Цугцванг

Миллионы людей начали активно выражать свой протест. Не имея ни одного неопровержимого доказательства, толпы людей собирались на демонстрации и требовали немедленно прекратить преступления и наказать виновных. Многие несогласные переходили от требований к действиям. В основном те, у которых ничего не осталось. Возможность под видом протеста устроить дебош многим подарила смысл жизни. Под удар попадали исследовательские институты, лаборатории, медицинские центры и аналогичные заведения южных побережий.

В ответ мародёров группами на какое-то время сажали в изолятор, после чего отпускали. Морозить их в этот момент было удобно, но недопустимо. Пропажа бунтующих лишний раз подтвердила бы домыслы остального населения.

Как раз к одной из таких групп и попал несчастный Иффридж. Человек и в то же время пришелец, который ничего не понимал, но пытался спасти не только свой мир, но и мир землян, которые его так неприветливо встретили.

***

У Саши не было ничего, что помогло бы ему сориентироваться во времени. Только собственные ощущения. А они, учитывая неподдельный интерес к одной неземной женщине, были настолько выведены из строя, что ему казалось, будто прошёл год. А то и два. Поэтому, когда перед ним вновь оказался силуэт в чёрном, он едва сдерживался, чтобы не запрыгать от счастья.

Желание броситься к ней в объятия сдерживалось с огромным трудом. И, естественно, Ли-а это чувствовала, она подарила ему в ответ очаровательную улыбку и сказала:

– Я тоже рада тебя видеть. Пойдём. Я покажу тебе кое-что интересное.

Саша так был увлечён, что даже не заметил отсутствия стен вокруг себя. Он огляделся, какое-то время робея и не выходя за пределы своей «камеры». Ли-а протянула ему руку. Пластик, покрывающий её кожу, стал мгновенно уползать к предплечью. Сомнения бывшего лесоруба мгновенно растаяли. Он трепетно взял её руку, сердце бешено забилось. Будто вернувшись в школьные годы, когда первые чувства ставят тебя в неловкое положение, Саша, с одной стороны, хотел, чтобы всё поскорее закончилось, с другой, чтобы это не кончалось никогда.

Они шли в неизвестном для него направлении. Ли-а не переставала улыбаться, видимо, ощущая состояние землянина. Шаг за шагом они отдалялись от остальных узников, постепенно теряя их из вида. Саша, увлечённый и очарованный, даже не заметил, как вокруг них не осталось ничего. В темноте он видел только её игривый взгляд и лучезарную улыбку.

Ли-а не давала повода её бояться. И всё же Саша начал волноваться. Что если это ловушка и, исчезнув под чёрным панцирем, она бросит его одного среди этого мрака? Но зачем ей это? Ведь можно было усыпить, как в первый раз, или дать приказ светлячкам.

Пока он рассуждал, она крепко держала его за руку и смеялась, а спустя некоторое время остановилась, и заявила:

– Мы пришли. Здесь я тебя убью.

Саша побледнел, его накрыла волна страха, сменяемая разочарованием. Он отпустил её руку и отпрял. В голове хаотично замелькали мысли: «Вся эта кокетливость была лишь издёвкой? Приманкой? Вот же я наивный дурак». В этот момент Ли-а не выдержала. Смех вулканом вырвался наружу, звонкий хохот сбил цепь размышлений Саши, и он смущённо заулыбался.

– Прикрой глаза, сейчас будет ярко, – предупредила она и сделала странный жест рукой.

В тот же миг из темноты стал появляться целый мир. Не было не малейших сомнений, что этот мир был не настоящим. Весь в золоте осеннего листопада, украшенный разноцветными фонарями, состоящий из невиданных форм жизни.

Через прищуренные глаза Саша едва различал очертания грибов. Грибов исполинских размеров. Что-то сновало туда-сюда и издавало гул, напоминающий звук пчелиного улья. В слезящихся глазах бликовали разноцветные огоньки. Ли-а повела его за руку. Чернота за спиной схлопнулась, повеяв холодным ветром и открыв прекрасный вид на закат.

Привыкнув к свету, глаза лесоруба стали чётко различать контуры окружающего мира. Он увидел, что вездесущие огоньки – это круглые разноцветные лампочки, висящие на паутинках. Что-то снующее – ларгамы. Это удивительные существа, не похожие ни на одно животное Земли. Саша приметил, что по форме тела они напоминают патиссон, приплюснутый, глазастый, ушастый и чертовски милый. Любой землянин, наверно, недоумевал бы, как такой зверёк умудряется столь ловко летать.

– Это муколиты, – сказала Ли-а, умиляясь реакции Саши, любовавшегося с открытым ртом гигантскими грибами.

– Что? Они живые?

– Ну, конечно! Разве у вас такие на растут?

– Растут, но они обычно чуть меньше тех летающих патиссонов.

Ли-а засмеялась, схватила Сашу за руку и сказала:

– Пойдём. Поднимемся наверх.

