- -
- 100%
- +
Пилот уверено повёл самолёт на посадку. Метясь в центр дороги из огней.
– Держитесь за что угодно, – сказал он Елене. – Обычно я сажаю «крыло» быстро и легко, но счас из-за этой «ледяной мороси» это будет затруднительно…
Самолёт коснулся ВПП и немного подпрыгнул, но тут же покатился по ней, удерживаемой рукой пилота.
Елена приподняла воротник куртки и надвинула на лицо маску, удерживаясь за ремень безопасности.
– Что за петрушка то гнилая… счас остановим… – пилот осторожно удерживал самолёт на полосе – готово! Нормально сели. Держись за что-нибудь, голуба – счас мы в натянутый трап влетим!
Елена успела увидеть протянутый поперёк ВПП трос – в следующий миг он исчез под самолётом, и мощная машина дёрнулась – зацепившись за трос специальным крюком, она погасила свою скорость и становилась.
К самолёту немедленно подлетела парочка транспортников – небольших гусеничных тракторов, с глухими кабинами – явно приспособленными для работы в экстремальных условиях севера.
Выпрыгнувшие из странных тракторов люди быстро зацепили самолёт тросами – а в дверь кто-то стал ломиться кулаками.
– Эй, вытряхивайтесь из этой консервной банки, пока в два куска свинины мороженной не превратились!
– Друг мой, а повежливее общаться можно?
– Счас, стану я тут вежливость расстилать – «ледяная морось» прёт! Живо!!!
Елена молниеносно – пилот даже не успел заметить – для него девушка превратилась в размытое пятно, расстегнула ремень безопасности и подскочила к двери в самолёт.
Открыв её, она столкнулась с двумя типами, облачёнными в ватники, с капюшонами из песца и в рукавицах того-же пошиба. Толстые валенки на их ногах смотрелись на них весьма забавно – голенища валенок были расшиты какими-то странными украшениями бисером.
– Шевелите задом! – рыкнул первый из встречающих. – Бросай тут своё барахло, кроме косметички и документов! Скорее – «морось» идёт!
– Костя, да не паникуй ты, как вшивый – в бане… – промурлыкал второй, красивым, приятным голосом. – Не будешь скакать, как монах на шабаше, средь голых ведьм, – всё успеем. Давайте руку, дамочка. Ух, какой у вас костюмчик!
Елена, несколько оторопело, уставилась на Костю. И не сразу поняла, что тот её не узнал – она натянула защитную маску до самых глаз, да и зимняя одежда не очень-то похожа на униформу Биоинститута, в которой тот её видел в Крыму.
Однако было удивительно, что этот субчик всплыл аж в Арктике – за тысячи километров от Одессы.
– Серафим! Костя! Ловите! – пилот швырнул им три сумки, набитые почтой и газетами. – Эй, девка – ходу-ходу-ходу! Слезай осторожнее а то…
Елена спрыгнула на ВПП словно пантера – быстро, легко и ловко.
Выдернув из рук Кости сумку, она закинула её на плечо и оглянулась.
На поселение надвигалась – в прямом смысле слова, стена густого, жирного, серого тумана, что издавал странный, свистящий гул и потрескивание – казалось, он замораживал сам воздух.
– Бегом! – Костя ткнул в сторону громадного многоэтажного – пять этажей, здания, и они, поспешили к нему.
Самолёт, за их спиной, с грохотом потащили в ангар.
– Впервые у нас, в «Плутонии»? – проговорил Серафим. – Извините за спешку, просто надо успеть удрать отсюда до того момента, когда нас накроет эта погодная аномалия…
– Да я понимаю, не дура,– проговорила Елена, шагая к высокому пятиэтажному дому.
Воздух неожиданно «зазвенел», а затем в нём стали появляться странные аномалии – крупные, хорошо видимые взглядом, кристаллы льда, что висели в воздухе, буквально несколько мгновений, а затем осыпались вниз, с красивым шорохом.
Елена успела заметить, что появление этих кристаллов очень похоже на формирование снежинок – те появлялись точно так же, стремительно формируясь прямо из воздуха, превращаясь во что-то красивое, и – для данного случая, смертоносное.
