюда не долетал. Совсем стемнело. Ночь бархатным одеялом накрыла мир и Славика со Светой. Внизу текла Волга, оттуда доносились запахи реки, всплески воды, веяло лёгким ветерком, всё дышало спокойствием и расслабленностью. Темнел противоположный берег. А над ними синим ласковым покрывалом раскинулось необъятное звёздное небо, сверкающее мириадами огоньков. Иногда огоньки срывались с небосклона и падали вниз, а иногда они медленно двигались и постепенно пропадали за горизонтом. По их слишком прямому пути и постоянному свечению можно было догадаться, что это спутник, творение рук человеческих.

– Смотри, как красиво, – сказал Вячеслав. – Я редко вижу ночное небо.

– А ты, оказывается, романтик, – отозвалась Света. – А я на это небо на Севере насмотрелась. Особенно когда отца ждали со службы.

– Насмотрелась, говоришь? – Вячеслав чуть приподнялся на локте. – Тогда покажи мне Полярную звезду.

– Не знаю, Слава. Где-то там, посредине неба, вроде на север смотрит.

– Вон видишь ковш Большой Медведицы? – Вячеслав протянул руку, показывая на созвездие. – Видишь?

– Да, ковш, действительно.

– А вот две крайние звёздочки у этого ковша. Проведи мысленно прямую вверх. Провела?

– Провела, провела.

– Должна попасть в малый ковш.

– Точно, вот и малый ковш.

– А в конце ручки этого ковша – яркая-яркая звёздочка. Это и есть Полярная звезда.

– Интересно, – чуть поднявшись, произнесла Света. – Звездочёт ты мой, и откуда ты это знаешь? – Света поцеловала его в первое, что подвернулось её губам, это оказался нос. – А я слышала, что есть система управления ракетой по звёздам. – Светлана немного повернула голову в Славину сторону.

– Есть, действительно. Звёзды же постоянно на своём месте, можно ориентировать ракету по ним, – важно сообщил Вячеслав и сделал вид, что он только-только закончил ориентировать космический корабль по Полярной звезде.

– Они всегда будут, эти звёзды. Нас уже не будет, исчезнут даже следы дел наших, а звёзды будут. Я хочу слетать к звёздам, посмотреть на них. – Света взглянула Вячеславу в глаза и поцеловала его. – Однажды отец взял меня в кабину самолёта. Рисковал, конечно, и должностью, и погонами. Сказал, что покажет мне чудесную картину лунного затмения.

– Это интересно, – отозвался Богдашев. – И какое же оно, это затмение?

– Это волшебная картина, впечатление на всю жизнь. – Светлана стала вдохновенно описывать ощущения от полёта. – Знаешь, тогда только наступил полярный день, солнце постоянно стояло невысоко над горизонтом. Самолёт начал набирать высоту, как вдруг откуда-то появилась огромная луна, которая закрывала собой почти весь небосвод, и было видно, что она летит по небу с огромной скоростью. Прошло несколько секунд, как она вдруг полностью закрыла собой солнце, наступила ночь, а на небе засверкали звёзды, почти так же, как и сейчас. Но ненадолго. Ещё несколько секунд – и лунный диск выпустил в мир ярко-зелёный луч, потом хлынул поток солнечного света, настолько ослепительный, что луна потонула в нём и стала почти невидимой. И вот лунный шар исчез за горизонтом, а долгожданный солнечный свет стал ласкать своими лучами тундру, небо и море.

– Тебе повезло увидеть очень редкое природное явление, – отозвался Вячеслав. – А я такого никогда не видел.

– Ничего, не расстраивайся. – Света положила голову ему на плечо. – Слава, а скажи, как ты думаешь, наше изделие полетит?

– Обязательно полетит. Думаю, что скоро.

– Ты так уверен? Ты провидец? А если будет, как с «Челленджером»? Он же семь человек отправил в глубины океана вместо орбиты.

– Не будет. Я не провидец, но так не будет. Знаешь, почему так не будет?

