Время "Ч"

С приходом молодых, раскованных сотрудников живости точно прибавилось. Чего не стало больше, так это денег. Год президентских выборов, вопреки ожиданиям, стал для большинства коллектива сезоном сплошной диеты. Пока в столичном медиа-пространстве фигурировали коробки из-под ксероксной бумаги, полные валюты21, здесь перешли на самые дешевые макароны и домашние соленья. Возможно, Андрей внял бы руководящему призыву потерпеть еще чуть-чуть, поскольку телевидение ему нравилось. Но, задерживая и без того скромную зарплату, с него и остального персонала требовали всё большей и большей лояльности правящему режиму.

Всё закончилось, когда с высокого верха от них потребовали воспеть отмененный визит Бориса Николаевича, уже ощутившего проблемы с сердцем. Дескать, прибыть не смог из-за очень плотного рабочего графика, но ведь дороги-то асфальтируют. Андрей, получив такую установку, плюнул и тотчас накатал заявление по собственному. К его искреннему удивлению, на то, чтобы выдать ему расчет, средства мигом нашлись…

– Утром опять поедешь? – поинтересовался Сергей, плавно трогаясь с места.

– Скорее всего. Алексей звякнет шефу и скажет.

– Тогда уже не со мной. У меня законный отдых завтра, – заметил водитель.

Алексеем звали второго депутатского помощника. Он-то и предложил Андрею эту работу четвертого июля, когда стране объявили, что президент Ельцин получил голоса большинства избирателей. Судьбоносная встреча состоялась в парке культуры и отдыха. Бывший редактор сидел на лавочке и мысленно подсчитывал, на сколько еще дней ему хватит оставшейся после расчета суммы. Алексей, с которым он был близко знаком не первый год, сам окликнул его.

Выяснилось, что следует он через парк в университет, на юридический факультет. Второе высшее образование Алексей получал на всякий случай, впрок. «Понимаешь, не бывает вечных депутатов и вечных помощников», – объяснил он свою доктрину. А затем сообщил Андрею, что в аппарате у Ильи Кузина открылась вакансия. Ранее трудившийся там человек безнадежно запил.

Находясь в каком-то расслабленном состоянии, как в тумане, Андрей там же, не вставая с лавки, принял внезапное предложение. Теперь творчества в его деятельности было совсем мало, зато личные финансы перестали петь романсы.

Вован очень аккуратно, чтобы никого случайно не задавить, проехал вдоль фасада и начал поворачивать влево, по стрелке придорожного указателя. На повороте, сразу за парковкой, в кругу света материализовался человек, машущий руками. Санек Боев, по кличке Плейбой, очень натурально изображал голосующего мужика из аэродромных работяг. До сих пор все попадались на эту нехитрую уловку.

– Подберем? – полувопросительно сказал Вован, давя на педаль тормоза.

– Нет, – резко ответил москвич, моментально подобравшись.

«Девятка» уже остановилась. Санек привычно дернул на себя ручку задней дверцы и подался головой вперед. Вован повернулся в его сторону, не убирая рук с руля. Надо было действовать, пока не поздно, однако пассажир с заднего сиденья взял инициативу на себя. Он сделал быстрое движение правой рукой, и Плейбой с воем схватился за лицо. Из носа у него брызнула кровь.

– Ай, падла-а! – завопил Санек, отшатываясь.

Москвич рванулся наружу, прямо на него. Вован сообразил, что добыча уходит, и пулей вылетел из машины через переднюю дверцу. Он вряд ли успел бы, потому что ему надо было обежать вокруг капота, но Плейбой всё-таки вцепился в этого гада. Тот, врезав Саньку еще раз, потерял темп, и до Вована дошло, что он может не одолеть своего противника в схватке один на один. Его рука сама собой метнулась к поясу, где висел настоящий финский нож.

Многострадальный Плейбой отвлек на себя внимание, и удар пришелся в правый бок москвичу. Отточенное лезвие играючи пронзило куртку и зацепило что-то твердое под ней. Из-за этого эффект оказался не совсем таким, как ожидалось. На редкость прыткий пассажир не рухнул, как подкошенный, а сумел с разворота, с левой, засветить Вовану в глаз.

Перцу почудилось, что всё вокруг него полыхнуло сотнями звёзд. Стало светло, как днем. Он откинулся назад, сумев удержать финку. От ярости заскрипел зубами и кинулся на гада, занося нож для решающего удара. Грохот выстрела почти оглушил его. Яркий свет, который никуда не исчез, оказался огнями чужих фар.

– Руки вверх! Стоять! – крикнул кто-то.

Москвич повалился на спину. Видно, Вован смог нормально достать его с первого раза. Санек стоял на четвереньках, ухватившись за распахнутую дверцу. Грянул еще один выстрел.

