- -
- 100%
- +
– Правильно Марфа говорила, это ты у неё в магазине продукты воруешь!
Особист невозмутимо продолжал обыск. Всё найденное он складывал в пакет, подставленный Шнуром, предварительно демонстрируя на видеокамеру. Последними предметами, извлеченными из внутренних карманов просторной куртки, оказались четвертушка водки и смартфон. Старушка оживилась.
– Ух, паскудник! – сказала она и плюнула ему под ноги.
Карпов, щёлкнув наручниками на руках Цыгана, кивнул бойцам, но Шнур их остановил: «Товарищ майор, минуточку!» Он вытащил из пакета смартфон и приложил к экрану большой палец шпиона, экран засветился.
Особист одобрительно улыбнулся:
– Увозите задержанного! Алексей, сопроводи!
– Есть!
Цыгана собираются уводить, но шпион вдруг задёргался, замычал, указывая на свой велосипед у ворот. Карпов усмехнулся:
– Не волнуйтесь, мы ваше имущество во дворе оставим и молоко в холодильник поставим. Когда обыск проведём.
При последних словах Цыган сник, чуть ли не обвиснув на руках бойцов.
Задержанного увели, Карпов посмотрел на старушку:
– Бабушка, поговорим?
– Заходи, касатик, когда обыск у супостата сделаешь, а я чайку погрею.
В командно-штабной машине Доцент и Пегий обсуждали завтрашний маршрут на новое место временной дислокации, в дальнем углу салона Шнур возился со смартфоном. Все ожидали возвращения Карпова.
Хабриев вдруг оглянулся на лейтенанта:
– Алексей, этот смартфон чей?
– Цыгана.
– Смотри, поаккуратнее, это же вещдок!
– Не волнуйтесь, Султан Юсупович, хуже не будет. Я его распаролил и копию в ноутбук сбросил. Вот только что закончил.
В это время в КШМ вошел Карпов и услышал конец фразы.
– Всем привет! – особист посмотрел в сторону Шнура. – И что же ты важного закончил, Алексей?
– Вскрыл смартфон цыганский, копию на этот ноутбук сбросил, а для вас на мобильный диск скопировал. Я потом покажу, как включать.
– Отлично! – Карпов прошел к командирам, обменялся с ними рукопожатием.
– Игорь Васильевич, – спросил Пегий, – старушка помогла?
– Как посмотреть, – особист сел к столу. – Слов много, информации мало. В основном о дурном характере и плохом соседе, его жадности и грубости. Но и за это спасибо. Алексей, – Карпов посмотрел на Шнура, – в смартфоне есть интересное?
– Полно! Даже нас сфоткал, паскуда, – Шнур подошёл к командирам со смартфоном в руках. – Султан Юсупович, разрешите озвучить?
– Это как Игорь Васильевич скажет.
– Говори, Алексей, здесь все свои.
– Во-первых, я по его чатам поползал, здесь целый веер бандеровцев! Хвастаются, опытом делятся. Но самое интересное, нашел инструкцию для шпиона, он её, конспиратор, в заметках спрятал. Читать? – Карпов кивнул. – Зачитываю. Увидел русских в селе, написал, 1000 гривен получил. Если точный ориентир передал – 5000 гривен. А если на месте сидишь и онлайн-коррекцию ведёшь…
– Типа чуть левее, чуть правее? – спросил Пегий.
– Не знаю, наверное, – Шнур пожал плечами и полистал смартфон. – Вот, нашему фрукту вчера прислали… 12 тысяч гривен. Так и написано: «За хорошу коригування».
– Гадёныш! – буркнул зло Пегий.
Карпов встал. Шнур выключил смартфон, сунул его в пакет, протянул особисту, тот взял, улыбнулся и крепко пожал ему руку.
– Спасибо, Алексей, благодаря тебе первичный допрос ожидается быть содержательным. У меня к тебе большая просьба, опиши в рапорте на имя командира полка, чей это смартфон и свои находки в нём. Султан Юсупович, вы не против, если начальник связи отвлечется на пару часов от эфиров и шнуров?
