Ланселот Биггс - космический пилот-"неудачник"

Глава 3. Любовь Ланселота Биггса

Мы едва миновали Луну-3, и я получал последние инструкции от Джо Марлоу, портового инженера, когда мои пластины потускнели, и я оказался перед пустой металлической пустыней. И я воскликнул: «Мердехо!», что по-универсальски означает ругательство, и начал искать причину неприятностей. Я стоял на четвереньках под звуковым оборудованием, когда Кэп Хэнсон вошёл в мою рубку управления.

- Ты потерял что-то, Спаркс?»

- Пару минут назад, — сказал я ему. — Оглянись вокруг, если увидишь что-нибудь ярко-красное, покрытое волосатыми шипами, не наступай на это. Это мой характер.

- Если бы мои проблемы были такими же мелкими, как твои, - вздохнул шкипер, - я бы кувыркался отсюда до Венеры от радости. Спаркс, у тебя же есть экземпляр Космического руководства, верно?

Я кивнул в сторону книжного шкафа. Он нашел его и внимательно пролистал. Наконец он покачал головой.

- Его здесь нет, — мрачно произнес он. — Ты уверен, что это последний номер?

- Что именно вы ищете, кэп?

- Я тут подумал, — с надеждой произнес он, — что там может быть абзац, разрешающий космическому командиру сварить своего первого помощника в масле или разрезать его на маленькие кубики и скормить венерианским кальмарам. Но эти вафельные фанаты, которые написали эту книгу…

Тогда я понял. Это была все та же старая жалоба. Наш долговязый и невероятно всезнающий друг, Ланселот Биггс, чей гений в вытаскивании старого доброго «Сатурна» из сложных ситуаций превосходил только его умение доводить до бешенства Кэпа Хэнсона, снова попал в беду.

- Что он натворил на этот раз? У него не было времени сделать что-либо существенное. Мы только что вытащили наш Ампи из H-слоя Земли.

- Ему хватит и часа, чтобы стать жертвой убийства. Я и так набрал немало от этого длинноногого пугала. Меня отшлёпали за то, что я охотился за платиной по его указанию. Я ласкал пиратов — кстати, если ты кому-нибудь этом расскажешь, Спаркс…

- При этом, кэп, вы дважды избежали наказания. Не говоря уже о ваших деньгах и жизни. Помните?

- Тем не менее, - сухо заметил капитан, - на этот раз он зашёл слишком далеко. Он заигрывает с моей дочерью! Она поднялась на борт в порту Лонг-Айленда для путешествия на Венеру. - Тут его измождённое лицо расплылось в улыбке, от которой растаяло бы сочное масло. - Красавица, не правда ли? Некоторые говорят, что она похожа на меня.

- Некоторые, - ошеломлённо сказал я ему, - скажут что угодно ради смеха.

Какая это была девушка! Пять с половиной футов кремового цвета, словно бархат, с волосами цвета марсианского заката. Глаза, как голубая дымка над Венерой, озарённые лишь едва уловимым смехом. Конечно, она была похожа на капитана! У них было одинаковое количество рук и ног, у каждого был один нос, два глаза и два уха — но на этом сходство заканчивалось. Их обоих можно было сравнить со старым неповоротливым грузовым кораблем, вроде «Сатурна», и современным, обтекаемым военным крейсером. И я хочу подчеркнуть именно изящную обтекаемость последнего!

- Ну, убери ты этот пустой взгляд со своей физиономии, Спаркс. И передай от меня особое послание мистеру «Ромео» Биггсу, потому что если я попытаюсь сказать ему это сам, то забуду о своём достоинстве и разорву его на куски. Скажи ему, что в следующий раз, когда я застану его за тем, как он пускает слюни в сторону Дианы, я отправлю его в один конец через шлюз. Вот и всё!

На этих словах он, фыркнув, вышел из башни.

