Последний патрон для тебя

Глава 1

Последний стакан капучино, последняя улыбка через силу и последняя мысль, вязкая, как остывший сироп: «Ещё пять минут — и я снова в аду».

Я протирала стойку, стараясь не пялиться на часы. Без двадцати десять. За окном Краснодар уже во всю жил вечерней жизнью — тёплый, шумный, пропитанный запахом шашлыка и выхлопных газов. А я стояла в своей чёрной футболке с логотипом кофейни и считала минуты до свободы, как зэк считает шаги до ворот.

— Ань, ты сегодня какая-то варёная, — Лизок облокотилась на стойку, откинув со лба волнистую каштановую прядь. Она была в своём репертуаре: лёгкий макияж, джинсовка на одно плечо, улыбка на десять киловатт. — Опять Павел Сергеевич звонил?

Я поморщилась. Даже имя его произносить не хотелось — оно оседало на языке чем-то кислым, как прокисшее молоко.

— Не звонил. И слава богу.

— Может, ко мне? — Лиза наклонилась ближе, и в её глазах мелькнула та самая забота, от которой мне одновременно и тепло, и душно. — Мама блины напекла. Макс подтянется. Посидим, посмотрим что-нибудь тупое.

— Не могу, — я сняла фартук и повесила его на крючок. — Мне надо домой.

Надо. Какое мерзкое слово, будто меня туда тащат на верёвке, а я упираюсь каблуками в асфальт.

— Аня...

— Лизок, всё нормально. Правда.

Я соврала — и она это понимала. Но мы обе играли в эту игру, потому что правда была слишком тяжёлой, чтобы таскать её с собой каждый день. Лиза знала лишь верхушку айсберга: что отчим бухает, что мать странная, что дома мне неуютно. А вот про синяки, которые я прячу под кофтами, про деньги, которые я отдаю, чтобы меня не трогали, про то, что иногда я засыпаю и молюсь не проснуться, — об этом она не знала. Макс же вообще думал, что у меня просто «сложная семья».

Я поправила волосы, заправив за ухо выбившуюся серебристую прядь. Когда-то я красилась в этот блонд назло матери, которая говорила, что светлые волосы делают меня «дешёвкой». Теперь корни отросли, и тёмно-русый предательски пробивался у пробора — как напоминание о том, что притворяться вечно не выйдет.

— Ладно, — Лиза вздохнула и обняла меня, собираясь уходить. От неё пахло ванилью и кофе. — Но если что — пиши. Я серьёзно. Даже ночью.

Закрыв кофейню, я вышла на улицу — и город обрушился на меня всем своим тёплым, пряным дыханием. Сентябрь в Краснодаре — это не осень, а какая-то затянувшаяся нежность: деревья ещё не думают желтеть, воздух густой и сладкий, как виноградный сок, а небо по вечерам становится сиреневым, будто кто-то разлил чернила по ватному полотну. Где-то на соседней улице играла музыка, кто-то смеялся на балконе, слышался звон посуды и тихий перезвон трамвайных рельсов. Пахло не только шашлыком, но и дождём, который весь день собирался и так и не решился пойти. Краснодар умел быть разным, но в такие вечера он казался мне особенно чужим — слишком живым, слишком громким, слишком счастливым для меня.

Я шла пешком, потому что автобус — лишние деньги, а такси — вообще роскошь. Пятнадцать минут ходьбы, и я на месте.

Дом. Слово, которое должно означать тепло и уют. Для меня оно означало другое — осторожность и тишину.

Я остановилась у подъезда. Старая пятиэтажка с облупившейся краской и запахом сырости в подъезде. Достав ключи, я помедлила, не стала открывать сразу. Прислушалась. Гробовая тишина била по вискам. Неужели все уже спят? Может, и мои родаки уснули?

Мысль была наивной. Конечно, они не спали — просто ещё не начали бухать и орать друг на друга.

Я поднялась на третий этаж, вставила ключ в замок и повернула его медленно, почти беззвучно. Дверь скрипнула — я поморщилась, но проскользнула внутрь.

В коридоре темно. Из кухни пробивался тусклый свет и доносились голоса. Точнее, один голос — пьяный, тягучий, с приторными нотками.

— Вик, ну ты чё, а? Я ж тебя просил! Просил же!

Я замерла. Сняла кроссовки — медленно, по одному. Пальцы сами сжались в кулаки.

— Паш, ну хватит, — голос матери, усталый и равнодушный, как осенний дождь. — Наливай уже, чё тянешь.

Вот и начался цирк с их главными клоунами.

