- -
- 100%
- +
Лохматый хиппи звался – «Иван Габов» (в десятилетнем возрасте переселился с родителями из России в Австралию), а занимаемая им должность официально именовалась – «старший криминальный инспектор округа «Круговая пристань» города Сиднея, Австралия, штат Новый Южный Уэльс».
– Привет, Ремарк! – непринуждённо поздоровался Габов. – Рад, старый пьяница, видеть тебя в добром здравии.
– Аналогично, старина, – отвечая на крепкое рукопожатие, откликнулся Роберт. – Только наезжаешь ты на меня, приятель, совершенно напрасно. Даже и не думал – заходить на твою окружную «поляну». Я здесь, собственно, присутствую не в качестве работника Прокуратуры штата, а как сосед покойного Томаса Смит-Осборна. Он проживает…, то есть, уже проживал, на седьмом этаже этого подъезда, а я под ним – на третьем.
– Ха-ха-ха! – развеселился Иван. – Да ты, брат, совсем разучился фишку рубить. В том плане, что с тех самых пор, как залез под каблучок симпатичной Инни Сервантес…. Я же просто пошутил. Да любой окружной инспектор спит и видит, как знаменитый инспектор Ремарк забирает у него очередное нераскрытое дело об убийстве…. Ну, рассказывай, рассказывай, что тут и как. Рули, короче говоря. Поработаем вместе…
И они, конечно, поработали. Ничего особенного, сплошная следственная рутина: оформление протокола, опрос соседей, надзор за работой экспертов-криминалистов и фотографов, препирательства с вредными и нетерпеливыми медиками.
Примерно через полтора часа Ремарк и Габов, решив перекурить, спустились на лифте на первый этаж.
– Как там, сеньор? – поинтересовался из своей стеклянной будочки консьерж Санти.
– Лучше и не спрашивай, – хмуро поморщился Роберт. – Сплошная полутьма – вязкая и непроницаемая…. Кстати, а ты не в курсе, где сейчас находится мисс Джуди?
– А разве…
– Жива она, жива. Но её мобильник почему-то молчит.
– Не знаю, сеньор Ремарк. Я на суточное дежурство в восемь утра заступил, как и всегда. Но сеньориту сегодня не видел…. Наверное, где-то с друзьями и подружками отрывается. Возможно, к утру приедет…. Хотите, я завтра, после завершения дежурства, погуляю с вашим Роем?
– Спасибо. Но пока не знаю. Если что – позвоню…
Они, спустившись по короткой бетонной лестнице, вышли во внутренний дворик, заставленный разномастными легковыми автомобилями, и закурили.
– Что это у вас – с кадровым составом? – спросил Иван. – Дом солидный, с богатыми жильцами, а консьерж – с трёхдневной угольной щетиной. Не понимаю таких раскладов.
– Пытались воздействовать, но, увы, ничего не получилось. У Санти справка – о сильнейшей кожной аллергии. Мол, бриться «наголо» нельзя, а бороду отращивать он не хочет. Просто регулярно ровняет-подстригает щетину специальной машинкой…. Уволить? По закону нельзя. Круглый сирота, понимаешь. Его родители – выходцы из Мексики – много-много лет тому назад погибли в Испании, от рук баскских сепаратистов. Случайно оказались «не в том» рейсовом автобусе. В нашей человеколюбивой и толерантной Австралии к таким вещам относятся с особым трепетом…. И вообще, Санти, он парнишка нормальный, с правильными понятиями. Вежливый, тихий, исполнительный. Даже иногда, когда у меня образуется запарка со временем, гуляет с Роем. Доплачиваю слегка, не без этого…
– Хорошо и доходчиво объяснил…. А что ты думаешь про сегодняшнее…э-э-э, происшествие? Мол, убийство? Или как?