Через некоторое время послышался звук, похожий на марсианскую чехарду, плетущуюся в кукурузном поле, и Ланселот Биггс неторопливо вошёл в мою обитель, его глаза горели, а его невероятный кадык покачивался вверх и вниз, словно фотон в циклотроне. Я понимал, что он горит желанием излить мне свою безграничную душу, но он спросил:

- Проблемы, Спаркс?

Вот почему вы просто не могли не полюбить этого парня. Как только он увидел, что я копаюсь в аудиобанке, он тут же был готов помочь. Трудно понять такого яшмера, как Биггс. Иногда я думал, что он самый глупый смертный, когда-либо прыгавший по гравитационным орбитам, но как раз в тот момент, когда я был готов отправить его на съезд в Буби-Хэтч, он выдавал искру гениальности, на фоне которой Сол казался бы инфракрасным лучом.

- Жаль, что я не играл в ту детскую игру с бобами, когда приближался к радио. На этот раз звук совсем сбился, и я даже не могу понять, в чем дело, - мрачно сказал я ему.

Он подошёл ко мне и посмотрел. Он пошевелил несколько проводов, щёлкнул выключателями и сумел задеть кнопку на кабеле питания. Наконец он сказал:

- Проблема в пластине, Спаркс.

- Похоже на то... Она остыла, и я не могу из нее выйти на связь.

- Эти пластины, - нахмурился он, - сделаны из селеноалюминиевого сплава, не так ли?

- Верно. Хотя, как бы это ни звучало верно. И они так же надёжны, как обещания космического путешественника. Всегда ломаются именно тогда, когда они больше всего нужны.

- Так я и думал, - Биггс переступил с ноги на ногу, что было признаком глубокого размышления, которое я уже замечал раньше. Затем, внезапно, выпалил, - слушай, Спаркс, я обдумывал эту проблему… И я думаю, что знаю способ, - продолжил он с энтузиазмом, - положить конец трудностям с передачей радиосигнала в космосе. Проблема в том, что в звуковых пластинах используют не тот металл! Селеноалюминиевый сплав был вполне пригоден для радиосвязи в первые годы путешествий в космосе, но такие полеты требуют более прочного и одновременно более чувствительного приемника.

- Например.

- Уран, - просто объяснил Биггс. - Как я уже говорил, я проводил эксперименты и обнаружил, что уран, который уже не так редок и дорог, как был, когда были изобретены звуковые пластины, является идеальным материалом для этого.

- Было приятно, - с долей сарказма заметил я, - увидеть вас, мистер Биггс. Любой школьник знает, что подвижные электроны определяют электропроводность металлов. А по мере увеличения числа электронов на атом металлические свойства ухудшаются, металлы становятся тверже, более хрупкими, менее пластичными и хуже проводят электричество. Уран, мой друг, был бы тем, что мы, любители метания урановых руд, называем на нашем простом диалекте первоклассным вонючкой.

Биггс слегка покраснел, и его разжиженная гортань резко дернулась, а в его глазах читалась боль недопонимания.

- Вы бы убедились сами, если бы я вам показал.

- Всё равно… эта штука не работает. Если хочешь попробовать свою новую лоферу…

- У меня есть, - радостно сказал он, - сейчас принесу!

И тут я вспомнил, что у меня есть для него «сообщение».

- Подожди минутку, - сказал я, - я только что вспомнил. Наш любимый капитан оставил тебе «любовное письмо». Он велел мне передать тебе, чтобы ты отдал ослицу в последний день.

- Это на Латыни? – Нахмурившись спросил он.

- Это на Здравом смысле. Хансон говорит, что ты выставляешься напоказ ради его дочери, Дианы. И если он снова увидит, как это происходит, он разрубит тебя на фарш.

- Но мне нравится эта девушка, Спаркс. И я думаю, что я ей тоже нравлюсь.

- Она будет чтить память о тебе, Биггс, - прямо сказал я ему, - если ты не будешь подчиняться приказам Старика. Когда он издал свой манифест, у него был каменный подбородок и безумие в глазах, и тебе лучше делать так, как он говорит.

