Учебник юристики. Пособие для практических выводов
- -
- 100%
- +
Володя сказал, что с обвинением не согласен, а доводы следователя считает ковариантными. Судья насторожилась. Следователь уловил настроение.
— Видите, Ваша честь, обвиняемый и со следствием сотрудничать отказывается. Вину не признаёт. Нормально не разговаривает.
— Так. Всё.
Судья ушла-вернулась. Скороговоркой отправила Володю под стражу. Судьба арестованного была пятнадцатиминутным событием в её рабочем графике. Виновные приходят в российский суд своими ногами. Невиновных возят на автозаках.
Новогоднего настроения у Володи не было. Сокамерники не желали проявлять эмпатию. Целыми днями обсуждали нюансы собственной невиновности.
Первым был Александр. Часть 4 статьи 15950. Арестовали за доброту. Оклеветал проректор Академии госслужбы. Саша был волонтёром в обществе фалеристов. Раздавал ордена и звания. Себе — за заслуги, остальным — за деньги.
С академиком Саша поступил щедро. Вручил учёному орден, пообещал две виллы и квартиру в Дубае, взял по-божески: два миллиона долларов. Купил недвижимость. Себе. В Москве. Академик Родину не любил. Деньги не процирканы на барханах, а вложены в развитие отечественного строительного сектора.
Менты не прислушались к здравому смыслу. Возбудили дело. Провели обыск. Забрали коллекцию часов и дорогой коньяк. Полгода не давали о себе знать. Испуг прошёл, коллекции было жалко. Саша пошёл решать вопрос.
Решальщик организовал встречу с начальником Следственного департамента МВД. В кабинете на Газетном. Саша спросил генерала, откуда у академика два миллиона долларов. Ленинские премии меньше. У Ландау, Королёва и Келдыша столько не водилось.
— Это тоже потерпевшие по делу? — уточнил генерал.
Саша понял, что диалог не складывается. Автоматически упомянул, что, будучи кавалером ордена князя Румянцева-Задунайского, очень страдает от клеветы и зависти.
— Ходите, ходите, — пробормотал генерал. — Вы, блять, доходитесь.
Через неделю Саша был в СИЗО.
Володя в невиновность орденоносца не верил. Квартирка на ворованные куплена. И часы в коллекцию. По-любому. Но Володю мучило другое: почему Саше не предъявили легализацию? Деньги же превратились в недвижимость. Учебник сказал бы — классический случай. Следствие сказало — не сегодня.
Вторым был Арсен Суренович. Тоже политический. Часть четвёртая статьи 159-й. Крепкого хозяйственника арестовали за улучшение жизни горожан. Оклеветал ОБЭП. Директор ГБУ «Жилищник» принял людей на работу. Какие лишние? Ты фронт работ видел? Район как два Парижа!
Ситуацию Володя видел ясно. Жители платят коммунальную дань. Деньги есть. Арсен решил не брать в долю Сергейсемёныча.
Идею подсказал классик. Программа за девятый класс. Гоголь не был ни русским, ни украинским писателем. Он был великим коммунальным писателем.
Мёртвых душ у Арсена Суреновича было полторы тысячи. Земляки-односельчане. Бухгалтер носила ему их зарплату. Снимала по картам в банкомате. Весь день мучилась. Сотрудники отделения ВТБ ругались из-за неё с другими бюджетниками. Засветила бухгалтер плёнку.
Арсен неделю мучил Володю вопросом. Как он мог узнать, кого на работу принимает отдел кадров? Они же сидели в разных кабинетах. Директор — это уборка снега, замена труб, укладка асфальта. Директор — это совещания в районной управе. Всё время в работе, всё время на виду. «Земляки? Володенька, ты видел, где в Москве асфальт кладут англосаксы?»
Володя не верил коммунальщику. Арсену верила только жена. В день, когда он приносил домой выручку.
