Действо

– "А кто будет делать ход, если я один?" – удивился он про себя, но тут в дело вступил второй игрок.

Унылая, покачивающаяся фигура в источающих приторную вонь обрывках медицинского эластичного бинта, неуверенно ступая, подошла к прилавку и протянула билет. С нарастающим ужасом Максим Крохин увидел проглядывающее сквозь бинты молодое дебильное лицо, почти не тронутое распадом.

Арсеникум Гребешков, вернувшийся из неких мрачных запредельных бездн в мир живых получал свои кубики и собирался включиться в игру. Содрогнувшись, Максим сообразил, что у Арсеникума есть шанс достигнуть той клетки, на которой стоит сейчас сам Крохин.

Максим дернулся, и собирался, было, побежать вперед, в глубь лабиринта, но его не пустила прозрачная твердокаменная стена, опустившаяся перед самым его носом. Крохина пробил холодный пот. Мумия Гребешкова сделала ход и у нее выпал один. Скрипя всеми суставами и воняя как мертвый парфюмер, Арсеникум продвинулся вперед и приобрел акции известной телекомпании.

Крохин бросил свои кубики и они, неприятно загрохотав, выбросили всего два! Максим застонал от страха, когда, продвинувшись всего на две клетки вперед, прочитал: «выход из тупика привел вас в тупик и пропускаете два хода».

Гребешков злорадно скрипнул и бросил кости. Опять один – мумия не торопилась. Она сделала шаг и вдруг с диким воем провалилась в открывшийся на месте клетки провал.

Створки люка сошлись, образовав надпись: «яма, идете назад на две клетки».

Тут-то и появился этот тип – их почтальон – Максим его узнал. Он помнил, что когда-то профессия разносчика писем казалась ему чрезвычайно интересной. Понимая, что Арсеникум вот-вот появится, Крохин дико завопил:

– Скорее! Билет и становитесь в начало!!!

– Но у меня нет билета! – крикнул почтальон, но обернувшись к прилавку, обнаружил, что за ним никого нет. Клоуна он так и не увидел, а если бы увидел, то, без сомнения, призадумался. Лишь лежали одиноко округлые кубики с привязанными белыми полотняными хвостами. Почтальон схватил их и выкинул сразу четыре. Клетка под ним гласила:

«Денежные махинации – +200» и Поляков ощутил в кармане пачку банкнот. Он тяжело вздохнул – похоже судьба ему сулила лишь бесконечные гонки.

– Держись! – крикнул он, завязшему, парню, – Держись… как тебя зовут.

– Максим Крохин! – прокричал тот, – а его – Арсеникум Гребешков! Бойтесь его, он опасен!

Означенный Гребешков вновь появился под аркой. На этот раз его глаза горели жаждой мести. Судя по всему, призом демонической мумии в этой Игре являлся сам Максим.

Схватив свои кубики, Арсеникум с хрустом швырнул их оземь. Вновь выпала единица.

Гребешков глухо выругался под своими бинтами и сделал шаг.

– Ну давай же! – крикнул Поляков, – твой ход!

Максим швырнул кости вперед и явственно услышал, как они разрезают воздух. Кубики упали и покатились, посверкивая гранями. Пять! Крохин глубоко вздохнул и зашагал вперед по гладким плитам. Ему хотелось зажмуриться, но он мужественно уставился вниз и оказалось, что он только что приобрел нефтяное месторождение. Максим оглянулся, прикидывая как далеко идущие следом – почтальон стоял в семи клетках, Арсеникум в десяти. Поляков уже кидал свои кубики.

Ему выпало четыре и он поспешил продвинуться подальше от дурнопахнущего соперника.

Полякову достался захудалый отель на двести мест, но он был рад и такому, особенно когда идущий следом Гребешков снова выбросил один и провалился в долговую яму, украшенную прихотливыми иероглифами с изображением падающего индекса, после был вынужден отступить на шаг.

Максим поднял голову – череда квадратов убегала от него вперед, в темноту коридора.

Там, клетках в десяти в будущем, одна из плит была красного цвета, и Максим твердо решил ни в коем случае на нее не наступать.

Он бросил кубики и шагнул сразу на три единицы. Клетка под его ногами извещала:

«Живительный отдых в пустыне – +1 ход». Два – гремят кости, стукаются о разрисованные под Египет стены: «Чунгкингский экспресс – +1 ход». Максим победно улыбнулся, вновь кидая кубики.