- Но это же несправедливо! - возразил Биггс. - В конце концов, я офицер и…

- …и джентльмен, - устало закончил я. - Да, я знаю. Но, по-моему, это всего лишь второй промах. Капитан не очень-то нуждается в вас, выпускниках школы Врунгеля. Чуешь? Он закончил Национальный Ракетный Институт еще до того, как появилась Академия.

Возможно, ради тех из вас, кто следит за происходящим на Земле, мне следует это объяснить. Соперничество между двумя великими школами астронавигации на Земле сравнимо разве что с тем, что существовало столетия назад между двумя военными школами Соединенных Штатов, Военной академией США и Военно-морской академией США.

Национальный институт ракетостроения — старейшее учебное заведение для подготовки космонавтов. Первоначально созданный для обучения моряков торгового флота, он стал естественным «дружественным врагом» Американской космической академии, когда она была основана четырнадцать лет спустя. Сегодня между выпускниками двух школ существует постоянное «дружеское» соперничество. Оно, конечно, подчинено рутине повседневной работы, но иногда перерастает в определенное чувство, когда каждую осень на Земле нынешние футбольные команды академий встречаются в своем традиционном футбольном матче.

Мне рассказывали, что в былые времена солдаты и моряки со всего мира собирались у своих коротковолновых радиоприёмников, чтобы послушать трансляцию матча между армией и флотом. Что ж, сейчас в космосе всё так же — только хуже. Выпускники НРИ («Ракетиры», как мы их называем) слушают трансляцию, прижавшись друг к другу, с «Рейнджерами» из Академии космических путешествий. Слышны стоны, крики радости, много выпивки, а иногда и изрядная доля драк. Обычно всё заканчивается тем, что представители команды-победительницы стоят, а выпускники проигравшей академии клянутся, что победят «в следующем году!»

Возьмем, к примеру, наш «Сатурн» . Я получил диплом Академии, то же самое сделал Дик Тодд, его заместитель, а Ланселот Биггс окончил ее всего год назад. Главный инженер Гаррити же получил диплом в школе «Ракетчиков», как и Капитан Хэнсон. Это стало еще одной важной причиной, почему мне нужно было что-то сделать, и сделать очень быстро, чтобы радио на «Сатурне» снова заработало, потому что ежегодная гонка между «Ракетиром» и «Рэнглером» должна была транслироваться всего через два дня, и моя голова не стоила бы и подержанного парика, если бы выпускники обеих школ не могли бы услышать игру.

Звук в динамике Биггса был таким же прерывистым, как у моего конденсаторного микрофона, если бы аудиосистема работала, а она не работала — если вы понимаете, о чём я.

- Я не из тех, кто жалуется, Спаркс, но когда Хэнсон пытается встать между мной и Дианой…

- Таааак, мистер Биггс! Примите мои извинения. Я вас недооценил. Это уже дошло до стадии «Дианы»?!

- Это… это… - пробормотал Биггс, заикаясь, - Спаркс, ты умеешь хранить секреты?

- Я - мышеловка, - сказал я ему.

- Тогда я скажу тебе. Мы с Дианой встречаемся уже какое-то время. И мы познакомились еще до того, как я попал на борт «Сатурна». На самом деле, я попросил это место, чтобы заслужить расположение ее отца и жениться.

Это вдруг многое объяснило. Я часто задавался вопросом, почему Ланселот Биггс, чей дядя, Прендергаст Биггс, был вице-президентом корпорации, предпочел отслужить свой срок на таком старомодной грузовой посудине. Теперь все стало ясно, и я начал чувствовать себя советником любовной колонки в ежедневной газете.

- Но я не собираюсь это терпеть, Спаркс, - вспыхнул внезапно влюбленный. - Я покажу капитану, что имею право любить его дочь. Мне плевать, что он выпускник НРИ, я покажу этому старому космическому бродяге, что такое...

- Вы случайно не меня имеете в виду, мистер Биггс? - прорычал чей-то голос.

