Дневники Ники. Скажи: останься

Пока все переодевались, проходили инструктаж, Ника так сверлила Вик взглядом, что та поняла: просто так ей это с рук не сойдет.

– Будем прыгать в тандеме, – Марк успокоил подруг. Ну, по крайней мере, он так думал. – Мы прыгаем с парашютом не первый раз, так что не нервничайте, вы в надежных руках, леди. Вик, ты со мной. Вероника, ты с Егором. Держись крепко, и все будет хорошо, – сказал он Нике, улыбаясь в свои фирменные «32 норма». У него это получалось довольно естественно, что даже успокаивало… чуточку.

Ник показалось, что ноги стали ватными. «Кому я что тут доказываю? Не буду я прыгать!» – успела подумать Вероника, но Егор прервал поток ее противоречивых мыслей. Его голос показался таким приятным и успокаивающим, что она на секунду замешкалась в своей решительности не прыгать:

– Со страхами надо бороться, так, Ник? Я тебя не упущу, – почти шепотом говорил Егор. – Главное, не кусайся на высоте пары-тройки километров от земли, – улыбнулся он.

У каждого есть свой список отчаянно невозможных желаний.

Самолет медленно набирал высоту. Но это было не особо важно для Вероники. В этот момент Ника думала о том, что у каждого человека есть свой личный «список невероятностей». Это то, о чем можно мечтать или думать, но в то же время это является почти несбыточным или маловероятным желанием, осуществить которое, кажется, никогда не хватит смелости, денег и всяких прочих отговорок.

Прыжок с парашютом, так же как и Егор, входил в ее «список невероятностей», еще и потому, что этот прыжок она должна выполнить именно в тандеме с ним.

Здесь ее мысли приняли философское направление: она подумала, что каждый список невероятных желаний может быть исполнен, если он по меньшей мере соответствует физическому и психическому здоровью загадывающего. И по сути в нашей жизни нет ничего невозможного.

Все мысли Ники отражались на ее лице. Наблюдавший за ней Егор не смог удержаться от смеха:

– Земля вызывает… вернись! Куда ты сегодня вечно уносишься в мысли, Рыжик? Из кафе тоже сбежала… – Не дожидаясь ответа, он спросил: – Ты готова? Идем вслед за Марком и Вик, ок?

Ника только кивнула. Дрожь в ногах прошла, но комок в горле пришлось сглотнуть. Вероника была крепко сцеплена с Егором и даже, как ей казалось, могла слышать ровное биение его сердца, хотя, может, это было ее сердце, и оно пыталось по-тихому уйти в пятки…

Увидев, что Вик под руководством Марка уже сделала свой «первый шаг в бездну», Ника приготовилась…

Глава 7 Мгновение счастья

Спокойно выполняя команды Егора, Вероника даже не успела толком понять, как она уже очутилась за бортом самолета. Ей не пришлось делать ничего особенного, все важные элементы прыжка за нее выполнял «личный инструктор», а Ника просто слушала его и наслаждалась свободным полетом.

Ощущение свободного падения несравнимо ни с чем из того, что Веронике, привыкшей ходить, бегать, ползать по земле, довелось испытать ранее. Она не понимала сколько секунд прошло, но была в неописуемом восторге и не могла высказать всю гамму чувств, переполнявших ее в тот момент. Это ликование и страх, экстаз и паника, ужас и восхищение. Все и сразу!

– Обалде-е-е-еть! – обезумев, кричала Ника.

Затем Егор раскрыл парашют, последовал рывок вверх, и над ними раскрылось огромное «крыло». Так они парили еще минут пять или семь.

С высоты птичьего полета, как иногда говорят люди, вид открывается просто незабываемый. Реки кажутся лентами на горизонте, и даже самые обычные дороги, леса, поля и живописные деревеньки видятся совсем по-другому, будто сказочный городок из детской книжки воплотился в жизнь, а вы парите над ним в абсолютной тишине, подчиняясь лишь воле ветра и собственного сердца.

Кажется, весь мир у ваших ног и все возможно.

Ника спиной чувствовала тепло тела Егора и в то же время нейтральность. Он так близко и так далеко, так слишком и так недостаточно, так больно и так незабываемо.

Неизмеримо родной, безгранично чужой.

Часто счастье – это мгновение, именно поэтому его редко замечают, но в этот момент Вероника на секунду почувствовала себя абсолютно счастливой – здесь, рядом с ним.

