- -
- 100%
- +
– «Оранг»? Что это?
– Это мобильная биологическая лаборатория. Она засекречена, я не могу вам ничего о ней рассказать. Но поверьте – если кто и может справиться с разгадкой этих смертей, то только она.
– Уверены?
– И не такие орешки «щёлкал»… И это… Елена вздохнула. – Товарищ главный инженер – я бы хотела, чтобы о том, что тут произошло разговоров ходило поменьше. Это можно устроить?
– Постараюсь.
– Полагаю, что вашим работникам, что присутствовали при этом осмотре, будет достаточно вашего приказа. Но если они вдруг, совершенно случайно, обмолвятся, что люди в экспедиции погибли так, как описывал ваш главный врач, то я только буду рада. Не надо говорить ничего об истинной причине этих… смертей. Я прошу вас понять – это дело очень странное. Не хочу поднимать панику.
– Могли бы и просто выставить меня и моих людей из этого сарая и всё делать не на наших глазах, – заметил Иннокентий. – А вы нам тут столько всего рассказали, товарищ старший сержант.
– Десять лет назад я бы так и сделала. Но когда у вас будет такой же опыт оперативной работы, как у меня – то вы научитесь доверять людям. И понимать, что иногда нужно демонстрировать доверие… И да… – Елена подошла к Иннокентию и что-то прошептала ему на ухо.
– Ого… Даже так? – главный инженер скривил губы в нехорошей усмешке… – Не вопрос – сделаю.
…Валентина, с подушкой и одеялом в руках, повела показывать Елене её комнату.
– Выделили для тебя комнат на пятом этаже – под самой крышей. У нас парни не любят пятый этаж.
– Какое-то суеверие? – удивилась Елена, осматриваясь по сторонам.
– Да не, когда с похмелюги просыпаешься, то тащиться с пятого этажа вниз, до столовой, не так уж весело… – усмехнулась женщина. – Счас-то в нашем гнёздышке тихо – почти все на полевых работах да в экспедиции. А летом тут начинается не совсем весёлая жизнь – прибывают всякие студенты. Учащиеся. Первокурсники… Иногда приезжают всякие ансамбли песен и плясок, театры, да и просто журналисты сюда наведываться любят. Летом у нас тут совершенно дикий бедлам. Не уследить за народом. И, ты мне поверь, никаких проблем от Угодий Келе не было. Хотя туда часто летом народ гоняет на аэросанях или собачьих упряжек. Сама понимаешь – девку красивую в тундру не скатать – тепла в постели – не видать.
Елена усмехнулась, старательно пересчитывая ступени.
Лестницы тут были сделаны из дерева – хорошо обтёсанного и ошкуренного бруса, с металлическими уголками на краях, для прочности. Все лестничные площадки были хорошо освещены, и надраены до блеска – ни грязи, ни пыли – хотя дух одиночества и мрачности, что бывает в старых домах, тут хорошо ощущался.
– Получается, что сейчас основной народ живёт на первом и втором этаже? А третий, четвёртый и пятый – пустые?
– Получается что так, – кивнула Валентина. – Ты это… смотри в оба. Ребята тут разные бывают. Некоторые сами не свои бывают до нашего, бабьего мяса. Иннокентий конечно всех предупредил насчёт тебя – но ты ведь мужиков знаешь – они головами не всегда думают.
– Я могу за себя постоять.
– И без оружия никуда не ходи – у нас был случай, когда медведь в общежитие залез – ладно ребята без револьвера спать не ложатся – устроили стрельбу, прогнали медведя. Но сама понимаешь – дюжина салютов посреди ночи под ухом – это тот ещё нежданчик. Так что вот… – Валентина вошла в длинный коридор, слабо освещённый парой ламп. – Твоя комната вон там. Угловая, как мы её зовём. Двери там крепкие, так что спи, как следует – разве что на задвижку запрись. Ужинать решишь – то топай на первый этаж, столовая там работает до девяти часов. О тебе уже всех поваров предупредили – ешь, что хочешь и сколько – не стесняйся. Всё запишут на счёт администрации. Лично Бегемот подсуетился – гордись.
– А помыться где?
– Мыться в подвале – уж сама понимаешь, в нашем климате жидкая вода – дело сложное. Проще её держать поближе к котельным. Так что туда ходи. Только смотри не перепутай, тут у нас душевые и для мужчин и для женщин.
– А баня?