– Нет, не знаю.

– Всё просто. Потому что каждый, кто делает эту ракету, одержим целью её сделать. Посмотри, как работают на заводе. Им не нужна никакая агитация, их не надо подбадривать. Они все работают на совесть. Потому и полетит. Не может не полететь.

– Значит, скоро пуск.

– Да, скоро пуск. Улетит. А вот что дальше? Улетела, и что? Что будет? – неожиданно спросил Вячеслав.

– Как «что»? – поразилась Светлана. – Это значит, что у нашей страны есть челночная система, и лучше, чем у американцев. Это значит, что у нас с ними паритет. И это значит, что мы можем собираться на Луну и на Марс, мечтать о полёте к звёздам. Кстати, на Марс уже собираемся, я серьёзно, есть поручение ЦК.

– Да, паритет будет, куда уж без паритета. Ещё это значит, что унесёт эта ракета мечты многих людей получить жилплощадь, например. Посмотри, сколько ещё бараков на Безымянке. Как там живут люди – в полусырых комнатушках и с удобствами во дворе. А в магазинах разве можно что-то купить? Нет ничего. Ну а мы на Луну или на Марс полетим, будут там яблони цвести, будем там дворы мести.

– Но решается же вопрос и когда-нибудь решится. – Светлана встала на ноги. Было видно, что ей не хотелось продолжать разговор в этом ключе. – Пошли обратно. Я замёрзла, устала и хочу спать. Разрушил ты всю романтику этого вечера.

Слава накинул ей пиджак на плечи, поднял на руки и понёс.

– Ой, что ты делаешь?

– Я же обещал тебя носить на руках, особенно когда ты устанешь, замёрзнешь. Могу и побаюкать.

Вячеслав осторожно стал спускаться с пригорка. Но в темноте взял немного не то направление, зашёл в какую-то высокую траву и в итоге вляпался в лужу, промочив насквозь ботинки.

– Славик, всё, поставь меня на землю. Мы так далеко не уйдём.

Вячеслав осторожно отпустил её и пошёл следом, хлюпая промокшей обувью. Немного поплутав, они вышли на пустынный в эти часы проспект Кирова. Где-то далеко-далеко запел петух, приветствуя скорое наступление очередного рабочего дня. Вдруг им несказанно повезло. Мимо проезжал жигулёнок, водитель которого отреагировал на умоляющие жесты Вячеслава, лихо затормозив машину прямо перед ними.

В родную общагу они попали быстро и без проблем. Больше того, страж на входе находился в крепких объятиях Морфея: сопел, похрапывал и сладко причмокивал, поэтому миновать его не составило труда. Однако женский пост на четвёртом этаже, скорее всего, не спал. Так и оказалось. Отправившаяся на разведку Света подала знак, чтобы Вячеслав не ходил за ней. Пришлось воспользоваться пожарной лестницей. Наутро оба открыли глаза, когда солнце стояло высоко. Было уже почти десять часов. Светлана сегодня возвращалась в Москву, стала собираться. Вячеслав побежал на работу.

Света улетела в Москву с заводского аэродрома. Вячеслав по указанию Иващенко остался ещё на пару дней, потом денька на три, потом… потом в итоге на две недели. Сам Иващенко не вылезал с завода и не отпускал свою команду. Производство возобновили, и он требовал следить за каждой мелочью, требовал учиться и учить и не успокоился, пока не сделали новый бак взамен лопнувшего, пока военная приёмка не дала добро и не разрешила установить его на ракету.

Поезд из Куйбышева прибыл на Казанский вокзал во второй половине дня. Вячеслав едва не бегом добрался до дома, швырнул в угол свой «командировочный» портфель, схватил телефонную трубку и, торопясь, начал набирать заветный номер. Послышались длинные гудки. Вячеславу показалось, что прошло очень много времени, прежде чем раздалось грудное контральто:

– Алло! Я вас слушаю.

