Такая работа

– У них два человека ранены.

– Знаю, при мне было, пожарную машину тоже зацепило, но она сама уехала.

Хабриев встал.

– Пошли пройдемся, покажешь позиции и место происшествия.

Майор Карпов неторопливо оглядел присутствующих офицеров. При предыдущем командире полка в этом просторном подвале гаража, перекрытого бетонными плитами, хотели сделать офицерскую столовую, но пришлось от этого отказаться из-за возможных демаскирующих признаков и опасности поражения руководящего состава. Особист имел прямое отношение к этому решению, потому что оно было принято штабом армии на основании его справки. Командир полка некоторое время обижался, даже пожаловался начальнику Карпова, но тот своего опера в обиду не дал и провел с комполка «разъяснительную» работу. Теперь этот подвал использовали для редких концертов приезжих артистов или для таких не менее редких совещаний, как сегодняшнее.

Особист кашлянул и заговорил:

– Товарищи офицеры, несколько дней назад в соседнем полку в блиндаже нашли четырёх мёртвых бойцов, они купили арбуз на рынке и отравились сильнейшим ядом иностранного производства, которым эту ягодку накачали. Недавно в том же районе на рынке был отравлен российский военнослужащий. Его спасли. На дознании он сообщил, что какая-то старушка угостила его пирожком. В результате совместных оперативно-розыскных мероприятий с военной полицией вчера её нашли и задержали.

Между торговыми рядами небольшого рынка малороссийского городка прогуливались два танкиста с корзинкой, набитой овощами и фруктами. Внезапно рядом с ними появилась милая старушка с кастрюлькой в руках.

– Угощайтесь, солдатики, – улыбчиво сказала она, – только что испекла.

Старушка приподняла крышку, показывая аппетитные пирожки, танкисты сразу потянулись за ними, но внезапно к ним подошли два военных полицейских.

– Погодите, ребята! – сурово сказал первый и пристально посмотрел на старушку. – Мамаша, а вы сначала сами не хотите попробовать свои пирожки?

Старушка вдруг невероятно преобразилась, милые морщинки превратились в злой оскал.

– Буде ви всi проклятi! – прошипела она, что в переводе с суржика означало: «Будьте вы все прокляты!» Старуха попыталась бросить кастрюльку, но второй полицейский подхватил её под руку.

– Вы задержаны, – объявил первый военный полицейский и, взглянув на танкистов, добавил: – Прошу и вас пройти с нами.

Карпов строго посмотрел на притихших офицеров.

– Следствие показало, что у старухи сын и зять погибли, она за них мстить решила. В этой связи по нашей рекомендации армейским командованием подписан приказ и спущен по команде во все армейские структуры и воинские части. Приказ предписывает с местным населением вести себя доброжелательно, но вежливо отклонять любые подарки и угощения.

Особист оглянулся на начштаба, тот встал, Карпов опустился на стул и что-то шепнул полковнику Хабриеву, тот кивнул. Они оба тихо вышли из блиндажа, под чеканные слова начальника штаба:

– Товарищи офицеры, выписку из приказа со списком личного состава ваших подразделений получите у меня, ознакомите с ним каждого своего подчиненного под роспись…

Под густым деревом в конце заброшенного деревенского огорода была устроена импровизированная курилка с лавкой и металлическим ящиком из-под боеприпасов американского производства. На лавку присел Доцент, а Карпов с наслаждением закурил.

– Игорь Васильевич, – улыбнулся полковник, – напрасно волновались, вы говорили вполне весомо и убедительно.

– Правда? – обрадовался Карпов. – Слава богу.

– Так что вы хотели обсудить?

Особист бросил сигарету в ящик и сел рядом на лавку.

– Султан Юсупович, судя по регулярным обстрелам вашей второй батареи РСЗО, нацики на неё охоту открыли.

– Почему именно на неё?

– Потому что видят её.

– С дронов?

– Нет, через агентуру.

Доцент приподнял бровь и потер подбородок:

– Вот даже как, опять шпионы?

Карпов кивнул:

– Думаю, да. Если опять повторится нападение, прошу сразу сообщить.

– Приедете?

– Обязательно. Если задержусь, ищите улики, опросите своих бойцов. Местных без меня не трогайте.

– Договорились! Я с командиром батареи поговорю.

