Сказки о любви. Сборник повестей

Вместо предисловия

В квартире пахнет овощами и специями — бабушка солит огурцы. От моей помощи отказалась. Не потому, что я недотёпа в свои шестнадцать лет, а потому, что в кухне не развернуться.

Читать не хочу, звонить некому — друзья в разъездах. Музыку слушать надоело. Тем не менее, это лето — самое счастливое в моей недолгой жизни. Класс не выпускной, поэтому институтские нервы ещё далеко и можно наслаждаться свободой и молодостью. В этой повести я расскажу лишь о пятнадцати днях того незабываемого лета.

Действие происходит в 2002-м году, когда сотовые телефоны были роскошью, и их архаичный дизайн потряс бы современную молодёжь. Компьютеры были не в каждом доме, а про интернет и говорить нечего. Но люди умели договариваться о встрече заранее и не забывать о ней, помнили наизусть номера домашних телефонов даже в других городах и ходили друг другу в гости без предупреждения. Делились друг с другом дисками и книгами, некоторые даже переписывали кассеты! Дивное время, особенно когда тебе шестнадцать, а в твоём распоряжении трёхкомнатная квартира и целое лето!

День 1-й

О лете я мечтала всю зиму, однако жара тридцать два в тени быстро надоела. Теперь хочется пасмурной прохлады — градусов восемнадцать-двадцать. Хорошо в такие дни гулять по городу, смешавшись с толпой, идти, никуда не торопясь. Купить бутылку колы — не потому, что хочется пить, а по привычке. Зайти в пару-тройку магазинов, поболтать о том, о сем со знакомыми, посидеть в любимом кафе. Стать частью буднего дня и слегка остывшего летнего города.

Я зашла в один из музыкальных магазинов, где продавали рок-атрибутику. Рокеры называли его «Стекляшкой». Спросила, что такое EST-13 у девушки по имени Люба, но она не знала.

— Трэш, — раздался голос за моей спиной.

Я обернулась. Длинноволосый парень в кожаной жилетке, надетой на майку с черно-белым рисунком.

— Спасибо, — отозвалась я.

— Хочешь, я тебе нарежу, у меня много разного, — продолжил он.

— А что ещё есть?

Парень начал перечислять неизвестные мне команды, комментируя стиль или направление. Многое заинтересовало, да и в любом случае нарезки обходятся дешевле покупного варианта.

— Тогда давай телефон, позвоню, как будет готово. Кстати, меня зовут Рома.

Я продиктовала номер и тоже представилась. Из магазина мы вышли вместе, о чем-то болтали по пути на остановку. Уезжать так никто и не надумал. Посмеялись над этим и пошли гулять по проспекту.

Рома слушает в основном зарубежку, которая для меня ограничивается папиным мезозоем типа Deep Purple, Rainbow и Pink Floyd. Когда же я услышала «Арию» — «все во мне перевернулось», как шутит отец. Действительно — я сразу поняла, что нашла свою музыку. До того я искала ее в зарубежом поп-роке или русском роке, но благодаря «Арии» поняла, что люблю погорячее.

— Из зарубежки я пока толком ничего не слушала, но хочется исправить ситуацию, — призналась я.

— Тут я с радостью тебе помогу. У меня много всякого. Как на счет «Металлики» и «Нирваны»?

Я смутилась — даже с ними никак.

— О, сколько нам открытий чудных!

Он учится на третьем курсе биофака, летом подрабатывает охранником на складе промтоваров. Живет недалеко, поэтому частенько заходит в «Стекляшку», и его там знают. Насколько я поняла, друзей у него немного, родители работают с утра до ночи, насчет братьев и сестер не сказал.

— Лето — не самое любимое для меня время, — улыбнулся он, — вроде ждёшь его, точнее, что от него останется после сессии, а потом маешься в городе и не знаешь, куда себя деть.

— А в институте с кем-нибудь общаешься? — спросила я.

— Да, там и нашёл настоящего друга. Одного, но и это много. Хотели рвануть с ним в путешествие автостопом, но он вполне традиционно укатил с семьёй на юга, поэтому я пока в гордом одиночестве.