В общем, это напоминало стремительное замерзание влаги в воздухе, причём в отличие от обычного формирования снежинок в небе – тут явно был какой-то агрессивный, более опасный процесс. Даже увидев такое впервые, Елена поняла, что данное явление может, фактически, заморозить её, несмотря на костюм…
В следующий миг воздух зазвенел – странный, ни на что не похожий гул и звон, наполнил небо и окружающее пространство – этот звук был похож на непрерывное потрескивание и щелчки, смешавшиеся в непрерывную, жуткую катафонию. Он стремительно надвигался.
Елена бросила взгляд через плечо – на поселение двигалась огромная стена из серого, местами сверкающего тумана, набитого сотнями тысяч осколков – и эта удивительная аномалия выглядела смертельно опасной.
Они взбежали по ступенькам – пилот и Костя, отворив толстые двери, оббитые шкурами (Во все времена мех животных служил гораздо более отличной термоизоляцией, чем синтетические материалы. Примечание автора) и юркнули в дом.
Серафим-же, галантно задержался у дверей и приоткрыл их, пропуская вперёд Елену. Та не стала с ним спорить, о том кому первому идти и вошла в дом, что пахнул ей в лицо тёплым, влажным воздухом. Правда пройти пришлось аж через две двери – тамбур по своей герметичности и закрытости немного напоминал шлюз подводной лодки.
– Вон, изволь посмотреть, от чего мы убежали,– Серафим зашёл в дверь и, приподняв на ней шкуру, открыл маленькое окошко.
Серая стена звенящего тумана налетела на крыльцо – тут же на ступенях, перилах и стойках начал нарастать толстенный слой льда (!) – словно иней сразу же смерзался в корку ледяного наста. Мгновением спустя всё закончилось. Погода успокоилась и пришла в норму, став обычной, конечно для Севера – минус сорок два. Ветерок, но никаких тебе таинственных аномалий, способных заморозить воздух и человека, в считанные секунды.
– Как же животные переживают такое явление? – вырвалось у Елены.
– Очень просто – не ходят в те места, где оно бывает. Кроме оленей. Олени-то умные – они как чуют эту штуку, то сразу сбиваются в очень плотное стадо и ложатся на землю – в итоге они греют друг друга и отделываются только очень лёгкими обморожениями. А вот трава и мох этой гадости неподвластны – она их НЕ замораживает.
– Странно как-то… что за избирательное замораживание?
– Да кто знает? Но помните только одно – если во время «ледяной мороси» вы на улице – то сразу прячьтесь в любом закрытом помещении. Любом. Почему-то «ледяная морось» не способна вас там заморозить, даже если вы, уж простите за подробности, спрячетесь в уличном сортире. Такое впечатление, что в замкнутом помещении она неспособна набрать сил для того, что бы превратить вас в лёд заживо.
– Ага, – Елена поправила маску и скинула капюшон.
…В коридоре её ждала целая делегация – сам Иннокентий, высокая светловолосая женщина с длинной косой, какой-то широкоплечий, но при этом очень невысокий мужчина, а также совершенно седой человек, с внешностью какого-то примитивного бухгалтера, разве что одетого в роскошный свитер из овечьей шерсти.
Иннокентий, что стоял впереди, оказался немного не таким как на фото, что показывал Елене Илья. На фото главный инженер «Плутонии» был немного упитанным, с короткой, модной стрижкой и облачённый в строгий деловой пиджак, и рубашку с галстуком.
Сейчас же перед Еленой стоял худой, с впавшими щеками, мужчина, с лицом, обветренным здешними ледяными ветрами и даже чётко заметным на левой скуле следом от обморожения. Одет он был в свитер и тёплые штаны – причём и то и другое было ручной вязки – и явно не из собачьей шерсти, а скорее из шерсти какого-то полярного животного. Причём свитер был из какой-то странной шерсти – Елена была готова поклясться, что это шерсть не принадлежит ни медведю, ни собаке, ни иному пушному зверю.
– Приветствую, – проговорил Иннокентий, вежливо склонив голову. – Добро пожаловать в «Плутонию». Смотрю, вы долетели сюда не без приключений? «Ледяная морось» у нас тут явление не очень редкое, но я и представить не мог, что она придёт к нам одновременно с вашим прилётом.
– Я впечатлена, честно, – проговорила Елена, посмотрев на Костю. – Мои документы и оборудование – что с ними будет?
