- -
- 100%
- +
Глава 1
Давно дала себе слово вставать рано. Сразу, как мама уходит на дежурство в Медицинский центр, начинаю собираться с силами. Поднимаюсь. Так как ночью обычно монтирую видео для канала, всё не просыпалась утром. Но вот, я усилила мою целеустремлённость, и уже дней десять просыпаюсь в 7.00, а то и в 6.00 утра, слушаю, как поют птицы за окном, и то, как мама завершает утренние приготовления, чтобы в хорошем настроении пойти на работу. Мне тоже надо заниматься – хотя я учусь на домашнем обучении, уроки тем более требуют сосредоточенности…. В окно виден дождь, начавшийся вчера. Пасмурный день и духота. Заворачиваюсь в свой плед. Включаю комп.
Так, что у нас тут сегодня?…
Письмо моей американской тёти, причём, очень интересное на этот раз, как мне успело показаться. Очень живо, впрочем, написано для кандидата наук по химии, директора первого Центра общественных инициатив в Новокамп 90-х годов, для человека с математическим складом ума и минувшим долгим нервным срывом.
Над прикроватным столиком у меня висит панно в технике коллажа. Я сделала его из тётиных визиток и праздничных открыток из тех давних переломанных времён новой реальности, которые были в России в Перестройку; снабдила (в качестве противовеса) продуктовыми талонами, когда что-то купить в магазине можно было только лишь по обрывку бумаги, где на розоватом фоне крупным изящным шрифтом было пропечатано: «хлеб», «колбаса», «масло растительное», «кефир». Своими очертаниями панно немного напоминало гербарий, где отрывки реальности из 90-х годов, касающиеся нашей семьи, являли собой, как будто бы, законсервированные засушенные воспоминания, вырезанные в форме бумажных и картонных аппликаций. С другой стороны – они были разложены таким образом, что в них можно было увидеть профиль девушки, он сложился довольно случайно и удачно (и, кажется, это была какая-то наша знакомая из тех времён отъезда, с момента которых прошло около десяти лет). По центру я расположила визитную карточку: «Новокампский культурно-деловой центр». «Общественная организация с 15 марта 1997 года проводит благотворительную акцию в пользу Новокампского блюзового коллектива. Цель акции – сбор средств для поездки коллектива на Международный фестиваль Блюза в Страну Гор в июле 1997 года». – «Оказывается, не всё прям было однозначно плохо в годы молодости», – мама сказала об этом, попеременно глядя на панно и на меня одним ясным утром в Камсу, когда новогодние праздники, сменил февраль. Она сказала это таким тоном, как бы удивляясь своим собственным словам. Тогда, мы разбирали с ней старые коробки с раритетом и вещами со статусом «на гране раритета». Из тех, что привезла сюда, в эмиграцию, мама, человек, трудно расстающийся с вещами, которые таят в себе воспоминания. Вроде разных, там, этикеток и новогодних поздравительных карточек из 1960-х годов, которым предстояло ещё «отлежаться», для того, чтобы им стать.
– Тогда было довольно хрупкое равновесие, мы пока ещё мало зарабатывали. Ты родилась ты в 99-ом. В магазинах только-только начинали завозить нормальные продукты, а до этого ещё часто встречались «пустые пОлки» с грудами морской капусты. У папы были какие-то научные исследования и какие-то вечно незавершённые работы по дизайнам, он не уезжал из Новокамп, и приходилось выкручиваться. Но, потом, он всё же ушёл в бизнес, ну ты знаешь. – Я понимающе кивала. Среди разбора содержимого обувных коробок, мы нашли эти старые визитки, набранные на печатной машинке тех времён, благодаря чему обретшие «новый шик», возбудившие мой интерес, и ставшие, в результате, этим панно, которое лично меня очень радует и вдохновляет.
Вот письмо, почти без изменений, моей тёти, лютеранки из штата Оклахома, умеющей поддерживать и подбадривать меня, становясь неким источником силы, во время любых моих ситуаций выбора и жизненных кризисов; даже – персональной святой, готовой всегда утешить– какой-то лично ею понимаемой божьей мудростью, и поддержать.
Мало кто, среди моих сверстников, обладает подобным ресурсом. Часто её письма ко мне, во многом (по степени ободряющей поддержки), напоминают мастер-классы с разъезжающими по городам и странам –высококвалифицированными американскими специалистами по тренингам.