– Эй, не отдаляйся слишком! – обеспокоено крикнул почтальон, но Крохин уже уверенно шагал вперед.

Раз, два, три, четыре, пять, вместе весело шагать – подумал Максим и тут обнаружил, что наступил на красную клетку. Он обмер.

В глаза Максиму смотрела змея. Песчаного цвета азиатская гюрза, с нахмуренными, словно брови, роговыми щитками. Змея мерно покачивала плоскую голову из стороны в сторону и выплевывала в холодный воздух черный раздвоенный язычок. Максим замер, не зная что делать. Змея изогнулась, изящной дугой выстлала свое тело на гладком камне клетки – сложный черный узор на ее песочной спине складывался во вполне читаемую надпись.

«Клетка номер пять». Створки под Крохиным растворились и он, с испуганным воплем полетел куда-то вниз, в непроглядную мглу. Далеко, правда, улететь не успел, и понял, что сидит в самом начале лабиринта, а в глаза ему смотрит стоящий через одну клетку позади Арсеникум. От падения в памяти Максима остались лишь летящий в лицо воздух и странная ассоциация со словом «роллеркостер». Гребешков нехорошо ухмыльнулся под своими бинтами. Глаза его тлели гнилушечным светом. Он выразительно потряс перед Крохиным кубиками и шмякнул их оземь. Опять выпала единица – судя по всему, скорость не являлась сильной стороной мумифицированного Арсеникума.

Кроме того, он обнаружил, что стоит на клетке извещающей: «Вы попались на нелегальной торговле мумиями. Пропускаете ход —200кр». Арсеникум оскорблено завыл. Поляков в это время купил еще один отель и поспешно сделал в нем евроремонт, уплатив из своего кармана наличными и поставив на клетку значок филиала.

Крохин сделал ход и приобрел в единоличную собственность нефтеперерабатывающий доход, который поспешно объединил с месторождением, получив солидную прибыль. Почтальон, вслед за кубиками, прошагал четыре клетки и угодил в «забастовку горничных» стоившей ему следующего хода и энной суммы кредитов. Гребешков стоял, а Крохин вновь сходил, угодив на Поляковский отель, к счастью не тот что большой, а его филиал, и был вынужден оплатить пребывание. Взятку нефтью сырцом почтальон гордо отклонил.

Арсеникум сходил и выкинул сразу два, что вызвало его довольное урчание. На клетке же оказалось маленькая ретрансляционная вышка, которую он тут же присоединил к своей телекомпании и начал пробную трансляцию «Принца Египта» среди малограмотного гостиничного персонала и операторов буровых. Качество работы трансляция не поднимала, а, напротив, подстрекало к революциям и забастовкам.

Нахмурясь, Максим кинул кости и, пройдя сразу семь клеток, оказался в малоиспользуемой пустынной местности, покрытой песком. Пользуясь моментом, он, однако отрядил на четыре фишки геологов, объемно спонсировав каждого и, на всякий случай, застолбил территорию, после чего остался почти ни с чем и стал надеяться на лучшее.

Поляков, которому дышал в затылок Арсеникум, долго и сосредоточенно тряс кубики в кулаке, а потом зашвырнул их вперед, так, что они почти достигли Максима. Вновь выпало восемь и окрыленный почтальон остановился на клетке с надписью «многоэтажный гараж», который он тут же купил и стал коситься в сторону нефтеперегонного завода Максима.

Тот, однако, пока не реагировал, так как не имел никаких средств. Крохин, обдумывал дальнейшие ходы – может быть, стоило бы скооперироваться с почтальоном? Но рынок сбыта пока слишком мал – посетители двух гостиниц курьера были пока не слишком избалованны автотранспортом. Может быть, стоит выпустит опытную партию масел для привлечения покупателей?

Злобно глянув в спину удаляющемуся сопернику, Арсеникум в облаке воняющей парфюмом пыли выкинул два и обнаружил у себя под ногами надпись: «нечестные методы», после чего в трансляциях его телекомпании, показывающей помимо фильма, также сериал: «жизнь богатых и знаменитых» (о вольготном существовании нефтяных магнатов и гостиничных королей), замелькали двадцать пятые кадры с подрывным содержанием. Так, там трижды в час транслировались рушащиеся небоскребы Сан-Франциско во время знаменитого землетрясения, да горящие скважины на ближнем востоке. Это, естественно, не замедлило сказаться на соседях – так как телекомпания «Ар-Тв» была единственной – в отелях смотреть было больше нечего, из-за чего обвально рухнула посещаемость и Полякову никак не удавалось провести гостиничную реформу.