Офицеры засмеялись.
– Пора мне ехать.
– Пошли провожу, – кивнул полковник.
– А я, – вскочил Пегий, – покурю.
Шнур вытащил пачку сигарет.
– И я.
Неподалёку от КШМ стояли две военные машины: «буханка» и УАЗ. На «буханке» на крыше стоял съемный проблесковый фонарь и большой антидроновый блок РЭБ, за лобовым стеклом стояла красная табличка с крупными белыми буквами: «ВП». УАЗ особиста был всё тот же, но теперь в водительском окне виднелся гордый профиль Приблуды. Судя по его виду – его мечта сбылась.
Неподалеку от УАЗа Доцент и Карпов остановились, заговорили.
В это время мимо проходил Янченко, он увидел Приблуду за рулём автомобиля и едва не споткнулся от неожиданности. Он тихо подкрался к окошку.
– Здорово, Андрюха! – громко крикнул он, желая напугать бывшего сослуживца по 13-й палатке, но Приблуда даже не вздрогнул. Он важно кивнул и вновь уставился в лобовое стекло.
Янченко удивленно усмехнулся и закурил, Приблуда хмуро посмотрел на него:
– Миша, хорош в салон дымить, шеф не любит.
– И кто у нас шеф? – спросил Янченко, выдувая дым в сторону от окошка.
– Вон, с Доцентом беседует.
– Майор? Это же наш особист! Выходит, Рудик не зря тебе на горб намекал?
– Да пошёл ты!
– Уже иду, – мирно заулыбался Янченко и потушил сигарету ногой. – Не бычься, братан, давай лапу, и удачи нам всем!
На лице Приблуды появилась нормальная улыбка, он высунул ладонь и крепко пожал протянутую руку.
Едва Янченко поспешил дальше, Приблуда вновь замер сфинксом.
За этой короткой встречей с интересом наблюдали Доцент и Карпов.
– Узнаете, Султан Юсупович? Оба ваши, из 13-й палаты.
– Узнаю. И даже считаю, что ваш агент давно засвечен.
– А он не агент, – усмехнулся Карпов.
– А кто же?
Особист равнодушно пожал плечами:
– Водитель. Временно прикомандирован вместе с машиной. Кстати, шофер он толковый. О, ведут!
Два военных полицейских подвели понурого Цыгана в наручниках к «буханке», впихнули внутрь и залезли следом. Машина коротко бибикнула, фыркнула и тронулась в путь.
Особист и Доцент проводили её глазами, потом посмотрели друг на друга.
– Игорь Васильевич, – улыбнулся Доцент, – вы почаще к нам приезжайте, мы всегда рады общению.
Майор вздохнул:
– Будет повод, особенно такой, примчусь, а так… Султан Юсупович, на мне одном три полка! Вводных столько, что…
Особист достал новую сигарету, прикурил, фразу за него закончил Доцент:
– …Что некогда оперативной работой заняться?
Особист кивнул и хитро улыбнулся:
– А оно вам надо?
Они засмеялись.
– Поеду я, пора.
Офицеры с чувством пожали друг другу руки.
– Чистого неба тебе в дороге, майор! – сказал тихо Хабриев вдогонку.
Вскоре Хабриеву присвоили звание полковника и назначили командиром армейского артиллерийского полка. В армии этот полк слыл отстающим. Подробности Доценту поведал начальник штаба Кусков Сан Саныч, теперь уже подполковник, когда тот предложил ему поехать вместе с ним.
– Султан, – вздыхал Кусков, – я ребятам звонил, они про этот 305-й такого наговорили! Ни дисциплины, ни боевой учебы, ни маскировки.
– Зато скучно не будет! Поехали, Сан Саныч, поработаем! – заулыбался Доцент. – Вправим полку мозги и повоюем. Там же вооружения вагон!
– Тебе лишь бы пострелять из этого вагона, а мне, судя по всему, весь боевой процесс чуть ли не заново выстраивать придётся!