Я на цыпочках прошла мимо кухни. Дверь была приоткрыта, и я мельком увидела их. Павел Сергеевич развалился на стуле — живот выпирал из-под засаленной футболки, лысина блестела в свете лампы, а на щеке багровела свежая царапина. Наверное, мать всё-таки дала сдачи. Хотя вряд ли — скорее, сам об косяк приложился. Он вообще был мастером создавать себе проблемы и винить в них других.

Мать сидела напротив — худая, черноволосая, с сигаретой в руке. Она даже не обернулась. Ей было всё равно, она всегда была где-то далеко — в своих мыслях, в своей прошлой жизни, в которой, по её словам, «была королевой». Хотя я знала правду: «королевой» она была на панели, и мой настоящий отец — один из сотен клиентов, чьё имя она даже не помнит. Она сказала мне это однажды, пьяная, со смехом: «Ты, Анька, вообще непорочное зачатие. Я даже не знаю, кто твой папаша. Может, грузин. Может, мент. Может, вообще никто».

Я проскользнула в свою комнату и закрыла дверь. Тихо и медленно. Щелчок замка прозвучал как выстрел — но, кажется, никто не услышал.

Свобода. Условно-досрочная.

Комната была маленькой, но это было моё пространство. Узкая кровать, письменный стол, полка с книгами, которые я не читала уже год. На стене — плакат с анатомией человека, оставшийся с универа. Я не стала его снимать. Пусть висит как напоминание о том, кем я могла бы стать.

Я сбросила рюкзак, села на кровать и выдохнула. Телефон завибрировал.

Лиза: Ты дома?

Аня: Да. Всё норм. Они на кухне, я у себя.

Лиза: Если станет плохо — звони. Я серьёзно, Ань.

Аня: Спасибо, Лизок.

Я отложила телефон и уставилась в потолок. В голове было пусто и гулко, как в пустом бассейне. Я знала, что через час-полтора Павел Сергеевич вспомнит обо мне. Скорее всего, будет ломиться в дверь, начнёт орать, а потом потребует денег — «за мать», как он это называл. За то, что она шлюха, а я живу в его доме.

Я взяла одеяло за край. Внутри всё сжалось в тугой комок, но лицо осталось спокойным. Я научилась этому давно — не показывать страх, даже когда руки трясутся.

Чтобы отвлечься открыла ноутбук. Почта, соцсети — ничего интересного. Тогда я зашла в заметки и начала что-то писать. Не знаю зачем.

И тут в дверь постучали. Негромко, но я вздрогнула всем телом.

— Анька! — голос Павла Сергеевича, пьяный и липкий. — Ты дома? Выходи, разговор есть.

Я закрыла ноутбук и сидела на кровати, не двигаясь. Сердце колотилось где-то в горле, но руки были холодными и спокойными. Я научилась этому — разделять панику и тело. Паника пусть бьётся внутри, а снаружи — камень.

Что ж, начнём...

Встала. Подошла к двери. Положила ладонь на замок, но не открыла сразу. Сначала — вдох, медленный. Потом — щелчок.

Дверь приоткрылась на пару сантиметров. Я встала в проёме, не выходя. Так, чтобы он не мог войти, но и я не была заперта.

Павел Сергеевич стоял в коридоре. Точнее, покачивался. От него разило так, что хоть святых выноси: перегар, пот, дешёвый табак. Футболка была мокрой от пота, а на животе — пятно от чего-то, что я даже не хотела идентифицировать. Он улыбнулся, но улыбка вышла кривой — половина лица не слушалась.

— Анька, — протянул он, опираясь рукой о косяк. — Ты чё такая нелюдимая? Я ж к тебе по-хорошему.

— Чего надо?

Голос ровный. Я молодец.

— Мать твоя... — он икнул и потёр лицо ладонью. — Она совсем берега попутала. Ты в курсе, что она мне сказала? Что она устала. Устала она! А я, значит, не устал? Я, значит, должен всё это терпеть?

Терпеть он должен...

— Может, ей вторую работу найти? — он посмотрел на меня мутными глазами, будто ждал одобрения. — Ну а чё? Ходит целыми днями, ничего не делает. Пусть работает. Две работы — это нормально. Вон у Серёги жена на двух работает. И ничего.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается что-то холодное и острое, как лезвие.

— А вам не нужно найти работу? — спросила я тихо. — Ну, чтобы не только мать тянула?

Тишина. Даже мать на кухне затихла — я услышала, как скрипнул стул.

Павел Сергеевич моргнул. Потом ещё раз, его лицо медленно покраснело — от шеи к щекам, будто внутри включили плиту.

— Чё ты сказала?

— То и сказала. Может, вам пора работать? Хотя бы иногда.

Он шагнул вперёд. Я не отступила. Только пальцы на двери сжались сильнее.

— Ты, — выдохнул он, — ты вообще кто такая? Ты в моём доме живёшь. Я тебя кормлю. Я тебя...