И снова Володя считал. Полторы тысячи мёртвых душ. Зарплаты сняты. Деньги куда-то делись. Почему здесь нет легализации? Почему легализация досталась ему? Володе казалось, что он попал не в камеру, а в задачу с неверными условиями.
Володя страдал. Ощущение экономической несвободы, вбитое в голову на экономическом факультете, наложилось на несвободу в прямом смысле. По обе стороны колючей проволоки Володю не понимали.
Сначала он пытался спорить. Потом только считал. Семь плюс семь. Потом пересчитывал. Потом перестал считать. Новости не интересовали. За футбол не болел. На прогулки вылезал через раз. В книгах из библиотеки водится туберкулёз. Карты Таро — запрет. Никто не обещал ему прекрасное завтра. Сокамерники пророчили три Олимпиады под стражей.
Володя целыми днями «гонялся» — шагал по камере от стены к стене. Напряжённо думал. В газетах снова писали: «Семь лет за незаконную банковскую деятельность и семь — за легализацию». Опять выходило четырнадцать. Психическое здоровье растаяло. Володя не брился. На прогулки больше не ходил.
Наступил депрессивный московский февраль. Володя повесился.
Через два месяца банковскую деятельность с нарушением лицензионных требований и условий декриминализовали. Легализовывать стало нечего.
Другой мир
Когда-то пассажиров международных рейсов в Шереметьево встречала надпись «This is another World». Рекламный слоган магазина беспошлинной торговли. Или предостережение.
На вылете надписи не было. Зря. По ту сторону тоже другой мир.
24-летний грек за рулём Mercedes CLS 350 ворвался в немецкий город, как школьник на велосипеде в квартиру. Скорость — не менее 130 км/час. Красный сигнал светофора он не заметил. 48-летний сириец за рулём VW Golf въехал на перекрёсток, когда загорелся зелёный. Автомобили столкнулись. Грека увезли в полицию, сирийца — в больницу. Сириец скончался. Греку дали пожизненное.
В России максимальная санкция за подобное — 12 лет лишения свободы. Грек ведь не гонялся за Golf’ом по всему городу, желая убить именно этого сирийца.
Сурово, но чаще — наоборот. Обычно другой мир показывает не зубы, а справку.
Во Франкфурте судили Мамуна. Из Сенегала в Германию он приплыл на резиновой лодке. Паспорт утонул в нейтральных водах.
Сильке, его немецкая хозяйка, нашла невысокого сенегальца на улице. Привела домой. Отмыла и накормила. Рассмотрела. Понравился. Купила одежду для прогулок, брала с собой в постель. Очень привязалась. Мамун жил у неё пять лет. А теперь ему грозила депортация.
В судебном заседании, услышав своё имя, сенегалец вскочил на ноги и стоял, пока Сильке не дала команду сесть. Поляк-переводчик был рядом. С баланта-ганджа51 он переводить не мог. Но не мог лучше, чем все остальные. Поляк болтал с Сильке, поглаживая плечо подсудимого.
Судья Браун, прокурор Дитрих и адвокат Зепп. Правосудие заняло свои места.
Начал Дитрих. Доложил о трёх задержаниях обвиняемого и отсутствии паспорта. Обвинямый уже дважды оштрафован. Закон предписывает депортацию.
Судья Браун согласился: «Если нет паспорта, надо депортировать».
Сильке занервничала. Мамун разглядывал стены и улыбался.
Судья дал слово адвокату.
— Мы получили документ из Канады.
Зепп передал бумагу судье.
— Здесь написано, — сообщил судья, — что у Мамуна есть квази-паспорт гражданина Республики Сенегал. Выдан полгода назад посольством Сенегала в Канаде.
— Мы об этом не знали, — прокурор был удивлён.
— Итак, паспорт есть. Подсудимый оправдан. Заседание закрыто, — подытожил судья.