Мы оба вздрогнули. Шкипер стоял в дверях!

- Простите, ребята! Мне нужно поговорить с одним парнем по поводу савана! – Сказал я, заикаясь и попытался проскользнуть мимо Кэпа, но старик с ревом сбил меня с ног.

- А ну вернись, Спаркс! Ты нужен мне как свидетель!

Он повернулся к Биггсу, лицо которого было похоже на призму, вращающуюся в солнечном свете.

- Так вы считаете, что я - старая космическая корова в кожаной шкуре, мистер Биггс? - Вопль Хэнсона поднялся на дюжину децибел. - Ты, наглый молодой придурок! Слышал его, Спаркс? Он сказал, что он мне покажет…

Губы Ланселота Биггса задрожали. Он поднял руку и механически отстегнул от левой груди крошечную, блестящую золотую копию ракеты, которая являлась знаком отличия космического лейтенанта и протянул ее капитану. Хансон схватил её и решительным голосом произнес:

- Я выношу тебе выговор, Биггс, за неподчинение, за клевету на старшего офицера, за поведение, недостойное офицера, за намерение опорочить и причинить вред, и… Ну, на этом пока всё. Может быть, позже я вспомню ещё что-нибудь.

- Марш! В свою каюту, мистер Биггс! И считайте себя арестованным до дальнейшего уведомления!

Биггс отсалютовал, резко развернулся и вышел из комнаты. И вдруг меня осенило, что на этот раз в его неуклюжей походке не было ничего забавного, ничего смешного. Да, он шел копытами. И я часто подшучивал над ним, говоря, что он похож на краба на ходулях. Но сейчас мне стало как-то не по себе, когда я увидел достоинство в позе его плеч, гордую походку, с которой он удалялся, не оглядываясь. К моему удивлению, Кэп Хэнсон ухмылялся. Он выглядел как какой-то чудак под электротоком. И он примирительно сказал:

- Ну же, Спаркс! Ты же не думаешь, что я такое уж чудовище, правда?

- Ты его арестовал, обвинительно сказал я. - Ты забрал его ракету и арестовал. Когда корпорация узнает об этом, они…

- Корпорация, - сказал капитан, - об этом не узнает. Я даже не буду это записывать в судовой журнал. Это дело между тобой, мной и Биггсом, Спаркс. Разве ты не понимаешь? Мне нужно было что-то сделать, чтобы разлучить его и Диану.

Я это понял, и, в то же время, осознал, насколько сильно я оказался зажат между двух огней из-за своей дружбы с двумя парнями, каждый из которых верил в свои идеалы, и каждый из которых считал, что поступает правильно.

- Я понимаю, Кэп, - спокойно произнес я, - но ты уверен, что поступаешь правильно? В конце концов, может быть, Биггс и твоя дочь действительно любят друг друга.

- Вот чего я и боюсь, Спаркс. Поставь себя на моё место. Как бы тебе понравилось иметь внука, похожего на Ланселота Биггса?..

Если быть кратким, то это случилось в первый же день после выхода из космодрома на Лонг-Айленде. Темпус, как любили говорить древние римляне, ерзал. Следующие два рабочих дня я пытался заставить работать этот проклятый инструмент, а свободное время проводил, курсируя между мостиком и бригом. Мне посчастливилось — и, поверьте, я говорю это совершенно серьёзно — познакомиться с Дианофй Хэнсон. Она была разношерстной, спорной кучей волос, но если бы она щёлкнула пальцами, я бы выпрыгнул из пространственно-временного континуума и привёз ей горсть галактик. У неё был такой голос, от которого у меня мурашки бежали по коже, а когда наши взгляды встретились, у меня подкосились колени.

Но её сердце принадлежало «злодею» в тюрьме, и ей было всё равно, кто об этом знал, кроме кэпа.

- С ним всё в порядке, Спаркс, ему комфортно? – Спросила она.