В общем, тётя – мой главный чирлидер, капитан группы поддержки, подбадривающий своими практическими и почти всегда верными выводами, сформированными из нестандартной и непростой жизни учёного на гране бедности в 90-х. Она из поколения суперпопулярной певицы – дивы – той, что в течение десятилетий сохраняет творческий имидж, поёт об умении радоваться жизни, обретая собственное предназначение, но сохраняет постоянный энергетический заряд.
Первый муж тёти Светы был химик по образованию, её коллега – из лаборатории Института Катализа; со всей тётиной страстью к порядку, уборке, приготовлению сдобы – домашней едой она вылечила больной желудок мужа. Тот брак закончился, детей он не принёс, и, наверное, по этой причине я воспринимала бОльшую часть её любви, которая не нашла у неё выражения в собственной семье и детях. И, видно, поэтому была перенесена в сторону её племянницы. Тётин муж нашёл себе новую любовь, вернулся к себе, в родные края, где жила основная часть его семьи. А в Новокампске начались депрессивные годы Перестройки, которые, кажется, заставили тётю немного «застрять» где-то в начале восьмидесятых годов. В её квартире-студии, которая десятилетиями сохраняла атмосферу этой аспирантской любви, я всегда любила гостить во времена моего детства. Почему-то, там во всю стену висела большая копия картины Матисса. Безмятежное спокойствие, «Радость жизни». И всё это был Матисс. Его картины всегда были созвучны какой-то внутренней гармонии мироощущения тёти. Это очень впечатляло её гостей из научной среды. Эти копии были видны с любого места аспирантской студии.
Тётя не любила, когда я что-нибудь переставляла у неё – даже самую малость. Всё должно было быть на своих местах: вазочки, хрустальные розетки для джема, стереопластинки, энергичный и очень пушистый кот. Альбомы по искусству стояли на полках идеальными стройными рядами, и ей не слишком нравилось, если эта гармония разрушалась, когда кто-нибудь из гостей брал полистать альбом за чашкой кофе; потом всё водружалось по своим местам, протиралось несколько раз специальной тряпочкой для книжного шкафа, и снова наступала гармония.
К Бобу, своей второй в жизни и самой большой любви (только если вспомнить многочасовые телефонные переговоры, «Бобочка!») – тётя Света уехала накануне 14 февраля 2012 года. Для неё это знаменательная дата. Ярко помню этот почти весенний день в Новелларском аэропорту. В небе кружило много перелётных птиц, был ощутим запах весеннего тёплого воздуха.
«12:58 PM 2/11/2017
Привет Новелла и твоя мама!
Некоторый «манускрипт» о любви, но решила написать для тебя… Думаю, скучаю и люблю…
Какое известное слово «Любовь»! Но как много жизненных противоречий она приносит.
Кто-то может сказать: «Кто прошел в жизни: огонь, воды и медные трубы» знает, что такое любовь. Здесь необходимо иметь огромное терпение и спокойствие. Любовь – это когда можно передвинуть могущественную гору, когда вы влюблены и вдохновлены.
Или когда у кого-то присутствует чувство одиночества и печали, когда ваш близкий –далеко в небесном доме, но ваше сердце хранит любовь к нему.
Или любовь – когда на первом месте чувство «состояния влюбленности», которое может длиться до конца их жизни.
Или… или… или… Такая есть наша земная и грешная жизнь.
Молодым людям свойственно «идеализировать» любовь.
Но традиционный День Святого Валентина – День Всех Влюбленных, празднуется по-прежнему, независимо от возраста и местонахождения.
Для нас с мужем этот день был особенный – девять лет назад мы встретились, когда он приехал тогда ещё в наш маленький город Новокамп. Он, по-прежнему, остаётся для меня «героем в нашей жизни», потому что он имеет «внутренний, природный такт и интеллект», и большую любовь, по отношению ко мне и окружающим! Он простой мастер по ремонту раритетной мебели предметов интерьера.
Как много написано о любви, создано фильмов, музыки, картин!
Но, никакой словарь не может дать точного определения слову «Любовь».
Это свыше! Это Божий Дар!
Можно схематично представить, что любовь распространяется по трем ветвям: Божья любовь для нас; наша любовь для Бога; любовь к ближнему. Есть еще важная ветвь – любовь к недругам. Бог есть Любовь (где «Агапе» – мягкая, жертвенная любовь к ближнему; есть ещё «любовь-Строге», семейная, родственная любовь-привязанность).