– Так едешь или нет?! – нахмурился Хабриев.
– Еду, конечно, куда я от тебя денусь. Ты ведь не одного меня с собой забираешь, как я слышал?
– Артиллерийская разведка делегацию присылала, – кивнул Доцент, – я только пятерых взял.
Кусков озадаченно покачал головой: «Только лучших!» Одно оправдание, что полковник Васнецов в штабе армии разрешил.
К новому месту службы Хабриев прибыл ночью. После часа невыносимой тряски в уазике, летящем без света фар по корявой грунтовке, Доцент с превеликим удовольствием высадился посредине широкой улицы большого села и с наслаждением потянулся. Водитель вытащил сумку, рюкзак и тут же стартанул прочь. Даже ночью можно попасть под удар дрона с тепловизором. Из тени огромного дерева вышел старший лейтенант Шнур в затрапезном спортивном костюме. Даже ночью было видно, как широко сияла его улыбка под чапаевскими усами.
– Здравия желаю, товарищ полковник! – почти шепотом отчеканил Шнур.
Доцент тоже был в гражданке, он кивнул и легко подхватил большую походную сумку.
– Привет, Алексей, рюкзак мой прихвати.
Шнур схватил командирский рюкзак и, обогнав его, через пару десятков метров остановился возле железной калитки, неслышно её отворил, пропуская вперед Хабриева. Также аккуратно закрыв калитку, Шнур сделал шаг и едва не воткнулся в спину полковника. Тот стоял с сумкой в руке под газовой трубой, идущей с улицы в дом, и внимательно смотрел на толстый провод, свисающий с нее. Алексей остановился рядом.
– Ты связь проверил? – спросил Доцент, продолжая разглядывать провод.
– Так точно! Всё работает как часы.
– А это что?
Доцент строго посмотрел на Алексея.
– Так ведь это ещё до нас…
– А прилетит в нас! Как думаешь, эта «не наша» сопля с дрона будет видна?
– Если пониже, чтобы в ракурс…
– Немедленно подтянуть! – перебил его сердито полковник.
– Это мигом!
– Не мигом, а во всех домах, куда провода так заведены. Ты понял?! Дай сюда рюкзак.
Доцент сердито выдернул свой рюкзак у Алексея, и тот как ошпаренный вылетел со двора.
Утром полковник Хабриев и начальник его штаба подполковник Кусков приехали на первую батарею буксируемых гаубиц «Мста-Б». КШМ загнали на стоянку между деревьями, укрытыми сетями и ветками. Доцент вышел из машины, цепко огляделся вокруг, увидел спешащего навстречу командира батареи лейтенанта Мишина Юрия Сергеевича с позывным Валдай. Невысокого роста, плотный, с круглым добродушным лицом он никак не ассоциировался с командиром боевого времени. Так Хабриеву подумалось, но он оборвал эти мысли, ибо много раз убеждался, как обманчива внешность на войне. Полковник принял стандартный доклад, кивнул. Из КШМ, пыхтя, наконец-то спустился Сан Саныч, в руке у него была струганая палка, он протянул её Доценту:
– Султан, ты палку свою забыл.
– Спасибо, – улыбнулся Доцент, – блокнот при тебе?
– Он всегда при мне.
– Тогда пошли. Лейтенант, показывайте дорогу.
– Куда? – растерялся Валдай.
– Куда хотите, выбор за вами.
Вскоре офицеры подошли к капониру. Доцент сразу закачал головой, позиция ему не понравилась. Гаубица была недостаточно углублена, капонир едва прикрывал колёса орудия, а несколько ящиков со снарядами и выстрелами к ним лежали рядом. Метрах в пятидесяти среди деревьев бросалась в глаза грязно-белая палатка с синими боковинами, кое-как заброшенная сверху ветками и сухими листьями.
Доцент повернулся к Валдаю и кивнул в сторону палатки.
– Это что?
– Э-э, выдали такую!