Неделю вторая батарея РСЗО прожила спокойно, даже дроны летали стороной. Рядом с лесополосой на поле начались сезонные сельхозработы. На вспаханном поле нестройными рядами стояли мешки с собранной картошкой, к ним подъезжал старенький трактор с прицепом или древний ЗИЛ–131 с ржавой кабиной. И тогда начиналась погрузка: два мужика поднимали огромный мешок, а третий принимал его в кузове. В перерывах мужики сидели на гряде и смотрели вдаль, дружно дымя или лениво переговариваясь.

Караульный возле спрятанной в кустах треноги с пулеметом давно привык к гулу моторов и к этим людям, которых знал по именам, поэтому, когда один из них направился в его сторону, особо не обеспокоился. Божан, так звали мужика, остановился шагов за десять от границы лесопосадки и дружески помахал рукой. Караульный вышел из-за куста.

– Привет, служивый, мы завтра на другое поле едем, – крикнул Божан и, подойдя к бойцу, протянул ему неполную пачку. – Покурим напоследок?

– Да у меня есть, – ответил солдат, похлопав по карману.

– Ничего, угощайся, свои потом покуришь.

В это время из лесопосадки вышел сержант Егоров и другой боец, по времени как раз была смена караула. Сержант вопросительно посмотрел на караульного, тот засмущался.

– Не ругайте, я сам подошёл, – заулыбался Божан, – уезжаем завтра от вас. Закуривайте! – Он протянул руку с открытой пачкой.

Сержант пожал плечами и аккуратно вытащил две сигареты, себе и новому бойцу. Караульный тоже протянул руку, но увидев, что в пачке всего две сигареты осталось, остановился.

– Бери, бери, у меня ещё есть, – подбодрил его Божан и вытащил из кармана новую пачку.

Боец взял сигарету, мужик вытащил последнюю и, смяв пустую пачку, кинул её под кусты. Щёлкнули зажигалки, к небу потянулся дымок. Божан что-то рассказывал, смешно размахивая руками, солдаты смеялись. Через три минуты Божан кинул окурок под ноги, тщательно его затоптал и пошёл в поле. Чуть отойдя, обернулся и помахал рукой.

Ночью небо внезапно ало осветилось, и по нему понёсся характерный звук подлета неуправляемых ракет. Караульный возле треноги с пулеметом встрепенулся и спешно нырнул в укрытие.

Раздался взрыв, потом ещё и ещё…

В это же время на крылечко небольшого деревенского дома с тремя тёмными окошками на фасаде вышел Божан и задрал вверх голову. Звёздная чернота неба над ним озарилась быстрыми сполохами и догоняющими их оглушительными звуками летящих ракет. Через мгновения заухали взрывы.

Божан закурил, и в свете огонька сигареты пару раз мелькнул хищный оскал на его лице.

Полковник Хабриев стремительно вошёл на командный пункт и мельком кивнул вскочившему оперативному дежурному.

– Соедини меня со Спартаком, – приказал он.

Доцент присел на свое рабочее место и хмуро задумался. Опять обстрел! Взяв трубку телефона, выслушал доклад командира второй батареи РСЗО. Сомнений не было, били прицельно.

– Ермак, – строго и коротко сказал полковник, – ты знаешь, что делать.

– Так точно!

Доцент положил трубку и посмотрел в угол связистов. Там сидел худощавый рядовой лет 50 с короткой бородкой, из-под линз его очков на полковника смотрели умные и умиротворенные глаза. Малинин Николай Иванович, вспомнил Хабриев, позывной Падре, бывший, нет, просто священник, недавно Шнур забрал его к себе из дивизиона САУ.

– Николай Иванович, – попросил Доцент, – найди мне майора Карпова в армии, может, на службе ещё.

– По ЗАС соединять? – уточнил Падре глубоким басовитым голосом.

– Желательно, – кивнул Хабриев.

Карпов был в своём кабинете.

– Игорь Васильевич, доброй ночи, это Хабриев, вечером опять обстреляли.

– Завтра буду!

Гудя моторами, три БМ–21 РСЗО под прикрытием ночи шли по грунтовой дороге вдоль кромки лесополосы. Командир второй батареи капитан Ермак Северов проводил взглядом машины и, облегчённо вздохнув, посмотрел на сержанта Егорова.

– Хорошо, что опять до техники не достали, – сказал Егоров.

– Хорошо-то хорошо, но почему в одно место били? Пошли, покажешь, где с мужиком сегодня курили. Караульного вывезли?

– Вывезли. Оставили в госпитале, контузию схлопотал.

Капитан кивнул.

Они подошли к месту прилёта, в тусклом свете луны виднелись несколько воронок, в сторонке стояла покорёженная тренога от пулемета. Ермак внимательно осмотрелся.