Мы живем в необычное время, когда много «нелюбви» или отсутствия любви.
«Нелюбовь» – это когда ваши «внутренние весы нелюбви» перевешивают чашу «любови» или, как часы идут вперед, пока батареи не иссякнут, поддаваясь мимолетным человеческим чувствам.
Но человеческая любовь – есть высший дар Бога, когда Он с любовью создал первых людей: Адама и Еву, и первую семью. Любовь Божья – неиссякаемая и непрерывная.
Исполнение заповедей по причине грешной природы человека всегда будет несовершенно. «Будем любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас».
Любовь к Богу и друг к другу ободряла верующих собираться вместе. Их сердца были радостны, честны и верны, они преломляли хлеб вместе и имели общее причастие.
Иисус своим примером показывал милосердие и прощающую Божью любовь ко всем.
P.S. Желаю вам с мамой больше любви и взаимопонимания, дорожите друг другом…
Будьте бодры и здоровы. Все сердечные пожелания вам от меня, как написано выше. Люблю и думаю ежедневно. Благослови вас Господь! Всегда любящая тебя тетя Светлана».
Пишу ответное послание.
«Да, тётя, спасибо за твоё беспокойство о нас, с каждым годом появляются новые задачи…. С тех пор, как мы «разлетелись» из Новокамп по нашим веткам. Ты – к Бобу в Штаты, мама – в Монреаль – медсестрой в госпиталь на УЗИ…. Боже, сколько ей пришлось переучиваться! А я так и не притерпелась к здешней школе. Учусь из дома, отчасти, из-за здоровья. Немного ленюсь, но это защитная реакция моего организма – иначе, от стрессов и перегрузок он бы не выдерживал. Кожа и волосы в постоянном стрессе. Дерматиты были, невралгии были, но я уже поправилась, и стараюсь больше не нервничать.
Моя карьера в модельном бизнесе, я думаю, развернётся. В сентябре мне 20, и я верю, что
буду и дальше продвигаться в этом секторе. По поводу колледжа – я пока против, и денег на него нет.
Тётя Света, я видео-блогер, это хороший набор навыков. Хотя тебе это не очень нравится, но вот уже 5 лет у меня свой YouTube.канал на русском, и подписчики. Мама, конечно, мне спуску не даёт, но в канадской школе я уже начинаю забывать русский, это ещё одна причина вести мои записи и трансляции.
Моя тема – не только одежда, косметика, а разговоры об образе жизни, о повышении качества жизни, о том, что: нужно стремиться и достигать, найти себя, мыслить широко, выбирать, восхищаться природой и окружающим миром вокруг, и вдохновлять друзей на будущие свершения.
Моё новое видео на канале собрало почти 900 тысяч просмотров. Это о чём-то говорит. Так что, хороший человек (особенно, в медийных трансляциях), я считаю, – это первая и самая главная профессия, говорящая о тебе, что ты надёжная и полезная часть общества, и тебе можно доверять.
Тётя Света, фотографии наши с мамой прикрепляю, жду твоей оценки нашей новой домашней обстановки. Всё просто, недорого, минимализм (ты же знаешь маму).
По поводу продажи или сдачи Новокампской квартиры – в скором времени мы решим это дело. Мама как раз собиралась взять отпуск, у меня каникулы в школе, я думаю, соберёмся и съездим. На месте прояснится ситуация, и найдём рациональное решение.
Любим, обнимаем, молись за нас. Новелла & твоя сестра Любовь. 14 февраля 2017».
***
Запись видео на L-phone для видеоблога.
Перелёт через океан прошёл сносно. Я почти всё время спала. Слушала немного музыки, в которой звуки природы переплетались с электронными гармониями, потом – читалав L-Pad о мотивации. И ещё снился странный-странный сон. Возможно, я сделаю анимацию об этом сне – в нём было о том, что каждый встреченный герой сна, реальный знакомый или встреченный только во сне – пытался вытащить у себя занозу – из ладони или из сердца.