Хабриев повернулся к начштаба, тот уже держал в руках блокнот и ручку.
– Сан Саныч, пометь: во фронтовой полосе применять палатки только защитного цвета. И выясни, пожалуйста, как эти изделия попали на ленточку, – Доцент взглянул на Валдая. – Лейтенант, а почему палатка, а не блиндаж?
– Есть блиндаж, – несколько смутился лейтенант… – В палатке только вещи.
– Пошли посмотрим, – сказал Доцент и двинулся через подлесок, помахивая своей палкой.
По пути он вдруг остановился, начштаба и комбатареи встали рядом. Перед ними под кустом лежала старая кучка мусора, а сверху две пустые прозрачные бутылки водки. Доцент слегка поддел их палкой и оглянулся на подполковника Кускова.
– Сан Саныч, пиши приказ, – Хабриев подождал, пока начштаба откроет блокнот, и продолжил: – На время участия полка в боевых действиях всем военнослужащим запрещается употребление спиртных напитков. К нарушителям будут применяться дисциплинарные взыскания.
Начштаба старательно зафиксировал в блокноте слова полковника, а Доцент уже шагал дальше. Возле палатки он наклонился и расстегнул вход. Внутри действительно были вещи: вещмешки лежали вдоль полотняных стенок палатки, но между ними втиснулись два надувных матраца, на которых сладко спал Сусик. Доцент ткнул палкой в его подошву, солдат дёрнулся, но не проснулся, тогда Хабриев ткнул посильнее.
– Ну, чего надо?! – солдат резко сел и увидел полковника Хабриева.
Надо отдать ему должное, он быстро сориентировался, и на его лице выражение гнева мгновенно сменилось улыбкой подобострастия.
– Ой, товарищ полковник!
– Вон! – коротко сказал Хабриев и сделал шаг в сторону, из палатки пулей выскочил Акаткин. – Сан Саныч, пишешь?
– Пишу, пишу.
– Пошли отсюда, а то я чувствую себя мишенью.
Доцент со свитой вернулись к гаубице. Полковник опять обвёл тяжёлым взглядом позицию и остановил его на лейтенанте, тот вытянулся по стойке «смирно».
– Юрий Сергеевич, – тихо заговорил Хабриев, – про тренировки личного состава и боевую учёбу пока не спрашиваю, но скоро спрошу!
– Я понял, товарищ полковник!
Доцент кивнул и громко приказал:
– Лейтенант, капонир углубить в соответствии с нормативом и тщательно замаскировать! – Хабриев вытянул свою палку в сторону ящиков с боекомплектами рядом с гаубицей. – Для боеприпасов, как положено, сделать отдельное укрытие. Даю сутки. Палатку убрать немедленно. Задача ясна?
– Так точно! – почти радостно отозвался Валдай.
– Не справишься, – тихо добавил Доцент, – сниму с батареи!
– Султан Юсупович, поехали на вторую батарею?
Полковник повернулся к начштабу и покачал головой:
– Погоди пару минут.
Доцент перевел взгляд на Сусика, сидящего на станине орудия. Поймав взгляд Доцента, Акаткин вскочил и неуклюже прижал руки к ногам. Хабриев призывно кивнул. Сусик подбежал и смешно козырнув, замер.
– Вы Акаткин?
– Так точно, – Сусик заулыбался, – из 13-й палаты. Я рад, что вы у нас теперь командир!
– Ох, льстец! Слушай, Акаткин, а тебе не страшно спать в…
В это время слышен истошный крик:
– Внимание, воздух! Срочно всем в укрытие!
Доцент, Сусик и все, кто был рядом, спешно спустились в ближайший блиндаж.
В воздухе натуженно загудели шесть моторов «бабы-яги». Дрон пролетел над гаубицей, но её под маскировочными сетями не заметил, зато остановился над бело-синей палаткой, повисел, сделал ещё круг, вновь завис. От дрона отвалилась одна из бомб и полетела к палатке.