На очередном ходу Максим остановился на здании суда, и с радостным изумлением обнаружил, что оставленные позади геологи отыскали месторождение бокситов, которыми он очень удобно расплатился с долгами, и, походя, скупил суд со всеми потрохами. После чего вплотную занялся Арсеникумом.

Погибающий от чрезмерных затрат Поляков почуял под собой долговую яму, и, когда ему на следующем ходе досталось «заказное письмо», поспешил обратиться с просьбой к Максиму. Тот, только, что потративший кучу денег на скупку суда мог помочь только дельным советом и направил в ближайший отель Полякова судебных приставов, для расследования ситуации.

Приставы объявили ошеломленному владельцу отеля, что он на грани банкротства, но они обнаружили противозаконные действия со стороны конкурентов и собираются разобраться с этим, при небольшом его, владельца, пособничестве. Просветленный почтальон все понял и поспешно предоставил свой гараж для личного автотранспорта судей, а также их семей, родственников и знакомых. С молчаливого согласия Крохина сделка была свершена, так, что ничего удивительного не было в том, что на следующем же ходу гордый владелец «АрТв» встал на клетку" «вы уличены в противоправных действиях», за что заплатил ходом и немалой суммой кредитов.

Покачивающаяся фигура Арсеникума была уже довольно далека, бессильно грозя корявыми руками более удачливым соперникам. Перед Максимом оказался поворот – оклеенный обоями под полированный камень с золотыми инкрустациями. За поворотом ждала неизвестность – новые открытия и свершения. Сердце Максима бешено забилось – пока что он выигрывал. Он прикрыл глаза и представил себе приз – огромный, золотой, сияющий. И достаточно смертоносный, чтобы отделаться от подлюги Арсеникума.

– "Вот ведь не лежится, скотине!" – подумал Максим, встряхивая кубики, – «он как тигр людоед, или раненый слон – преследует своего обидчика до конца… ну, что день грядущий нам готовит?!»

Семь! Уверенно шагая вперед, Максим с некоторым содроганием миновал опасную алую клетку и вскрикнул от радости – его ждала бесценная добыча! Здесь на этой клетке, вольготно раскинулся нефтеносный морской шельф, на который какая-то добрая душа уже установила плавучую буровую платформу. Активы рванули вверх, словно получив адреналиновый укол. На денежной волне Крохин модернизировал производство своих ранних буровых, что позволило поднять уровень добычи на 30%, выплатил премиальный работникам, позаботившись о хвалебных отзывах последних в нижние правительственные круги, и расширил гамму поставляемого продукта на 76, 92 экстра, и этилированый 95 бензин, который тут же начал поставлять судебным чиновникам и нижним правительственным кругам по льготным ценам. Сей финт, позволил выполнить давнишнюю мечту и выпустить пробный набор масел для двигателей и трансмиссий и, с благословения чиновников, учредить фирму «Маки Шелл» с двумя филиалами.

Поляков оскорбительно махнул замершему на своей клетке Гребешкову и выбросил целых двенадцать, остановившись на повороте. После того как психозомбирование прекратилось и постояльцы стали присылать озлобленному Арсеникуму кипы писем о том, как они любят героев «Богатых и знаменитых», денежные активы поползли вверх, а тут подвернулась удачная клетка и Поляков, наконец-то, стал владельцем своего первого четырехзвездночного отеля, в котором он на остатки средств провел капитальный ремонт, повысив статус здания до пяти звезд и оплатил рекламу на недружественной телекомпании, после чего постояльцы повалили валом, приезжая на своих новеньких машинах, заправленных 92ым «экстра» и маслом «Геликс супер» от «Маки Шелл».

Повинуясь указаниям кубиков, Максим сделал три шага вперед, и, активно пользуясь нерастраченными средствами, произвел повторную модернизацию своих скважин, а также на остатки отослал своих работников на стажировку за рубеж. Расчет был точен – помимо нефти, теперь появился и газ, который тут же был частично отослан иностранным державам как оплата за стажировку рабочих. Моментально связавшись с оправдавшим доверие партнером – центральным отелем Полякова, он за небольшую, но постоянную плату стал поставлять газ для обогрева гостиницы, что позволило почтальону организовать роскошную сауну с отделанным мрамором бассейн, о котором тут же разнеслись вести.