Голос был незнакомый; совершенно ясно, что на том конце провода отвечала незнакомая Вячеславу пожилая женщина.

– Что же вы молчите? – нетерпеливо завибрировала мембрана. – Я вас слушаю!

– Да-да, скажите, пожалуйста, можно позвать к телефону Светлану? – наконец заговорил Богдашев.

– А кто её спрашивает? – полюбопытствовала телефонная трубка.

– А это товарищ по работе, мы были в командировке в Куйбышеве, – робко начал объяснять цель звонка Вячеслав.

Неожиданно для звонившего женский голос в трубке стал громким и отчётливо произнёс:

– Молодой человек, вас, кажется, зовут Вячеславом, ведь я не ошиблась, не так ли?

– Да. – От неожиданности Слава поперхнулся. – Вы не ошиблись, именно так.

– А меня зовут Виктория Францевна, я мама Светы. Она ещё не пришла с работы, но вы можете сейчас приехать к нам на Фрунзенскую набережную. Предполагаю, что моя дочь будет рада вас видеть.

– Да, конечно, бегу!

Вячеслав бросил трубку, даже не поблагодарив за приглашение, надел свой выходной костюм и помчался на всех парах к метро.

Вот он, огромный дом на Фрунзенской набережной, консьерж в подъезде с липким допросом куда и к кому. Вот и седьмой этаж, и квартира, номер которой Светина мама сообщила ему по телефону. Нажав на кнопку звонка, Вячеслав с замиранием сердца ждал результата.

Дверь неожиданно и бесшумно распахнулась, на пороге стояла Света. Несколько секунд она ошарашенно смотрела на визитёра, потом, очнувшись, с коротким пронзительным визгом бросилась ему на шею.

– Как, как ты меня нашёл? Я же тебе дала только номер телефона, – тихонько спрашивала она между поцелуями.

– Это я дала ему адрес, – раздался голос Виктории Францевны. Она тихонько подошла сзади и с улыбкой наблюдала за происходящим. – Вячеслав, мне Света много рассказывала о тебе, и я подумала, что будет неплохо, если ты приедешь к нам в гости. Скажи, Света, мне кажется, что я права.

– Ты права, Вика, очень даже права, – подтвердил вышедший из комнаты в прихожую высокий седовласый мужчина. – Давай, Викусь, угостим гостя чаем, нехорошо держать его у дверей.

– Слава, а это мой папа Николай Петрович, – сказала Светлана.

Мужчины обменялись рукопожатием.

– Прошу к столу, – пригласила Виктория Францевна. – Света, а где Олечка?

– Она у себя в комнате, читает какую-то книжку.

Было видно, что родители Светланы специально готовились к визиту Вячеслава, причём втайне от дочери. На столе появился торт «Прага», который нельзя было купить в магазине, зато можно было заказать в одноимённом ресторане.

Разговор за столом вначале зашёл о погоде, о командировке в Куйбышев, о событиях в стране, которые освещали газеты. Светлана сидела рядом со Славиком и крепко держала его за руку, словно боялась, что он опять уедет надолго в город на Волге. Постепенно разговор свернул на главную тему.

– Знаешь, Слава, – Виктория Францевна взяла ложечкой небольшой кусочек торта и съела его, – моя дочь после возвращения из командировки очень много рассказывала о вашем знакомстве, о тебе, Слава, и даже сказала, что ждёт не дождётся твоего возвращения. Знаешь, у нас всегда были доверительные отношения со Светой. Она призналась мне, что влюбилась, влюбилась впервые в жизни. Сам понимаешь, нам с отцом обязательно надо было посмотреть на тебя, ведь ты же понимаешь, что мы беспокоимся за судьбу нашей дочурки.

– Николай Петрович и Виктория Францевна, – торжественно произнёс Вячеслав. – Мы со Светланой любим друг друга, я вообще не мыслю своей жизни без неё, а поэтому прошу руки и сердца вашей дочери.

