Сердце Ардии (том 1). Расплата за Мечту

Глава 5

Всё произошло настолько быстро, что ни Мильбен, ни Тави даже не успели среагировать. Дверь в квартиру распахнулась от мощного пинка, а в следующий миг в комнату ворвался рослый дортхонец. Первым же делом эльф подскочил к девушке и со всей силы ударил под рёбра, а затем, не давая перевести дыхание, связал руки самозатягивающейся петлей. Юноша бросился было на помощь, но внезапно тело пронзила невероятная боль, волнами расходившаяся из левого плеча. Рука моментально онемела, а ноги подкосились. Мильбен рухнул на колени.

– Просто на всякий случай, если ты припас в рукаве боевую формулу, можешь сразу выбрасывать, у этих стрел наконечники из лунной стали.

С трудом удалось повернуть голову и рассмотреть обладателя противного голоса. Полноватый парень, едва ли старше его самого больше, чем лет на пять, стоял прислонившись к дверному косяку и перезаряжал маленький арбалет. Далеко из такого не выстрелить, точность тоже оставляла желать лучшего, но зато никаких проблем на короткой дистанции или в замкнутом пространстве.

– Девку взяли. – Дортхонец крепко связал Тави ноги, а рот заткнул грязной тряпкой. – Кончай этого, и пошли.

Он взвалил эльфийку на плечо и двинулся к выходу. Напарник, однако, не шелохнулся, продолжая смотреть на истекающего кровью Мильбена.

– Не тормози! – рыкнул эльф.

– Пацана тоже лучше живым взять. – Пухлый убрал арбалет и достал из кармана пузырёк с пахучей жидкостью, которой пропитал марлевую повязку. – Чует моя чуйка, может он ещё понадобится, а полоснуть всегда успеем.

Мильбен попытался огрызнуться, но слова застряли в горле. Сердце колотилось в безумном ритме не только от боли, не только от страха, но и от осознания – преследователи появились не просто так. И он очень не хотел развивать эту мысль, понимая, каким будет ответ.

Подручный эльфа подошёл вальяжной походкой и, приложив к ране компресс, одним движением выдернул стрелу.

– А-а-а-а-а! – что есть сил закричал Мильбен. Втайне он надеялся, что на его вой сбегутся соседи, но ответом стал только раздражённый стук в потолок. Кем бы ни были жители этого дома, душераздирающие крики тут, кажется, не такая уж редкость.

Толстяк наотмашь залепил пощёчину, а затем достал ещё одну пробирку и, зажав себе рот и нос, выплеснул её содержимое в лицо Мильбену. Стены и пол завертелись в диком вальсе, сознание стремительно его покидало.

– Этого сам потащишь, – донеслось из коридора. – Я тебе не мальчик на посылках.

– Ты мальчик на побегушках, – произнёс полный так, чтобы услышал его только терявший сознание Мильбен. – А я ведь надеялся, что ты пойдёшь на своих двоих…

Вздохнув, он взвалил парня на плечо и отправился вслед за дортхонцем.

– Где они?

Ондар молчал.

– Что ты с ними сделал?! – Кенрат в очередной раз бросился на отца и тут же улетел в угол.

– Ты начинаешь утомлять, сынок. – Настолько холодно Ондар не говорил с ним никогда в жизни. – Ещё немного, и я разочаруюсь в себе как в учителе.

– Предатель!

Снова молчание.

Кенрат поднялся. Больше он не пытался нападать на отца, но смотрел на него с такой ненавистью, что с удовольствием испепелил бы взглядом.

– Давно ты с этими? – Парень кивнул на стены вокруг.

– Достаточно.

Стоять стало трудно. На ватных ногах Кенрат подошёл к табурету и уселся, снова прокручивая в голове события последнего часа.

Там, в подворотне, когда Ондара удалось застать врасплох неудобным вопросом, отец ещё пытался отшутиться, изображать добряка, не понимающего, в чём дело. Но поняв, что попался, вмиг поменялся в лице и без предупреждения набросился на сына.