– Баня… – фыркнула Валентина, открывая двери в «апартаменты» Елены. – Баня для ребят дело святое – у нас обычай есть – если с полевых работ кто возвращается, то первым делом – в баню идёт, да сидит там, в жаре и паре, пока дочиста не отмоется. Ну и конечно – самое важное – нельзя носить в тундре ту же одежду, в которой ходишь в поселении. Это тоже такая примета.
Елена вспомнила, что абсолютно все жители поселения, кроме собственно самих туземцев, носили тут довольно необычную одежду – чистые ватники, шубы, жилетки из меха.
Войдя в комнату, Елена осмотрелась.
Комната была нежилой – в ней ощущался некий дух одиночества и тлена, что часто сопровождает пустые дома, в которых долгое время никто не живёт. Несмотря на то, что тут было тепло, стены и пол были прохладными – не успевшими прогреться, несмотря на пущенное отопление.
Из мебели тут был стол, пара стульев и четыре кровати, с четырьмя тумбочками. На кроватях лежал багаж Елены – упакованный в ящики «Оранг» и пара сумок с личными вещами.
– Вот тут и будешь жить. Не боишься одиночества?
– Нет. Не боюсь, – Елена подошла к одному из окон и потрогала стекло, на которое были наклеены полоски бумаги. – Это для чего?
– Там у нас, за вон тем насыпным холмом, бункер, где мы взрывчатку храним. Однако лет восемь назад при погрузке ящик динамита жахнул – все стёкла повыбивало. Пока вставляли, пока то да сё – куча времени прошла. С той поры мы и начали клеить бумагу на стёкла. В Ленинграде такое хорошо защищало от взрывной волны.
– Знаю, я такое видела, – Елена потрогала стекло. – Что-ж, вижу моё оборудование сюда доставили, и свет провели.
– Это да. У нас тут электричество не экономят, но все, же смотри… если что, то свечи вот… – Валентина положила на кровать завёрнутые в газету свечи.
Елена раскрыла одну из сумок и стала снимать с себя «Айзек» – тепло он тоже хорошо экранировал, но все, же щеголять в нём было бы не совсем умно – в определённом плане здешние жители правы – для работы должна быть одна одежда, для повседневной жизни и отдыха – другая.
…Валентина немного растерялась, когда Елена спокойно начала раздеваться прямо при ней – хоть и женщина, но все, же незнакомый человек…
Однако затем пришёл черёд удивляться ещё больше – под своим странным комбинезоном из серо-зелёной ткани, с капюшоном и странной маской, Елена не носила ничего.
Осторожно освободившись от комбинезона, Елена, прямо голышом, подошла к сумке и стала рыться в ней.
В этот момент Валентина и сумела её рассмотреть, как следует.
Первое, что бросалось в глаза, была необычайная худощавость девушки – ни капли жира или лишних мускул – не человек, а ожившая статуя, работы искусного скульптора. Единственное что выбивалось из общей картины – хорошо различимые под кожей рёбра Елены. Это единственное, что портило её красивое тело.
Грудь у Елены была не очень большой, но на удивление упругой – признак ни разу не рожавшей женщины. Обычно после кормления ребёнка груди хоть чуть-чуть, но обвисают, уж это Валентина знала не понаслышке.
Тело Елены не имело ни единого шрама или родинки – если не считать странных шрамов в районе почек – три белёсых полоски странного вида, больше похожих на уколы огромной иглы.
– А что вы думаете о том, что случилось? – Елена стала неторопливо одеваться. – Если, так можно сказать, без протокола? Наверняка же думали над этим жутковатым происшествием. И побольше моего.
– Думала, да, – кивнула Валентина. – Но тут ничего не могу придумать. Кроме разве что…
Елена повернула голову к Валентине.
Женщине на минуту показалось, что глаза Елены вспыхнули каким-то призрачным сиянием – скорее всего отражение Луны, что привольно расположилась на небосклоне.
– Что? – поинтересовалась девушка, влезая в чёрные брюки.
– Эти погибшие… Не похожи они были на археологов… Я ведь навидалась этого учёного брата, когда Иннокентий им тут позволил работы вести. Понимаешь, те ребята – палеонтологи и зоологи, что тут работали, они хоть и были суровыми, крепкими ребятами, но они были ДРУГИМИ. От них… – Валентина пощёлкала пальцами, – …исходила какая-то волна учёности. В общем, они давали понять, что у них мозги имеются. Они даже вели себя не так как большинство здешнего люда. Ну, они были как Семиазас – то есть Серафим. Ты ведь его видела? Серафим интеллигент – хоть и может выдрать человека из когтей белого медведя и трое суток тащить на себе через всю тундру…. Однако при всём этом он именно что интеллигент – то как он разговаривает, общается и смотрит на тебя.