– Всё нормально, – проговорил Иннокентий. – Сейчас мы перенесём их в ваши апартаменты. Заодно проведу инструктаж. Здесь у нас далеко не самый пригодный для жизни край, уж поверьте – тут место для крепких людей. Смелых и не страшащихся трудностей…
Елена поморщилась, а затем шагнула к Косте, который уже подозрительно присматривался к её необычным глазам, и, очень медленно, сняла маску, обнажив лицо
Костя шарахнулся от неё, словно в него попал снаряд танка.
– Ты! – прохрипел он. – Какого чёрта?!
В следующий миг он развернулся и помчался прочь по коридору, топоча валенками по полу.
– Эй, ты куда? – крикнул седой мужчина.
– Я бы тоже задал этот вопрос – но уже нашей гостье, – протянул Иннокентий, глядя на Елену. – Это чем же вы таким изволили напугать моих помощников? Я на всякий случай интересуюсь – а то вдруг все работники моего поселения – при виде вас, разбегутся по тундре и пропадут. А мне их ищи и вылавливай…
– Это к делу не относится, – Елена стянула с руки перчатку. – Если вас не затруднит – разыщите Костю, или кто он тут у вас по имени-кличке, и скажите, что мне совершенно наплевать на наши… прошлые разногласия. Я прибыла сюда для работы, а не для воспоминаний о старых годах.
Иннокентий кивнул и посмотрел на светловолосую женщину и Серафима.
– Серафим, Валентина, вы бы не могли найти Костю и привести его в порядок? А то мне что-то за него боязно.
– Как скажешь, – фыркнула Валентина и «стеганула» Елену странным взглядом, полным хорошо скрытого интереса. – Пошли, Семиазас, поищем нашего приятеля.
– Семиазас? – удивилась Елена, посмотрев на Серафима.
– Это у меня такое прозвище здесь, – ответил тот, снимая шапку. – Я в Ленинградской школе религиоведение изучал. Думал, не пригодится. А оно вон как здорово тут вышло. Пошли, Валентина, поищем нашего запуганного Костю.
– Если что, тащите в лазарет и спирта налейте, – проговорил низенький мужчина. – Так значит, ты есть та самая ищейка из КГБ, что прибыла к нам всё вынюхивать?
Елена, которую на время расследования, официально «провели» в КГБ Свердловска, пожала плечами. (Термин «провели» означает, что человека на время расследования официально внесли в список служащих того или иного объекта – на случай проверки со стороны. Примечание автора).
– Ну как бы получается, что я она и есть. Или вы тут кого-то другого видите?
– Бобёр… Прекрати,– проворчал Иннокентий. – Прошу прощения за поведение Виталия Боброва – это наш главный врач в поселении. Само собой, что ему не нравится, когда кто-то ставит под сомнения результаты его экспертиз, да ещё присылает проверочную ревизию…
– Я не собираюсь ничего делать такого, что повредит вашей репутации. – Елена мотнула головой, выпростав из-под куртки волосы. – Меня сюда прислали для оперативного расследования. Я бы была вообще рада, если бы вы вообще не упоминали обо мне своих отчётах.
– Это для соблюдения режима секретности? Это да – уважаю такое… – Иннокентий посмотрел в потолок. – Но, к сожалению это невозможно. По поселению уже расползаются мрачные слухи, которые один другого страшнее. Потому то я и обратился именно к Богатырю – как я убедился в отличие от некоторых… – он посмотрел на Боброва, – у него не такое ортодоксальное мышление как у моих помощников.
– Ты это на что намекаешь? – набычился главный врач, выпятив вперёд нижнюю челюсть.
– На то, что ты допустил ошибку, – спокойно проговорил Иннокентий и посмотрел на седого мужчину. – Бегемот… Проследите за тем, что бы вещи старшего лейтенанта Сиротиной были доставлены в комнату. Старший лейтенант… это мой заместитель – его все зовут Бегемот, так что обращайтесь к нему так. Он мой заместитель. Если что-то понадобится – то обращайтесь к нему. Поможет всем, чем может.
– Никаких проблем, никаких проблем, – мужчина, со странным прозвищем – Бегемот, усмехнулся, оскалив коллекцию разномастных металлических зубов. – Всё сделаю. Только скажите, чего надо.
– У меня есть одна просьба…– Елена достала из кармана резинку для волос, но та рассыпалась в её пальцах – впопыхах девушка сунула её во внешний карман своей куртки и та хлебнула горя при контакте с лютым морозом на улице. – Чёрт!
Бегемот, молча, пошарился по карманам и выудил из них ещё одну резинку для волос, кою вручил Елене
– Спасибо товарищ…
– Меня зовут Николай Пасюк. Но можете звать меня просто Бегемот. Хорошо?