Приземление происходило на ноги Егора, поэтому для Ники посадка оказалась мягкой, ей стоило только в нужный момент приподнять ноги по его команде. Егор резко спросил:

– Ты как, Ник?

Она только и смогла, что поднять большие пальцы обеих рук и широко улыбнуться. Егор улыбнулся в ответ, и в этот момент их сфотографировал местный фотограф.

Еще не отойдя от «полета», подруги переоделись и выпили горячего крепкого кофе с коньяком и ароматным медом, который откуда-то принес Марк:

– Это обязательно нужно выпить вам обеим, – сказал он, не сводя глаз со своей героини, протягивая ей небольшой термос.

Ника уже передумала отчитывать Вик за молчание, потому как то, что она решилась на такой поступок, стоит уверенно назвать подвигом, и ее романтичную натуру ожидает бурный всплеск вдохновения. Вик только улыбалась, явно смущаясь.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – спросила Ника, поднимая бровь, усаживаясь в высокий шезлонг напротив Вик.

– Еще ничего не было, Ника, но он мне очень нравится. Он такой хороший…

– У тебя все хорошие, и Влад в том числе.

– Нет, про твоего Влада я сразу говорила, что он – чурбан, и это я еще цензурно выразилась…

– Давай-ка я напомню тебе о том, что ты говорила: что у него честные глаза, и он не способен на предательство…

– Хорошо, тут я была не права… – почти шепотом торопливо согласилась Вик.

– Марк только за сутки сумел повлиять на тебя так, как я не смогла за годы! – засмеялась Ника. – Ты признала, что ты не права, и научилась говорить что-то плохое о мерзких поступках других. Это прогресс, моя дорогая, и Марк определенно начинает мне нравиться.

Вероника поставила кружку и откинулась в шезлонге, поняв, как же долго она не спала. Солнце было высоко, и небо было ясным, но было довольно прохладно. Ника начала медленно погружаться в сон.

Дождя так и не было, словно весна заигралась где-нибудь в классики и решила отменить плохую погоду. А может, пока она пила чай с тучками и играла с ними в крестики-нолики, весна умудрилась проиграть пару партий, и скоро непременно будет гроза…

Глава 8 Остановить мгновение

Есть мгновения, которые хочется продлить, но сутки имеют обыкновение заканчиваться.

Проснулась Вероника пару часов спустя от легкого аромата жарящегося шашлыка и веселого смеха хохотушки Вик.

Ника выспалась и согрелась, по-видимому, кто-то укрыл ее пледом, пока она спала.

На секунду Ника замерла при виде открывшегося ей пейзажа. За полем аэродрома раскинулся прекрасный сосновый бор, уходящий вверх по холму. К запаху свежесрезанной травы и еловой смолы примешивался запах шашлыка, который и заставил ее почувствовать, что она голодна.

Умывшись ледяной водой из бутылки, стоявшей рядом и, видимо, оставленной Марком на этот случай, Вероника почувствовала себя гораздо лучше, чем прежде и отправилась на зов притягательного аромата.

Перед ней открылась умилительная картина: небольшая компания мужчин, все при деле – кто-то возится с мангалом и шашлыками, кто-то накрывает импровизированный стол, режет зелень и овощи, а ее неугомонная подруга Вик сидит, поджав под себя ноги, укутанная в плед, щелкает тыквенные семечки и над чем-то звонко смеется.

– Видимо, люди сочли, что будет дождь, поэтому сегодня мало желающих попрыгать с парашютом, – говорил какой-то невысокий мужчина, обращаясь к Егору и Марку.

– Ну, мы же знаем, Герман, у тебя самая надежная сводка, и если ты сказал, что погода будет отличной, то так и будет, – ответил мужчине Марк.

– Ты крепко спала, Ник, и я не стала тебя будить, – соскочила со своего почти тронного места Вик, идя на встречу к подруге. – Желаешь чаю с мелиссой? Мужчины не позволяют им помогать, говорят, что шашлык не терпит женских рук, – сказала она как будто даже с легкой обидой.

– Зато ты в полной мере можешь почувствовать себя королевой, какой и являешься на самом деле… – сказал Марк, слегка запнувшись от собственных слов, чем вызвал смех и бурные мужские аплодисменты в свой адрес. – Я лучше налью вам чай, леди, – сказал Марк, и среди мужчин снова прокатился смех.