Елена залезла в обычные женские брюки (конечно обычные только для простого человека – всё что шили или изготовляли в Биоинституте – простым не бывало).
– А эти люди – кто они были?
– А вот те были странные – они на тебя смотрели как то свысока. Как звери… Скажу так – так на меня смотрели уголовники.
Елена спокойно застегнула брюки и натянула свитер.
– Считаете, что это были никакие не археологи и не поисковики? Почему? Те, кто сидел в тюрьме или зоне, часто приходят сюда, чтобы тут работать и оставить груз грехов за спиной.
– Этих-то я насмотрелась досыта. Но скажу так – эти парни ничуть на раскаявшихся не походили. Они были иными. Ох, совсем иными… – Валентина посмотрела в окно. – Не всё с ними хорошо. Вот те крест.
– Что-ж. это хорошие сведения, – проговорила Елена. – Благодарю за помощь. Пойдёмте ужинать…
…Столовая была огромным помещением, с кучей столов, стульев. Одну из стен украшала богатая коллекция черепов и даже чучел голов разных зверей. Пол тут был изрядно затоптан десятками ног, да и аромат столовой стоял тот самый, который не перепутаешь ни с чем.
Елена взяла поднос и внимательно изучила меню.
Меню отличалось от обычного только наличием таких деликатесов как «котлеты из оленины» и «ягодный кисель из брусники». Суп тут был в основном рыбный. Совершенно необычном блюдом были жаренные трепанги и макароны с креветками – видимо Иннокентий наладил бесперебойную доставку сих явств с Дальнего Востока на Крайний Север.
– Долго зыриться будешь? – мрачно пророкотал повар – здоровенный амбал, из разряда «дядя – поймай воробушка», с лицом, о котором можно было только сказать что «оно было отмечено печатью совершенного злодейства». – Чё будешь шамать?
– Фёдор! – прорычал кто-то из-за стола. – Это-ж та самая – кгб-шница…
– Да мне как то по боку. Жратеньки все хотят – даже такие как она, – пророкотал повар и стукнул половником по столу.
Елена резко двинула рукой – половник выскочил из руки Фёдора, взлетел под потолок. Тут же Елена взмахнула рукой, повернулась вокруг своей оси – причём все увидели только её смазанное движение – и, поймав половник, протянула его назад повару.
– Вы уронили – вот, держите. – Елена протянула повару половник. – Осторожнее с инструментом, товарищ. В конце-концов им вы еду накладываете. Подняв поднос, она взяла стакан с компотом и, поставив всё на первый попавшийся стол, села и принялась есть.
– Не возражаете, если присяду? – Серафим поставил поднос на стол.
– Да я не против. Как полагаю, это место не казённое, а общее.
– Нам нужен хлеб, – промолвил Морж, —
И зелень на гарнир,
А также уксус и лимон,
И непременно сыр.
И если вы не против,
Начнем наш скромный пир.
проговорил Серафим. – Как я понимаю, вы желаете сгонять в Угодья Келе?
– А что? Вы говорите так, словно я предлагаю что-то некрасивое, – Елена воткнула вилку в пюре. – Место преступление следует осмотреть, как следует. И желательно быстрее. Или ты не согласен?
– С этим я согласен, просто тот тип, что перед вами приезжал, за саму работу лишь на третий день взялся водку квасил и олениной обжирался – а вы прямо «с места в карьер», – Серафим отправил в рот пюре. – Необычно.
– Работа – тот ещё волк, за хвост не ухватишь, убежит… что можете мне рассказать о здешних краях?
– Да всё тоже, что и другие – носите с собой оружие постоянно, тут часто можно встретить дикого зверя, чьи и без того небогатые мозги, разъедены ядом вируса бешенства. Ветра, штормы и «золотой дьявол».
– Кто?
– Ну это то, что называют «золотой алчностью» – тут иногда находят золото – от него все проблемы. Мы считаем, что найти золото – это самая нехорошая примета – обязательно что-то с кем-то случиться, – Серафим спокойно разломал вилкой котлету. – Дам такой совет – берите аэросани. Тут не так далеко от поселения – быстрее смотаетесь туда на них, осмотрите и назад вернётесь.