– Я же не Верховный судья штата, – хмыкнул Роберт. – Пусть на такие вопросы отвечают люди в мантиях. Это – их работа. Причём, высокооплачиваемая. Мол, является ли сердечный приступ результатом чьего-то злого и коварного умысла? Или же имела место быть чья-то неуклюжая шутка, не имевшая такового умысла? Заранее спланированное убийство? Или же досадная непредвиденная случайность?
– С этим-то, как раз, всё понятно, – проявил настойчивость Габов. – Но хотелось бы, честно говоря, услышать и твое, опытный «маньячный» инспектор, частное мнение.
– Конечно, убийство. Причём, спланированное. Без вопросов…. Как вычислить коварного убийцу? Элементарно. Кандидат на эту роль должен соответствовать следующим критериям. Во-первых, он, безусловно, люто ненавидел мистера Толстяка. То есть, «имел на него зуб». Во-вторых, прямо-таки обязан знать о слабом и больном сердце покойного. В-третьих, у убийцы, судя по всему, были ключи от квартиры Смит-Осборнов. В-четвёртых, манекен. Здесь установлено достаточно много видеокамер, снимающих как внутренности различных помещений, так и придомовую территорию. Наверняка, человек, несущий женский манекен, попал в их поле зрения. По крайней мере, хотелось бы надеяться на это…. Ключи и видеосъёмки – вот, краеугольные моменты данного расследования. Кому Томас Смит-Осборн мог доверить ключи от квартиры? Ну, мало ли. Например, вздорной соседке, чтобы она изредка поливала цветы. Или же якобы надёжному другу…. А может, это и не мистер Толстяк отдал кому-то ключи, а его дочка-вертихвостка? Например, очередному любовнику? Так что, на лицо – обширное поле для предстоящей деятельности. Копать и не перекопать, образно выражаясь…
Раздалась мелодичная трель. Роберт достал из кармана пиджака тёмно-синий брусок мобильника и поднёс его к уху.
– Моргенштерн? – поинтересовался бархатистый и вальяжный баритон.
– Да, это я. И вам, господин Прокурор штата, доброй ночи.
– Спасибо, инспектор…. Мне тут доложили, что в вашем доме произошёл…э-э-э, несчастный случай. И, более того, выяснилось, что вы лично принимаете участие в расследовании…м-м-м, этого досадного происшествия…. На каком, собственно, основании?
– На месте преступления обнаружено более ста бумажных журавликов-оригами, сложенных из японской рисовой бумаги, – сообщил Роберт. – И это, на мой взгляд, является полноценным и весомым поводом для того, чтобы предположить…
– Не продолжайте, – в баритоне ожидаемо прорезались жёсткие стальные нотки. – Один раз – не в зачёт. Вот, когда эти птички-оригами будут найдены на месте следующего преступления, тогда мы с вами и поговорим о возможной «маньячной» составляющей…. Вы, Моргенштерн, случаем не забыли, что завтра в тринадцать ноль-ноль начинается международная конференция по серийным убийцам? Прилетели гости и участники из тридцати пяти стран. Вам, милостивый государь, предстоит сделать развёрнутый тематический доклад…. Помните об этом?
– Так точно.
– Тогда незамедлительно прекращайте заниматься самодеятельностью и отправляйтесь спать. Незамедлительно. Я сказал. Спокойной ночи.
– Спокойной…
Естественно, что у читателей и читательниц возникли закономерные вопросы. Мол, почему одни персонажи романа называют Роберта – «Ремарком»? А другие – «Моргенштерном»?
Это отдельная история. Рассказываю…
Глава вторая
Черноволосая болтушка
Роберт Моргенштерн родился в австрийском городе Клагенфурте, провинция Каринтия. Родился, вырос, повзрослел, окончил среднюю школу. А потом в его жизни начался весьма беспокойный период, богатый на различные, откровенно-нескучные события. И виной тому – многочисленные голливудские боевики, так обожаемые подростками всех национальностей…
Попрощавшись со средней школой, юный Роберт решил, что предназначен сугубо для полноценной мужской жизни, наполненной – без конца и без края – нешуточными опасностями и героическими приключениями.