Взрыв, огонь, и вместе с дымом в разные стороны полетели и рюкзаки, и их содержимое. Один из надувных матрацев большой тряпкой повис на ближайшем дереве.
«Баба-яга» ещё с одной бомбой вальяжно полетела дальше. Из блиндажа потянулись офицеры и солдаты. Вышел и Сусик, он зачарованно уставился на место, где минуту назад стояла палатка. Последним по ступеням из узкого лаза поднялся Доцент. Он отряхивался, не переставая ворчать, и сердито посматривал на солдат и лейтенанта.
– Разве это блиндаж?! Нора! Копать надо шире и глубже, коридоры длиннее и с обязательным изгибом на 70–90 градусов! Чтобы дрон не смог в гости прилететь! Сан Саныч, надо писать инструкцию!
Начштаба кивнул и открыл блокнот. Доцент заметил застывшего в ступоре Сусика:
– Акаткин, ты чего стоишь столбом?!
Сусик ткнул рукой в сторону развороченной взрывом палатки.
– Костю так ранило. Жарко ему в блиндаже стало, прилёг на полянке, а туда мина прилетела. – У Сусика вдруг округлились глаза. – Товарищ полковник, так вы ж меня от смерти спасли!
– Не я спас, – усмехнулся Доцент, – а Всевышний. Но если мозги не работают, даже Бог не спасет. Служи дальше и думай, зачем он тебя жить оставил.
Доцент повернулся к начштаба:
– Сан Саныч, поехали, пока эта дурында не вернулась.
Доцент сидел за столом на кухне, перед ним на тарелке лежала пара картофелин, на краю тарелки вилка, рядом в салатнице – квашеная капуста. Еда уже давно остыла. Лицо у Хабриева усталое и задумчивое. Он просматривал блокнот, что-то помечал или вычёркивал, вписывал новые пункты.
У входа послышались приглушённые голоса, на пороге появился худенький белобрысый паренёк Вадим, вечный дежурный связист и по совместительству писарь и делопроизводитель при комполка. Хабриев вопросительно посмотрел на него, тот беспомощно развёл руками:
– Султан Юсупович, Морозов к вам.
Вадим наткнулся на недоумённый и уже нахмуренный взгляд командира и заторопился объяснить:
– Он здесь вроде главы поселения, говорит, что по очень важному делу.
Строгость с лица Доцента ушла, он вздохнул и махнул рукой:
– Зови.
В комнату вошел Александр Иванович Морозов – управляющий частным акционерным обществом «Васюта», сокращённо ЧАО, – толстенький невысокий дядечка с портфелем.
– Я уже здесь! – сказал он громко и улыбнулся.
– Хорошо, – кивнул Доцент, – будем пить чай.
Чай стыл в бокале гостя, а он продолжал с горячностью убеждать Доцента:
– Султан Юсупович, я все же настаиваю, населенный пункт должен нормально жить и развиваться. Вы вот свой мусор вывозите, а наши жители вынуждены мусор за деревню вываливать. Смердит уже! Дайте, пожалуйста, разрешение!
Морозов поерзал на стуле и, не глядя, отхлебнул остывшего чая, его взгляд был устремлен на полковника. Хабриев удрученно помотал головой:
– Александр Иванович, я же сказал, опасно это!
– Султан Юсупович, умоляю, под мою личную ответственность!
– Хорошо, Александр Иванович, запускайте свои мусоровозы, но объединять мусор мы не будем.
Морозов заулыбался во все свое широкое лицо и выложил из портфеля бумагу:
– Султан Юсупович, я тут подготовил все данные и заявление.
Хабриев устало поднялся из-за стола:
– Бумаги Вадиму отдайте и всего доброго.
Морозов загремел стулом, поклонился и, сделав спиной назад три шага, развернулся и вышел. Хабриев усмехнулся такому политесу времён XVIII века. Он сел и вновь взялся за блокнот.
Хлопнула входная дверь, потом на кухню заглянул Вадим:
– Султан Юсупович, мне готовить распоряжение?