День пролетел незаметно, и вечер близился к завершению. Природа, запахи, компания – все было легко и просто, Ника чувствовала себя прекрасно, как никогда.

Егор явно держал с ней дистанцию, он общался со всеми, включая Вик, но с Никой даже взглядами встречаться избегал.

Слегка утомившись от нескончаемого веселья, Ника решила пройтись в одиночестве. Ее тут же догнала Вик и протянула мобильный телефон, который Вероника забыла у подруги после предполетного инструктажа:

– У тебя три пропущенных, дорогая, он на беззвучном, – сказала она, не переставая улыбаться, и тут же умчалась обратно.

«Ей так идет улыбка. И Вик, и Марк явно располагают к себе людей одним и тем же способом – своей волшебной улыбкой», – подумала Ника и заглянула в телефон.

Пропущенный вызов от отца и два от начальника.

В настоящей реальности Веронику ждали две вещи: выговор от папы за то, что она пропала, и… работа, явно не терпящая отлагательства, раз шеф звонил уже дважды.

Вероника перезвонила только отцу, решив, что шеф может подождать ее возвращения домой. Вернувшись к их импровизированному столу, она обнаружила, что Егор уехал.

Выдохнув про себя, Ника спросила у Вик, как они доберутся домой, на что подруга ответила, что их отвезет Марк на своем «Вольво», который любезно прикатил Герман. Стремительный отъезд Егора Вик объяснила тем, что у него рейс на самолет и пора готовиться к соревнованиям.

Глава 9 Воспоминания

Некоторые воспоминания хочется вымести из памяти, как мусор, но они словно рассыпавшееся битое стекло. Мелкие осколки в укромных уголках – иногда больно ранят.

По дороге домой Вик и Марк о чем-то весело щебетали, но Ника их не слышала. Устроившись на заднем сиденье «Вольво», она бездумно смотрела в окно. Шел дождь. Складывалось ощущение, что он очень долго собирался с силами – капли были такими крупными, что казалось, небо плачет.

Плачет так, как плакала Ника в тот горький день, когда узнала, что жизнь теперь никогда не станет прежней. Потерять в один момент стольких близких людей было просто на пределе ее сил. Она не могла ничего изменить, и от этого было еще паршивей.

Именно тогда, более десяти лет назад, в том бесснежном ноябре раздался телефонный звонок, которого она вовсе не ожидала:

– Соболезную, Вероника, – раздался в трубке голос Влада, ее одноклассника. – Я был в городе и случайно узнал, что твоей мамы… Прости, можно я приеду? – Влад спросил так, словно ответа и не требовалось. А Нике так нужна была поддержка, что она не раздумывая согласилась.

Вик. Она не отходила от Вероники в те дни и всегда была где-то рядом. Ника ясно помнила тот момент, когда подруга сумела привести ее в себя и заставила сделать первый шаг, чтобы жить снова. Тогда она зашла в ее комнату и долго молчала.

– Ника, я не знаю, что обычно говорят в таких случаях, но я знаю, когда жалеют, становится еще больней. Тебе надо выплакаться… – начала разговор Вик.

– Вик, он даже не позвонил, не приехал, ничего! – говорила Ника тихо. Каждое слово давалось ей с трудом.

– Ты сама его прогнала, наговорив кучу всяких несусветных причин, когда узнала все, помнишь? – строго, но мягко сказала Вик, понимая всю гнетущую обстановку. – Он вправе был знать, пусть даже ничего уже не исправить, вправе. И пусть ты считаешь, что я не права. Я считаю, что это неправильно, не сказать, как тебе было больно, – Вик говорила все это довольно спокойно, хотя слезы градом катились из ее глаз, и она пыталась глубоким вдохом успокоить свое дыхание. – А теперь плачь, плачь, или я буду тебя трясти, пока не вытрясу из тебя хоть одну слезинку, – сказала Вик, крепко обнимая Нику за плечи…

Глава 10 Перемены для души

– Тебя проводить? – спросил Марк учтиво, припарковав машину у подъезда Вероники.

– Все в порядке, завтра рабочий день, и не мешало бы выспаться, – сказала Ника двум парам глаз, вопросительно глядящим на нее. Попрощавшись, она вышла из машины.

Зайдя домой и бросив ключи на стол, Ника решила, что необходимо перезвонить шефу, но отложила звонок, пожелав вначале принять душ.