– Приму к сведенью, товарищ, – кивнула Елена, закручивая волосы в хвост. – Если не трудно… можем ли мы поговорить с вами, товарищ Иннокентий?
– Можем. Пойдёмте в мой кабинет… Перекусить что-то с дороги не желаете?
– Мне бы хотелось вникнуть хотя бы в саму ситуацию. А уже потом есть.
– Я сильно подозреваю, что после этого вы уже не сможете поесть…
***
«Плутония» аномальное место, скажу тебе сразу. Тут есть уголь, встречаются редкие драгоценные камни, янтарь и кости неведомых животных.
Ну не совсем неведомых. В 1957 году я пригласил в «Плутонию» группу палеонтологов из Москвы, Ленинграда, Киева и Свердловска. Они пробыли у меня тут почти два года – вели раскопки и всё такое – вывезли в свои университеты кучу интересных образцов.
В общем, они пришли к выводу, что место немного аномально, но только в плане атмосферных явлений – а все кости и находки вполне соответствуют одному из периодов прошлого нашей планеты. Кости по большей части принадлежат огромным носорогам – индрикотериями их родственникам – так же там нашли кости бегемотов, крокодилов и громадных животных, что вымерли с началом ледниковой эры.
Уголь – его присутствие, они тоже сумели объяснить – оказывается давным-давно, в те времена, когда только вымерли динозавры, в наших краях произошло чудовищное землетрясение, что фактически, вытолкнуло из глубин земли пласты угля времён каменноугольного периода.
Кстати, именно это землетрясение и вытолкнуло из-под земли россыпи алмазов, что нет-нет, да и встречаются тут.
Правда, по словам геологов, здешние алмазные россыпи бесконечно далеки по своему изобилию от приисков Якутии и ЮАР, так что создавать тут постоянную базу и пригонять армии техники – не имеет смысла. Мы больше потратим средств на добычу небольших партий алмазов, нежели получим.
Тут и без алмазов есть что добыть. Сейчас мы здесь добываем питчбленд и урановую руду. Так же разрабатываем молибденовые жилы и другие стратегически важные вещества, которые от нас требует Родина. Так что в финансовом плане «Плутония» не только полностью себя окупает, но и приносит ощутимый доход.
Так что вот…
Но есть кое-что необычное в этой местности.
Здесь нет местного населения. Жители Крайнего Севера до дрожи боятся этих краёв. Они их обходят стороной и явно чего-то опасаются. Это заметили как раз те самые ученые из экспедиции, о которой я пишу. По их словам, здешнее население считает, что в здешних горах живут привидения.
Местные называют их «келе» – странные существа, что умеют показывать иные миры… Шаманы почитают «келе» своими учителями и богами, которые научили их предков умению погружать себя в транс, во время танцев, а также даруют им некую «сому» – напиток или вещество, благодаря которому шаман во время танца, способен видеть иные… «плоскости реальности». Или просто – видеть мир духов.
Самое странное то, что те учёные, о которых я тебе говорил, тоже рассказывали странные вещи о том, что здесь творится…
По их словам – иногда, посреди ночи, они слышали, как кто-то играет на флейте…
Посреди тундры и гор, засыпанных снегом…».
Письмо главного инженера поискового поселения «Плутония» Иннокентия Севера, адресованное Илье Муромцеву (директору Института Биологических Исследований – Биоинститут).
Кабинет Иннокентия был очень большим с длинным столом, обтянутым самой настоящей кожей, и заставленный шкафами с книгами и папками так, что самих стены и видно-то не было. На потолке красовались роскошные хрустальные люстры, а стулья были такого размера, что в них могли поместиться как минимум две Елены.
– За стулья прошу прощения, заказал их аж во Владивостоке, но там в цеху почему-то решили, что у нас в Арктике народ все как один – толстые и жирные… Вот и сделали мебель такую, что хоть Гаргантюа сажай… Кстати, стол обтянут самой настоящей тюленьей кожей, уже тут. Мои ребята вечно любят при совещаниях окурки мимо пепельницы тушить – никакого дерматина не напасешься. Проще уж нашим, местным материалом тут всё обделывать… – Иннокентий сел и, потерев скулу, посмотрел на Елену. – Это что на вас за комбинезон такой?