- Ему вполне комфортно, — ответил я ей. - Но он беспокойный, как белка в окаменевшем лесу. Он так много ходит по комнате взад-вперед, что у него не просто мозоли, а мозоли на мозолях.

- Если бы только папа был разумным. Спаркс, как ты думаешь, если бы я подошла к нему и рассказала ему все…?

Меня пробрала дрожь.

- Даже не думай об этом! Твой отец, может читать твои мысли. Не унывай, Диана. Ланселот найдет выход из этой передряги.

- Он это сделает? - С надеждой спросила она.

- Он так всегда делает, — сказала я ей. И я успокоил свою совесть, пробормотав себе под нос: «Всегда — кроме этого раза».

И вот, наконец, мы, дюжина с лишним человек, оказались в радиорубке в тот роковой день. Двенадцать из нас хмурились, а я был тринадцатым, и потел, как ледяной ящик в Сахаре. Потому что это был день, и почти час, Большой Игры на Земле — а моя рация все еще болтала, как глухонемая.

Там был Тодд, и шеф Гаррити, и Уилсон, третий офицер, и Биллингс, и — о, черт возьми! — каждый из нас, кто учился в одной из двух академий. И там был капитан Хэнсон. Он выкрикивал мне в уши ужасные угрозы, самая мягкая из которых заключалась в том, что если я не починю рацию в течение следующей минуты, а может и меньше, он лично вытатуирует мне на лбу слово «Негодяй» с помощью клепальной машины.

- Да я делаю все, что могу! – Кричал я в отчаянии. - Неужели вы думаете, что я не хочу услышать эту игру так же сильно, как и вы? Может быть, даже больше. Потому что «Рэнглерс» сегодня все равно надерут задницу, «Ракетирам»!

- Что?! – В ярости парировал кэп, но это немного приглушило звук его «ракетных двигателей», потому что он знал, что это правда. Команда Академии Космических Путей считалась явным фаворитом по сравнению с одиннадцатью командами из НРИ, проведя до этого сезона без поражений, в то время как «Ракетиры» проиграли Армии и Нотр-Даму и сыграли вничью с Йелем.

- Это было в прошлом году, шкипер, - насмешливо заметил лейтенант Дик Тодд. - Да, ты нас тогда победил. Но в этом году все будет наоборот.

- Ну, в общем, — завыл старик, — мой ботинок окажется, ты же знаешь где, Спаркс, если ты не включишь это чертово радио.

Я встал и снял резиновые перчатки и сказал:

- Я сделал всё, что мог. Я дважды разбирал и собирал эту штуку. Она не работает - и по одной простой причине. Пластина из селеноалюминия пришла в негодность.

- Тогда возьми новую, парень, - сказал шеф Гаррити.

- Хорошо, - сказал я ему, - как только мы приземлимся в космодроме Сан-Сити.

Капитан выглядел так, словно откусил яблоко и наткнулся на червяка.

- Ты хочешь сказать, что мы не будем слушать игру?

- Именно так. - Потом я сделал паузу. - Подождите! Есть небольшая вероятность… Если его изобретение действительно работает. У него в каюте есть запасная пластина, но ему придется ее установить. Я не знаю, как».

- Ему?! - крикнул Старик. – Кому это?!

- Тому, кто сидит в собачьей конуре на цепи - Биггсу.

- Биггсу?! - выражение лица капитана изменилось. Теперь он выглядел как чувак, откусивший яблоко и обнаруживший половину червяка. Но он повернулся к Дику Тодду.

- Идите и приведите его, мистер Тодд, - приказал он.

Тодд ушел. Мы все смотрели на часы. Тодд вернулся, приведя с собой Биггса, бывшего изгнанника. Шкипер испепеляющим взглядом посмотрел на своего первого помощника.

- Я слышал, у вас есть изобретение, мистер Биггс, - язвительно заметил он. – И хотя я ему не доверяю, ведь оно может оказаться таким же, как и некоторые другие ваши творения… Но сейчас не время быть разборчивым. Прикрепите его. И будьте так любезны, посмотрите на пульт управления радио, а не на мою дочь!