Константин тоже не терял времени даром – в связи с выплатами за газ, денег на новое строительство не хватало, но это не помешало предприимчивому владельцу купить несколько новых железных коней и начать делать регулярные перевозки постояльцев в аэропорт и из аэропорта, гася затраты на бензин чуть повышенными ставками за новую услугу и получая крупные скидки от «Маки Шелл», упоминая в каждом новом пресс-релизе о том, топливом какой знаменитой марки заправляют гостиничные автомобили. Имидж топлива значительно вырос, после чего Крохин подумал и ввел знак качества на все до единого свои продукты.

Карманы Максима и Полякова ломились от свежих банкнот и не менее свежих чеков в солидных западных банках, но тут, наконец, поймал свою мумифицированную птицу удачи Арсеникум Гребешков.

Он выкинул один и наступил на клетку: «deus ex machina +2 хода» и победно завыл.

Следующий же ход принес ему крупную ретрансляционную вышку со спутниковой связью и целых два канала, один из которых тут же стал оппозиционным к нынешней политэкономической системе, а по второму круглый день гнали криминальные боевики с бюджетом никак не менее 1000 долларов, что безумно повышало рейтинг канала. Следующий же шаг (один, как всегда) – клетку «пожертвования заинтересованных лиц» Арсеникум использовал как плацдарм перед наступлением. Организованная им на оппозиционном канале гневная передача с участием партии «зеленых» всколыхнуло народное мнение. Агрессивно плюясь в экран, «зеленые» призывали к запрету использования этилированного бензина в автомобилях, демонстрируя душераздирающие кадры больных детишек. Повинуясь строчке телефонов внизу экранов на анонимные счета «Ар-ТВ» посыпались денежные пожертвования соболезновавших, что позволило Гребешкову подкупить экологическую полицию, которая согласилась провести инспекцию на нефтеперегонных заводах «Маки Шелл». Одновременно с этим, взбудораженные передачей молодые радикалы начали повсеместный саботаж фабрик и скважин, с утра до ночи торча у ворот, закрывая своими телами проход грузовиками и размахивая плакатами с надписями типа: «Нет Этилену!», «Маки Шелл – что для тебя стоит слезинка одного ребенка?» или даже «Смерть Убийце! Доктор Крохин – скольких детишек вы убили сегодня?»

Скрипящий зубами Максим Крохин вынужден был с кровью оторвать от сердца денежные фонды и потратить их на отряд частной охраны, которая резиновыми дубинками принялась разгонять демонстрантов. К сожалению, в разгар бойни появилась группа журналистов «АрТВ» которая засняла побоище. Вышедший на следующее утро выпуск новостей на канале оппозиции был полностью посвящен случившемуся и одиозные люди с лихорадочным блеском в глазах орали с телеэкрана: «Он показал свое лицо! Вот, как он думает о нас! Вот, что он хочет с нами делать! Но нас не испугаешь! У него есть деньги, но на нашей стороне – правда!!!»

Разгон не удался, и явившаяся на следующее утро комиссия, осмотрев кровавые пятна у ворот, лоббировала в правительстве закон о запрете этилированного бензина, а когда закон прошел, выдвинула против «Маки Шелл» обвинение в злоупотреблении здоровьем граждан в целях частной наживы. Крохин был вынужден снять марку 95того с производства и выплатить кошмарную по размерам контрибуцию, частью которой комиссия щедро поделилась с «Ар – ТВ», что позволило Арсеникуму приобрести заштатную типографию и тут же начать производство анонимных подрывных листовок очень плохого качества.

Довольно урча, Гребешком кинул кости и, шагнув на целых две единицы, остановился на зеленой клетке с нарисованным эскалатором. Жестокая улыбка расколола ссохшиеся губы мумии, но ее никто не увидел под бинтами. Раздался нежный звон, который перешел в очень романтичный гитарный перебор, и откуда-то сверху, в темень коридора стала спускаться блестящая мрамором лестница, очень похожая на Каннскую. Красный ковер прилагался. Покачиваясь, Арсеникум встал на ступеньки, прошел под аркой с надписью:

«Лестница в небо» и, неожиданно, очутился на соседней с Поляковым клетке. Тот похолодел, ощутив как мумия злобно дышит в затылок. Максим стоял всего в четырех клетках впереди и нервно оглядывался на настигающих.