– Кучно били, – сказал сержант и спрыгнул в ближайшую воронку, в которой торчал хвостовик ракеты. Он наклонился к обломку, посветил фонариком и оглянулся на командира. – Обычные «ураганы».

Егоров вылез из воронки, подошел к опаленному кусту.

– Вот здесь мы курили.

– Точно? – переспросил Ермак.

– Точно! Он ещё пачку под куст кинул, а где теперь этот куст? – Сержант сделал несколько шагов по кругу. – Чёрт, весь пейзаж поломали.

Егоров внимательно всматривался в вороха земли после взрывов и вдруг заметил тусклый красный огонёк под ветками. Он подобрал палочку и осторожно поддел огонёк, из клочков обгоревшей сигаретной пачки выпал кругляш с мигающим красным диодом.

– Так это что ж, он маячок подбросил?! Вот же сволочь! – возмутился сержант и яростно топнул ногой.

– Стой! – отчаянно крикнул капитан, но было уже поздно, раздался едва слышимый стеклянный звук, и огонёк погас. Ермак осуждающе посмотрел на сержанта. – Ты что наделал, дуболом?!

– Ой, – тихо сказал Егоров.

– Пакет есть?

– Есть, – кивнул Егоров, залез в карман и вытащил целлофановый пакетик.

– Собирай, Олег, всё до последней крошки. Я посвечу.

– Эх, как же это я?! – сетовал Егоров, ползая на коленках и подбирая осколки.

– Ладно, может, и к лучшему, – утешил его капитан. – Всё равно позицию сменили. Мужика теперь надо вашего искать.

Сержант встал с колен, отряхнул брюки.

– Видел я его пару раз в Колоче. Кажется, он в ЧАО «Васюта» работает.

– Поехали к командиру!

Божан этой ночью не спал. В большой комнате его дома три окошка, выходящих на улицу, были плотно задёрнуты, настолько, что ни единого светлого пятнышка не прорывалось наружу. В этом Божан убедился сам, тихо прокравшись в свой палисадник через дворовый выход. Чёрной тенью он прошёл к калитке, долго стоял возле щели в заборе, наблюдая за улицей. Издалека вдруг донёсся характерный звук грузовой машины, он быстро приближался. Хозяин дома сжался, пугливо задрав плечи, на краткий миг свет фар упал на его лицо, высветил его страх, соскользнул и умчался вдаль под ровный гул двигателя. Божан сухо плюнул вслед и подождал, когда звук мотора окончательно растворится в ночной темноте.

Божан сел на крыльцо и закурил, продолжая вертеть головой. Видимо, окончательно убедившись, что всё спокойно, он вернулся в дом, тихо скрипнув доской на крыльце, и глухо звякнул засовом.

Он вошел в комнату с тремя зашторенными окнами, под потолком ярко горела люстра. Божан остановился на пороге, повертел головой, всматриваясь во что-то видимое только ему одному. Комната была ничем непримечательна: небогатая советская мебель, старый телевизор на тумбочке, на стенах фотографии родственников, круглый стол застелен скатертью, на нём стояла фотография женщины в рамке. Божан, шаркая ногами, прошёл к столу, сел на стул и тупо уставился на фотографию. Через минуту медленно взял ее со стола и поднёс к глазам, и вдруг в один момент его грусть на лице сменилась яростью.

– А ты говорила: я никчёмный! – громко сказал он и кинул рамку с фотографией на стол изображением вниз.

И вновь застыл, подперев кулаком подбородок. Через минуту его хмурый взгляд смягчился, по лицу пробежал нервный тик. Он дёрнул головой и бережно поставил фотографию на середину стола.

– Стой теперь и смотри, – тихо сказал Божан.

Он посмотрел на часы, вытащил из кармана смартфон, положил перед собой и застыл в ожидании. Скоро смартфон позвал его тонкой короткой трелью. Божан торопливо схватил гаджет, посмотрел на вспыхнувший экран и победно усмехнулся. Он погладил смартфон рукой, сунул его обратно в карман, потянулся и побрёл в другую комнату, выключил свет и прикрыл дверь.

К дому бывшего сельпо, в котором теперь расположилась контора ЧАО «Васюта», подъехали два военных уазика и сразу нырнули под просторный навес слева от дома. Хлопнули дверцы. Из машин вышли полковник Хабриев, майор Карпов, капитан Ермак, сержант Егоров и упитанный управляющий ЧАО «Васюта» со своим неизменным портфелем.