Ланселот Биггс стоял совершенно неподвижно, а затем он едва заметно улыбнулся и сказал:

- За определенную цену, капитан.

- Цену?! - голос Хэнсона поднял потолок на дюйм. - Лейтенант, вы пытаетесь со мной торговаться?

- Я не пытаюсь, - поправил Биггс, - я торгуюсь. За определенную плату я подключу свой новый блок управления к радиостанции. Кроме того, я гарантирую его бесперебойную работу.

- Ах ты наглый молодой щенок! - Взревел шкипер. - Тодд, Уилсон, арестуйте его! Нет, стойте спокойно, чертовы дураки! Оставьте его в покое! Какова ваша цена, Биггс? Вы не можете ее забрать!

- Ее? Я не знаю, о чём вы говорите, капитан. Моя цена — моя ракета!

Кэп Хэнсон посмотрел на лица ожидающих вокруг него членов экипажа. Он знал, что дело зашло в тупик и полез в карман. Биггс прикрепил крошечную золотую эмблему на положенное место, и я никогда не видел человека, который выглядел также гордо, как лейтенант Ланселот Биггс. Пос этого он тихо сказал:

- Хорошо, джентльмены. Теперь, Спаркс, вы не могли бы мне помочь?

Урановая пластина сработала. Две минуты спустя, когда я подключил положительный кабель, над трубками заиграл свет, гальванометр весело подпрыгивал, и ток снова начал гудеть.

- Биггс, ты великолепен! – Воскликнул я и потянулся к шкале. Но рука Биггса удержала мою.

- Не там, Спаркс! Выше. Кажется, это ультракороткая волна. Примерно на высоте более пятидесяти тысяч футов на Ангверньере.

- Спаркс умеет пользоваться радио, мистер Биггс, без вашей помощи! – Ревностно прохрипел капитан.

- Но не этим радио, - пожал плечами долговязый лейтенант. - Эта пластина значительно отличается от старого типа. Очень сильно отличается!

Мне показалось, что я уловил в его голосе едва заметную нотку веселья, но эта мысль исчезла так же быстро, как и появилась, - в тот же миг мои пальцы нашли нужное место: «… отличный день и замечательная публика, друзья! - раздался взволнованный голос. - И вот начинается следующая игра. У «Рэнглерс» мяч на своей восемнадцатой линии, вторая попытка и десять ярдов до цели…»

- Вот оно! - Восторженно воскликнул Кэп Хэнсон. - Черт возьми, вот оно! Биггс, может, ты не такой уж и идиот, как я думаю!

Но на этом потрясения не закончились. Помните, я говорил, что «Рэнглеры» были явными фаворитами в битве с «Ракетчиками» на трамплинах? Что ж, это был еще один пример того, что в традиционном сражении может произойти все что угодно — и обычно так и происходит!

Мы включили радио всего на пять минут, когда «Ракетиры» заблокировали удар «Рэнглера», подхватили мяч и завладели им на девятиярдовой линии «Рэнглера». В двух розыгрышах в большинстве одиннадцать игроков из академии Кэпа Хэнсона совершили прорыв и занесли тачдаун. Минуту спустя они реализовали конверсию, и счет стал 7:0 в пользу предполагаемых аутсайдеров.

Лица в комнате были просто невероятными! Хэнсон и Гаррити выглядели как венерианские кролики на морковном поле. Те из нас, кто считал Академию своей альма-матерью улыбались до устали. Выражение лица Ланселота Биггса невозможно было описать словами. Он выглядел слегка испуганным, слегка довольным, словно человек, чей крик отдается эхом на фоне горного склона. Кэп Хэнсон порылся в заднем кармане и достал пачку накопленных земных и венерианских кредитов.

- Ну что ж, вы, владельцы потрепанных «Вранглеров», кто-нибудь из вас хочет поставить на то, что ваша команда вернется в строй?