Муколиты росли точь-в-точь как грибы. Только ножка их была в диаметре метров тридцать. Проделав в ней дыру, можно было бы обеспечить жильём несколько семей. А по юбочке, лихо закрученной спиралью вокруг ножки, спокойно могли прогуливаться несколько человек в ряд. По ней и направились Ли-а и Саша. С каждым витком землянин поражался всё больше и больше.

Гриб был явно живой. Он едва заметно двигался. Саша заметил это по лёгкому покачиванию, похожему на покачивание моста из-за попавших в резонанс шагов. Вокруг гриба летал целый рой ларгамов и неизвестных насекомых, похожих на стрекоз. Ли-а называла их зонтерами. Позади себя они оставляли цветной след, который, если приглядеться, представлял собой тончайшую прозрачную нить.

Грибы стреляли друг в друга какими-то камушками, издавая при этом пищащие звуки. Над предположением Саши, что это обмен спорами, Ли-а рассмеялась:

– Глупый. Они просто веселятся!

Наблюдая за этой «игрой», они добрались до самого верха, где открывался потрясающий вид на закат «Мамы». Оказавшись над огромными шляпками муколитов, Саша увидел источник золотых листьев, укрывающих землю внизу. Над их головами густо сплетались хрупкие, изящные ветви деревьев. Их стволы, тонкие и длинные, терялись среди громоздких грибных ножек, зато наверху ветви деревьев брали своё. Они слились сплошной стеной, создав прекрасную живую крышу.

– Какая красота! – воскликнул Саша.

– Да-а, – протянула Ли-а. – С ужасом вспоминаю, как мы чуть было всё это не потеряли.

– Ты о чём?

– Пойдём, сейчас расскажу.

Она понеслась по шляпке муколита. Оказавшись на самом краю, девушка в прыжке схватилась за ветви золотых деревьев. У Саши замерло сердце. Он рванулся за ней что было сил, но быстро успокоился, увидев, как хрупкие на вид побеги крепко схватили девушку и потащили куда-то наверх.

– Стой! Куда ты? – кричал ей лесоруб, стоя на краю гриба.

– Прыгай, не бойся. Они тебя поймают! – радостно крикнула в ответ Ли-а.

Саша смотрел то на удаляющуюся от него девушку, то вниз, сквозь паутину цветных шариков, на золотую листву. Он не мог решиться. В его голову вновь полезли подозрения о недобрых помыслах девушки, о подготовленной для него коварной, жестокой ловушке. Осмелиться на прыжок Саша смог только после того, как его визави практически пропала из вида.

Она в очередной раз не обманула. Едва тело землянина рванулось вниз, ветви одна за другой стали скручиваться вокруг него. Словно из рук в руки, они передавали Сашу наверх, где его ждала Ли-а. Ждала на огромной платформе, стоящей на худеньких, покачивающихся стволах. Всё вокруг было увито золотыми ветвями, так, чтобы не мешать никому наблюдать закат. Возможно, в целях безопасности, а, быть может, ради комфорта. Чтобы человек, не мучаясь от постоянного кружения головы, мог спокойно поужинать на одном из множества столиков, стоящих вокруг.

Оказалось, что ужин на большой высоте, под живую музыку с видом на закат – классика не только на Земле. Саша направлялся к девушке, с любопытством осматривая «интерьер». Затем ему на глаза попались «музыканты». В группе было только три человека, которые управляли не музыкальными инструментами. Они сосредоточенно давали команды своим помощникам издавать необходимые звуки.

За низкие частоты отвечал огромный пустотелый куб, резонирующий так, будто вот-вот взорвётся. Что это за куб и как он издаёт такой мощный звук – загадка. Рядом с кубом стоял большой постамент с различными бочонками, в которые задорно врезались ларгамы, обеспечивая ударное сопровождение. Вместо струнных инструментов использовались причудливые коробки разнообразных форм и размеров, внутри которых вместо струн были «натянуты» яркие световые нити. Через коробки юрко пролетали всё те же ларгамы, прерывая лучи и издавая звуки, напоминающие слегка перегруженную гитару. Пели, как ни странно, люди сами и, казалось, с удовольствием. Музыка была вполне сносна, даже для землянина.

Они сели за стол на самом краю, от заходящей звезды всё вокруг покрылось бронзой. У Саши захватывало дух от происходящего, но Ли-а решила на этом не останавливаться.

– Закажи что хочешь, – сказала она, указав рукой на приближающегося робота-повара, и скрылась где-то за оркестром.

Заказав скромный ужин и бутылку красного полусладкого вина, Саша стал с любопытством рассматривать прибывающих на площадку людей. Все были стройными и бледными, лица, как и на Земле, сильно различались. Некоторые из посетителей появлялись без характерного чёрного панциря. Мужчины в необычных мешковатых нарядах с большими капюшонами, женщины – в обтягивающих классических комбинезонах с искусной вышивкой на груди и открытыми плечами.

– Скучаешь? – спросила Ли-а, занимая место напротив Саши, который замер в исступлении.