– Хорошо. Есть мысли о том, что случилось с вашими ребятами? А то как-то некрасиво всё это смотрится…
Серафим проткнул котлету вилкой и немного подумал.
– Нет. Простите, но никаких определённых идей нет. И вообще – наше поселение основано на останках старой, ещё царских времен промысловой базы. Здесь пушнину скупали ещё до войны с Наполеоном. Неужели думаете, что если бы тут жили какие-то животные, способные нападать на людей – то об этом никто бы не ведал? Да и Угодья Келе не такой уж дальний свет – многие там часто бывали. Даже я несколько раз гонял – кости собирать – попросили у нас для одного музея краеведческого, собрать скелет оленя полный. Нет-нет-нет…. Не могли мы ничего проглядеть.
– А что такого? Бывали такие случаи. Не читали сказки и мифы о циклопах Древней Греции? Помните, сколько было сломано копий в спорах о том, кто такие циклопы?
– Конечно. Сам писал на эту тему сочинение, когда в Ленинграде учился. Под циклопами, как я думаю, имелись в виду кузнецы, что ковали оружие и прочие нужды. А один глаз – это привычка щурится, глядя на огонь.
– Хорошая теория, но, увы – несостоятельная. Когда я была в Греции, то мы там находили так называемые «пещеры циклопов» – в них были кучи костей, и огромные черепа впадинами посреди лба… Ну местные думали, что это один глаз посреди лба На самом деле это оказались черепа слонов.
– Слонов?
– Карликовые слоны. Они были очень небольшими конечно в сравнении с обычными слонами, и вымерли, по не вполне известным причинам. Но их черепа кости принимались за останки циклопов – гигантов-людоедов… – Елена прожевала и проглотила кусок котлеты из оленины. – Как видите – циклопы оказались не совсем мифом. Просто это были животные, о которых, в силу их древности не знали даже сами греки. Между прочим, местные жители, обитавшие в этих местах тысячи лет.
– Но даже если вы правы – то местные-то должны знать что-то.
– А откуда мы знаем, что им ничего неведомо? Может они, и знают… но даже у них это знание может быть представлено в виде мифов и легенд. Человек, иногда, любит верить мифам больше чем реальности. Помните «аристотелеву муху»?
– Конечно, помню, – усмехнулся Серафим. – Хотя больше чем убеждён, что это ошибка переводчика, а не самого ученого. Но вашу мысль улавливаю. (Из-за ошибки переписчика трудов Аристотеля в описании обычной мухи было указано, что у неё не шесть, а восемь лап. Поскольку авторитет Аристотеля был очень велик – то почти тысячу лет считалось, что у мух- восемь лапок, пока, наконец, кто-то не поймал муху и не пересчитал её лапы. Примечание автора). То есть даже если что-то там и живёт – то местные жители явно могут и сами толком не знать.
– Правильно. Вот почему надо всё осмотреть своими глазами. Завтра утром я возьму аэросани и съезжу туда осмотреть все, что только можно и попробовать взять нам кое-какие пробы. Надеюсь, мне дадут хорошую машину?
– Возьмите «Джейрана» – это мы так называем аэросани. Нам их собирают прямо в Харькове – достаточно мощные и скоростные. Ну и тут мы их уже доводим до ума – вся техника, на которой мы ездим делиться здесь на ту, что рассыпалась после первого месяца работы, и ту, что работает до сих пор. Мы тут хорошо следим за тем, что нас выручает. – Серафим отхлебнул компота. – Жаль, что я с вами не смогу поехать – у нас завтра ревизия на складе взрывчатых веществ – а у меня как раз допуск к работе с взрывчаткой.
– Понимаю, – кивнула Елена. – Какой совет ещё дадите?
– Возьмите с собой еды и плитку для разогрева провизии. В этих местах всё может быть – один раз я и Гаврила отправились проверять радиовышку в одном из заброшенных, на зиму, прииске. Работы там было на три часа – и сутки поездки – в оба конца. Не успели доехать, как с Океана накатил шторм, да такой, что пять дней не то, что двигаться – в полный рост вставать было страшно. Хорошо хоть я догадался пару пайков пищевых прихватить – а то глядишь, пришлось бы в «морской обычай» играть («Морской обычай» – каннибализм среди выживших после кораблекрушения. Примечание автора). Поэтому мой совет прост – едешь в тундру, всегда бери с собой еды и воды, – Серафим отломил кусок хлеба, наколол его на вилку и принялся прибирать подливу с тарелки. – Так же аптечку берите. И возьмите оружие – медведи даже в этих местностях водятся – помойки потрошить для них – святое. Да и собачий лай часто их привлекает. Для белого медведя пройти сто километров по тундре для того, чтобы задрать оленя – не проблема.