Что ж, это кое-что объясняет. Рассказы про подготовку к путешествию автостопом слушать было дико интересно. Рома это быстро уловил и стал прямо-таки искромётным, велеречивым и остроумным.

— Не обидно, что друг так поступил? — полюбопытствовала я.

— Есть немного. Точнее, было. Сейчас отпустил ситуацию. Можно было и одному поехать, но у меня так лапы опустились, когда я узнал о его изменившихся планах, что даже шевелиться какое-то время не хотел. Придумаю что-нибудь. Жалко тратить лето в городе. А у тебя какие перспективы?

Я призналась, что я не совсем в городе: мы с папой почти каждый день на речке, много плаваем и, вроде, нам хватает. Уже лет пять мы никуда не ездили, но неожиданно моим от работы подарили горящие путёвки.

— Так ты одна балдеешь? — засмеялся мой спутник.

— Балдею. Сестра тоже на югах.

Расстались мы часа через два, пройдя весь проспект.

— Если тебе пока не с кем сходить на речку, буду рад составить тебе компанию, — сказал на прощанье Рома, — люблю бывать в новых местах, а в твоих краях не был ни разу.

День 2-й

Утром, пока я убиралась в квартире, позвонила Ленка — сказала, что зайдёт. Что ж, пожалуйста. Мы дружим с восьми лет, но сейчас общаемся больше по привычке. Чем старше становимся, тем меньше у нас остаётся общего. Я увлеклась тяжёлой музыкой и не менее тяжёлой литературой. Ленка же холила свою женственность, раскручивала маму на новые шмотки и косметику, отплясывала на дискотеке, где у неё появилась своя компания, а к чтению так и не пристрастилась, несмотря на мои усилия. Когда мы были детьми, она любила слушать мои пересказы книг по картинкам. Лет в тринадцать она прочла пять романов за лето, и это была моя большая победа. Теперь, видимо, я кажусь ей совершенной занудой, но радикально отношения мы не разрываем. К тому же, моя мама любит вязать, а Ленка полюбила одалживать на дискотеку эксклюзивные кофточки. Ими забито несколько шкафов, ещё надолго хватит. Наверное, и сейчас будет примерка, быть может, с фотосессией. Фоткаться подруга любила и умела, каждый угол нашей квартиры уже был запечатлен.

Ленка хороша собой, спору нет: синие глаза, пшеничные волосы невероятной густоты, едва заметный макияжик и безупречный маникюрчик. На юга ещё не ездила, но загар к ней будто прилип.

— Привет! Сто лет тебя не видела, — воскликнула она, улыбаясь неправдоподобно белыми зубами.

Вытащив из крохотной сумочки сотовый телефон, она положила его на кухонный стол.

— Колу я уже купила, — Ленка поставила рядом с телефоном бутылку, а я кинулась искать большие стаканы. Традиция! Значит, не сбежит через минуту.

Спросила, что новенького, хотя я уже не успеваю следить за её насыщенной жизнью. Ленка рассказала о своих подругах, соревновавшихся в цене нарядов, о дискотеке, о парнях, которые этих подруг за людей не считали, о новой помаде за сколько-то там рублей. В общем, новостей полно.

Когда она замолчала, мы стали надуваться колой. Я мучительно раздумывала, говорить ей о Роме или нет. Вряд ли она поймёт такое общение, да и само по себе знакомство. По Ленке сразу видно, слушает она или отключается, хотя — надо отдать ей должное — она умеет тактично молчать. Ленка всегда говорит тихо и недолго, ведёт себя степенно, скромно и женственно, без жеманства и кокетства. Людям она нравится, с ней легко.

— Я вчера с одним парнем познакомилась, — не выдержала я.

— Да ты что? — она вытаращила синие глазищи. — Где же? Ты все время дома сидишь…

— В «Стекляшке».

— Что ж молчишь, рассказывай! — она устроилась поудобнее на мягком уголке.

Я поведала Ленке о Роме и пиратском бизнесе.

— Он тебе понравился? — спросила она и хитренько так заулыбалась.

— Похоже, приятный человек, — ответила я.