– Да, я подпишу.
Внезапно потянуло сквозняком.
– Ой, дверь! – спохватился Вадим и исчез, в комнату вошел начштаба и вопросительно посмотрел на Доцента.
– Султан, ты так и не поспал?!
Доцент махнул рукой:
– Какой тут сон?! Расстилай карту.
Полковник Хабриев вошел на командный пункт полка, принял доклад дежурного и по-хозяйски огляделся. Просторный блиндаж, наверху толстые бревна, обитые OSB-плитами, земляные стены затянуты толстой плёнкой. Кроме рабочего места командира, были оборудованы два места для оперативных дежурных, и в самом углу блиндажа справа от входа стоял стол дежурного по связи. На стене напротив командира и дежурных висели экраны с картинками от дронов.
Обжитое пространство, уже привычное для работы, придающее уверенность в безопасности, а придётся его вскоре покинуть. Сегодня Доцент ездил в штаб армии на совещание, готовилось наступление. Кроме остальных забот, это ещё означало и многие кубометры новых блиндажей и капониров. И все в основном солдатскими руками.
Полковник уселся на своё кресло и, выбросив из головы лишние мысли, углубился в изучение обстановки на экранах. Началась стандартная боевая работа.
В блиндаж тихо зашёл начштаба и присел на стул возле командира, тот настороженно на него посмотрел, такие визиты редко были беспричинными, обычно хватало телефона.
– Султан, у нас ЧП, – вполголоса сказал он.
Полковник Хабриев поднял настороженный взгляд. И начштаба начал рассказывать, как при заряжании РСЗО «Град» чуть вся первая батарея не взлетела на воздух.
В огромном капонире боевой расчет заряжал БМ–21. Рутинная и каждодневная работа: сорок ракет нужно загнать в направляющие трубки. Два бойца в шлемах, Алан и Булат, осторожно спустились по глинистой почве, держа в руках длинную, почти трёхметровую сигару ракеты. Она последняя. Уставшие бойцы заученными движениями подали ракету Николаю – третьему бойцу, стоящему у машины. Тот привычно подхватил острие ракеты, направил его в круглое отверстие направляющей трубки и вдруг поскользнулся на глине. Его товарищи уже толкали ракету вперед, чтобы она ушла в трубку, но ракета промахнулась. Её острие с жутким звоном стукнуло между двух направляющих, потом она выскользнула из рук Николая и упала на массивный фаркоп машины. Раздался глухой и протяжный металлический звук, Колька машинально закрыл лицо руками.
– Булат, помогай, не удержу! – заорал Алан. – Колька, подхватывай, суй её, падлу, на место!
Колька вздрогнул, мгновение смотрел на свои ладони, затем спешно обхватил ими нос ракеты и всунул его в направляющую трубку. Бойцы сзади поднажали, три секунды, и ракета с лязгом зашла внутрь, щёлкнув фиксатором.
Колька посмотрел на ребят, Алан протянул ему пачку сигарет, тот протянул к ней ходуном дрожащую руку.
– Алан, и мне давай! – попросил Булат.
– Ты же не куришь, – усмехнулся Алан, вытащив сигарету.
Булат молча взял сигарету, прикурил, тут же закашлялся, но дымить не перестал.
– Пипец, я думал, щас рванёт! – сказал он, морща и без того узкие глаза.
Николай виновато опустил голову:
– Простите, ребята, моя вина.
Алан махнул рукой:
– Всевышний простит. Представляете, если бы весь боекомплект рванул?!
Бойцы замерли и посмотрели друг на друга бездонными глазами. До них только что дошло, что могло бы быть…
Начштаба закончил рассказ, Доцент нервно теребил карандаш.
– Да уж, точно ЧП. Знаешь, Сан Саныч, ты как чёрный лебедь, я твоих внеурочных визитов уже боюсь.
Начштаба промолчал, Хабриев снова задумался.
– Устают экипажи при снаряжении боезапасом. Ракеты по 67 кг! – сказал Сан Саныч тихо.