Освежившись и приготовив себе бокал глинтвейна, Вероника набрала номер Игоря:

– Игорь Робертович, простите, не видела, что вы звонили, была в отъезде.

– Здравствуйте, Вероника Павловна! Простите, что беспокою вас в ваш выходной, но здесь безотлагательное дело. Звонил наш старый заказчик. Головной офис их фирмы теперь находится в Праге. Причина, по которой я звоню, в том, что они желают работать именно с вами. Я не могу им противиться, потому что, безусловно, в этом деле лучшего специалиста, чем вы, не найти. Это сулит нашей фирме пару долгосрочных проектов, а весь гонорар от сделки причитается вам. Переговоры необходимо провести на их территории – это их обязательное условие. Так как все рейсы отменили из-за плохой погоды, я выкупил для вас СВ, прямым рейсом до Праги. На месте вас встретят и отвезут, куда вы потребуете. Перед отъездом заскочите, пожалуйста, в офис, обсудим детали, – закончил шеф и замолчал, словно пытаясь сообразить, не забыл ли он чего.

– Хорошо, Игорь Робертович, все будет в порядке, – откликнулась Ника без энтузиазма.

– Спасибо, Вероника. До завтра, – и начальник повесил трубку.

Ника поставила будильник и бухнулась на кровать, тут же погрузившись в глубокий сон.

Веронике показалось, что она успела лишь сомкнуть глаза, как наступил следующий день и пора было ехать в офис.

Собрав дорожный саквояж, который сопровождал ее во всех поездках, Ника надела плотные брюки, сидящие по фигуре, и темно-синюю блузку, идеально подходящую в тон глазам. Собрала локоны в хвост, оглядела себя и вызвала такси.

В офисе она оставила сумку в своем кабинете и сразу направилась к шефу.

Начальник явно был в прекрасном расположении духа и, как всегда, красив. Увидев Нику, он широко заулыбался, сверкнув идеально ровными и белыми зубами.

– Вероника, вам к лицу любой цвет волос. Вы прекрасны, – произнес мужчина без капли пошлости, продолжая улыбаться.

Ника улыбнулась в ответ, вспомнив, как когда-то его открытая лучезарная улыбка покорила ее.

Пять лет назад она пришла на собеседование в этот самый офис, и больше никуда не потребовалось уходить.

Ей понравилось в начальнике все: его учтивое отношение к подчиненным, его целеустремленность, его самостоятельный подход в сборе своей постоянной команды – своего коллектива, с которым он, если пожелает, свернет горы.

Поначалу ей казалось, что она даже влюблена в него.

Игорь обладал отменным вкусом и притягательной внешностью. Одевался только в строгие костюмы, без галстука, верхняя пуговица рубашки была всегда расстегнута, шитые на заказ брюки подчеркивали его стройные длинные ноги.

На тот момент он был женат, причем славился как прекрасный семьянин и отец. У него росла прекрасная дочь, и ее смех звенел по всему офису, если она приходила к отцу в обеденный перерыв.

Спустя три года он развелся с женой, Вероника не знала всех подробностей, но в тот самый день она задержалась после встречи и заехала в офис за бумагами для переговоров, которые должны были состояться на следующий день. Ника заметила у Игоря свет и постучала. Толкнув дверь, она обнаружила, что начальник, глубоко задумавшись, уставился сквозь нетронутую бутылку коньяка на столе.

– Будете пить один? – неожиданно для себя самой задала вопрос Вероника.

– Составите компанию, Вероника Павловна? – попытался улыбнуться Игорь.

– Безусловно, шеф, – пытаясь разрядить обстановку, парировала Ника. – Иногда полезно проветривать не только комнату, но и душу. Так почему бы не сделать это в шикарной компании своего начальника?

– У вас всегда были короткие волосы, Вероника? – неожиданно поинтересовался Игорь. – Вы всегда носите строгое каре, сколько я вас помню, – он сделал паузу и добавил: – Вам пойдут длинные волосы…

Волосы Ника остригла после того, как не стало мамы. Она словно хотела сбросить груз всех переживаний, отрезав длинную копну ее пепельно-белых волос, отливавших золотом, – как напоминание о «рыжем детстве». Но вслух она ничего не сказала.

Тогда Вероника проболтала с Игорем почти до утра, затем они вызвали два такси и разъехались по домам, навсегда оставшись прекрасными товарищами и понимающими друг друга коллегами.