– Хорошо. Но неужели вы стреляете медведей?
– А что делать? – пожал плечами Серафим. – Впрочем, вы особо не паникуйте. Главное помните, что среди белых мишек тоже встречаются бешенные – так что особо не печальтесь, если придётся обороняться.
– Бешенство здесь часто встречается?
– Ну… тут надо у нашего врача спросить. Или у его помощника. Но вообще – часто.
Елена доела ужин и, впив компот, собрала посуду на поднос и побрела искать завхоза.
…Завхоз оказался колоритным человеком – этакий царский купчина, что полное впечатление, сошёл прямо с картины Кустодиева – громадный широкоплечий мужчина с толстым животом и могучей бородой, из которой Елена могла бы связать для себя жилетку и пару шерстяных носков.
Одет он был тоже под стать купцу – тёплая рубашка богато расшитая вязью из оленей, рыб и китов (явно местное творчество) и жилетка из какого-то странного меха – чёрного, сверкающего и очень гладкого – почему-то у Елены этот мех вызывал ассоциации с лётчиками.
– Так-так, товарищ старший лейтенант… я, конечно, дико извиняюсь, но ваши документы можно глянуть? – завхоз посмотрел на Елену и, степенно, привычным движением. Стал расчёсывать бороду. – Уж простите за такое, но мне предписано порядок блюсти ещё как.
Елена, молча, вытащила из кармана удостоверение и протянула завхозу. Тот на секунду опешил – видимо думал, что его гостья хранит документы в своём багаже, а не таскается с ними по всему посёлку
Однако удостоверение взял и тщательно осмотрел – причем было видно, что взгляд у него профессиональный – явно не впервой иметь дело с фальшивками. Впрочем Елена не переживала – удостоверение было самое что ни на есть настоящее – Илья его прямо из филиала КГБ во Владивостоке заказал.
– Кстати, вы молодец, – улыбнулась Елена – Хвалю за бдительность. Обычно у меня мало кто документы спрашивает.
– Поди, сразу руки крутят и за решетку кидают? – хмыкнул завхоз, явно надеясь немного разрядить обстановку.
Елена вспомнила свои злоключения на Кубе и растянула губы в усмешке.
– Чем я могу вам помочь?
– Ну… А почему вы до сих пор не спите и сидите на складе? – удивилась Елена. – Я к вам утром хотела забежать, за оборудованием кое каким. А сюда пришла просто, что бы узнать, где у вас склад, а то бегала бы завтра по этому зданию, нищий – от бани. (В Царской России и СССР нищих и бездомных обычно таскали в баню, где первым делом истребляли невинных вшей. Для бездомных и беспризорников это куда ни шло, но вот для нищих Царской России было трагедией – неопрятным людям с хорошо видимыми вшами в голове, подавали подаяние куда как охотнее, чем чисто выбритым и вымытым. Откуда и пошла поговорка «бегает как нищий от бани». Примечание автора).
– У нас завтра ревизия, – объяснил завхоз. – Плановая ревизия, если вам это о чём-то говорить изволит вот я и решил немного задержаться – подготовиться к ней. Я уж тут знаю – скоро приедет комиссия, расследовать это происшествие. А где комиссия – там и ревизия. И не забывайте, что мне надо как то списывать имущество, что получили у меня погибшие.
– В смысле? – насторожилась Елена. – Они что, без ничего сюда прилетели? Я вон, и то с собой взяла одежду и оборудование, как узнала, что лечу куда-то «в милый край – Арктический рай»… А они что, в одном гражданском прилетели?