Сперва он закончил местную полицейскую Академию, и некоторое время проработал в родном Клагенфурте помощником криминального инспектора. Та ещё работёнка, между нами говоря. Беспокойная, нервная и неблагодарная.
А потом, воспользовавшись старинными связями отца, Роберт завербовался на три года во французский Иностранный легион. Зачем – завербовался? Конечно же, ради получения богатого жизненного опыта, больших денег, громкой славы и разлапистых орденов…
Три «контрактных» года пролетели очень быстро, практически незаметно. С деньгами, славой и орденами ничего не получилось. Определённый же жизненный опыт был, безусловно, приобретён. А вместе с ним и некоторые специализированные навыки, весьма полезные в различных неординарных и щекотливых ситуациях. Ну, и пару ранений. Куда же без них?
После завершения контракта с Иностранным легионом он вернулся на Родину и опять приступил к деятельности следователя. Только, предварительно отучившись на соответствующих служебных курсах, слегка переквалифицировался. То есть, стал заниматься сугубо серийными убийцами. Маньяками – в просторечии…
Занимался, расследовал, ловил, изобличал, набирался опыта. Даже начал потихоньку продвигаться по карьерной лестнице.
А потом, как это часто и бывает, приключился неприятный сердечный казус. Роберт влюбился – как последний сопливый мальчишка – в красавицу-соседку. Анхен была высокой, ногастой и грудастой. Кровь с молоком, образно выражаясь. Причём, с классическими женскими параметрами: девяносто-шестьдесят-девяносто. А ещё очень страстной и охочей до разнообразных постельных утех…. Впрочем, через некоторое время Анхен объявила, что выходит замуж за пожилого и богатого бюргера, владельца сети модных рыбных ресторанчиков. Мол: – «Любовь – любовью, а деньги – деньгами. Но это обстоятельство (то есть, замужество), не будет нам с тобой, милый Робби, особо мешать. Будем, как и прежде, встречаться. Реже, конечно. И соблюдая повышенную осторожность…».
Но Роберт, практически не раздумывая, от дальнейших интимных встреч с Анхен отказался наотрез. Вырвал её – без наркоза – из сердца. Вырвал и попытался забыть.
Сердечная рана, тем не менее, оказалась очень серьёзной. Саднила и саднила, саднила и саднила. Тем более что и Анхен частенько попадалась ему на глаза, бередя Душу заново…
И тогда Роберт решил уехать – как можно дальше от ветреной и вероломной красавицы. А что может быть дальше (по отношению к Австрии), чем Австралия?
Решил, собрал вещички, попрощался с родителями, родственниками, друзьями-приятелями, да и улетел в далёкий австралийский Сидней, где, как раз, имелось вакантное место на должность – «старший инспектор по особому разделу». Причём, что немаловажно, вместе с комфортабельной казённой квартирой.
Ну, а где-то через полгода после прибытия в Сидней, «Роберт Моргенштерн» превратился в «Роберта Ремарка». Благодаря языкастой и наблюдательной Инни Сервантес – «превратился»…
Дело было по поздней австралийской осени, в период затяжных и холодных дождей.
Криминальному инспектору Ивану Габову исполнилось тридцать пять лет. Юбилей, как-никак. На торжественное мероприятие, посвящённое этому событию, был – в числе прочих персон – приглашён и Роберт. А ещё на банкете присутствовала и младшая сестра Ивана – Татьяна, прихватившая за компанию и свою подружку Инни Сервантес, начинающую – на тот момент – театральную актрису.
«Синий слон», где они тогда собрались, относился к ресторанам «европейского класса»: непритязательная и скромная отделка, элегантная и хлипкая мебель, классическая и строгая европейская кухня без избытка острых восточных специй, соответствующий алкоголь, вышколенные официанты, чопорный метрдотель и заоблачные цены. А ещё в дальнем торце заведения располагался невысокий квадратный подиум со стареньким роялем.