Обычно мы любовную тему не обсуждали, хотя, разумеется, были в курсе симпатий друг друга. Но если я долго убивалась по одному парню, который едва ли помнил моё имя, подруга быстро отпускала бессмысленные мечты. Год назад ей нравился парень, у которого мать — преуспевающий нотариус. По району ходили слухи, как она заказывала себе фуру минералки, чтобы наполнить ею бассейн.

— Ну, где он и где я? — вздыхала Ленка.

Не бегала за ним, просто вздыхала. Потом узнала, что он стал гулять с дочкой судьи.

— Она ему больше под стать. Нотариус и судья!

— Не волнуйся, наверняка он избалованный маменькин сынок, — подбадривала подругу я.

На дискотеке парни все время находились — к тому же, Ленка вкладывалась в свой внешний вид и с каждым днём расцветала. Свободна ли она сейчас, я пока не поняла — возможно, сама Ленка тоже.

Вечер.

Телефонный звонок.

— Привет, — незнакомый мужской голос, — это Рома.

Я уже догадалась. Не мог он не позвонить, я была уверена.

— В общем, хотел сказать, что записал тебе диск, можем как-нибудь встретиться, — он замолчал.

— Да хоть завтра, я свободна.

— Отлично, давай завтра. Для простоты в «Стекляшке», часа в два. Нормально?

— Вполне, — я почему-то улыбнулась и еле выдавила из себя «пока».

Быстро он управился! Думала, будет неделю записывать. Цену не обсуждали, но надеюсь, не обдерёт как липку. А вот на счет реки аж сердце екнуло. Я в купальнике — зрелище не для слабонервных, поэтому предпочитаю в таком виде не мелькать перед незнакомцами. Особенно симпатичными.

День 3-й

Приехав в «Стекляшку» на десять минут раньше, я сразу увидела Рому у прилавка. Он смотрел кассеты и диски, явно не собираясь ничего покупать. Задерживаться в магазине, обсуждая коммерческие тайны, мы не стали, и поспешили ретироваться. Едва мы оказались на улице, Рома выудил из чёрного рюкзака диск и протянул мне.

— Сколько? — спросила я.

— Чего сколько?

— Ну, сколько я тебе должна? — объяснила я.

Рома выпучил глаза и так посмотрел на меня, что я пожалела о вопросе.

— Какие деньги, о чем речь? — шёпотом возмутился резальщик, — я ж так, из личной симпатии, можно сказать. Что мне, болванки жалко, или барахла на компе?

Я извинилась — не хотела, мол, обижать. Значит, подарок? На том и порешили.

Какое-то время мы шли молча. Наконец, я не выдержала и спросила, куда, собственно, мы направляемся.

— Не знаю, — Рома будто опомнился, — честно говоря, надеялся прогуляться в приятной компании, а не просто отдать тебе диск и распрощаться.

— Тогда пойдём в парк, погода позволяет, — предложила я.

Рома оказался парнем без понтов и закидонов, приятным в общении, но явно не пустоголовым гривотрясом на абы чьих концертах в абы каком рок-клубе. Мы говорили о музыке и книгах, о фильмах, о людях, с которыми приходится общаться, даже о еде и одиночестве.

— Знаешь, я так давно не катался на каруселях и не ел сладкую вату, — сказал он, когда мы пришли в парк, — даже грустно.

— Можно все исправить!