Александр Иванович Морозов, семеня короткими ножками и помахивая портфелем, обогнал всех, ловко забежав на крыльцо и погремев ключами, открыл входную дверь. Повернулся к остальным:

– Прошу.

Все последовали за ним, из уазиков вышли водители и задымили сигаретами.

Приблуды среди них не было.

В конторской комнате Морозов включил свет и первым делом открыл большой железный шкаф. Порывшись там, он довольно воскликнул: «О, нашёл!», и, повернувшись с пачкой карточек учёта кадров в руке, замер в заминке, не знал, кому передать. Он посмотрел на полковника Хабриева, тот отрицательно качнул головой. Особист инициативу взял на себя: взяв пачку, мельком взглянул на карточки и тут же передал их сержанту Егорову.

– Сержант, на карточках есть фотографии, ищите вашего курильщика.

Морозов облегченно вздохнул и плюхнулся в своё кресло.

– Господа, присаживайтесь, пожалуйста, – предложил он. Все, в том числе и Егоров с карточками, расселись по стульям и лавкам, Морозов заулыбался: – Извините, угостить, кроме чая с сахаром, больше нечем, включить чайник?

– Не надо, Александр Иванович, – успокоил его Хабриев, – не до чаёв нам сейчас.

– Вот он! – вскричал Егоров и протянул карточку Карпову, тот перевернул её и уважительно посмотрел на Морозова: – Александр Иванович, моё почтение, и адрес указан!

Хозяин кабинета довольно зарделся от похвалы.

– А как же! Мы компания серьезная, – Морозов посмотрел на карточки в руках сержанта. – Можно убрать?

Особист забрал карточки у сержанта.

– Нет, – сказал он, – завтра вернем. Вы не против?

– Нет, конечно, – засмущался Морозов, – просто мало ли, комиссия какая-нибудь приедет?

– От российской мы вам защиту гарантируем, – усмехнулся особист, убирая карточки в свою кожаную папку, – а украинская вряд ли приедет.

Морозов нервно хихикнул и несколько раз кивнул, особист встал.

– Александр Иванович, спасибо за помощь! У меня последняя просьба: прошу всех присутствующих соблюдать строжайшую секретность, – Карпов обвел многозначительным взглядом лица присутствующих и опять остановился на Морозове.

– Нет проблем! – сказал тот, показывая жестом, что его рот на замке.

На улице Доцент приказал своему водителю отвезти Морозова домой, а потом Ермака и Егорова доставить в расположение. Водитель забеспокоился, Карпов похлопал его по плечу.

– Не волнуйся, Асахов, командира твоего на моём транспорте доставим.

Ошарашенный, что его фамилию такой большой человек знает, водитель только глазами поморгал. Уазик уехал, Карпов встал под навес и закурил, к нему подошёл Доцент:

– Брать будете?

– Обязательно! Сегодня утром. Я с собой хороших мастеров для этого дела прихватил, они в паре десятков километров отсюда, команды ждут. Но, Султан Юсупович, мне без вашей помощи никак не обойтись.

Ночью к огромному тополю, росшему метрах в ста от дома Божана, подошли два человека. Прячась за толстым стволом, один подсадил второго, и тот исчез наверху среди ветвей. Первый постоял, прислушиваясь, всё было тихо, развернулся и пошел назад, бесшумно ступая по траве.

Примерно через километр человек свернул к последнему дому, стоящему на отшибе. Во дворе под раскидистой яблоней стоял уазик особиста, в котором дремал водитель. Из густой тени выглянул рослый боец в боевом облачении и с автоматом, пришедший кивнул ему и скрылся в доме.

На дереве, прячась за стволом, сидел Шнур и смотрел в бинокль. Ночь отступала, дом Божана был как на ладони. Бросалось в глаза, что сам дом плохенький и палисадник перед ним заброшенный, но зато от дороги их отделял новый забор и глухие железные ворота с такой же калиткой.

Входная дверь дома дёрнулась, Алексей на всякий случай спрятал бинокль под куртку, чтобы не бликанул. Из-за двери выглянуло настороженное лицо хозяина дома. «Чует, гад!» – подумал Шнур. Божан настороженно огляделся, посмотрел и в сторону дерева, но ничего подозрительного не услышал и не увидел. Он зевнул и скрылся за дверью.

Шнур достал рацию и неслышно что-то сказал в неё.

Божан вошел в залу, уселся за круглый стол и, полистав смартфон, плотоядно заулыбался:

– Ещё десять! И ещё будет!