Вопрос был не праздный – стоящая перед ним девушка была облачена в странный комбинезон, похожий на сшитую вместе куртку и штаны, соединённые с ботинками. На высоком голенище.
Костюм имел серый цвет, неброский, и незаметный – но вот на уровне груди, плеч, локтей и колен в него были вшиты вставки из какого-то коричневого материала, напоминающего резину.
– Это костюм для работ в экстремальных условиях – «Айзек», – Елена расстегнула молнию и показала изнанку. – Изготовлен из того же материала, что и скафандры для космонавтов… Ну вы наверное слышали, что мы собираемся запустить в Космос человека?
Под костюмом оказалась вторая прокладка – что-то вроде рубашки из толстого материала – благодаря ему Елена могла расстёгивать комбинезон и при этом быть одетой на людях – «Айзек» носился на голое тело – никакого нижнего белья, связано это было с точнейшей подгонкой костюма под телосложение его хозяина.
– Да не то, что слышал… почти половина материалов, из которых делают ракеты и прочие мелочи для космической отрасли – идут как раз с наших разработок, – проговорил Иннокентий. – Значит, эта тонкая куртка и штаны способны выдержать даже наши морозы?
– Морозы? – Елена чуть склонила голову и улыбнулась. – Хотите, перейду в этом костюме речку вброд, посреди ночи? Теплоизоляционный материал этого костюма создан, чтобы защищать от сверхнизких температур Космоса.
– Вроде бы скафандры, которые мне в Ленинграде показывали, толстые и больше похожи на ватники надувные. А у вас – курточка и штаны-комбинезон, с меховым воротником и с какой-то маской…
– Ну в космосе, кроме холода, есть ещё ряд факторов… Поскольку там воздуха нет, то нет и давления – а значит скафандр будет раздуваться от внутреннего давления – вот и делают защиту для компенсации. Ну и радиация – от неё тоже защита. Потому-то скафандры для космоса такие неповоротливые. А эта одежда она спасает только от холода – на дополнительную защиту можно не тратиться.
– Что за материал?
– Увы, пока не могу сказать – сама не знаю. Но если планируете заказать себе партию таких курток, то спешу вас разочаровать – это вряд ли. Сия одежда шьётся строго по фигуре и подгоняется под анатомические характеристики тела, – Елена мотнула головой – хвост хлестнул её по лицу. – Фу! Ладно, товарищ главный инженер… Чем я могу вам помочь? Илья мне рассказал о вас и вашем случае всё, что вы рассказали ему.
– Ничего не утаил?
– У него нет привычки утаивать что-то от меня… – Елена повертела головой по сторонам.
Иннокентию показалось, что на висках девушки, на краткий миг, вспухли и тут же исчезли вены.
– В общих чертах – у меня тут ЧП весьма нехорошего масштаба, товарищ Сиротина. Погибло сразу десять человек. Причём, что очень плохо – это не совсем мои люди, а своего рода независимые исследователи – они прибыли из Москвы, для проверки теории «полой земли».
– Я слышала эту теорию. Мол, под нами, под твердью земли, есть несколько полостей, в которых могут жить динозавры и всё такое… – вздохнула Елена. – Илья передал мне несколько книг, кои попросил передать вам. Но… если такое жуткое ЧП – десять погибших, то тут уже должна быть комиссия из Свердловска или Москвы. А что мы имеем в реал? Вы сами связываетесь с Биоинститутом и просите у Богатыря (прозвище Ильи Муромцева – директора Биоинститута. Примечание автора) выделить следователя – в данном случае меня.
– Ага. Это меня и настораживает. Должна же быть причина, по которой всем в Москве побоку на смерти такого числа народу… – согласился Иннокентий, потирая виски. – Эта группа прибыла две недели назад. Они сразу попросили у меня выделить им вездеходы, поставить их на пропитание и выделить инструменты и взрывчатку.
– Взрывчатку?
– Основной вектор исследований этой группы – горы, что кличутся Угодья Келе. Вон они, видны из окна. На самом горизонте – до них всего-то двадцать километров – правда, по чистой снежной тундре. Аккурат через Пустыню Скелетов.
– Пустыня Скелетов?
– У нас тут ребята немного суеверны – это следует принимать во внимание, – проговорил Иннокентий. – Однажды, в 1953 был очень тёплый год, настолько тёплый, что снег сошёл. Снега не стало, и выяснилось, что вся долина завалена костями оленей и прочих животных. Это не говоря о человечьих. Обычно в тундре труп-другой, явление не из редких, но в нашем случае количество мертвецов и их останков – впечатляло. Ребят это испугало. Когда снова повалил снег, это место прозвали Пустыней Скелетов.