Глава 11 Поездка

Обсудив все детали поездки и выпив кофе, Ника попрощалась с Игорем и покинула офис.

Пока такси двигалось на железнодорожный вокзал, Ника достала телефон и набрала номер Вик. Теперь настала пора нервничать Веронике: по меньшей мере впервые в жизни Вик не брала трубку. Теперь Ника целиком и полностью стала понимать состояние подруги, когда она так же поступала с ней и не отвечала по какой-либо причине. Вероника успела припомнить всякие невразумительные вещи, которые обычно перечисляла Вик, предполагая, что с Никой могло случиться, если она не сняла трубку. Такой список у нее был очень длинный. И когда в данный момент Вероника была готова пополнить его парой-тройкой пунктов, раздался телефонный звонок.

– Слава богу, с тобой все в порядке! – чуть ли не закричала Ника в трубку, но в ответ услышала лишь хихиканье.

– Нет, не в порядке, дорогая! – ответила Вик. – Я не могу работать и все время улыбаюсь. Придумай что-нибудь, пришли мне лекарство, – продолжила Вик.

– Только если импортное лекарство и только почтой, я уезжаю в Прагу по работе, не знаю надолго или нет. Как получится, – отозвалась Вероника.

Подруга была очень расстроена:

– Ты не можешь меня бросить теперь, вдруг я не справлюсь без поддержки! – чуть не взвыла Вик в трубку от досады.

– Ты же знаешь, в жизни, как в поезде: жестких мест больше, чем мягких, – процитировала Ника любимого писателя подруги Эдуарда Кроткого. – А если ты о Марке, то, я думаю, ты справишься, моя родная. Ты же в надежных руках, моя леди, – подстегнула подругу Ник. – И вообще, ты хорошо дерешься, я помню!

– Я буду скучать. И мне многое нужно тебе рассказать. И позвони, как доберешься! – почти кричала в трубку Вик, словно связь пропадает.

Ника, успокоившись, что все в порядке, распрощалась с подругой и улыбнулась самой себе.

В купе она мысленно поблагодарила шефа за то, что едет одна благодаря тому, что он выкупил оба места. Вагон был новый, проводники казались приятными и вежливыми. Взяв стопку свежих журналов, Вероника уселась у окна и, откинувшись на спинку, открыла первый попавшийся из них.

Но едва она начала перелистывать матовые страницы, которые еще приятно пахли типографской краской высокого качества, как тотчас мелькнули знакомые имя и фамилия, и Ника, закрыв журнал, взглянула на обложку:

– Ну, конечно, какой, кроме спортивного, журнал я могу взять наугад, – ухмыльнулась она вслух, вознамерившись отложить его в сторону. Но любопытство взяло верх, и Ника быстро нашла нужную страницу, тут же пожалев о своем решении.

Три фотографии Егора – тут тебе и в полный рост, и на спортивной арене, и с девушкой довольно яркой внешности, – нарисовали в ее мыслях довольно-таки неприятную для нее картину, и Ника швырнула журнал подальше, засыпав его грудой ему подобных. Избавившись от тревожащих ее фотографий, Вероника почувствовала облегчение и улыбнулась.

Чтобы скрасить долгий путь, она решила заняться делами. Но мысли без конца путались, и перед глазами стоял только Егор, обнимающий какую-то легкомысленную красотку в блестящем платье, которая чуть ли не висела на его шее.

«Похоже, я психую, то есть ревную?» – прислушиваясь к себе, качала головой Ник. Она вспомнила его улыбающегося, наклонившегося за локоном ее рыжих волос, его парфюм… На лбу вновь проступила испарина, а в животе заныло так, что Ника соскочила с места и нервно зашагала по купе взад-вперед.

Глава 12 Помнить – больно, но забыть – невозможно

Прошлое как кровь. Оно разливается по телу, согревает и питает разум, благодаря ему бьется сердце.

Через два месяца после восемнадцатого дня рождения Вероники розы и впрямь прижились, и зеленые побеги уже старательно набирали цвет.

В саду под яблоней Вероника с мамой предвкушали, когда отец принесет им горячий кофе со сливками и хрустящие крекеры: это была традиция – собираться вот так в саду всей или почти всей семьей.

Маме стало заметно лучше, и, глядя на ее легкую улыбку, вряд ли бы кто понял, что весь последний месяц она провела в больнице с бесконечными химиотерапиями и другими процедурами.