– Линяем! – прохрипел Плейбой, забираясь в авто.

Вован подхватил портфель москвича и уже на ходу запустил руку под его куртку. Так и есть, мобила была здесь. Через несколько секунд «девятка» ринулась с места на третьей скорости. «Менты? Не менты? Номер видели? Не видели? Главное оторваться, дальше разберемся», – пульсировало у Перца в голове.

Сергей с его афганским боевым прошлым среагировал на внештатную ситуацию первым. Андрей даже не понял, как он разглядел нож в руке худощавого парня в куцей кожанке и вязаной шапочке. По издаваемому звуку газовый пистолет почти не отличался от боевого, из которого лет восемь назад рядовой Баринов упросил-таки дать пострелять знакомого офицера. Водитель с его оружием и Андрей с монтировкой, выхваченной из-под сиденья, на мгновение опоздали к месту происшествия. Двое в серой «девятке» (судя по всему, они маскировались под такси) успели бежать.

Их жертва лежала без движения. Возле накладного кармана на куртке защитного цвета расплывалось темное пятно.

– Ни х… себе! – выразил общее мнение Сергей.

– Замочили? – предположил Андрей.

Водитель склонился над упавшим мужчиной, ощупал его шею.

– Жив, – уверенно сказал он.

Андрей присел на корточки рядом с ним. Раненый застонал и открыл глаза.

– Телефон…

– Что?

– Телефон дай… позвонить…

– Нет у меня, только пейджер.

Мужчина зашарил рукой по своей куртке. Тут до Андрея дошло, что он ищет свой мобильник.

– Лежи, не дергайся, – встрял Сергей. – Я найду.

Но телефона в куртке не оказалось. От движения и голосовых усилий раненому стало хуже, и Сергей метнулся к «Волге» за аптечкой. Тут пострадавший снова открыл глаза.

– Надо срочно… очень важно…

Он запустил руку под куртку, где всё сильнее кровоточила рана, и схватился за что-то пальцами, но потерял сознание. Предположив, что это и есть искомый телефон, Андрей залез туда без лишних церемоний, но вместо мобильника обнаружил пакет из плотной, прорезиненной ткани, размером чуть больше обычного почтового конверта. Пакет был сбоку распорот ножом и запачкан кровью.

– Отойди-ка!

Сергей отодвинул помощника депутата в сторону и решительно взялся оказывать первую помощь. Чтобы попусту не мешать ему, Андрей сделал несколько шагов к машине и внимательнее рассмотрел находку. Он попытался вытереть пакет о снег, но понял, что проще снять его совсем. Тем более, под внешней плотной оберткой действительно оказался конверт из бумаги, тоже пострадавший от удара.

С помощью пальца расширив надрез, Андрей вытащил из конверта твердый футляр из пластика. Нож оставил на нем глубокую вмятину, но не пробил корпус, а скользнул по касательной. Возможно, это и спасло человеку жизнь. Продолжению осмотра помешало появление милицейского «уазика». Пришлось сунуть футляр и всё остальное в карман пуховика, чтобы вынуть служебное удостоверение с двуглавым орлом и надписью «Государственная Дума».

В аэропорту пришлось провести еще больше часа. Пока Сергей отвозил раненого в больницу «скорой помощи», Андрей дал объяснения патрулю. «Корочка» произвела кое-какое впечатление на трех служителей порядка, а у водителя депутатской машины, кроме зоркого глаза, оказалась цепкая память. Номер скрывшейся «девятки» сообщили по рации всем постам. Перехватить ее на трассе, как скоро выяснилось, не смогли. Наверное, она вовремя повернула в сторону дач.

– Никуда не денется, найдем, – заверил старший патруля.

Перед тем как занести в машину, человека в защитной куртке осмотрели. Телефона у него действительно не нашлось, зато были бумажник и паспорт с билетами от Москвы до Минеральных Вод и обратно. Оба на одиннадцатое января. Звали потерпевшего (так он теперь фигурировал в деле) Василием Васильевичем Самойловым, 1952 года рождения. Андрей даже запомнил адрес его прописки: улица Земляной Вал, дом 24, квартира 33. В бумажнике лежало около трехсот тысяч рублей разными купюрами. Учитывая инфляцию, не ахти какое богатство22.

– Вещи у него были какие-нибудь? – спросил милиционер, составлявший протокол.

– Что-то вроде портфеля, – припомнил Андрей. – Один из этих двоих утащил. Тот, который с ножом.

– Опознать сможете?

– Портфель?

– Нет, парня.

– Не уверен, – Андрей пожал плечами. – Очень быстро всё произошло. На нем шапка была, и воротник поднят.

– Потерпевшего не трогали?