Настала его очередь ходить. С грустью ощущая истончившуюся пачку банкнот в кармане, он швырнул кубики и выбросил всего два. «Маки Шелл» переживала не лучшие времена.

Радикалы – борцы за свободу, экологисты, пацифисты, социалисты, просто шпана, которой нечего было делать – продолжали осаждать предприятия, мешая нормальной работе. 95ый был снят с производства, что повлекло за собой значительные потери (и отразились также на Полякове, которому пришлось спешно выступить и сказать, что их машины всегда заправлялись только 92ым и начать заправлять гостиничные «мерседесы» низкооктановым топливом, от которого они чихали и дергались), но гораздо хуже было утерянное доброе имя компании. Скрипя сердцем, Максим выступил на «Ар-ТВ» с трогательным (и абсолютно неискренним) извинением, пообещав лично помочь каждому из больных детей энной суммой, появившись в эфире в прайм-тайм, как раз между испанской мелодрамой и гонконгским боевиком. И без того высокий рейтинг канала запредельно вырос после выступления главы «Маки Шелл», что привлекло часть не страдающих радикализмом инвесторов, и дополнительные барыши для Гребешкова.

Константин Поляков обернулся и встретился глазами с горящими мертвенным зеленым светом глазницами Арсеникума. Тот смотрел покровительственно и поигрывал кубиками в костлявой забинтованной руке. Почтальон чувствовал себя чрезвычайно неприятно по соседству с агрессивно настроенной мумией и потому, бросая кости, постарался пустить их так, чтобы выпало максимально большое число. Однако кубики укатились недалеко и издевательски посмотрели на него единицами. Арсеникум одобрительно буркнул из-за спины, а Поляков, сжав кулаки, сделал два шага и попал на клетку: «нерабочий день» что, безусловно, не прибавило ему настроения.

Повальный отток испуганных бензиновым кризисом постояльцев удалось предотвратить, активно открестившись от некачественной продукции «Маки Шелл», а ушедший на незапланированный выходной персонал, Поляков компенсировал сезонными рабочими, нанятых за мизерные суммы. Недовольная этим часть постояльцев все-таки покинула отели, вынудив нанимать еще и шоферов со стороны, что пагубно отразилось на и без того истерзанном кризисом бюджете.

Отправив домой последних недовольных, успокоившийся было Константин, тут же получил очередную неприятную новость. По дороге из аэропортов нанятые водители не оправдали возложенных на них надежд и бессовестно бомбили на казенных «мерседесах», сдирая с ни в чем не повинных пассажиров втридорога за имиджевую машину. Получив это известие, разгневанный Поляков тут же уволил нерадивых водил и изъял нечестно заработанные деньги, после чего подсчитал их количество и призадумался. Не прошло их трех дней, как к каждому из вернувшихся гостиничных шоферов было приставлено по ученику с открытым ртом внимающих мастерам, а озаренный идеей почтальон, с большой скидкой заплатив контролируемым Крохиным агентствам, учредил компанию «Хотел Карриер групп» в собственность которой тут же поступило два десятка «мерседесов трэвелеров» в пассажирской комплектации. Подземный гараж переполнился. Денег на новый уже не было, а Поляков писал слезные письма Максиму Крохину как можно скорее вывести в продажу дизельное топливо с низким содержанием серы. Тут Константин вспомнил об Арсеникуме и его передернуло.

Жестом опытного кегельбаньщика Арсеникум швырнул кубики и ему тоже выпало два, после чего он вновь пристроился в затылок Полякову, вызвал целый град нервных ругательств почтальона. Гребешков же держал свою линию. Заработанные на речи Крохина деньги он вложил в подмасливание среднего эшелона правительственных чиновников, а также на очередное взбудораживание «зеленых», которые, обеспокоенные экологической обстановкой в регионе написали слезливое письмо властям, требуя ввести жесткие экологические нормы, в последствии названые «нервы 1 и 2». Остатки средств пошли на взятку антимонопольному комитету, который обратил свое неблагосклонное внимание на корпорацию Крохина. Письма страждущих чистого воздуха пошли эшелоном, и на дружеские пожертвования жертв нездоровой атмосферы Арсеникум реорганизовал типографию в одиозную газету, большую часть которой занимали гневные письма люмпен пролетариата и скверно выполненная реклама.