За столом ненадолго повисло молчание, которое прервал Николай Петрович:

– Торжественно у тебя получилось, молодой человек, даже как-то старомодно, но здорово, мне понравилось. Ладно, а что ты, дщерь моя, сидишь, как пыльным мешком пришибленная? Согласна ли ты выйти за этого парня?

– Да, согласна, – тихонько сказала Света.

– Что ты там пищишь, говори громко, чтобы все слышали, – возвысил командный голос Анненский.

– Да, да, согласна! – чуть не прокричала Светлана.

В это время в комнату вбежала маленькая белокурая девочка.

– Мама, мама, я читала сказку пло лепку и деда с бабой! – выпалила она и забралась к матери на колени. – А что у вас вкусненького?

– Олюшка, поздоровайся с дядей Славой, – попросила дочку Светлана.

– Здравствуй, дядя Слава! – звонким голоском сказала малышка. – А ты кто?

– Олюшка, дядя Слава теперь будет с нами всегда. – Света поцеловала ребёнка в макушку. – Тебе надо с ним подружиться.

– Холосо, конечно, подлужимся. Дядя Слава, а ты подалишь мне большую-большую куклу с большими бантами?

Сидящие за столом заулыбались.

– Вот новое неведомое поколение растёт, с молодых лет меркантильное, а что же будет дальше? – проворчал Николай Петрович.

Вячеслав подвинулся ближе к Оле, посмотрел ей в глаза.

– Конечно подарю! Обязательно. Веришь?

– А когда? Завтра? – Девочка в предвкушении обещанного подарка нетерпеливо заёрзала на маминых коленях.

– Так, Викуся, пожалуйста, уложи эту попрошайку спать, время уже позднее, десятый час. – Николай Петрович поднялся из-за стола, подошёл к серванту, из бокового отделения достал бутылку армянского коньяку. – А мы отметим столь значимое событие.

Вячеслав заметил, что в этой семье Светиного отца слушались беспрекословно. Виктория Францевна повела Олю за ручку в соседнюю комнату, только на пороге обернулась:

– Я скоро, вы бы меня подождали.

– Ну как же без тебя, Викусь? Конечно, укладывай Олюшку, приходи.

Наступала светлая июньская ночь. Виктория Францевна действительно вернулась очень быстро. Николай Петрович шутил, вспоминал, как они познакомились.

– Смотрю я, мне навстречу идёт – нет, не идёт, плывёт по воздуху – неземная красавица! Я глаза протёр, сначала не поверил, что бывает такая красота! И тут же решил, что она будет моей женой!

– Сказочник ты мой! Решил он! Я тогда тебя даже не заметила: мало ли курсантов было вокруг! Да и правду сказать, не понравился мне этот долговязый парень: уж слишком настойчиво он увязался за мной. «Девушка, давайте я вас провожу», а у самого голос-то несмелый, дрожит.

– А потом-то ты меня всё-таки заметила. – Николай Петрович тихонько улыбался от нахлынувших воспоминаний.

– Да уж заметила! Ещё как заметила. Да только вскорости на фронт отправился мой возлюбленный. Ждала! Дождалась! Господи, какое же это было счастье, когда он вернулся живой. Что смотришь? Наливай, Коля, выпьем за то, чтобы никогда не было войны.

Коньячная бутылка опустела быстро.

– Так, родители, вы, как я понимаю, познакомились, а теперь у нас с моим женихом есть свои дела и свои разговоры. – Светлана взглянула на настенные часы и решительно поднялась из-за стола. – Мы пойдём погуляем.

Виктория Францевна стала возражать:

– Какие ещё прогулки, Света? Уже одиннадцать, завтра на работу. Давай проводим Славу, а ты помоги мне убрать со стола.

– Мама, оставь стол, я всё уберу завтра. А сейчас мы идём гулять! И не надо мне возражать, я, если ты заметила, уже давно взрослая!

Света что-то шепнула на ухо Славе, и оба отправились в прихожую.