Я уже летала на фотосессии по работе в Париж ив тропики (это были фирмы, держащие Интернет-магазины дизайнерской одежды, им понадобилась модель с моими характеристиками внешности); меня сопровождала двоюродная сестра, и это очень неудобно быть несовершеннолетним! Сейчас много сил и выносливости на любое дело, а с возрастом (я по сестре вижу) сплошная усталость, медлительность, нежелание совершенствовать окружающую среду вокруг себя, хотя в твоих силах изменить, что в нём тебя не устраивает. Сестре 35.
Хотя, парадокс. Моей маме 60, но она очень энергичная, всегда выглядит свежо и лет на 15 меньше, чем ей есть. Наверное, это какие-то возрастные волны. К 30-и ты уставший, а потом всё опять идёт какой-то новый подъём жизненной энергии. А может, это жизненный настрой, и у каждого конкретного человека всё по-своему и индивидуально. Да, вообще, всё зависит насколько ты сильная личность, и как себя реализуешь. И от здорового образа жизни зависит, и от здорового питания. Морепродукты я очень люблю и ем постоянно (особенно, люблю креветки), значит, не веган. Свежие салаты ем (с парой ломтиков бекона иногда), сладости, сочные яблоки, огурцы и сельдерей, капкейки, русский гематоген иногда. Не слишком толстею, полезности ем, вот и весь ответ. И пилатес, и йога спасают.
Приземление прошло нормально. Несколько фото и selfie. Наверное, там так близко, что можно волосинки у меня в ноздрях посчитать.
Новелла Маршмеллоу. Хэштег. «И вновь я посещаю места, где прошло моё детство».
Резко-континентальный климат далёкого родного когда-то города встретил нас тёплым проливным дождём, который сменился ясной погодой и промозглостью. Такую погоду французы называют «фонд дё лэр» дно холода, когда погода ясная и одновременно ужасный холод. Часто, я думаю на французском. Но и на русском тоже, бывает, думаю. Ещё на английском, иногда. Первое время, приехав Монреаль, у меня были трудности в восприятии – на каком языке говорить, какие поговорки употреблять. Потом, я стала больше слушать, и научилась понимать этот Мир.
Мы с мамой быстро получили багаж, взяли машину с водителем, одну из тех, что постоянно толкутся у аэропорта. Он назвал приемлемую цену. И уже приветливо махал руками из водительского окна. Это был большой кроссовер, было видно, что он непривычен водителю – он скрипел тормозами на поворотах. Сказал, что он учитель физкультуры и подрабатывает, спросил: «мы что, из Москвы? – Ведь приземлился московский рейс». Я ответила, что я учусь здесь в университете и вернулась с каникул. Люблю сочинять небылицы, чтобы удивлять незнакомых людей.
На приличной скорости, мы добрались до Академгородка меньше, чем за час.
Ранняя весна и раннее утро.
Сияет синее небо. Осевшие сугробы в Академгородке Лаврентьева. Забавно, а в нашем монреальском городке течёт река Святого Лаврентия.
Как давно мы уехали отсюда…. И ничего не изменилось с тех пор.
Та же серая кирпичная пятиэтажка. Тот же двор моего детства. С белыми поребриками. С застывшим в инее кустом сирени. С затаившимися где-то в глубине клумб, в ожидании летней поры, растущими тут неизменно –цыплячьими цветами земляной груши – «золотыми шарами» топинамбура; корни этого растения очень полезные, они напоминают редьку, укрепляющую защитные силы организма, твёрдую, пресную и волокнистую. – Тогда все называли эту добычу: «кладезь витаминов», – я, тогда была совсем маленькая, и крутилась рядом, пока её выкапывали всё соседи…. «Сообща»? – Для того, чтобы, потом, сделать заготовки в больших стеклянных банках, и съесть её, всем вместе, в те голодные времена. Это впившееся в память, как насекомое, воспоминание – перед нашим с мамой отъездом. Внутри двора покачивались от ветра свежевыкрашенные качели моего детства.
Я поняла, что чувствую ностальгию, захлопывая дверцу авто. Здесь природа, и легко дышать, когда не слишком холодно. Городок, где прошло детство – немного серый, с вкраплениями красных домов. И преображаться он начал совсем недавно. Наберётся десяток пятиэтажек «пряничной» расцветки ( все стороны домов покрашены в разные яркие цвета).Новый корпус Исследовательского университета с радужной иллюминацией. Яркий, с автобусными остановками в виде яблок–новый торгово-развлекательный центр «Яблоневый сад». Здания IT-Парка с неоновыми огнями.