Праздник, как праздник: поздравительные тосты, безобидные шутки, застольные беседы, «бородатые» анекдоты, весёлый смех, дружеские подначки.
А потом юбиляр, немного захмелев, возжелал, чтобы инспектор Моргенштерн «сбацал» какую-нибудь «стрёмную песенку» собственного сочинения. Мол: – «Хочу, и всё тут. Не сметь возражать!».
Роберт спорить и отказываться не стал. Хлопнув рюмашку рома, он выбрался из-за стола, поднялся на подиум, уселся на стульчик, приставленный к роялю, небрежно пробежался подушечками пальцев по чёрно-белым клавишам и, слегка глоссируя, спел:
И снова, как всегда,Налит бокал вина.И дождик за окномГуляет на природе.Мой старший брат,Иль кто-то там навроде.Мой вечный пилигрим,Зашедший навсегда.А старые друзьяЗадумчиво грустят.И вновь официантНесёт бутылку рома.А разве, извини,Бывает по-другому?Так было и тогда,Так много лет назад.И девушка мояИзысканно строга.Её глазаСплошное совершенство.А плечи, ногиПолное блаженство.Её любовь,Как первая струна.И смятая постельОпять белым-бела.А сизая метельОпять метёт по кругу.Она моя опятьБезумная подруга.Она моя опятьПолночная вдова.И где-то поезда,Стучат колёса – в такт.А призрачный покойПорой нам только снится.Мелькают города,Пески, цветы и лица.И где-то запоздалНаш общий друг Ремарк.И снова, как всегда,Налит бокал вина.И дождик за окномГуляет на природе.Мой старший брат,Иль кто-то там навроде.Мой вечный пилигрим,Зашедший навсегда.Мой вечный пилигрим,Зашедший навсегда…Дождавшись, когда отзвучат вежливые аплодисменты, Роберт вернулся к праздничному столу, и застолье продолжилось.
А ещё через некоторое время мужчины отправились в курительную комнату.
– Этот Роберт Моргенштерн – весьма интересный и приметный паренёк, – задумчиво попивая из хрустального бокала красное испанское вино, сообщила Инни Сервантес. – Весьма. Я даже знаю, на кого он похож. Причём, как внешне, так и внутренне…
– И на кого же? – заинтересовалась любопытная Татьяна.
– На знаменитого писателя Эриха Марию Ремарка. Вот, на кого. А также на всех главных «ремарковских» героев. Например, на Роберта Локампа – из «Трёх товарищей»…. Ты сама посуди. Высокий, стройный и очень прямой. Густые светлые волосы, зачёсанные назад. На рояле играет и душевные песенки поёт. На английском языке говорит с жёстким немецким акцентом. Родился в Австрии. Одевается очень стильно: длинное и приталенное осеннее пальто тёмно-серого цвета, элегантная мягкая шляпа, белоснежный шарф на шее…. А его глаза? Иногда – мечтательные и отстранённые, словно бы их владелец мысленно пребывает где-то далеко отсюда. Иногда – высокомерные, заносчивые и горделивые. Ещё я почему-то уверена, что эти глаза могут быть суровыми, холодными и безжалостными, так как их хозяин, судя по всему, способен на серьёзные поступки. В том числе, и на жёсткие. Наверняка, наш Робби прошёл полноценную военную выучку. По крайней мере, «армейская косточка» чётко ощущается…
– Пожалуй, подруга, ты права. Соглашусь, наблюдается определённое сходство…. Впрочем, мне сперва показалось, что Роберт Моргенштерн больше похож на Николая Гумилёва. Был такой знаменитый русский поэт. Его, кажется, большевики расстреляли. Хотя, и Ремарк – неплохой вариант…. Только тебе-то что до этого?