Прокурор растерянно посмотрел на судью. Так подсудимый на подписке о невыезде смотрит на конвой, вошедший в зал перед приговором.
Сильке обняла Мамуна и погладила по голове.
В лифтовом холле я подошёл к адвокату.
— Коллега, я впечатлён. Паспорт без личного присутствия. У нас не каждому домашнему питомцу такой выдают.
Зепп, плотно сжав губы, давил на кнопку лифта так, будто вызывал не пассажирский подъёмник, а другое государство.
Дурак
Стадион «Мир» отремонтировали быстро. Бюджет Тверской области выделил 200 миллионов и не стал мучить людей тендером. Рабочие-таджики дважды покрасили флагштоки, расстелили искусственный газон и придали объекту вид спортивного сооружения. Издалека.
Газон предназначался не для спорта. Он шёл в комплекте к уличным кафе вместе с зонтиками, пластмассовыми столами и стульями. Всё от Coca-Cola: ярко, вредно и бесплатно. Производитель шипучки думал, что оборудует места летнего общепита. Администрация думала, что благоустраивает территорию. Андрей думал шире.
Андрей был директором компании, которая должна была отремонтировать стадион. Параллельно он пообещал Coca-Cola устроить уличные кафе. Документы имелись. Вот договор с администрацией на благоустройство. Вот обязательства перед производителем напитка. Бумага всё терпит.
Работы завершили. Но не в полном соответствии с ожиданиями заказчика. Вредного напитка детям не досталось. Искусственный газон лёг на стадион. Столами и стульями Андрей рассчитался с рабочими. Таджики стулья брать не хотели, но стулья всё-таки лучше, чем депортация. Мебель уехала в Душанбе.
В организации Андрей был не один. Сам бы он не справился. Потому что до строительного бизнеса шоферил у депутата. Депутат и организовал подряд на ремонт стадиона. Дал Андрею главбуха Леночку, юриста Аббасова и напутствие:
— Понимаешь, дружище, водители — вторые по необязательности после строителей. Переучиваться не придётся.
На деньги, сэкономленные на ремонте стадиона, депутат купил здание в Москве. Для аренды. Владение оформили по схеме, которую юрист Аббасов, вероятно, изучил по сказке про Кощея. Здание принадлежало российской организации. Российская организация принадлежала кипрской. Кипрская принадлежала российскому водителю Андрею. Игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в плавках летит на Кипр.
После оформления прошло полгода. Андрей руководил организацией-арендодателем: гонял уборщиц, покупал лампочки, подписывал квартальную отчётность. Главбух Леночка рисовала таблицы доходов и расходов, потом возила их депутату. Юрист Аббасов вёл договорную работу с арендаторами. Неожиданно на этот детский утренник заглянул завклубом.
К зданию подъехала машина с оперативниками УБЭПиПК МВД России52. Начался обыск. Андрея и Леночку повезли к следователю. Юрист Аббасов в машину не поместился: «Сам доберёшься!» Да и под стражу его брать не хотели. Пусть будет свидетелем. Свободных мест в изоляторах не было: высокий сезон.
На допросе Аббасов решил быть полезным работодателю. Дерзил, отрицал очевидное. В республике все приличные ребята так делают. Национальную специфику не поняли. Юристу нашли место в изоляторе. Ужались на одного человечка.
Следователь арестовал Андрея, Леночку и здание, купленное на похищенные рубли. Здание, в отличие от людей, держалось спокойно.
На третий день в СИЗО Андрей изобличил депутата и выиграл конкурс на лучшего Иудушку. С ним заключили досудебное соглашение и выгнали домой под подписку о невыезде. Государство умеет быть гуманным, когда человек правильно указывает пальцем.
Пару лет следствие виляло из стороны в сторону. Депутат за это время решил вопрос. Но красивому положению дел мешало досудебное соглашение: у Твери есть стадион, у депутата есть здание, а виноватым числится не тот.