В разговор вмешался Анненский:

– Вика, неужели тебе непонятно, что они не пойдут ни на какие прогулки? Им уже давно не до прогулок, посмотри на них! Они же сейчас поедут к Вячеславу. Дочь, я угадал?

– Да, папа, ты, как всегда, угадал!

– А я думаю, что ехать никуда не надо! Мы разместимся здесь, у нас же пять комнат, просторно, мешать друг другу не будем. Идите оба в Светину светёлку. Вижу, вижу, соскучились друг по другу, почти месяц не виделись!

– Ты самый лучший папка на свете! – сказала Света и поцеловала отца в щёку.

Виктория Францевна только укоризненно покачала головой.

В этот день уснуть Свете и Славе было суждено только под утро.

– Славик, послушай, я всё никак не могу поверить, что у нас всё так хорошо и будет дальше хорошо, – шептала она ему в небольшом перерыве между любовными утехами. – Славик, наверное, так не бывает!

– Бывает, Светик, бывает. И будет всё хорошо! – Он крепко обнял её, стал покрывать поцелуями всю её, с головы до ног.

– Ты задушишь меня, негодник.

Она извивалась под ним, но только крепче прижималась к его мускулистому телу. Едва отдышавшись, Света спросила:

– А когда у нас свадьба?

– Да хоть завтра! Подадим заявление и распишемся.

– Надо ждать три месяца, прежде чем распишут.

– Ничего страшного, подождём.

– Скажи мне, мой хороший, почему так с нами случилось? – Она сидела на кровати, прислонившись к изголовью.

В окно заглянула луна, залила комнату, мебель и Светлану ярким голубоватым светом, который путался в её волосах, подчёркивал небольшую упругую грудь, отражался от великолепных изгибов её тела. Славе показалось, что она спустилась с небес в своей потрясающей красоте.

– Этого захотели там, наверху! – неожиданно для самого себя ответил он своей невесте.

– А ты серьёзно думаешь, что там, наверху, кто-то управляет нашей жизнью?

– Да, серьёзно! – Он придвинулся ближе к Светлане. – Мы же не знаем своей судьбы, а там всё знают про всех – и про нас тоже.

– Славик, а можно я спрошу у них, сколько у тебя было женщин до меня?

– Зачем это тебе? – удивился он. – Ты же знаешь, что, после того как я тебя увидел, ты стала для меня единственной. Вот ты мне лучше скажи, кто такой твой бывший муж и куда он делся?

Светлана изменилась в лице, натянула на себя одеяло и отодвинулась в дальний угол кровати.

– Зачем тебе это знать? Я клянусь, что это моё прошлое, к которому возврата нет!

– И всё же. Он же отец твоего ребёнка, могу я хоть немного узнать о нём и о тебе?

– Хорошо, Славик, я тебе скажу. Но только один раз, и обещай мне, что к этой теме мы никогда не будем возвращаться.

– Обещаю, любимая, конечно, никогда.

– Он сын одного из сослуживцев отца, – медленно начала Света. Чувствовалось, что этот короткий рассказ даётся ей с трудом. – Он был старше меня на пять лет, а я ещё девчонка, на последнем курсе МАИ. Умел ухаживать, дарил цветы, водил в рестораны. Родители ещё подзуживали: ах какая партия, какой парень, давай развивай отношения, а то останешься одна. Отношения развивались стремительно, вскоре я забеременела. Любила ли я его? Сейчас понимаю, что нет, а тогда… Он же мужчина, высокий, красивый. Сказала ему о беременности, он в ответ: «Давай делай аборт». А я сказала: «Нет!» В общем, всё рассказала родителям. Отец поехал на встречу со своим сослуживцем; о чём они там говорили, мне неведомо, но только вскоре поступило предложение выйти замуж. Всё как положено: кольцо, платье, фата, большая чёрная машина. Я надеялась, что всё будет хорошо, у нас же ребёнок будет, мы же стали семьёй. А этот… муж… стал пить. Сначала просто приходил домой под газом, потом стал пить запоем. Руку на меня поднял. Тут Олюшка родилась. Года не прожили, я подала на развод. Разбежались в разные стороны, а потом я узнала, что он во время очередного запоя попал в сумасшедший дом на излечение. Где он сейчас и что с ним, я не хочу знать. И очень прошу тебя не поднимать этой темы никогда, у меня от этих воспоминаний всё внутри начинает дрожать. Обещаешь не спрашивать?