– Мы и так почти пришли, Кенрат. – Юноша почувствовал, как у горла появился нож. – Будь хорошим мальчиком и иди следом, не заставляй меня вырубать тебя и тащить силой.

Место, куда отец его привёл, больше всего походило на игорный дом. Подпольный во всех смыслах, кроме прямого, – чтобы попасть в него, пришлось подняться в ещё одну башню. Впрочем, находясь внутри, запросто можно было бы решить, что очутился в глубоком подвале – толстые стены с тяжёлыми сводами нависали над головой, а тусклые светокристаллы освещали ровно столько, чтобы видеть происходящее за столами, но не лица игроков.

– Здорово, ковала, – поприветствовал Ондара громила на входе. – Чё, пацанчика своего привёл?

– Не твоё дело, туша. – Отец подтолкнул Кенрата внутрь. – Хозяин разрешил.

Ондар никогда не любил азартных игр, по крайней мере, сыну он говорил именно так. Впрочем, и сейчас бывший Стальной равнодушно прошёл мимо карт, рулетки, костей и других развлечений. Проигнорировал он и скромную барную стойку, и подиум, на котором, судя по всему, вечерами кто-то танцевал. Лишь у дальней стены мужчина трижды постучал по кажущемуся неприметным участку, а затем приложил к нему руку, активировав последовательность знаков – если не знать, в темноте её заметить было решительно невозможно.

«Какая пошлятина», – промелькнуло в голове Кенрата, когда отец протолкнул его в открывшийся проход.

Коридор за потайной дверью оказался не прямым, как ожидалось, а закрученным по спирали, с небольшим уклоном вниз. Судя по всему, он соединял вместе несколько этажей. По правой стороне, то есть вдоль внешней стены, тянулся ряд одинаковых дверей, над каждой из которых горел светокристалл, зелёный или красный. Спрашивать отца Кенрат не решался, понимая, что ответа всё равно не услышит. А потому просто доверился мужчине, которого ещё час назад считал самым близким себе человеком.

– Входи, – коротко скомандовал Ондар.

Юноша подчинился, успев краем глаза заметить, как зелёный фонарь на притолоке потух и загорелся красный, стоило ему переступить порог.

– Где мы? – Он не оставлял попыток добиться от отца хоть какого-нибудь ответа.

– Это место называют «Башня желаний». – Ондар взял ещё один стул и тоже уселся. – Название дурацкое, знаю, но очень точно отражает суть.

– Я желаю, чтобы ты рассказал мне, какого Пекла тут происходит!

Ондар усмехнулся и попытался выдавить отеческую улыбку.

– Может, чаю? – предложил он.

– Хочешь, чтобы я плеснул тебе в глаза кипятком?

– Тогда без чая.

Ондар полез за пазуху и вытащил маленькую металлическую пластинку, испещрённую мелкими символами, так просто не разберёшь. Впрочем, смотреть на непонятную деталь и без того оказалось сложно – Кенрат непроизвольно зажмурился, когда она отбросила неестественно яркий блик.

– Это что, лунная сталь?

– Нет, не она. – Отец поднял пластинку на уровень глаз. – Но в основе сплава определённо лунное серебро. Вопрос только – с чем оно смешано.

Теперь и Кенрату стало очевидно – металл имел желтоватый цвет вместо привычного серо-белого. Чистое лунное серебро он видел всего пару раз в жизни, но ни за что бы не перепутал его с другим металлом. Да и что-что, а мастерство отца под сомнение ставить не приходилось.

– И что, это и есть твой «интересный заказ»?

Отец щелчком подбросил пластинку, а затем поймал её и резким движением убрал обратно в карман.

– Именно! – Его глаза блеснули не хуже металла. – Неизвестный сплав, который к тому же не блокирует магию… во всяком случае, знаки использовать он не мешает.

– То есть твой заказ… это жестянка, которая даже не работает как надо? – Парень издал нервный смешок.

Ондар тяжело вздохнул.

– Тебе длинный рассказ или покороче?

Кенрат ответил молчанием.