Разрез его глаз увеличился, наверное, вдвое, а лёгкие совсем забыли, для чего их поместили внутрь груди. Он, наконец, увидел её настоящую. Никакого пластика, никакого панциря. Напротив него сидела красотка в шикарном сапфировом платье и туфлях на шпильках. Тёмные волосы длиной чуть ниже плеч были распущены локонами и в бронзовом свете заката отблёскивали синевой. Она смотрела на него большими серо-голубыми глазами и улыбалась. И без того довольно широкая нижняя челюсть становилась ещё больше, делая очертания её лица особенными, запоминающимися.

Чувствуя реакцию землянина, Ли-а светилась. Но звонкий задорный смех сменился тихой искренней улыбкой и пристальным взглядом, говорящим: «Ну, как я тебе?».

– Ты обещала рассказать о том, как вы однажды чуть всё не потеряли, – напомнил Саша, разливая по бокалам вино.

– Да, – ответила Ли-а. – Это, действительно, так. Даже не знаю, как тебе объяснить. Мы с тобой немного отличаемся. Мой мозг работает иначе – думаю, ты это заметил. Началось всё с открытия ГНВЧ. Группы неявно взаимодействующих частиц.

– Ли-а, я…

– Да-да, не буду взрывать тебе мозг. Если в двух словах, мы обнаружили материю, обладающую собственным разумом. И, ты не поверишь, оказалось, что она повсюду, содержит сотни различных частиц, и её можно контролировать! И, конечно, первый, кому это удалось, был полнейшим мерзавцем. Он научил эти частицы поглощать явные частицы, то есть всё, что ты видишь вокруг. На несколько лет наш прекрасный мир погрузился в хаос. Люди прятались от сумасшедшего учёного и его сподвижников, которые упивались своим, как они считали, могуществом. Но, как мы знаем, у любой явной частицы, есть античастица. Неявная материя не исключение. Всепожирающую мглу удалось нейтрализовать и направить открытие в созидательное русло.

– С ума сойти!

– Кстати, памятник учёному, который, по сути, спас нас всех, до сих пор сохранился.

– Покажешь? – с интересом спросил лесоруб.

– Не обещаю, это зависит скорее от тебя, – загадочно ответила Ли-а.

Саша не стал уточнять, увидев, что ей неловко об этом говорить, и заявил:

– Ну, раз так, значит, покажешь.

Ли-а улыбнулась и сделала характерный жест, предлагая наклониться поближе. Она привстала и с серьёзным видом прошептала Саше на ухо:

– Хочу, чтобы ты знал: всё, что ты ощущаешь сейчас, взаимно!

Саша был далеко не самым скромным человеком с Земли, но всё же залился румянцем и вновь услышал сладкий, как мёд, шёпот:

– У меня для тебя сюрприз.

Девушка бросила секундный взгляд в сторону оркестра. Один из вокалистов едва заметно кивнул и подал знак остальным. Они начали играть и петь:

Oh, she so special,

And my mind

Rages and rebels

As she's not mine

Саша узнал мотив с первых аккордов. Он подскочил со стула, вытаращил удивлённые и радостные глаза на Ли-а и на несколько мгновений замер в недоумении. Любопытство терзало его, было интересно услышать, как она узнала о его музыкальных вкусах, но не сейчас. Он схватил её за руку и потащил танцевать. Но девушка, выхватив руку, отказалась.

– Ты чего? – спросил удивлённый землянин.

– Я не пойду. Никогда не умела и не стоит даже начинать.

– Уметь и не нужно! Пойдём! – сказал уже во всю танцующий Саша.

Он ловко и раскованно двигался в такт музыке, вскидывал руки, кивал головой и качал тазом, то и дело призывая к нему присоединиться. И Ли-а сдалась.

– Не стесняйся! Повторяй за мной! – воскликнул обрадовавшийся землянин.

Ли-а смущённо повторяла за ним движения и хохотала над своей неуклюжестью. Вскоре она привыкла, обняла его за плечи и просто прыгала, радостно размахивая волосами.

I can't remember

How to breathe

I surrender

I'm on my knees

К ним с радостью присоединились другие гости ресторана. Музыканты продолжали играть земной репертуар. Набежавший мрак испуганно шарахался от цветных фонариков, всюду развешанных вокруг. Околдованный этой сказочной атмосферой и охмелённый вином, Саша, прижимая к себе Ли-а в медленном танце, раздумывал над отчаянным поступком. Он набирался смелости её поцеловать, напрочь забыв о том, что она уже знает о его намерениях.

Ли-а ухмыльнулась и избавила землянина от терзающих его сомнений, подарив трепетный, чувственный, нежный поцелуй. А после, глядя в его счастливые глаза, она с едва заметной грустью спросила:

– Сможешь её забыть?

– Кого? – ответил Саша.

Обменявшись влюблёнными взглядами, они продолжили наслаждаться счастливыми мгновениями этого вечера, обещающего подарить им не менее прекрасную ночь.