Соглашение надо было расторгнуть. Андрей расторгать не хотел. Стрёмно возвращаться в изолятор. И ушлые люди нашли решение. Простое и почти медицинское: надо доказать, что Андрей не понимал значения своих действий и не мог ими руководить. Если он не понимал, то и соглашение ничего не стоит. С умным потеряли, с дураком нашли.
Андрея отправили в дурдом. Депутат договорился. Психиатры не возражали. Им и денег дали, и дурака привезли. Андрей попал под медицинское наблюдение: лежал в палате, гулял по парку, питался в столовой, беседовал с врачами. В целом жизнь стала даже более размеренной, чем в строительном бизнесе.
Психиатры жаловались, что пациент пошёл мелкий. Вот раньше были Караваджо с мольбертом, Амундсен с компасом, академик Харитон с правом ношения ядерного оружия. А теперь — покемоны, чебурашки и директора подрядных организаций. Дурное поколение. Необразованное.
Андрей слушал внимательно. Потом спросил, будут ли иметь силу обязательства, которые он подписывал или подпишет, если диагноз подтвердится. Врачи развели руками: «Правового значения такие обязательства иметь не будут».
На двадцать восьмой день комиссия установила, что Андрей действительности не соответствует. Диагноз F20 по МКБ-1053. Фактическая индульгенция.
Из больницы Андрей сразу рванул монетизировать знания. В банке для кредита нужен паспорт и второй документ. Например, справка о доходах в свободной форме. В стране, где свободная форма справки о доходах считается документом, удивляться уже поздно. Надо пользоваться.
Прокурор расторг досудебное соглашение с шизофреником. Потому что с таким анамнезом — только отдельное производство. Судили его уже без главбуха и юриста. Дали три года. Про гражданский иск забыли. Справку из дурдома Андрей суду не показал. Жалобу на приговор не писал. Получил «законку»54 и уехал отбывать наказание.
Спустя две недели после приговора в квартиру по месту Андреевой регистрации нагрянули оперативники. Те самые, которые за него перед судом хлопотали. Спросили у жены, куда его этапировали. Андрей обещал уступить им арестованное здание. Показали личное письменное обязательство. Автограф Андрея. Всё как положено, кроме здравого смысла.
Через пару дней пришли адвокаты. Показали завизированный Андреем договор купли-продажи паёв в российской организации, которая владела зданием. Андрей деньги получил, что подтверждала расписка. Бумаги были в порядке.
Ещё через неделю появились покупатели кипрского офшора. Того самого, который владел российской организацией. Той самой, которая владела зданием. Новые собственники кипрского офшора тоже показали денежную расписку Андрея.
Последними пришли внуки Дзержинского. Андрей продал им гостиницу в Твери. Расписку они не показали, но жена Андрея решила переехать к маме.
Его женщины
Гамлет Ваграмович — это реклама в метро. Гамлет Ваграмович — это контракты, клиенты, сотрудники. Гамлет Ваграмович — это деньги, наконец. В его доме собаки бегали с золотыми цепочками на шеях. Полуолигарх. Лаура, жена. Бюст на мощном постаменте. Живи и радуйся.
Уголовное дело о неуплате налогов возбуждали семь раз. Шесть раз прекращали. На седьмой не прекратили. Платить надоело раньше, чем бояться.
Карина, бухгалтер, дала показания: «Гамлет Ваграмович сказал, что банковская система в стране ненадёжная, поэтому он сам отвезёт налоги в Минфин». Директор просил документы не копить. Боялась «бездокументарки»55. Бумаги не выбросила. Гамлет-джан часто на неё ругался. Зарплату не повышал. Работы много, никакой личной жизни.
Марьям, тёща, не вовремя вспомнила, что Гамлет Ваграмович пару раз высаживал Лауру из Mercedes. Пинком посреди Кутузовского. Вступилась за дочку. Написала заявление, что зять украл с дачи её ящик коньяка. У потерпевшей не могут отнять дом, она правильно следователя понимает?