У нас с Ленкой своего рода традиция: каждое лето ездить в парк, но сейчас не до того стало. Или мы уже не хотели? В прошлом году был неудачный выезд. День начался так себе и продолжался в том же духе: угораздило нас делить автобус с Ленкиными одноклассницами в количестве пяти штук. У Ленки с этой компанией нашлось предостаточно тем для беседы: кто когда подстригся, кто что себе купил и за сколько, что заказали по каталогу, какая помада лучше, где сделать мелирование и пойдёт ли такое-то такой-то. Приехав и выйдя на одной остановке, мы мирно разошлись: девчонки — в кинотеатр, а мы — в парк. Купили колы, и проснулась у Ленки вредность: то этот столик грязный, то тот без зонтика, то лавка возле урны, то ещё что-нибудь не так. Наконец, меня все это взбесило, и мы сели за первый попавшийся. Попив колы, пошли кататься на «Вихре». Ленка поначалу боялась, но я её уломала. Мне же досталась поломанная сидёлка, с которой я хотела пересесть, но опоздала — карусель поехала. Советское производство помогает почувствовать себя экстремалом. Решили покататься на «Торнадо», вспомнив Анькины восторги. Прошлый год был забыт, и мы, скрепя сердце, поплелись покупать билеты. Мало того, что они подорожали (мне уже расхотелось), так я ещё подбила Ленку сесть на первое место, чтобы лучше все видеть. Хотя, кроме нас, на этой ерунде никто не катался, можно было сесть хоть на последнее. Сидели мы, сидели, терзались и раздумывали и вдруг, жутко загудев, «Торнадо» тронулось. Какое-то время я себя подбадривала — ничего, мол, все ОК. Но не тут-то было! На повороте меня чуть не вытряхнуло, причём, с подбрасыванием, и я сильно отбила задницу. Рядом, вцепившись в держалку, сидела Ленка, и от ее присутствия почему-то стало легче.

— Слушай, я больше не хочу, я боюсь!!!

Скорость, конечно, класс, но руки вспотели и скользили по держалке, все тряслось и подпрыгивало, я боялась, что в какой-то момент разожму пальцы и улечу в кусты. А на самом резком повороте «Торнадо» подпрыгивало и подбрасывало нас до небес. Синяки были и на спине, и на руках пониже локтя (ими я долбилась о держалку). Фу, наконец, приехали. И были безумно счастливы!

У Ленки на голове «стрижка-вспышка», у меня не лучше: заколка уехала на середину тогда ещё длинного хвоста, чёлку и боковые пряди растрепало.

— Ыыыы! Я убью Аньку! И тебя заодно! Лучше бы ещё на цепочке прокатились!

Мы доплелись до кинотеатра, помыть в туалете руки: сладкая вата, с которой нам тоже «повезло» — оказалась она слишком засахаренной, приторно сладкой и прилипчивой — осела на ладонях под краской от торнадовских железок. Мыла, конечно, не было — отдирали ногтями. Тут в сортир зашли Ленкины одноклассницы. Весёлые девки, ничего не скажешь — не понимаю, почему нельзя подтянуть трусы в кабинке?

Отодрав руки от липучей ваты и краски и вытерев их моим предусмотрительно захваченным носовым платком, который пришлось выбросить, мы, медленно покачиваясь, пошли к остановке. Стоять на твёрдой земле после «Торнадо» непривычно. Мне ужасно хотелось пить, я предложила Ленке потратить оставшиеся деньги на воду — школьникам можно ехать бесплатно в государственном транспорте.

— Вечно ты меня на что-то толкаешь, — вяло посетовала Ленка, — будем ждать тут до посинения…

Купили поллитровку спрайта, насладились прохладой и свежестью. В кармане ни копейки. Вот это уже интересно! Но ничего особенного не случилось — ни автостопа с изнасилованием, ни изнурительного похода пешком за десять километров. Скучно живём, в общем: автобуса ждали недолго. Встали и поехали — желающих много в час пик. Освободилось место у окна.

— Садись, не тормози, наклонись, — велела мне подруга.

Жаль, что последнего слова я не слышала. И на полном ходу влепилась лбом в поручень. Везёт же мне сегодня! Ленка подлетела как могла близко, испуганно спрашивая, все ли нормально. Я забрала у нее холодную ещё бутылку с остатками питья и приложила к ноющей шишке, мигом образовавшейся на толоконном лбу. Домой вернулась контуженая, усталая, голодная, злая и в синяках.

Рома заразительно смеялся, слушая рассказ о нашем прошлогоднем рейде на аттракционах.

— Знаешь, чувство такое странное, — изрёк он, соскочив с карусели, — будто мы играли в одной песочнице.

Я рассмеялась. Сравнение мне понравилось и примерно то же чувствовала и я, но ещё не успела об этом задуматься.

Мне всё-таки удалось заплатить за карусели и вату, хотя это было непросто.

— Но в кафе уже не заартачишься, — твердо сказал мой спутник, — это принципиально.

В кафе мы решили пойти в следующий раз, потому что мне не хотелось уезжать домой, давясь в транспорте, а поскольку уже пять вечера, то позже там можно только давиться.