«Стоило только отсюда уехать, как улучшилась инфраструктура», – шутит мама.
Я знаю здесь каждый поворот в neighbourhood, каждую улочку, встречные лица кажутся знакомыми, я всматриваюсь в сверстников, вдруг, и правда, увижу какого-нибудь одноклассника, с кем училась до 12 с половиной лет.
На Морском проспекте навстречу прошли только какие-то молодые люди, оставляя за собой причудливые эфирные запахи фруктовой жвачки.
«Купите, обязательно купите луковицы тюльпанов, – настойчиво предлагала нам какая-то женщина, навязавшаяся возле цветочного магазина, и шедшая за нами несколько улиц, – обязательно купите тюльпаны. Это будет тюльпанный год!».
После непродолжительного общения с соседом, живущим в смежной квартире с нами, и, так стеклось, что он оказался оберегающим нашу запасную связку ключей, мы возвращаемся в наш Новокампский дом – для меня это возвращение во все впечатления мира моего детства и начала подросткового возраста. Небольшое возвращение к мировосприятию тех лет, прошедших здесь. Всех, какие только возможны, после семилетия ассимиляции в новой стране, в которую мы с мамой тогда эмигрировали в мои 12 с половиной лет.
Это сосед дядя Гаврила, с которым мы только что общались, и он отдал нам наши запасные ключи. Сейчас он живёт довольно одиноко. Я помню его жену в моём детстве: она была в летах, но достойно сохраняла внешний вид; умела находить общий язык с мелкими детьми: своими и живущими поблизости. Играя с ними, она не обладала способностью подготавливать их к взрослому восприятию жизни, и они, столкнувшись с давящими реалиями, с теми, о которых она не говорила ни слова – даже о возможности их существования, они обижались на неё. И частенько с этих пор, переставали воспринимать её светлые истины о любви ко всему живому, к каждой букашке и молодому саженцу дерева, растущему в родных широтах. Но сохраняли эти истины где-то в глубинах памяти и в фибрах души – часто – к своему собственному удивлению где-то в фибрах души, эти светлые идеалистические неприменимые к реальной жизни советы доброй женщины, курицы-наседки. Однако позднее, открывали для себя их глубинный смысл: из них можно было черпать жизненные силы для продвижения вперёд среди любых неурядиц: «ребята не ссорьтесь, прутья можно сломать по одному, но никогда все вместе». Какие-то её советы были, всё же, утилитарны, как, например, постучать зимние сапожки друг об друга, чтобы стряхнуть снег.
Встречаем дядю Гаврилу, нашего соседа. Он ничуть не изменился за время нашего отсутствия, мы забираем свой запасной ключ. Нет, всё же мне не нравится его манера спрашивать: надолго ли мы будем, чем конкретно мы занимаемся в жизни, сколько зарабатываем, почему я такая худая, когда я собираюсь замуж и почему у меня так покрашены брови и волосы. По-моему, это невежливые вопросы, нарушающие личное пространство.
Новелла Маршмеллоу (Novella Marshmellow). Хэштэг. Селфи напротив дома моего детства.
На мне духи «SanTag» (я участвовала в выборе составляющих для этого аромата!), солнечные очки последней модной коллекции, тёплая куртка (мы же приехали на север, в Новокампск!), голубая шапка с помпоном крупной вязки, джинсы из плотной материи.
– Какой же обшарпанный подъезд, до сих пор и не отремонтировали! – Восклицает мама. Мы поднимаемся на наш пятый этаж самой чудесной пятиэтажкиэтажки.
Вот она, знакомая с детских пор, дверь с внешней обшивкой – которая– мягкая, «стёганая», перетянутая – закреплена с помощью заклёпок. Они делят внешнее пространство двери на «ромбы». Стоило огромного труда в моём детстве, чтобы мне открыли дверь, по возвращению с прогулки. Мне не хватало роста, чтобы дотянуться до звонка, дверь была мягкой – стучать можно было только по самому железному замкУ костяшками пальцев – за неимением ничего более для этого подходящего, либо перебирать саму медную перетяжку двери, как будто бы играя на струнах музыкального инструмента, натянутых до упора. После чего следовала фраза кого-нибудь из родных: «Кто это там скребётся? Кто это к нам пришёл? Мыть руки и за стол!». И так повторялось каждый раз, потому что, когда идёшь на прогулку в детстве во двор – обдумываешь слишком много срочных первостепенных дел, которые предстоит сделать, и никогда не думаешь: как тебе достучаться обратно. Наверное, мне надо было придумать какой-нибудь механизм для этого.