Сходивший на шесть клеток Крохин остановился, кусая губы. Антимонопольный комитет отвадить не удалось, и попытка объявить матушку природу основным конкурентом (производит нефть сырец и прочие полезные ископаемые) провалилась, после чего на «Маки Шелл» тяжким бременем пал монопольный налог, сразу же съевший львиную долю доходов.

Несмотря на это, верный своему слову Максим все же взялся за производство дизтоплива глубокой очистки и начал поставлять его «Карриер групп», оживляя замершие перевозчики.

К счастью, в этот момент удача вновь улыбнулась Максиму Крохину и затерявшиеся в диких лесных дебрях ранних клеток геологи прислали донесение, что обнаружили крупное месторождение алюминия как раз неподалеку от разработки бокситов. Крохин тут же мобилизовался и, потратив огромные деньги, построил на бесплодной клетке сталелитейный завод, тут же принявшись за ограниченный выпуск алюминиевого проката. За большие деньги продав его тяжелому машиностроению и заключив целый ряд выгодных контрактов, Крохин, наконец, достиг чего хотел – легкие, с широким использованием алюминия дизели поступили в широкую продажу, оправдав затраты на не содержащее серу дизтопливо.

Пилотную партию двигателей приобрела страдающая от безденежья «Хотел Карриер групп».

Максим вздохнул от облегчения. Он выиграл очередной бой в этой бесконечной войне.

Теперь, после того, как он с такими трудностями поднял свой бизнес с нуля, Крохин, кажется начал понимать о чем говорил клоун. Скрытой особенностью правил Игры было то, что в ней вообще нет никаких правил. Осознавать это было горько, но отступать уже давно было не куда.

А в это время Поляков вновь сделал свой ход. Кубики его покатились, стуча как кастаньеты судьбы и замерли одинаковыми шестерками кверху. Двенадцать. Поляков пошел, чувствуя, как отдаляется гнилостное дыхание Арсеникума и остановился на зеленой клетке. Дело его шло в гору. Перевозки ширились, закупались новые машины, автобусы, вот уже рейсовые поездки сменились частной таксофирмой. Поступало топливо и масла, платились налоги, подкупались чиновники. Константин разбогател настолько, что открыл отель высшей категории и назвал его, конечно, «Эксцельсиор», и в него съезжались только самые состоятельные клиенты.

Курьер поставил ногу на лестницу.

Арсеникум рвался к деньгам. Доходы от канала с боевиками показались ему слишком маленькими и он учредил клубничный канал для самых взросленьких, прерывая трансляцию рекламными выпусками каждые девять с половиной минут. Барыши текли рекой и бинты на Гребешкове теперь были от Валентино, а парфюм, наконец, приобрел конкретику и пах «хьюго босс».

Максим поднял кубики и тут его окликнул Поляков:

– Эй! Не торопись!

Как во сне, Крохин оторвал взгляд от плит у себя под ногами и посмотрел вперед. Это казалось невозможным, но почтальон по-прежнему стоял на своей клетке, одной ногой на лестнице в небо. Он улыбался. Акции его шли в низ, но он улыбался.

– Максим! – крикнул он, – сейчас ты должен выкинуть девять! Девять и не единицей больше! Ты понимаешь меня? Ты должен попасть на мою клетку!

– Но… – произнес Крохин, – зачем?

– Мы уходим отсюда, Максим, – сказал, серьезно почтальон, – хватит, наигрались. Ты должен попасть в девятку! Пробуй!

– Но как же так? У меня же бизнес! Акции! Аккредитивы! Облигация и займы! Тут еще непаханая стезя!

– К демонам бизнес! – крикнул Поляков и взмахнул рукой, – ну, давай же!!!

Словно сомнамбула, Максим Крохин, единоличный владелец финансовой империи «Маки Шелл» поднял два крупных, округлых кубика и бросил. Они покатились, гремя и сталкиваясь друг с другом и замерли у ног Полякова: 5:4.

Девять! Чувствуя, что происходит нечто странное, Максим прошагал эти девять клеток и впервые встал рядом с почтальоном. В Крохине что-то менялась, он начинал мыслить, как будто просыпаясь от тяжелого, болезненного сна. Заумные термины утекали у него из головы. Поляков подал ему руку, и они начали возноситься, но прежде, чем душное пространство игры отпустило их, Максим мстительно потратил оставшиеся активы на судей, напустив их на клубничный канал, параллельно выставив иск «Ар-ТВ» в растлении молодежи за то, что они крутили свое видео до часу ночи.