– Розы будут красивые, – заговорила мама Ники. – Главное, чтобы первую зиму выжили, потом с каждым годом будут сильнее и крепче становиться… как настоящая любовь, – женщина тихо, украдкой взглянула на Веронику.

В этот момент у калитки, ведущей в сад, послышался громкий разговор. Оглянувшись, Ника с мамой увидели, что отец нес бокалы с горячим кофе, а за ним гордо шел Егор, неся полную тарелку крекеров и широко улыбаясь.

Вероника не виделась с Егором почти с самого дня рождения: сразу после праздника он уехал на соревнования, а затем был занят другими делами.

Ника завизжала и кинулась к Егору на шею.

– Не рассыпьте мои крекеры, – засмеялся отец, обращаясь к мило обнимающейся парочке, отдавая жене бокал с кофе.

Первый раз Ника и Егор провели весь день вместе, просто гуляя, никуда не спеша. Они держались за руки, словно теперь они больше чем просто друзья.

Когда уже смеркалось, Ника и Егор поехали за город на белый пляж.

Это место было знакомо всей молодежи города, но только несколько человек из их компании знали, что на самом дальнем причале у берега есть небольшой домик пасечника, где их компания часто умудрялась припрятать пару бутылок вина, два спальных мешка и огромный плед.

Небо озарила вспышка молнии надвигающейся грозы, и в воздухе запахло свежестью…

На пляже совсем никого не было. Разогретый за жаркий день воздух, казалось, стелился над землей крупными клубами. ⠀

Вероника сняла топ, оставшись только в купальнике и шортах, и со всех ног кинулась в воду. Егор тут же последовал ее примеру, не сняв даже майку. Ловко нырнув под воду, он в один миг оказался около Ники, а через момент она оказалась на его плечах. Он громко засмеялся, а Вероника завизжала от страха и смеха.

Все небо до горизонта озаряли яркие молнии, но грома слышно не было, и стало ясно, что дождь начнется не скоро.

Егор снова нырнул, а Ника, почувствовав свободу, быстро поплыла к берегу. Конечно, на берегу Егор оказался быстрее. Его пляжные шорты чуть ниже колен идеально сидели по фигуре. Он снял мокрую майку, открыв идеальный торс и широкую спину. У Ники засосало под ложечкой от незнакомого ей доселе чувства ужаса и восторга. Вероника замерла в ожидании чего-то неминуемого.

Чувство, схожее с сильнейшей жаждой и счастливым безумием, когда на пустынных барханах мерещится зеленый оазис, и это оказывается не мираж.

Егор улыбнулся ее смущению и направился к убежищу их тайного общества. Через несколько минут он принес дрова и спички из машины.

– Мы не торопимся? – спросил он, показывая Нике бутылку старого отцовского домашнего вина, явно из запасов «дома пасечника». – А то я за рулем, – продолжал он улыбаясь.

– Сначала разведем костер, – произнесла Вероника строго, – а потом завершим этот прелестный вечер сладкими нотками бордо, – закончила Ника, процитировав один из старых английских фильмов черно-белого кино, чем вызвала едва сдерживаемый смех Егора.

Они сидели почти в полной тишине, освещаемые только языками пламени и молниями, разрезающими небо вдоль и поперек.

Егор был как никогда серьезен, но не мрачен. Его черные, слегка отросшие волосы растрепались и ниспадали на глаза. Темно-зеленые глаза при таком освещении казались почти черными, в них отражались лишь яркие искры костра. Голый торс Егора и шорты высохли. ⠀

Вероника поймала себя на мысли, что разглядывает его.

В какой-то миг Ника перекатилась на живот и оперлась на локти. Крутя бокал вина в руке и уставившись сквозь толстое стекло дна, она на мгновение перевела дыхание.

В тот момент Вероника не могла видеть, каким взглядом смотрит на нее Егор и каких усилий ему стоит удержать себя на месте.

Ее спина изогнулась, а плечи расправились, волосы кудрявыми волнами спускались до самого края спины, к идеально гладким подтянутым ногам пристали белые песчинки и придавали коже какого-то невероятного сияния.

Ему казалось, что каждая линия этого тела ему идеально знакома, что даже с закрытыми глазами он сможет указать все его родинки и веснушки.

Вино было горьковато-сладким и невероятно вкусным в этот вечер. В воздухе повисло напряжение, слова казались лишними и ненужными.