– В каком, извини, смысле? – вопросительно прищурилась Инни.
– В самом прямом, – язвительно усмехнулась вредная Татьяна. – Я прекрасно помню типаж главных «ремарковских» героинь. Высокие такие дамочки с аристократическими манерами. Худые и болезненные. С длинными и прямыми каштановыми волосами. А ещё и относительно молчаливые…. Так что, радость моя театральная, тебе ничего не светит – в плане покорения сердца господина «маньячного» инспектора.
– Внешность и поведенческие манеры? Да, здесь наблюдаются определённые нестыковки, спорить не буду…. Ростом я, действительно, не вышла. Метр пятьдесят восемь. Маловато будет. Волосы чёрные, жёсткие и с нехилой кудрявостью. Телосложение плотное. Здоровье отменное, полтора года, как-никак, отработала гимнасткой-акробаткой в бродячем цирке. Болтливая – до полной невозможности. И с аристократичным воспитанием – полный швах. Откуда же ему было взяться – в условиях провинциального никарагуанского городишки, где прошло моё детство и часть юности? Нечем крыть…. Тем не менее, у меня есть одно неоспоримое и весомое достоинство.
– Какое, если не секрет?
– Имя. Моё настоящее имя – «Инэс». Что в переводе с испанского языка означает – «святая и целомудренная»…. Разве этого мало?
– Ну, не знаю.
– Тем не менее, наплевав на все нестыковки, даже вместе взятые, я забираю «маньячного» инспектора Ремарка в своё единоличное и суверенное пользование. Решено. Все возражения, споры и сомнения отменяются…
Так оно всё и произошло. Во-первых, практически все, включая журналистов, городских обывателей и подследственных лиц, стали именовать Роберта – «Ремарком». Только высокое официальное начальство ещё помнило – о «Моргенштерне». А, во-вторых, уже через полтора месяца после того памятного банкета в «Синем слоне» Инэс переехала в казённую квартиру Роберта. Причём, вместе со всеми вещами и псом Роем.
С тех пор прошло – без малого – два с половиной года. За это время Инни Сервантес превратилась – из начинающей – в весьма известную театральную актрису: премьеры, гастроли, интервью и многочисленные поклонники с пышными букетами цветов. Она даже снялась в двух модных «мыльных» телесериалах. Но это – ровным счётом – ничего не изменило. В том плане, что Инэс бросать скромного «маньячного» инспектора не планировала, а всех богатых поклонников вежливо, но твёрдо и неизменно спроваживала. Более того, она даже пообещала серьёзно подумать – на досуге – над предложением о замужестве, сделанном недавно Робертом…
На следующее утро Роберт проснулся в полседьмого утра. Посетил туалет, сделал пятнадцатиминутную стандартную физзарядку, принял контрастный душ, оделся и отправился на прогулку с Роем.
Именно на прогулку, чтобы подышать свежим воздухом, а, вовсе, не для всяких других, насквозь прозаичных целей. Рой, как уже было сказано выше, являлся породистым английским гладкошёрстным той-терьером. Достаточно миниатюрным, порядка двадцати пяти сантиметров в холке, элегантным и компактным. А ещё очень активным, непоседливым и темпераментным. И, вместе с тем, дружелюбным и хладнокровным. Его английские предки, как-никак, являлись – в прошлые века – отменными и знатными крысоловами…
Но главным и неоспоримым достоинством Роя, несомненно, являлось его отношение к делам туалетным. То бишь, он справлял все свои естественные нужды сугубо в пластиковый лоток, заполненный специальными светло-синими гранулами. А на улице – ни-ни, никогда.
– Молодец, приятель, – регулярно нахваливал пса Роберт. – Настоящий английский джентльмен, с чётким пониманием норм приличного поведения.