Он не договорил. Рука взметнулась — быстро, слишком быстро для пьяного. Пощёчина прозвучала громко, как выстрел. Голову дёрнуло в сторону, щёку обожгло, перед глазами на секунду потемнело.

Я медленно повернула голову обратно. Посмотрела ему прямо в глаза. Во рту появился металлический привкус — кажется, прикусила щёку изнутри.

— Поняла, — сказала я ровно, без эмоций.

Павел Сергеевич отступил на шаг, будто сам не ожидал, что ударит. Или ожидал, но не ожидал, что я не зареву. Он сглотнул и вытер рот ладонью.

— К концу месяца, — сказал он, и голос снова стал вязким, деловым, будто только что не было никакой пощёчины. — Мне нужно сто тысяч. Мы с пацанами гараж покупаем. Хороший гараж. Тёплый. Так что готовь.

Я моргнула. Сто тысяч... Этот урод реально думает, что я деньги лопатой гребу?

— У меня нет таких денег.

— Найдёшь, — он пожал плечами и отвернулся. — Ты баба молодая. Работаешь. Зарплата скоро. Так что — к концу месяца. Не хочу повторять.

Он пошёл обратно на кухню, шаркая ногами. Я закрыла дверь — тихо и медленно. Щёлкнула замком.

И только тогда позволила себе выдохнуть.

Щека горела. Я подошла к зеркалу — маленькому, на стене — и посмотрела. Красное пятно, будет синяк. К утру станет заметно, придётся тональником замазывать.

Но внутри, где-то под рёбрами, вместо страха или боли было что-то другое. Холодное и расчётливое.

Сто тысяч...

Я села на кровать и открыла телефон. Посчитала в голове. Зарплата придёт через два дня. Я работаю в кофейне уже полгода, откладывала понемногу, плюс чаевые, плюс то, что осталось от последней стипендии, которую я получила перед отчислением.

Хватит на первый месяц. Хватит на квартиру.

Я смотрела в экран, и губы сами растянулись в улыбке. Невесёлой, но настоящей.

Ха! Он думает, что я принесу ему деньги, тупой идиот. С меня хватит.

Я встала и оглядела комнату. Вещи. Их было не так много: одежда в шкафу, книги на полке, ноутбук, зарядки, косметичка. Всё это можно было собрать за один вечер. Но нельзя, потому что если кто-то заметит раньше времени, меня могут просто закрыть в этой квартире.

Я начала тихо, с самого незаметного — того, что лежит в дальних углах и что никто не хватится. Зарядка для телефона — в рюкзак. Пара футболок, которые я редко ношу — в пакет, а пакет — под кровать. Книги, которые не жалко — на дно рюкзака.

Не всё сразу, по чуть-чуть, будто ничего не происходит.

Я двигалась медленно, прислушиваясь к звукам с кухни. Там снова началась обычная какофония: мать что-то бубнила, Павел Сергеевич требовал налить, что-то упало — кажется, вилка. Никто не думал обо мне, не проверял, чем я занимаюсь.

Отлично. Пусть думают, что я просто сижу в телефоне. Я села обратно на кровать и открыла переписку с Лизой.

Аня: Лизок, привет. Ты ещё не передумала?

Ответ пришёл почти сразу.

Лиза: Ты о чём?

Аня: О квартире. Ну, ты говорила, что хочешь съехать. Я — тоже. Ты всё ещё в деле?

Лиза не отвечала секунд десять. Я видела, как она печатает, стирает, печатает снова. Потом пришло сообщение:

Лиза: Ань, я уже почти все вещи собрала. Серьёзно. Думала, ты забыла. Я уже маме сказала, что мы ищем квартиру. Она, кстати, не против. Даже рада, что я не одна буду.

Я смотрела на эти строчки и чувствовала, как в груди становится теплее. Впервые за весь день.

Аня: Ты правда не передумала?

Лиза: Аня. Я уже выбрала, какие сериалы мы будем смотреть по вечерам. Я купила две кружки. ДВЕ. С котами! Одну тебе. Так что нет, я не передумала!

Я улыбнулась. По-настоящему.

Аня: Хорошо. Через два дня у меня зарплата. Можем искать квартиру.

Лиза: Наконец-то! Я уже думала, ты никогда не согласишься. Максу скажем?

Я задумалась. Макс. Он же не знал всей правды, да и зачем? Для него я — просто Аня, которая не любит говорить о семье. Пусть так и остаётся.

Аня: Потом. Сначала найдём квартиру, потом скажем.

Лиза: Ладно. Но он обидится, что мы без него.

Аня: Переживёт.

Лиза: Ань, ты какая-то странная. Всё точно нормально?

Я посмотрела на дверь, на щёку, которая всё ещё горела, на пакет с вещами под кроватью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.