– Значит, с начала. – Ондар мотнул головой, в пустой комнате раздался гулкий хруст затёкшей шеи. – Неделю-другую назад люди Хозяина взяли нескольких зейхейрцев. Парней оставили тут, на воспитание, а вот девку хотели прямо так отправить в Териду – поступил оттуда заказ на необъезженную. Желание клиента в Башне закон, даже если оно очень странное.

– Но Тави от вас сбежала…

– Я в дела Хозяина не лезу, моя забота – металл, – огрызнулся Ондар. – Но один из ушастых прятал при себе вот эту пластинку. И тогда-то Хозяин послал весточку мне, как главному специалисту по лунному серебру, – не без гордости заявил отец. – Тем забавнее, что эльфийку просрали именно в окрестностях Бармира. Как знать, задержись я дома ещё на денёк, может, приехал бы с подарком.

Кенрат сорвался и попытался ударить отца, но тот играючи повалил сына на пол.

– В общем, природу металла я понять так и не смог, а потому последней надеждой осталась твоя новая подружка. – Ондар отряхнулся и двинулся к выходу. – Сиди здесь и жди меня, не то будет хуже.

С этими словами мужчина захлопнул дверь.

Кто-то окатил его из ведра… и, судя по неприятному холодку, предварительно ещё и раздел до пояса. С трудом, но всё-таки Мильбен открыл глаза с первого раза. Себя он обнаружил привязанным за руки и ноги к странной конструкции, похожей на помесь стула и дыбы. Рана от стрелы не болела, но всё ещё неприятно ныла, а вот пальцев он почти не чувствовал.

– С пробуждением! – услышал юноша знакомый голос полного парня.

– Кто…

– А-патя-патя! – Толстяк подскочил и закрыл его губы пальцем. – Говорить будешь с моего позволения, понял?

– Пошёл…

Пухлый кулак врезался в рёбра, Мильбен закричал.

– Ах, сладкая музыка! – Мучитель закатил глаза в притворном экстазе.

– Ты кто вообще… такой? – Дыхание восстанавливалось неохотно.

– Елан Фирхивор. – Он склонился в издевательском реверансе. – Но ты можешь звать меня хозяином, не ошибёшься!

Мильбена объял страх. Читая книги про приключения отважных смельчаков, он много раз представлял себя на месте героев, в том числе в таких вот ситуациях. В фантазиях Мильбен стоически терпел любые пытки, а потом из последних сил выбирался из пут и воздавал злодеям по заслугам. И вот теперь он оказался в руках самого настоящего садиста… и в реальности храбриться совсем не получалось. Последние силы ушли на то, чтобы подавить навернувшиеся слёзы – хотя бы потому, что так всё могло стать в сотню раз хуже.

– Что… что тебе нужно?

Елан очень двусмысленно захихикал, звук получился булькающим.

– Мне нужно, чтобы ты покричал, – прошептал он, склонившись к уху жертвы. – Очень-очень громко…

В кожу на груди впились отполированные до блеска щипцы, вывернув её так, что Мильбен забыл обо всём на свете. Удовлетворившись, Фирхивор убрал инструмент – удивительно, но он умудрился практически не причинить вреда.

– Здорово получилось, да? – Елан похлопал его по щеке. – Не ссы, это только разминка. Так сказать, тренируемся перед основным представлением!

Вновь захихикав, мучитель ушёл куда-то за спину Мильбена и уселся на скрипучий стул. В комнате раздался хруст поедаемого яблока, сопровождавшийся нарочито мерзким чавканьем.

Не в силах больше держаться, юноша уронил голову на плечо и больно прикусил губу. Уж своих всхлипов он Елану точно услышать не позволит.

Мильбен плакал отнюдь не от боли и даже не из страха. Слёзы в его глазах появились прежде всего от осознания собственной глупости. Сейчас, оглядываясь назад, он понимал, каким же был наивным идиотом. Зубы впились в губу ещё сильнее, во рту появился солоноватый привкус. Факты говорили за себя – Ондар пропал тогда же, когда появилась эльфийка. Много дней её преследователи даже не пытались найти свою жертву, а Кенрат не проявлял к ней никакого интереса. А потом вдруг резко сорвался и повёз девушку в город, к отцу… который поставлял бандитам оружие.