А сейчас? Прихожая. Включен свет. Три комнаты. Узорчатые шторы «фалдочками», с размытым абстрактным рисунком, закрывают старые окна, по древнему обычаю, забитые на зиму ватой. Душновато. Я расшториваю и распахиваю их– тяжёлые стёкла в них по-особому звенят (этот звук сразу возвращает времена детства; как это будет по-русски? «дребезжат?» – слово, возвращающее в детство и слышимое от кого-то, здесь же, и которое вспомнилось только сейчас, наверное, потому что в другой обстановке в нём не было необходимости); а в руках остаётся крошащаяся старая краска (от которой немного слезятся глаза), и – пыльный утеплитель, придуманный уникальным русским мышлением – смекалкой.
Дом моего детства! Хотя ещё очень холодно, я стою на балконе, с которого виден лес. Лес состоит из столетних ельников, которые растут тут испокон веков, часто загораживая источники света и тепла подрастающим берёзкам и рябинкам, которые причудливо изгибаются, пытаясь поймать побольше солнечных зайчиков как бы «про запас», на весь год, за короткое Новокампское лето и жаркое начало осени.
Сейчас весна, и природа только начинает пробуждаться. Большой воды отсюда не видно. За лесом Обское море, искусственно созданный инженерами и учёными рекреационный проект, из-за которого были затоплены несколько деревень в начале прошлого века. Может быть, поэтому, гуляя по берегу, можно заметить много речной рыбы, которую массово относит на берег, и она скапливается в большие затхлые полосы на пляже. Говорят, это вина каких-то речных паразитов, которых исследуют в особом научном институте.
Воздух, который доносится сюда – свежий, им хочется дышать и дышать. Возможно, очень скоро, люди начнут торговать баллонами чистого воздуха, как сейчас торгуют очищенной водой.
Песчаный берег, я помню, полон маленьких отполированных камешков – мы играли, что это драгоценности, и огромного количества раковин моллюсков, которые щекотят пятки, когда по ним идёшь. В детстве я любила прогуливаться по берегу, но не любила плавать.
И вот моя комната, в которую я ступила обратно, с балкона: на полу ещё видны остатки краски для волос – той самой, которой я впервые в жизни красила волосы в 12 лет, и первый видеоблог был тоже снят здесь, ещё на кассетную видеокамеру.
Квартира простаивала, и с ней надо было делать что-то решительное. Кучки лесных клопов, всегда приходивших из леса, который – сразу за окнами и за дорогой с редким, односторонним движением,– были на подоконнике и по всей кухне, и много паутины – за время нашего отсутствия здесь почти никто не жил. За исключением одной семьи, переехавшей сюда, в городок, из ближнего зарубежья. Это были мужчина и женщина с младшеклассником, на редкость (до жировых складок) откормленным, избалованным мальчиком, любителем до фанатизма играть в компьютерные игры (то есть, сутки напролёт). Его отец, дядя Лёня, постоянно ездил в научные командировки, и дома бывал редко. Его жена, Надя, старший бухгалтер, в дополнение к своей основной работе занималась маникюром и наращиванием ресниц на дому, поэтому наш дом в то время наполнился дамами бухгалтерского типа характера и запахами акрилового лака. Ещё, во время нескончаемых командировок мужа, Надя ему изменяла. Лёня, вроде бы, был в курсе. Кто знает, быть может, умение прощать измены любимого человека – это высшее проявление всепрощающей любви?
Их мальчик любил «сражаться» при помощи своего не менее раскормленного и очень злого полосатого кота по имени Тигра. Происходило это так: мальчик брал кота за туловище, тот выпускал когти, мальчик бил кошачьими когтями всякого, кто ему не нравился. Так, он врезал по маминой стопе в тапочке – тогда, несколько лет назад, перед отъездом, она как раз договаривалась по срокам и оплате. Когти прошли тапочек насквозь до жуткой боли и раны. Семья слёзно молила простить выходку сына и право остаться жить на квартире, потому что им здесь всё подходило: удалённость работы в бухгалтерии научно-исследовательского института и школы для их младшеклассника. Мы торопились с отъездом, и позволили им остаться.