Гамлет этот коньяк сам купил. Как и дачу. Оформил на тёщу. Марьям тогда шёлковой была. Только на «вы» и по имени-отчеству. У входа встречала. Тапочки несла. Хаш по утрам готовила. Феей притворялась. Оказалось — ведьма. Припомнила. И дочку готовить не научила. У Лауры обе руки левые.
У Гамлета Ваграмовича обнаружили удостоверения генерал-майора МВД и помощника Генерального прокурора. Изъяли. Удостоверение помощника Генерального прокурора, правда, настоящее. Завхоз Генпрокуратуры показал: «Акопов Г. В. изготавливал визитки для сотрудников. Помогал. Выдали удостоверение помощника, чтобы упростить проход в здание».
Дело о неуплате налогов и краже коньяка поступило в суд. Гамлет велел договориться.
Лаура пошла в суд. Выбрала дверь с самой дорогой дерматиновой обивкой. Помощник судьи. Вошла. Там — почти земляк. На экране компьютера заставка — Porsche Cayenne. «Есть миллион, — сказала Лаура. — Долларов. Прошу за Акопова». Помощник кивнул: «Решим». Поехал в автосалон выбирать машину.
Дело слушали беспечно. Свидетелей мучил только прокурор.
— Сейчас не помните, что тогда говорили? А когда вы лучше помнили, тогда или сейчас?
Перед прениями судья объявила перерыв. Посмотрела на Лауру. Сказала: «Подготовьтесь».
Лаура вспомнила всё. И пьянки, и гулянки, и любовниц, и ту сумку, которую Гамлет не купил, и десантирование из машины в третьем ряду у Бородинской панорамы. Ему не нравится, как Лаура готовит? Ей за ресторанами не угнаться.
Лаура прикинула смету свободы: рестораны, любовницы, нервы, чужие сумки. Зона выходила дешевле.
К прениям она подготовилась. Ещё вчера. Надела всё лучшее сразу и пошла к помощнику. Закрыла финансирование правосудия. Миллиона не будет.
Помощник перестал улыбаться. Подумал: «Унизили лично. Что делать с заказанной машиной? Дарить аванс автосалону?» Строго взглянул на Лауру:
— Вы ответственность понимаете?
— Не давите на меня, — ответила Лаура.
Знала: теперь дадут много. Это для всех лучше. Гамлет будет на глазах. Так спокойнее. Условия в зоне создадим. На воле он обходился дороже. Лауре о будущем надо думать. Дом мамин на Рублёвке содержать. На приговор она не пошла.
Судья огласила: «Три года за неуплаченный миллиард и три с половиной за ящик коньяка. Итого — шесть». Закончила читать приговор. Кивнула Гамлету Ваграмовичу:
— Лауре привет передавайте.
Гамлет ушёл на волю «звонком»56. Нанятые им адвокаты оказались бессильны. На УДО хозяин57 не пускал. Кто же от своего счастья откажется? Столовую отремонтировал. Рацион улучшил.
Лаура помогала учреждению материально. Учреждение отвечало взаимностью: берегло Гамлета от свободы.
Здоровье у осуждённого плохое? У нас есть лазарет. А врачи в зону в очередь пишутся. Пусть досидит.
ЖСК
Объединение усилий полезно. Особенно на стройке. Этому учат с детства, пока дети ещё не знают слов «смета», «касса» и «потерпевший».
Ленин на субботнике. Ильич и слушатели пулемётных курсов несут бревно. Домик Чебурашки. Мультяшные симпатяги мастерят ушастому подкидышу жильё. «Мы строили, строили и наконец построили…»
История жилищно-строительного кооператива экранизирована давно и неоднократно. Страна готовила пайщиков с мультипликационного возраста. Учиться не надо. И так есть, где набраться опыта.