А ведь Тави ему не доверяла!

Он разомкнул челюсть и несколько раз тяжело вздохнул. Всё-таки вопреки любой логике в предательство лучшего друга Мильбен не верил. Или не хотел верить, питая надежду на то, что Кенрат обязательно придумает способ выкрутиться. Всегда придумывал! Прямо сейчас дверь в эту пыточную распахнётся и…

Дверь распахнулась.

В проём втолкнули эльфийку со связанными руками, кляпом во рту и знакомым ошейником, через кольцо которого была продета верёвка. Другой её конец держал дортхонец, ведя зейхейрку словно на поводке. На лице девушки темнело несколько свежих ссадин, а белые волосы, перепачканные в чём-то буром, слиплись в огромный колтун.

– Тави! – не удержался Мильбен и тут же застонал. Елан ткнул его в рёбра чем-то тупым, но очень твёрдым.

– Ну и чего ты удумал? – хмуро поинтересовался эльф. – Хозяин явно сказал, что товар портить нельзя… во всяком случае, сверх меры.

В глазах зейхейрки на секунду промелькнул ужас, который в тот же миг сменило удивление, когда та пересеклась взглядом с Мильбеном.

– Друг мой Мясоруб, – обратился к верзиле Фирхивор. – Ничего-то ты не понимаешь в искусстве допросов.

– Тоже мне искусство! – Дортхонец сплюнул в угол комнаты. – Знай себе лупи посильнее, пока язык не развяжется.

– Ох, дружок, как же ты ошибаешься!

Елан вышел на середину комнаты слегка пружинящей походкой. Он с трудом сдерживал нарастающее возбуждение. Поравнявшись с Мясорубом, Елан схватил Тави за волосы и потянул к себе.

– Ну что же ты, дорогуша, не сопротивляешься? А ведь когда убегала, такая бойкая была!

Толстяк с силой оттолкнул эльфийку, та не упала лишь потому, что дортхонец натянул верёвку ошейника.

– Но к делу, – произнёс он, хлопнув в ладоши. – Сначала мы приняли тебя за обычную дурочку, лёгкую добычу. Но спустя пару дней поймали ещё нескольких твоих сородичей…

С этими словами Елан вытащил изо рта у девушки кляп. Та немедленно сказала в его адрес много непонятных слов.

– Я тебе язык вырву, тварь, – прошипел Цандр.

– А вот этого не надо, язык ей сегодня как раз понадобится. – Фирхивор отошёл на пару шагов. – Только сперва его придётся развязать.

С этими словами он вернулся к Мильбену и посмотрел на него взглядом, не сулящим ничего хорошего.

– Видишь ли, Мясоруб, дознание тоже наука. Мой учитель говорил, что дискомфорт при пытке делится на три категории. Психологический, физический и, скажем так, критический. Незачем причинять увечья, если можно обойтись страданиями. И незачем причинять страдания, если можно просто договориться…

– Бредятина, – фыркнул эльф. – Но, если ты и прав, какого Пекла на станке делает парень?

– А ты не догадался, да? – Елан продолжал глядеть так, будто уже содрал с Мильбена кожу живьём. – Не заметил, что наша гостья весьма привязана к своему… приятелю?

Глаза Тави округлились от ужаса.

– Ничего им не говори! – крикнул Мильбен и тут же получил под дых.

– Усади девку так, чтобы всё видела, да привяжи покрепче, – распорядился Фирхивор, а после схватил зейхейрку за подбородок. – Чем дольше будешь молчать, тем сильнее пострадает твой друг, п’нятненько?

Он похлопал девушку по щеке, а затем отошёл к столу с блестящими инструментами.

– Итак… что тебе и другим зейхерйцам нужно в Ардене?

Мильбен зажмурился. Прямо сейчас он благодарил родителей, что с детства заставляли его учить молитвы.