– Пульс щупали. Перевязывали. Но это уже при вас. А, ну да, он свой мобильник искал, пока в сознании был. Говорил, что это важно, – добавил помощник депутата.

– Что именно важно?

– Не сказал, вырубился.

– И телефона вы не видели?

– Не видели. Думаю, эти козлы забрали.

– Оставьте нам свой номер. Придется потом в отдел подъехать, к следователю, – сказал старший, завершая формальности.

Почему он не рассказал про пакет и не отдал его милиционерам, Андрей и сам не понял. Та часть его мозга, которая отвечала за нужный участок, в критические минуты будто перестала выполнять свои функции. Может быть, виной всему стал мощнейший выброс адреналина.

Наличие у Сергея газового пистолета не слишком понравилось стражам закона. Но тот спокойно предъявил разрешение, которое всегда возил с собой, и возможные вопросы отпали.

– В другой раз осторожнее будьте, – посоветовал командир экипажа. – У некоторых тоже стволы имеются, и не все газовые.

Андрей вернулся домой ближе к одиннадцати. Волноваться за него с позапрошлого года было некому: от родителей он съехал в бывшую дедушкину квартиру. Хрущевка на пятом этаже была неказистой, но своей. За это время он сделал косметический ремонт и сменил деревянную входную дверь на железную. Старую мебель, также доставшуюся по наследству, почти всю продал, дав объявление в газету. Оставил только этажерку и комод. На данный момент внутренняя обстановка носила элементы хаоса. Многие предметы его одежды висели на дверных ручках везде, не исключая кухню, бумаги и книги лежали на стульях и подоконнике. Телевизор стоял на письменном столе, привезенном от мамы с папой. Им Андрей всё равно не пользовался по назначению, так как работать предпочитал на работе, а читать лежа.

Заперев дверь квартиры на засов, он первым делом скинул ботинки, а уже затем водрузил пуховик на вешалку. И вспомнил про пакет. Вынул его из кармана и оглядел при нормальном свете. Бежевый пластиковый футляр имел наклейку с эмблемой и названием известной зарубежной компании. Он был основательно обмотан скотчем, но, когда Андрей удалил липкую ленту, открылся легко. Внутри лежала аудиокассета стандартного размера, вся из прозрачной пластмассы с коричневатым оттенком. Судя по маркировке, ее объем составлял девяносто минут.

Стало интереснее. Андрей вспомнил какой-то шпионский роман из числа недавно переведенных на русский язык, то ли Джона Ле Карре, то ли Фредерика Форсайта. Он периодически баловал себя такой литературой. Там один герой примерно так же упаковал «посылочку» для агента. Притащив с кухни магнитолу, Андрей извлек из нее кассету с песнями Адриано Челентано и вставил в гнездо свой трофей. Перед прослушиванием умылся, заварил растворимого кофе и удобно расположился на диване. Лишь потом нажал кнопку Play.

– Хвоста за вами не было, Геннадий Андреевич?..

На словах Зюганова «Наше правительство не сможет быть ширмой для банкиров» у Андрея в квартире зазвонил телефон.

– Ты куда делся? Я уже в гараж звонил, – раздался в трубке голос Алексея.

– Там ЧП было, пришлось в свидетели записаться, – ответил Андрей, стараясь говорить как можно беззаботнее. – Шеф утром прилетит?

– Да, первым рейсом, в 8.40. Вечером обратно улетает. Зинка злая, как сто чертей, – поделился информацией коллега.

Зинка была женой депутата Кузина, в юности она училась вместе с Алексеем на одном факультете лесотехнического института.

– Неохота снова ехать встречать?

На этот вопрос Андрей хотел ответить честно, но запнулся. Голову переполняли всякие мысли насчет таинственной кассеты. По воцарившемуся молчанию Алексей понял, что перспектива раннего вставания и очередной поездки в аэропорт не особо вдохновляет его товарища.

– Ладно, подменю тебя, – сжалился первый помощник.

– С меня бутылка, – посулил Андрей.

Коллега хмыкнул.

– Пора нам собраться узким кругом. Отдыхай пока, завтра дел не ожидается.

Бережно положив трубку, Андрей вновь запустил магнитолу и дослушал запись до конца. Длилась она около получаса. Когда раздался щелчок, возвестивший о том, что на пленке больше ничего нет, ему показалось, что его голова сейчас лопнет. Он вскочил с дивана и прошел на кухню. Налил холодной воды из-под крана и осушил полстакана одним глотком.

– Ну что, Андрей Вячеславович, проявил любопытство? – спросил он себя вслух.