Получается, что гулять с Роем было необязательно? Получается, что так. Но Роберт пса искренне любил и считал, что тому будет полезно – лишний раз подышать свежим воздухом…
Они спустились на лифте на первый этаж. Рой, как и полагалось по строгим австралийским правилам «выгула домашних животных», находился на кожаном поводке.
В холле консьерж Санти передавал должностные обязанности-полномочия своему сменщику Тарасу Назаренко, переселенцу из Украины – иногда Роберту даже казалось, что различных переселенцев в Австралии гораздо больше, чем природных (хотя бы во втором поколении), австралийцев.
– Гав! – поздоровался вежливый Рой.
– Привет, ребята, – поддержал пса Роберт. – Как ты, Санти? Освободился? Не хочешь немного прогуляться с нами?
– С удовольствием, сеньор…
Пройдя через калитку в кованом металлическом заборе, они покинули придомовую территорию и неторопливо зашагали в сторону южного мола «Кругового причала».
На улице было просто замечательно – бездонное ярко-голубое небо, свежий бриз, дувший с океана, температура окружающего воздуха держалась на уровне плюс двадцати трёх-четырёх градусов по Цельсию. Идеальная погода для лёгкого променада, короче говоря.
Роберт посмотрел в сторону соседнего дома, где проживал Майкл Поспишил, друг покойного Томаса Смит-Осборна, и подумал: – «Брат-близнец нашего домика. И кованый заборчик – точно такой же. Наверняка, эти два здания были построены почти одновременно. Судя по характерной архитектуре, лет так двенадцать-пятнадцать тому назад. Новодел, возведённый в слегка подкорректированном викторианском стиле…. Надо будет некоторые справки навести. Например, а в каком году мистер Толстяк и его друг Лошадник въехали в эти дома с, отнюдь, недешёвыми квартирами? Возможно, что это поможет разгадать мотивы вчерашнего преступления. Неспроста же Поспишил – при осмотре гостиной покойного – пробормотал, мол: – «Что же это такое? Почему? Ведь, уже столько лет прошло…». Что, интересно, он имел в виду? Надо будет Габову обязательно подсказать…».
Вскоре они дошагали до южного мола, от которого регулярно, строго соблюдая расписание, отходили маленькие и уютные пассажирские теплоходики – так называемые «ферри», доставлявшие местных жителей и приезжих туристов в разные части города. От южного мола «ферри» отходили, а к северному молу – через строго-определённое время – возвращались. Очень удобный, симпатичный и надёжный вид общественного транспорта.
– Ветер дует с океана, – сообщил Санти. – Дождём пахнет. И над линией горизонта зависла длинная чёрная полоска.
– К вечеру непременно задождит, – согласился Роберт. – Люблю здешние неторопливые и задумчивые дожди…. Слушай, а инспектор Гамов вчера просматривал записи наших видеокамер?
– Гамов? А кто это?
– Ну, который в рваных джинсах, очках и с растрёпанными волосами. Высокий и сутулый.
– А, сеньор Иван…. Он все кассеты с записями у меня изъял, расписку написал, а сами кассеты передал водителю. А тот их куда-то увёз.
– Значит, шофёр укатил, а инспектор Иван остался?
– Остался, – утвердительно кивнул головой консьерж. – Дожидаться сеньориту Джуди.
– И как? Дождался?
– Ага. Она только в четыре утра приехала. На такси. Пьяненькая.
– Знакомая ситуация, – хмыкнул Роберт. – Что было дальше?
– Когда сеньорита Джуди узнала, что сеньор Томас умер, то принялась рыдать. А потом у неё приключилась истерика: начала кричать, ругаться, визжать, размахивать руками…. Но инспектор Иван, надо отдать ему должное, тут же взял ситуацию под контроль – накормил барышню специальными пилюлями и успокоил. А потом вызвал служебную машину, усадил в неё сеньориту Джуди и увёз в неизвестном направлении. Вот, и все новости.
– Спасибо, признателен…. Ты сейчас куда?