Его взгляд упал на фотографию женщины, он болезненно поморщился и резко повалил фотографию вниз, пряча изображение. Не вставая со стула, Божан вытащил из-под стола фанерный ящик для инструментов и поставил на соседний стул. Открыл, чем-то щёлкнул и вынул из тайника пакет.

Через некоторое время он сидел за столом и готовил новый шпионский маячок. Перед ним лежала пустая пачка из-под сигарет, рядом горкой рассыпаны сигареты. Божан завернул новый жучок в плотную белую бумагу и сунул в сигаретную пачку. Проверил, понажимав снаружи несколько раз на стенки пачки, слышались характерные негромкие щелчки переключателя.

Сидя на дереве, Шнур оказался в первом ряду партера. Он завороженно смотрел сверху, как с двух сторон к дому Божана стремительно двигались спецназовцы. Они бесшумно перелезали через забор и растекались по двору, несколько человек выстроились возле крыльца. Впереди встал спец с массивной колотушкой в руках, он широко размахнулся и ударил в дверь, она мгновенно слетела с петель. Спецназовцы ринулись внутрь дома.

Хозяин дома в наручниках и с фингалом под глазом сидел на полу. У него был совершенно потерянный вид, полчаса назад он чувствовал себя графом Монте-Кристо, плывущим на свой остров за сокровищами, а теперь полное крушение жизни. Божан повернул голову влево и увидел крепко стоящие на полу берцы спецназовца, они уходили ввысь. Он посмотрел вверх и, наткнувшись на спокойные безжалостные глаза воина, опустил голову.

Майор Карпов сидел на стуле и перебирал стопку хозяйских документов, подняв очередную бумажку, он вдруг увидел под ней советский паспорт. Один из военных всё происходящее снимал на камеру, особист жестом показал ему на паспорт, тот приблизил камеру.

В комнату вошли два человека, производящие обыск, один из них держал в руках увесистый свёрток. Он положил его на стол возле разложенных шпионских атрибутов и стал медленно под камеру разворачивать. Внутри находились пистолет и запасные обоймы. Особист взглянул сверху вниз на арестованного, потом на спеца, стоящего рядом.

– Посадите, пожалуйста… – Карпов кивнул на стул.

Спецназовец подхватил шпиона, как пушинку, и усадил на стул. Божан с тоской посмотрел на стол, потом в глаза офицера.

– Пистолет вам зачем? – особист усмехнулся. – В Джеймса Бонда играетесь?

Божан зло ощерился и промолчал, он не знал, что сказать. Майор хмыкнул и поднял фотографию в рамочке, на него смотрела дородная и красивая женщина со строгим взглядом.

– Не трожь, москаль! – истошно вдруг заорал Божан и дёрнулся было в его сторону, но тут же был придавлен к стулу рукой спеца.

Особист равнодушно посмотрел на него и поставил фотографию на стол так, чтобы изображение женщины смотрело на сникшего арестанта. Карпов взял со стола паспорт, открыл и прочитал вслух:

– Ивченко Борис Михайлович, место рождения город Омск, – Карпов наклонился к Божану: – Ты же сам москаль. Что ж имя такое себе взял? Сразу бы нарёк себя Иудой!

Он бросил паспорт на стол и достал сигарету, Божан опустил голову.

– Так как, Иуда, облегчишь душу? Ты подумай, а я покурю пока.

– Я расскажу, всё расскажу! – крикнул вдруг он. – Только её отверните!

Карпов сунул сигарету обратно в пачку и аккуратно положил фотографию женщины изображением вниз.

– Что ж, я слушаю.

Под густой листвой дерева, на котором недавно прятался Шнур, стоял уазик Хабриева. Майор Карпов вышел из калитки и с удовольствием взглянул на встающее солнце, из уазика вышел Доцент и призывно махнул рукой.

– Лучше не дразнить дроны, – пояснил он, когда Карпов подошёл к нему.

– Султан Юсупович, придётся мне здесь зависнуть на пару дней, приютите где-нибудь?

– Конечно! У меня комната с диваном свободна. А что, есть повод?

– Есть, Султан Юсупович, – устало улыбнулся особист, – у Божана совесть победила жадность.

Карпов щёлкнул зажигалкой и довольно пустил струйку дыма в сторону от Доцента.

– Заговорил?!

– Ещё как! У них тут целая «Молодая нацгвардия» засела. Спецназ по адресам пошёл. Эх, водочки бы вечером…

– Могу предложить только хороший чай. И сытный ужин.

– А что, – улыбнулся особист, – не откажусь.