Положение представлялось предельно понятным. Участников беседы он узнал с их первых слов, содержание говорило само за себя. Как попала эта запись к неудачливому гражданину Самойлову? А хрен его знает. Но это были уже детали. Главное – он вез ее в Москву явно не для того, чтобы слушать дома вместо Челентано или Тото Кутуньо. А что из этого вытекает? Правильно, то, что Самойлова В.В., видимо, уже хватились и стали искать.

Что в связи с этим делать гражданину Баринову А.В.? Позвонить в Заволжский РОВД, извиниться и сообщить, что забыл, дескать, отдать вам одну вещицу из числа принадлежащих потерпевшему? Взять такси, приехать в больницу «скорой помощи» и вернуть футляр с кассетой самому Самойлову, если он, конечно, еще жив? Или первым же поездом отправиться в столицу нашей Родины и вручить обнаруженный компромат… кому? Товарищу Зюганову, в ЦК КПРФ? Или господину Лебедю в собственные руки? И что будет потом?..

Распахнув балконную дверь, Андрей несколько минут стоял на ее пороге, несмотря на мороз. В доме напротив светилось всего несколько окон. Добропорядочные обыватели уже спали. Он захлопнул створку, задвинул шпингалет и полез в кладовую. Вытащил из-под разнообразного барахла сложенную вдвое спортивную сумку, отряхнул ее от пыли. Далее выдвинул верхний ящик комода, забросил в сумку пару футболок, рубашку, пару трусов и три пары носков. Прибавил к ним носовой платок и небольшое полотенце. Из нижнего ящика выудил портмоне из искусственной кожи, с вечно заедающей молнией, и всё его содержимое переложил во внутренний карман пуховика. Туда же перекочевала его пухлая записная книжка.

В сумку он также положил шариковую ручку, карандаш и диктофон, купленный еще во время работы в скандальной газете. Потом Андрей поставил будильник на 6.30 и, не раздеваясь, лег спать.

На часах было ровно 22.40, когда сотрудник агентства «Корсар», отвечавший за логистику и связь, доложил, что ни в одной гостинице Романова-на-Волге постояльца по фамилии Самойлов нет. Заместитель директора похолодел и ощутил противную пустоту в животе.

– Подключай дежурного, звоните в больницы и морги, – приказал он, стараясь не выдать свое подлинное состояние духа.

Как назло, в правоохранительных органах этого заштатного областного центра у него не было ни одного неформального контакта. Уже стало ясно, что дело принимает скверный оборот. Самойлов ни за что не отступил бы от правил. Если он не перезвонил из города, значит, что-то с ним стряслось. К тому же его мобильник на каждый входящий звонок отвечал короткими, злыми гудками.

Время ползло мучительно долго. Наконец, в 23.21 сотрудник отрапортовал, что в романовскую больницу скорой медицинской помощи на самом деле поступил Самойлов Василий Васильевич, проживающий в Москве. Позвать его к телефону никак нельзя, так как он, по словам врача, находится в реанимации. Других подробностей сотруднику не сообщили, как он ни пытался их выведать, представившись родным братом пациента.

Выхода не было, и заместителю директора пришлось звонить домой своему боссу. Директор «Корсара» подышал в телефон, как после стометровки, потом спросил:

– Гена, мы сможем решить эту проблему сами?

На свое счастье, зам предварительно связался с бывшим коллегой по МВД СССР, который начинал карьеру в Поволжье. Тот крепко удивился звонку в столь позднее время, да еще в субботу, но попросил набрать его минут через пятнадцать. Заму повезло. Через четверть часа бывший коллега продиктовал ему номер, по которому следовало позвонить сейчас же. Обладатель номера занимал высокий пост в УВД города Романова. Внимательно выслушав суть дела, он попросил повторно побеспокоить его еще через пятнадцать минут.

Источник в УВД неофициально сообщил следующее. Самойлов действительно был тяжело ранен в аэропорту при попытке ограбления. Грабителей пока не задержали. Как выразился источник, приключилась заварушка со стрельбой, и кто-то их спугнул. Поэтому документы и деньги у Самойлова остались, но мобильник и портфель пропали. На этом милицейский чин из Романова дал понять, что считает свою миссию выполненной. Так что заместитель директора «Корсара» успел подготовиться к диалогу с начальством.

– Боюсь, только время потеряем, – подытожил он, предварительно пересказав то, что сам услышал.

– Не будут сотрудничать?

– Могут пойти в отказ. Разве что нормального бабла им занести.

Директор что-то неразборчиво пробормотал.

– Мы даже не знаем, что вез Василий, – начал заместитель осторожно.

Он прекрасно помнил, кто решил отправить Самойлова обычным рейсом.

– Б…! А если там реальная бомба? – взорвался его босс. – Что заказчику скажем?

Оба понимали, что придется признать свой провал.

– Ладно. Заказчика я беру на себя. А ты быстро выясни, что было на кассете, – велел директор.