Детали коллективного строительства режиссёров не интересуют. Творческие люди. Подсчёты приземляют. Деньги портят. Художник должен быть голодным.
В реальной жизни у ЖСК «Казбек-строй» были директор и кассиры. Точнее — кассирши. Две. Директор окормлял пайщиков мечтой о скором новоселье. Пайщики отвечали наличными. Кассирши принимали деньги. Главную звали Амина. Поэтому финансовая дисциплина в ЖСК начиналась криком:
— Амиииина, неси кассу…
Пайщики-директор-кассиры. Деньги-касса-деньги. Симбиоз и жёсткая сцепка. Пока пайщики несут деньги — кооперативу быть.
Директор поставил забор вокруг земельного участка. Завёз бетономешалку и кирпичи. Этого хватило, чтобы стройка стала похожа на стройку. В благодарность за темп купил себе внедорожник и оплатил охрану. Деньги есть!
А потом настал обычный для стройки момент. Деньги закончились. Дом построен не был. К гадалке не ходи: есть капуста — так и жизни густо, а лаве нане, так и жизнь нане58.
Приближалось время неудобных вопросов. Следовало что-то придумать.
Директор нашёл виновных. Это кассирши. Обе две. Они же сидели на деньгах. Они их и растратили.
Заявление в полицию накатал брат директора. В семейном бизнесе должности не делят. Их носят слоями.
Возбуждение, обвинение, подписка о невыезде. Обычное дело: кассирши-растратчицы.
Но был нюанс. Бухгалтерский.
Кассовая книга — тетрадка 48 листов. Оформлена как девичий дневник. На обложке цветы. В тетрадке взносы и бытовые записи. К примеру: «Зайдула — 100 тыс. взнос, Магомед — 17 тыс. икра, Нарима — 22 тыс. косметика».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Здесь — водка.
2
Пиво, 2.5 литра, пластиковая бутылка.
3
Спальное место.
4
Изнасилование.
5
Следственный комитет Российской Федерации.
6
Мусорные вёдра.
7
Писать заявление о преступлении.
8
Медицинское учреждение, где проводят соответствующую экспертизу.
9
Автомобиль УАЗ-469.
10
Здесь — алкомаркет «К&Б».
11
Справить малую нужду.
12
Раскладной нож.
13
Этапы сделки по слиянию и поглощению: внесение задатка, комплексный аудит и закрытие сделки.
14
Улица в Лондоне, мировая столица пошива элитных мужских костюмов на заказ.
15
Георгия признали потерпевшим.
16
Временное изъятие бесхозного имущества, которое, как и всё временное, становилось постоянным.
17
Торгуют героином на опорных пунктах полиции.
18
ФСКНовец имел в виду метадон.
19
Имеются в виду следователи Следственного комитета РФ. Именно они ведут уголовные дела в отношении работников полиции.
20
Уведомление о вступлении приговора в законную силу.
21
Назначенный государством.
22
Мнение прокурора о виде и размере наказания.
23
Крупный кухонный нож.
24
Водка.
25
Убийца на почве личных неприязненных отношений.
26
Группа немедленного реагирования.
27
Здесь — начальник СИЗО.
28
То, что выдают в СИЗО.
29
Причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть по неосторожности.
30
Продуктовая и/или вещевая передача в СИЗО.
31
Учёт судом смягчающих обстоятельств.
32
6 лет и 6 месяцев лишения свободы с отбыванием в колонии строгого режима.
33
Компьютерная игра.
34
Алия (иврит) — возвращение евреев в Израиль.
35
Кипа (иврит) — ермолка, цицит — платок с нитяными кистями, торчащими из-под одежды.
36
Цорес (идиш) — горе, неприятности.
37
Здесь — свиньями (иврит).
38
Уголовная ответственность за заведомо ложный перевод.
39
Слушай, Израиль: Господь — Б-г наш Господь един (иврит).
40
Да (иврит).