– Обещаю, Светик, обещаю! А куда ты уползла?

Слава обнял свою любимую, прижал её к себе:

– Я люблю тебя, солнышко!

– Я тоже люблю тебя!

Спустя неделю Богдашеву снова пришлось поехать в Куйбышев. Горячка с постройкой тяжёлой ракеты к концу лета только усилилась. Ведущий состав института почти всю осень провёл на заводе «Протон».

Во время коротких перерывов между командировками влюблённые всё свободное время проводили вместе, только Светлана возмущалась:

– Тебе сели на голову и поехали! Что это такое? Нет времени пойти подать заявление. Как будто других специалистов нет!

– Света, ты же знаешь, программа серьёзная, на «Протоне» все ведущие специалисты института. Что тебе объяснять, если ты сама по этой тематике работаешь!

Она посмотрела на него искоса; Славе показалось, что её голубые глаза потемнели.

– Смотри, Славик, вдруг заведёшь там себе какую-нибудь кралю, а? – Света насмешливо посмотрела на жениха. – Я тебя тогда… ух! Что я с тобой тогда сделаю! Ты даже не представляешь!

– Что же ты со мной сделаешь? – спросил Вячеслав, крепко обнимая её одной рукой, а другой снимая с неё одежду.

– Я тогда тебе отверну голову! Вот!

– Что ты говоришь? – пробормотал Слава и закрыл ей рот поцелуем.

– Ну конечно, не отверну, – прошептала она. – Я люблю тебя и счастлива с тобой, ты даже не представляешь, как я счастлива.

Но рано или поздно всё заканчивается. К концу года стало очевидно, что производство ракеты подходит к концу, все испытания были проведены успешно, и вскоре стало известно, что старт ракеты состоится весной. Долгожданный старт, итог труда сотен тысяч людей, живущих и работающих в разных концах огромной страны.

Год 1986-й продолжал подтверждать свою репутацию года катастроф. В конце августа в Цемесской бухте пассажирский теплоход столкнулся с сухогрузом. Катастрофа произошла при обстоятельствах, обескураживающих своей нелепостью. Погибло почти пятьсот человек.

По-прежнему шла война в Афганистане, оттуда нескончаемой чередой шли гробы с молодыми ребятами. Бессмысленность этой войны понимали все, но выбраться из неё оказалось непросто, несмотря на обещания высших должностных лиц разрешить ситуацию в далёкой азиатской стране мирным путём.

В больших городах великой страны, особенно в Москве, буквально в воздухе чувствовалось, что назревают какие-то грандиозные события. Многие жили ожиданием больших перемен (конечно же, к лучшему!), но что и как это будет, не знал никто: ни те, кто их предвкушал и жаждал, ни власть имущие.

А пока по телевизору чуть не каждый день показывали набившую оскомину всем жителям Страны Советов лысину с родимым пятном в полголовы, которая, в свою очередь, рассуждала об ускорении, углублении и прочем. Дальше этих разговоров дело не шло; хуже того, чем ближе был следующий год, тем меньше продуктов и товаров становилось в магазинах, на работе пустопорожней писанины было всё больше и больше, а настоящих дел – всё меньше и меньше. Телевизор захлёбывался от восторга, рассказывая об увеличившихся надоях, выпусках, достижениях, но увидеть воочию эти свершения было невозможно, поэтому телевизионные восторги большинством воспринимались как красивая сказка.

Как предвестие будущих бурь в конце года из горьковской ссылки был возвращён академик Сахаров. Следующий, 1987 год закружит страну в вихре перемен.