– А то… Прикатили в дорогих иностранных одеждах – пуховики из Италии и шерстяные штаны из английской шерсти. Кстати, скажу вам откровенно – эти импортные шмотки на наш климат не рассчитаны, они больше для английских широт – нашим краям Англия и в подмётки не годится. Одни только шапки наши – советские – из енотовидных собак. А вот что странно… – Завхоз посмотрел по сторонам и, склонившись над Еленой, понизил голос. – Чемоданы у пары из них были какие-то… видавшие виды. Знаете – дерматиновые, самодельные – чиненные не на раз. Я такие видывал у тех наших работяг, что к нам из мест исправительных работ приезжали. Приезжает такой – весь в тряпье, а некоторые даже в ватниках – тех, что преступники в зонах, на работах, таскают. Конечно, после первой зарплаты такие одеваются в пух и прах, а шмотьё своё зоновское сжигают. Но чемоданы не вкидывают – мол, они «счастливые». Так вот – эти ребята такие же были. Все разодеты в пух и прах, а чемоданы – сущее тряпьё. Что самое странное – явно не новички в горном деле – взяли у меня хорошую одежду несколько смен одежды и обуви – портянок несчитанно… Явно знающий народ – понимающие как в тундре важно вовремя обувь сушить.
– Кстати, а их личные вещи где? То в чём они прилетели?
– Так они всё с собой забрали. Вот что странно. Обычно те, кто к нам сюда приезжает – они свои вещи в комнатах общежития держат. А эти с самого начала отправились к Иннокентию и Бегемоту и получили от них не только нужные припасы и одежду, но и два гусеничных транспортника с палатками и топливом. И ещё одно…
Завхоз прикусил губу.
– В общем, смотрите – когда к нам приезжают всякие разные группы что занимаются исследованиями или раскопками, или сбором каких-то данных, то они обязательно включаются в своего рода график контроля. Раз в двое суток наши парни объезжают их – что бы убедиться, что у этих умников всё в порядке, что у них нет больных и им не нужны припасы и всё такое. В общем, мы зовём это «Патруль Жизни» – это важная составляющая нашей работы. Этого требует правила работы «Плутонии» – следить за работой таких групп, – завхоз, уже немного нервно, погладил бороду. – Бегемот два раза к ним гонял. Возвращался. Правда, мрачный – говорит, что там ему явно не рады были и хамили. Но самое-то важное тут не то…
Завхоз погладил бороду и провёл рукой по жилетке вверх-вниз – что было странно, мех на жилетке одинаково легко укладывался в обе стороны…
– Аккурат за пару часов до того, как там случилось то, что случилось – некоторые наши парни слышали странные звуки – взрывы. Понимаете? Я для вас повторюсь… С того места где работала эта экспедиция – были слышны взрывы.
– А что такого странного? Может они штуфы били или еще, какие работы вели.
– Товарищ старший лейтенант – что бы взрывать что-то в тундре – надо иметь взрывчатку. А согласно документам – никакой взрывчатки им не выдавали. Инструмент был обычный – лопаты, кирки, вёдра, верёвки и всё такое – но взрывчатых веществ и детонаторов им НЕ выдавали.
Вот это уже было интереснее. Тут уже было кое-что любопытное…
***
Иннокентий зашёл в медпункт и, тише мыши, что бы не разбудить других пациентов, подошёл к кровати, на которой лежал Костя.
К случаям «белой горячки» в поселении привыкли давно – и уже хорошо научились с ней бороться – несколько капельниц глюкозы с витаминами, и кое-какие седативные вещества. Так что Костю удалось привести в чувство очень быстро. К счастью он не в запой ушёл, а просто наглотался спирта – как говорят в Одессе «это две большие разницы».
Однако он лежал на кровати, и смотрел в потолок совершенно безжизненными, ничего не выражающими глазами. Его лицо, потемнело от боли и страданий. Однако это были необычные страдания – это был страх. Жуткий страх, который возникает, когда человек сталкивается с давним кошмаром прошлого. Кошмаром, который он бы желал забыть…
– Ну привет, Костя… – Иннокентий сел на стул у изголовья. – Давай рассказывай – что это ты такое отколол…
Несколько долгих секунд Иннокентий думал, что у него ничего не получится и его старый друг и помощник ничего не скажет. Однако Костя немного промолчал, вздохнул и пошевелился.
– Кто она? Откуда ты её выкопал? – проговорил Костя, ровным, безжизненным голосом. – Это же не человек, это какая-то чертовка, демон, дьяволица… Как… откуда она тут взялась?
– Я вызвал. Надо было узнать, что с ребятами на Угодьях Келе случилось. И работу свою она знает хорошо. Если повезёт – вытянет нас из крупных проблем. Тебе велела передать, что ей совершенно не интересны ваши прошлые стычки и недоразумения. Короче – плевать ей на тебя. Но я хочу знать – что ты с ней не поделил.