День 4-й

Проснувшись, я поняла простую вещь: я счастлива. Абсолютно, и всегда была — просто забывала или воспринимала, как должное. И вот, счастливая и довольная, я сидела в кресле, смотрела «Матрицу» в сотый раз и ела жареную картошку. Потом вдруг подумала — а не сходить ли в лес? Только одной неохота. Я позвонила Роме, решив, что ничего криминального не делаю. Судя по голосу, он обрадовался, и сразу согласился прогуляться со мной. Одна беда: не знает, где меня искать — никогда в наших краях не был. Эх, чего не сделаешь ради возможного друга!

Я встретила его у «Стекляшки», и мы сразу поехали ко мне. Он всю дорогу смотрел в окно. Трасса, поля, трубы завода, крохотное вечно горячее озерцо и ни одной остановки несколько километров.

— Куда ты меня тащишь, а? — усмехнулся мой спутник. — Это безопасно?

Мы вышли из автобуса около моего дома, и я решила, что тащить человека сразу в лес невежливо. От чая Рома не отказался.

— Какая здесь тишина! — он озирался по сторонам. — И воздух такой чистый!

Моя комната его почему-то тоже удивляет. Обстановка спартанская, если б не плакаты. В основном «Ария», «Металлика», «Нирвана», да ещё Цой и мелкие постеры из журналов — случайные, чтобы не скучно было.

— Ну вот, есть же у тебя «Металлика»…

— Это долгая история, — попробовала отмахнуться я.

— А мы спешим?

Конечно, нет, да и я могу рассказать вкратце.

— Я купила пару больших плакатов, чтобы завесить стекло на двери. Изнутри комнаты оно выглядит как зеркало, а снаружи — всю комнату видно, будто сидишь в аквариуме. Сестра вышла замуж год назад, уехала от нас, и комната досталась мне. Вот я и решила на правах собственника тут кое-что переделать.

Мой гость только руками развёл.

— Как родители восприняли твои декорации?

— Уже привыкли. Поначалу бурно. Сестра тоже — мне, говорит, никогда бы не разрешили ничего тут вешать. Можно подумать, я спрашивала!

Он расхохотался.

— Я, конечно, и не думал, что у тебя тут вагон мягких игрушек. И очень, кстати, уютно. И главное, тихо — у меня в комнате слышно громыхание трамвая.

Но как ни уютно было в моей берлоге, чай мы пили на кухне. Я включила «Арию» в зале, чаёвничали под любимую музыку.

Хотя утренний настрой поугас за общением и разъездами, мы отправились-таки в лес. Его видно из окна моей комнаты, минут десять ходу. Роме и не снилось, что можно жить так близко к природе, но в пятиэтажном доме. Зелень к июлю пожухла, но птички пели и ветер шумел в листве.

— Сюда надо весной приходить или в начале лета, — нарушила я благоговейное молчание, — в посёлке цветут вишнёвые и яблоневые сады, красота! И зелень яркая, свежая, одуванчиков целое поле. Сейчас немного не то.

— Все равно прекрасно, — заверил мой спутник, вдыхая непривычный для него воздух, — и часто ты здесь бываешь?

— Мы с подругой иногда гуляем, — ответила я.

— Здесь хорошо быть одному.

— Одному везде хорошо, если в мире с собой.

— Но почему-то одиночество в душной квартире угнетает, а на природе нисколько. Здесь время идёт по-другому.

Мы шли по просеке. По сторонам стены деревьев и солнце навстречу.

— Что, если пикничок тут устроить? Не думала об этом?

Признаться, нет. С Аней мы никогда еды не брали — только книги. Сидели на подстилке, и она читала вслух свои любимые романы, пытаясь приобщить меня к фэнтези. В её исполнении я воспринимала такое чтиво на ура, но сама так и не доходила до него.

Рома начал петь «Иди через лес», я включилась со второй строки. Мы спели много песен, пока шли. У него приятный голос, уверенный и ровный, будто он только и делает, что поёт — причём, не стенам своей комнаты.