– Знаю, – согласился Доцент. – Вот что, сочини приказ, чтобы бойцы могли отдыхать 10 минут после закладки двадцати ракет. По спорту знаю, уровень молочной кислоты уменьшится, а мышцы остыть не успеют.
Начштаба согласно кивнул и полез за своим блокнотом.
– Кто доложил? – спросил Доцент, наблюдая, как начштаба пишет.
– Командир расчета, – не поднимая головы, ответил тот, – потом по команде и мне уже рапорт командира батареи.
– Никого не наказывать.
– Правильно!
– И срочно отправь копию рапорта в штаб армии с комментариями и принятыми мерами.
Начштаба захлопнул блокнот и встал.
– А вот это, Султан Юсупович, самое правильное! Я побежал.
К вечеру Хабриев собирался поехать на вторую батарею РСЗО. Он встал, потянулся и вспомнил, что забыл опять пообедать. Он задумался: сначала поесть или потом? Из раздумий его вывел голос связиста:
– Товарищ полковник, майор Карпов по засекреченной.
Доцент удивлённо поднял бровь, сел обратно в кресло и снял трубку:
– Добрый вечер, Султан Юсупович!
– И вам не хворать, какими судьбами?
– Да вот сижу пишу справку наверх о том, как батарея РСЗО чудом не взлетела на воздух.
– Быстро слухи доходят…
– Как круги на воде.
– Игорь Васильевич, я наверх уже доложил.
– Знаю! Очень своевременно и правильно. Хотел предупредить, завтра комиссия приедет по этому поводу.
– Всегда рад начальству, – усмехнулся Хабриев, – хорошо, на ковёр не вызвали.
– Они его с собой везут, – хохотнул Карпов. Ничего, я сейчас к начальнику отдела пойду. Как там у вас, летают дроны?
– Стаями!
– Вот-вот, доложу, расскажу, может, и отменят комиссию, чего зря гусей дразнить?
Они попрощались, Доцент положил трубку и задумался, решение пришло быстро: «Нет, некогда обедать, поеду сразу!»
Комиссия из штаба армии не приехала.
Капониры и блиндажи второй батареи РСЗО находились в пяти километрах от украинского села в широкой лесополосе, густо проросшей подлеском. По команде Доцента отдел БПЛА регулярно проверял камуфляж нашими дронами и демаскирующих факторов не выявлял. Два месяца батарея спокойно дислоцировалась здесь, боевые машины РСЗО выезжали по ночам на задания и благополучно возвращались, а с середины августа, как прорвало. Сначала прилетел «HIMARS». Летело три, но долетел один. К счастью, он рванул сбоку от расположения. Батарея переехала на запасные позиции в той же лесополосе. Неделю жили спокойно, потом прилетела «баба-яга».
Капитан Ермак Нилович Северов, позывной Спартак, задумчиво сидел с кружкой кофе за столом, когда в блиндаж стремительно вошел Доцент. Ермак попытался вскочить с узкой скамейки, но застрял, Хабриев сел напротив.
– Сиди! Позиции сменили?
– Так точно! И срочно копаем резервные. Боюсь, если так дело пойдёт, не успеем выкапывать!
– Ермак Нилович, надо успевать! – покачал головой Доцент. – И давай расскажи поподробнее.
Тяжёлый украинский дрон Баба-Яга сбросил зажигалку в подсохшую траву возле куста рядом с постом охранения, но в сторонке от основных укрытий. Трава вспыхнула, солдат и прибежавший на помощь сержант принялись сбивать огонь, кто-то из бойцов прибежал с огнетушителем. Они почти справились с огнём, но прилетел ещё один дрон, сбросил новую зажигалку, и пожар вспыхнул с новой силой.
– Специально сухостой выискивали и поджигали.
– Так точно, товарищ полковник! Ждали, когда выскочим, – кивнул Спартак, – потому мы огонь от капониров и отбивали. Спасибо, городские пожарники на помощь приехали, без них не справились бы.