– Хм, интересно, – Елена встала и подошла к окну. – Суеверия. Это плохо, как говорил мне один африканский шаман. А вот на Кубе меня учили тому, что суеверия таят в себе зёрна реальности – нужно только уметь их искать… Но погодите – те палеонтологи, коих вы пригласили работать – они же работали как раз в этой Пустыне Скелетов?
– Да. Именно в Угодьях Келе. Да с местными все мрачные и жуткие мифы здешних аборигенов связанны именно с этими горами.
– В жизни не поверю, что вы там не были ни разу.
Иннокентий замолчал на несколько секунд, посматривая на силуэт Елены, чётко видимый в случаях солнечного света, что били в окно, у которого она стояла.
– В 1947 году, когда я сюда прибыл, то я посетил эти Угодья Келе, дабы посмотреть, что там есть такого необычного и странного. Я хотел увидеть – ЧТО там таится в этих горах.
– И что там увидели?
– Ничего. Это даже не горы. Это какие-то холмы, просто очень высокие, из-за снежного покрова на них. Это место мертво и заброшено. Там только ягоды, лишайник и птицы. Нет ничего.
– И всё же там гибнут люди.
– Да. Бобр осматривал останки и пришёл к выводу, что люди погибли от наркотических веществ. Потому и сделал вывод – мол, эти поисковики упились спирта, нанюхались кокаина и умерли. На это, кстати, есть основания – незадолго перед гибелью они выходили на связь и несли какую-то ахинею.
– Ахинею? – Елена оторвалась от лицезрения мощного снежного бурана за окном.
Иннокентий вытащил из стола магнитофон и кассету. Вставив кассету в магнитофон, он нажал на кнопку.
– Снежные эльфы поют… Золото оно не такое… Снежные птицы летают… Радуга-дуга – ха! Какой странный свет… сияние… Золото – неправильное… Чёрт, вашу мать! Помогите нам! Оно уже близко! Чёртова флейта… Солнце… солнце падает! Бежим!!!
В магнитофоне загрохотали шаги. Что-то грохнулась, а затем кабинет Иннокентия затмило оглушительная музыка – это была флейта, только в неё явно дудел тот, кто и понятия о музыке не имел.
– Как вам? – Иннокентий включил магнитофон. – Получив это известие, я срочно приказал ребятам двигаться на помощь к этой экспедиции. Но тут пришла «ледяная морось» и пришлось отложить экспедицию на полчаса. Когда мы, всё же прибыли туда, то… весь отряд уже погиб. Все были мертвы. Мы привезли останки – бросили всё снаряжение группы там…
– Так. Это было неделю назад?
– Да. Я передал в Большую Землю всё, что случилось, и стал ждать. Два дня прошло, но… ни ответа, ни привета. Вы это можете понять? В прошлый раз из-за пустячного дела – врезавшийся в ангар самолёт, где обошлось даже без жертв, из Москвы примчался целый проверяющий. А сейчас что? Десять погибших, но в ответ – могильное молчание! Я обратился ещё раз и получил в ответ радиограмму о том, что всё в порядке, ситуация под контролем. Под контролем! – Иннокентий швырнул ни в чём не повинный магнитофон в стол. – Мне приказали помалкивать и продолжать вести себя так, словно ничего не произошло. Безумие!
– И тогда вы решили обратиться к нам. К Биоинституту.
– Я хорошо знаю Илью. И знаю, что у него иной взгляд на мир. То, что для нас с вами – безумие и невероятность, для него – лишь скопление фактов. Которые нужно правильно интерпретировать. Потому я и обратился к нему за помощью.
– Почему вы попросили прислать именно женщину?
– Да это из-за проверяющего, – отмахнулся Иннокентий. – Тот, что прибыл в прошлый раз здорово нервировал народ своим хамством и безалаберностью… Строго говоря эта молодёжь, которую сейчас берут на службу странная какая-то. Никакого уважения к старшим. Ведут себя как малолетние гопники из подворотни. Хамят, кричат, запугивают… Что это за отношение такое? Понимаю, что ты прибыл для расследования какого-то важного дела – но веди себя прилично! Нет – надо орать на всех и пальцы гнуть…