– Направо, – махнул рукой в сторону неказистых припортовых строений Санти. – Вон в том бараке под тёмно-коричневой черепичной крышей я и снимаю комнату.
– И какова месячная арендная плата?
– Терпимо, сеньор. Не более одной трети от моей зарплаты. Жить можно…. Так я пойду?
– Иди, Санти. Пока.
– До свидания, сеньор Ремарк. До свидания, Рой. Сейчас у меня – трое суток выходных. Буду отсыпаться и отдыхать. А после этого мы непременно увидимся.
– Гав-в!
Консьерж, устало сутуля узкие плечи, удалился в сторону припортовых бараков.
Роберт, глядя ему вслед, рассуждал про себя: – «Санти Гонсалес. Возраст? Трудно сказать. Но тридцати лет ему ещё не исполнилось, это точно. Черноволосый – с отдельными седыми прядками, короткостриженый. Тонкие и породистые черты лица. Невысокий и очень-очень худенький, с вечной «угольной» щетиной на подбородке и узкими плечами. Но, при этом, ловкий, шустрый и сообразительный. В одежде предпочитает классические светло-голубые джинсы, широченные плотные футболки и бесформенные куртки…. Он, безусловно, может быть замешан во вчерашнем преступлении. Естественно, ни как идейный организатор и вдохновитель, а в качестве старательного исполнителя или же молчаливого пособника…. Во-первых, в каморке консьержей стоит узкий металлический сейф, в котором хранится полный комплект запасных ключей от всех квартир подъезда – данный момент чётко оговорён в соответствующем законе штата Новый Южный Уэльс. Например, на случай внезапного пожара, вызванного коротким замыканием, во время отсутствия хозяев в конкретной квартире. Или, допустим, пожилому человеку стало плохо, а рядом, как назло, никого нет. Лежит, бедолага, в постели и не может встать. И тогда он звонит по мобильнику в ближайшую медицинскую клинику. Приезжают врачи, берут у дежурного консьержа запасные ключи, отпирают дверь и спасают заболевшему человеку жизнь…. Во-вторых, именно консьержи имеют доступ к видеокамерам. То бишь, теоретически могут – по собственному желанию, или же за денежку – стирать различные заснятые кадры…. Мог Санти, вступив в тайный сговор с неизвестным злодеем, выдать на время означенному злодею запасные ключи от квартиры Смит-Осборнов? Например, для изготовления дубликатов? Теоретически – да. А мог он помочь злоумышленнику разобраться с доставкой женского манекена? Запросто, ничего хитрого. Ночью, за несколько суток до запланированного преступления, машина (нужные видеокамеры в этот момент, естественно, выключены), останавливается возле нашего подъезда. Манекен вытаскивают и прячут в подсобном помещении. А потом, в назначенный час «Ч» (например, ранним-ранним утром), манекен поднимают на седьмой этаж и заносят в «двадцать пятую» квартиру. Потом пристраивают его в нужном месте, задирают сарафанчик, втыкают в грудь кинжал, закрывают лицо густыми рыжими волосами, старательно разбрызгивают томатный кетчуп, разбрасывают везде бумажных журавликов и уходят…. Извини, Санти Гонсалес, но придётся заняться твоей смуглолицей персоной вплотную. Придётся. Впрочем, не только твоей, но и всех твоих коллег-сменщиков…. В том смысле, что пока консьержами, работающими в нашем подъезде, будет заниматься окружной инспектор Иван Габов. Пока? Это точно. Есть у меня чёткое предчувствие, что в самое ближайшее время и второй труп обнаружится. Уточняю, второй хладный труп, окружённый – сразу со всех сторон – бумажными журавликами-оригами…. Кстати, местные журналисты и репортёры утверждают, что в Австралии чуть ли не каждого четвёртого консьержа зовут – «Санти». Почему так происходит? Никто не знает. Очередная австралийская странность, не более того…».