— Играю немного, — улыбнулся он в ответ на моё предположение, — пытаюсь песни писать. Но с группой пока не складывается. Точнее, с грамотными музыкантами, которые хотели бы того же, что и я.

— Наверное, всему своё время… а вообще, послушать бы тебя сольно.

— Это можно устроить. Но не сейчас. Лучше под гитару.

Я согласилась. Столько вдруг планов образовалось, столько хочется успеть!

Прошли мы километра два, а потом обратно такое же расстояние. Домой он уехал, не заходя ко мне, около семи вечера.

День 5-й

Почти весь день я провела у бабушки. Помогала ей по хозяйству, бегала по магазинам и оплачивала коммуникации. Вернулась после сытного обеда, около пяти.

В дверь позвонили. На пороге стоял Рома в разодранных джинсах, стоптанных кедах и майке «Король и шут».

— Извини, что без приглашения, — начал он, — я тебе звонил весь день, но никто не брал трубку. Я даже волноваться начал. Да и просто здорово тут! Думал, если ты дома, вытащить тебя хоть куда в вашем прекрасном загороде!

Сюрприз, ничего не скажешь. Лихорадочно соображаю, все ли прибрано и много ли посуды в мойке. Пытаясь скрыть волнение, я пригласила его на кухню.

— Плавать-то у вас есть где? — спросила, ставя чайник.

— Есть, конечно, только добираться туда… или в парке, но там ни сесть, ни лечь — одни тела!

— А у нас много озер, только далековато, но по такой погоде и пройтись в кайф. Надо как-нибудь сходить, — я поставила кружки на стол.

— Я бы и сегодня не отказался. Даже плавки взял предусмотрительно.

Только я хотела сказать, что сегодня я уже набегалась и устала, затрезвонил телефон. Надо же, как резко меня восхотели!

— Привет, можно я к тебе зайду, кофточку возьму на диску? — тараторила Ленка, видимо, чтобы не разряжать мобильник и не тратить деньги.

— Конечно.

Я вернулась на кухню, где Рома продолжал без видимой причины улыбаться, глядя в окно. Я предупредила, что зайдёт подруга, и мой гость равнодушно кивнул, не повернувшись ко мне.

Ленка явилась через пятнадцать минут. Рома так и сидел на кухне, вряд ли собираясь выходить ей навстречу, но подруга узрела его огромные кеды в прихожей.

— Ты не одна?

— С парнем, о котором я тебе рассказывала…

И он возник на пороге кухни. Это что-то! Такого контраста мне наблюдать со стороны не приходилось, хотя доводилось создавать. Ленка в обтягивающих светлых брюках и в блузке с рюшами-воланами, открыв рот, взирала на Ромкины порезанные джинсы и портрет беззубого Горшка на майке. Мой гость ослепительно ей улыбнулся и шагнул навстречу. Я аж испугалась, что Ленка шарахнется от него, но она стояла как статуя. Заставив себя улыбнуться, протянула Роме руку с безупречным маникюром. Он как настоящий джентльмен, хотя и несколько неожиданно для меня, поцеловал её руку. Ленка явно смутилась от такого поворота, и зарделась.

— Лена, — все больше краснея, прошептала подруга.

— Рома.

Тишина. Ленка мнёт в руках вязаную кофту, а Рома топчется на пороге.

— Ну что, ребят, по чайку! — вклинилась я в образовавшуюся паузу.

— Да мне пора! — встрепенулась Ленка.

— А как же знакомство обмыть? — нашелся Рома.

И мы сели пить чай втроём. Рома рассказывал анекдоты, приколы из своей жизни и из жизни друзей. Особо афористичные Ленка не понимала, но смеялась из вежливости. Роме явно весело, а вот подруга не глядела за пределы чашки. Мне вдруг стало жутко неловко перед ней из-за нашей выходки. Она красивая и милая, тает от смущения как тургеневская барышня. С ней Рома блещет эрудицией охотнее, чем со мной.

— Надеюсь, мы ещё увидимся, алмаз моего сердца? — Сказал он ей на прощанье.

Я чуть не согнулась пополам от беззвучного хохота.

— Возможно, — кокетливо ответила Ленка, продолжая гореть в лице.

Едва за ней закрылась дверь, я усмехнулась: