Терра. Часть 2

— А если он не вспомнит и не пожелает вспоминать? — Эленор задала очевидный вопрос, который и меня измучил в эти месяцы.

— Будем пытаться. — Я сжал кулаки и прочистил горло. — Вы даже представить не можете, как он любил вашу дочь. И сделал этот выбор из-за нее, но забыл. Уверен, что он не пошел бы на этот сговор, если бы не был уверен в себе или в своей любви к ней. Проявите терпение, дайте ему шанс вновь полюбить ее.

Мужчина и женщина переглянулись.

— Аиррэль не подпускает к себе и не любит чужих, — я попытался объяснить и сам не понимал, зачем оправдываю этого гребаного кретина.

Ричард поднял брови и хмыкнул, выражая всем своим видом негодование. От его взгляда веяло скепсисом, а вот женщина была скорее испугана и подавлена.

— Могу я уточнить? — как бы невзначай спросила она. — Вы к нам надолго?

— На пару лет, — Аир стоял в дверях. — Едва ли человеческая жизнь долгая.

— Ты подслушивал? — Я заметил, с каким тоном Ричард говорил с Аиром, и удивился пренебрежению в его голосе. Явно встречал с негативом, может, переживал за дочь?

— Я не хотел мешать и зацепил только последнюю фразу. Сказал же — слух просто ужасный.

— Да, уж мы поверить должны, — мужчина поднял брови.

— Я никогда не вру, — ответил братец и окатил Ричарда убийственным взглядом. И мужчина поджался. — Уже полночь, а ваша гулящая дочь так и не планирует возвращаться домой. Где же эта юная леди, которую мы все с нетерпением ждем?

— Эта юная леди — моя дочь, — Ричард вспылил. — И взрослая женщина, которая может гулять допоздна.

— Ночь — не самое лучшее время для времяпрепровождения. Это я вам говорю, как свидетель убийств и изнасилований… Но вам виднее, конечно. Советую позвонить дочери и узнать: не планирует ли она возвращаться домой и не нужна ли ей помощь?

Ричард что-то пробубнил, но внял совету и набрал Скай, которая не ответила. А потом мы услышали шум за окном и стали свидетелями развлечений вдрызг пьяных девушек. У Ролс-ройса заиграла сигнализация.

— Что они творят? — Аиррэль подбежал к окну. — Они кинули бутылку в лобовое стекло? Я убью их!

— Он шутит, — радостно и весело сказал я, успокаивая Ричарда, который, к слову, покраснел, а потом почернел, видать, поверив братцу.

— Не шучу.

— Я открою, — Ричард побежал встречать дочь.

И девушки ввалились в дом пьяные вдрызг. Они ползли по полу лицом и остальными частями тела, то смеялись, то рыдали, то орали, но чаще страдали. Подруги карабкались по лестнице на второй этаж, и я просто поверить не мог, что вижу Скай вдрызг пьяной и разбитой. Вышел в холл вместе с братцем, который смотрел на девочек с осуждением, а потом и на белого Ричарда. Блондиночка, завидев нас, начала молиться, и я засмеялся, а Скай отмахнулась, приняв за галлюцинации. Их тошнило, и я бросился спасать бедолаг от беды, потянув за собой братца. Я подхватил Лиз, а ему доверил Скай, и мы уместили их возле туалета, где они синхронно облевывались и вырубились. Мы дотащили их до постели и выгрузили, не раздевая. Аиррэль угрожал мне и божился, что на такое не подписывался и сыпался проклятиями, сказав, что завтра выскажет этим мадам и устроит взбучку за наши машины. Что ж. Посмотрим, что будет завтра, а я решил выспаться. Человеческое тело не выдерживало без сна и не хотело бодрствовать сутки напролет. Родители Скай выделили нам гостевую комнату. Мы завалились спать в одной постели. Аиррэль пытался скинуть меня на пол, и мы чуть не передрались за вакантное место, но потом улеглись и молниеносно вырубились.

Аиррэль: Я ее вспомню! Вот увидишь.

Эль-Элион: …

Встреча

Аиррэль

Девчонка летела на меня, словно разбушевавшийся вихрь, и буквально запрыгнула в полете. И я поймал, не чувствуя угрозы, замер, ошарашенный и обескураженный ее эмоциями. Она плакала и смеялась. Смеялась и плакала, и твердила мое имя, при чем на древнем языке. И целовала мое лицо, обнимала как обнимают любимых трепетно и страстно, нежно гладила лицо и смотрела горячо.

— Airreil! Я скучала. Так скучала. — Незнакомка примкнула к моим губам. Не знаю, как так вышло, но мои руки вцепились в ее тело и прижали ближе. Что это? Мышечная память? Почему я так странно реагирую? Кто эта девушка? Почему сердце стучит, и я позволяю ей целовать меня? Я же никого не целую! Что это за магия? Внутри странно натянулась струна, словно связывающая меня и ее, делая меня подневольным, а ее подвластной и привязывая нас обоих друг к другу, приковывая печатью. Я вздрогнул и оттолкнул девчонку, хотя тело не желало подчиняться и боль пронзила сердце. Проклятье. Что за новая напасть? Сначала человек, потом крылья, Терра, что еще? Девчонка? Печать? Да, Отец, верно, потешается надо мной?! Даже ставши человеком, я вновь ощущаю себя заключенным оковами. Только теперь поводья не у отца, а у этой красивой пигалицы. Неужели я назвал ее красивой? Так. Это явно проделки демона или Отца. Или обоих!

— Ты кто такая?

— Я? — девчонка опешила и губы дрогнули в болезненном вздохе, поджались. — Ты… т-т-ты.. т-ты не помнишь меня? — Она еще и заика.

— А разве не очевидно? Впервые вижу, — кажется, слишком грубо ответил я, и грудь скрутило болью, как и голову. Она увидела мое скривившееся лицо, попыталась коснуться щеки.

— Аир, что случилось?

— Кто ты такая?! — повторил вопрос и поймал ее запястье в полете.

Сквозняк пробежался по комнате. Я обвел присутствующих взглядом. Демон напряженно молчал. Позади стояла еще одна дева с платиновыми волосами и увлеченно рассматривала братца, а незнакомка напротив меня едва сдерживала слезы. И я внезапно ощутил потребность смахнуть эти слезы и прижать девушку к себе, но сразу передумал. Потому что эта связь мне не нравилась.

— Меня зовут Скай. — Она опустошенно посмотрела на свои дрожащие руки, отступила на пару шагов от меня и упала. Точнее, потеряла сознание. Я поймал ее и уложил на диван, снова ощутив приятное тепло в груди. Чтоб тебя. Надо найти способ избавиться от этой связи и узнать, откуда она взялась. Но то, что я видел девушку впервые в жизни — абсолютно точно, однако она и братец так не считали, и я разозлился. Неужели кто-то специально стер мне память? Но зачем и для чего? Что меня связывало с этой фурией?

Благо, девушка пришла в себя довольно быстро и снова смотрела с упреком и грустью, поджимала руки. Ее родители молчаливо обводили меня недовольными взглядами. Ее подруга, как я успел догадаться, краснела, перекидываясь взглядами с Велиалом. Женщины такие милые в своей нежности, ложной скромности и трепетности, смущительные обольстительницы.

— Велиал, — Скай села и прильнула к брату, точнее, порывисто обняла его, чуть ли не заплакала от счастья. — Я так скучала. Боже. — Она снова обняла его. — Ты расскажешь, что с этим кадром?

— Привет, смертная. — Демон оторвал ее от дивана и тоже трепетно обнял, чем озадачил меня. Значит, они знакомы и не просто знакомы… Сердце кольнуло. Нет, он слишком заинтересованно поглядывал на ее подругу. — Прости, задержались. Ты многое пропустила.

— Да уж, я заметила. — Она мотнула головой в мою сторону. — Просто скажи, что вы останетесь хоть на пару дней.

— До конца наших жизней, смертная.

— Что? — Скай подпрыгнула. — Да быть не может, правда? Оба?

— Да.

И девушка заплакала сквозь улыбку. Как это у людей получается? Улыбаться и плакать одновременно?

— Скай, это те… с рисунков? — спросила платиновая блондинка.

— В точку. Этого зовут Аиррэль, — представила меня эта Скай без моего участия, и я вскинул брови. Когда я говорил ей свое имя? Потрясающе! Она еще и кичится тем, что мы знакомы, словно тыкает меня в это носом. — А это Велиал.

Я оглядел Скай с ног до головы и отметил то, что она фигуристая. Волосы только коротковаты, но прическа ей к лицу. Глаза красивые — зеленые с оттенком хвои, и губы земляничного цвета. Надо ограничить общение с ней. То, что я чувствую и ощущаю рядом с ней, должно прекратиться.

— Ты. Идешь со мной, — сказал я и, схватив девушку за руку, потащил за собой. — Надо бы поговорить.

Скай не спорила и семенила следом. Мы вошли в гостевую комнату, и я захлопнул дверь.

— Рассказывай.

— Что? — она смотрела с вызовом.

— Кто ты?

— Человек.

— Ну надо же, а я-то думал тролль! — усмехнулся.

— А ты изменился, Аиррэль.

— Что, не нравлюсь больше? — И тут я осознал, что вопрос задал механически, и тряхнул головой.

— Я пытаюсь понять, почему ты грубишь и злишься.

— А с чего мне радоваться? Ты знаешь, кто я?

Она медленно кивнула.

— Так вот, больше нет. Меня лишили всего! Крыльев, моей жизни, моего мира! Отобрали, а теперь еще, оказывается, и память стерли, мысли — все, чем я жил за последние годы. А потом заявляется дева и прыгает на меня, словно женушка, знает мое имя, моего брата. Как тебе такой расклад?

Девушка покрылась пятнами и побелела, стоило мне назвать ее «женушкой», и это не укрылось от меня. Так. Значит, либо она что-то знает, либо скрывает, либо оба варианта. Зеленоглазка, но почему мне так комфортно с тобой? Я скользнул взглядом на ее губы и задержался дольше положенного. Вспыхнул от напряжения в штанах и отвернулся. Потрясающе! Я уже говорил это? Оказывается, я еще и хочу ее! Причем сильно и едва сдерживаюсь.

— Аир. — Она сделала ко мне шаг и коснулась груди. — Мне жаль, знаю, что ты любил крылья. Но попробуй полюбить этот мир, может, тебе понравится? — вглядывалась в мое лицо, пытаясь что-то увидеть, и тихо вздохнула. — Бог дал человеку свободу выбора, не забывай Аиррэль. Чего не было никогда не у тебя, лишь ее видимость, а настоящая свобода только-только попала тебе в руки. Ты впервые оказался без своих Легионов, без великой миссии. В теле человека. И у тебя есть выбор, как прожить свою жизнь. Здесь. Не упусти свой шанс на счастье, на выбор. Теперь у тебя он есть. Подумай о том, что теперь можешь пожить так, как хочется тебе, а не кому-то еще. Никаких войн, никаких демонов. Теперь ты распоряжаешься своей жизнью сам.

— Так ли это? — Я убрал ее руку и поморщился. Печать, что связала меня с девушкой, указывала как раз на то, что я снова повязан, но в ее словах имелся смысл. Даже больше, чем я мог признать. Она знала меня, чувствовала, понимала, и это еще одна причина, почему напрягала. — Что ты сделала со мной?

— Не поняла, — она искренне недоумевала. Интересно. — Объясни.

— Забудь, я сам разберусь. С этого момента не трогай меня и не прикасайся. Я не твой друг.

— Почему? — Ее нижняя губа дрогнула, а плечи поникли.

— Так будет лучше. Как ты и сказала, я хочу начать новую жизнь. И даже если мы были знакомы — это ничего не значит.

— Для тебя, — упрямо сказала Скай и смотрела воинственно. — Но не для меня. Ты не заставишь меня забыть. Ты был всем для меня. Неужели тебе самому не хочется узнать, почему ты потерял память?

Я смотрел на зеленоглазку и внезапно почувствовал, как рука тянется к ее лицу.

А когда мои губы легли на ее, разум отключился, и я целовал ее, жадно захватывая нежные половинки, сплетая языки и не совсем понимая, зачем это делаю и почему. Но тело требовало обладать ей, подчинить, скрутить… Я встряхнул голову и уставился на собственную руку.

Так. Значит, я просто представил себе то, что буду с ней делать. Слишком реалистично. Неужели это и называется «живое воображение»? Это пора заканчивать.

— А мне есть, что вспомнить? Не поделишься, откуда на нас печать?

— Печать?

— Да, — я скривился. — Только не ври, что не знаешь. Я хоть и человек, но почувствовал ее. Печати бывают разные, и чтобы избавиться от нее, мне нужно узнать сущность этой.

— Не понимаю, о чем ты.

— Допустим. Значит, дело не в тебе. Может, дело во мне и со мной что-то сделали…

— Что?

— Не знаю. — Я заметил, что успокоился и немного расслабился. Снова скользнул по девушке взглядом. — Идем, а то твои родители решат, что я тобой воспользовался, а я не собираюсь оправдываться, потому что ни пальцем тебя не тронул.

— Но хотел, — уверенно сказала она, словно закончив мою мысль за меня.

— Что?

— Ты ответил на поцелуй. Значит, часть тебя знает меня. Помнит и не отрицай, что желаешь снова поцеловать. — Она положила ладони мне на грудь, и я вжался спиной в дверь. — Поцелуй. Хочешь ведь. Почему отрицаешь влечение?

Кожа под ее ладонями покалывала приятным теплом. От нее веяло земляникой и хвоей, рот красиво изгибался. Я сглотнул, и сердце забилось сильнее. Чтоб меня огр сожрал!

— Убери руки. Я сказал тебе, чтобы ты больше не трогала меня.

— Я тоже раньше так говорила. Тебя это не останавливало, почему должно заботить меня? Раз ты забыл, я помогу тебе вспомнить.

Я вскинул брови и убрал ее ладонь. Развернулся и ушел, не желая разговаривать с ней, а точнее, просто сбежал, потому что она вызывала сильные противоречивые чувства и эмоции.

Аиррэль: Это. Было. Плохо.

Эль-Элион: ТЕБЕ БУДЕТ С ЧЕМ СРАВНИТЬ…

Аиррэль: Впереди еще хуже?

Эль-Элион: ЗАВИСИТ ОТ ТОГО, ЧТО ТЫ СЧИТАЕШЬ «ХОРОШИМ» И «ПЛОХИМ».

Договор

Скай

— Прекратите! — взвыла я. — Это некрасиво — разговаривать на другом языке при живых собеседниках, которые ничего не понимают. А если тебе есть, что сказать, Аиррэль, то говори прямо. Не чужие люди, разберемся.

И он на меня так посмотрел, что я чуть не вжалась в стул, но выдержала этот его взгляд. Весь завтрак Аир о чем-то активно беседовал с демоном, говоря на каком-то странном языке. Значит язык он помнит, а жену нет? Вот засранец!

— И нечего меня запугивать.

— Значит так, дева. Поубавь пыл.

— Дева? — Я закатилась в хохоте. — А ты тогда кто? Доисторический дед?

Велиал чуть со стула не свалился от смеха. А я смогла задеть Аиррэля или показалось, но на мгновение он выглядел обескураженным и уязвленным.

— Почему я вообще должен слушать эту… пьяницу?

— Что, прости? — Я вспыхнула алым вместе с Лиз и моими родителями.

— Да, ты что себе позволяешь говорить о моей дочери?

— Правду?

— Па, успокойся. Я умею разговаривать с этим напыщенным грубияном.

Велиал не мог остановить хохот. Он прям наслаждался. Аир сложил руки на груди и усмехнулся.

— Скай, слушай… ты говорила про Европу. Что-то не клеится. Этот синевласый — странный, этот чернявый — еще страннее. Где ты их нашла?

— В одном очень-очень далеком месте.

— В деревне, что ли, жили? — Лиз наслаждалась вытянутыми лицами мужчин.

— Они из далекой глубинки. — Я поджала губы.

— Вот и одичали, — подвела итог подруга. — Манер не знают. Какая жалость, а мужчины. Вот незадача.

— Можно и так сказать.

— Что вообще тут творится? — Аир не выдержал и бросил на стол салфетку. — Они нас оскорбляют, Велиал.

— Ну, не без оснований… — тот покосился на брата.

— Ой, какие они впечатлительные! — уколола их Лиз.

Аиррэль встал, резко двинул стул, отчего ножки противно чиркнули об пол, отдаваясь пискливо-скрежещущим скрипом в барабанных перепонках, и, пока всех за столом передернуло от мерзкого звука, демонстративно ушел.

— Пойду подышу. Соскучился по деревенскому воздуху!

Через минуты две я бросилась за ним. Он стоял во дворе дома спиной ко мне. И эта знакомая выправка, знакомый рельеф и мышцы. Лишь волосы теперь коротковаты, с толикой грусти отметила я, но и эта прическа ему шла. Делала его живее и придавала озорство, соответствующее человеку. Я порывисто обняла его со спины.

— Извини, не могла удержаться подтрунить над тобой. Ты слишком хмуро выглядел…

Аир разжал мои руки и обернулся.

— Я говорил тебе не прикасаться ко мне?

— Так противно?

Он не ответил и задал встречный вопрос.

— Почему ты не слушаешь меня?

— А должна? Я делаю то, что хочу. Захотела — обняла, захочу — поцелую, захочу — съем тебя… — Игриво облизнула губы, и он проследил мое движение взглядом. Цвет аквамаринов потемнел. Значит, и в человеческом теле повадки мужа не изменились. Я смотрела на него и нарадоваться не могла, что вижу. Нет, я не могла поверить. Боялась, что коснусь — и он исчезнет.

— И я тоже люблю делать то, что мне нравится. Все, что ты себе напридумывала — нереально.

—Вот уж не думаю! — отмахнулась. — Аиррэль, дай мне шанс. Почему артачишься? Знаю, что не доверяешь чужим, но ты мог бы поверить, что знал меня. Ты же видишь, мы даже с демоном знакомы.

— Вы с братцем можете хоть спать вместе, я-то тут при чем?

Я осмотрела его с ног до головы.

— Аиррэль, которого я знала, не стал бы прятать голову в песок, будто страус, а захотел бы докопаться до истины, разгадать загадку — почему потерял память. И я искренне удивлена, что ты сопротивляешься. То, что ты ярый противник любви и отношений, я в курсе и давить на тебя не буду.

— Как благородно, — он насмехался. — Любовь? Отношения? Ты этого хочешь? Со мной? Как хорошо ты меня знаешь?

— Достаточно, чтобы знать, что ради любви ты готов на все, что сделаешь все возможное и невозможное, чтобы спасти тех, кого любишь, что не станешь есть мясо, не признаешь насилие над живыми существами, не любишь убивать ради забавы, но и бываешь очень жесток к тем, кто обидит твою семью. Для тебя все существа равны: и жизнь коровы, и жизнь человека эквиваленты. Еще я знаю, что ты вспыльчивый и можешь дуться с неделю, а потом тебя отпускает. Я знаю Маршала и Вилли, знаю твоих братьев, Роксану, встречала Мелиссу, знаю твоих бывших: про Миэль, про Лиирту, Луису и остальных. Про девушку, что ты спас в Греции от уродства, а потом ее убили. Я знаю, как сильно ты любишь брата и как сильно заботишься о нем, невзирая на прошлое, что ты не смог убить его и простил. Ты упертый и привык добиваться своего. Ненавидишь вранье и говоришь лишь правду, но можешь увиливать от ответов. Что еще я не знаю о тебе? То, что ты носил сережку лишь ради забавы, развлекаясь и бунтуя против жестких правил, то, что спас Маршала, хотя должен был уничтожить, то, что спас Вилли и Счастливчика. Ты любишь своего брата Митраэля, уважаешь и прислушиваешься к его мнению. Скажи, что еще я не знаю?

Он побледнел и нахмурился, озадаченно рассматривая меня с неприкрытым шоком и недовольством.

— Кто ты?

— Я — твоя жена.

— Повтори.

— Знаю, звучит дико и нереально, но мы любили друг друга. Сильно…

— Остановись, — оборвал меня он. — Это безумие.

— Посмотри на меня и скажи: я вру? Зачем мне врать? Зачем демон привез тебя сюда?

Аиррэль чуть помедлил с ответом.

— Если это правда, значит, вот в чем дело… Связь. Брачные узы. А говорила, что не знаешь про печать.

— Ты не говорил об этом так раньше, поэтому не знаю.

— В любом случае, спасибо за сведения. Я знаю, чем мне предстоит заняться в первую очередь.

— И чем же? — Я подбоченилась, разглядывая воодушевившегося мужа.

— Расторжением этого балагана. — Он провел руками вокруг меня, будто очерчивал мою ауру.

— Я тебе не позволю!

— Записала себя в женушки? Размечталась.

— Знаешь, что я понять не могу? Почему ты так реагируешь! Не хочешь верить, что мог кого-то любить, или моя кандидатура не устраивает? Ты не был никогда таким жестоким со мной, а сейчас ведешь себя, как истеричка!

Он сделал шаг ко мне и наклонился, рассматривая лицо.

— Я хочу назад свои крылья, хочу назад свою жизнь, хочу назад в свой мир. Понятно? Меня лишили всего, что с таким трудом заслуженно получил. Титула, звания, свободы, жизни! Моих КРЫЛЬЕВ! А я должен плясать радостный танец вокруг тебя и быть счастлив обзавестись еще и женой? Хоть жену я имею право выбрать сам, по своей воле, в сознании, а не узнавать, что уже женат и кого-то любил. Это в прошлом, как и моя жизнь.

— Считаешь, что у тебя не было выбора? — Я засмеялась и обхватила его лицо руками, сбивая спесь или пытаясь достучаться. — Вот же ж! Ты заставил меня, шантажировал выйти за тебя, подарил свою суть, мы проходили Обряд вне тела, а теперь ты забыл и хочешь дать по тормозам? Что плохого в любви и браке?

— Суть? — только это услышал он. — Покажи метку.

Я чуть приспустила блузку и пояснила:

— Ты не увидишь в теле человека.

Он провел по волосам бессильным жестом отчаяния.

— Жаль. Теперь не выкрутиться, — посмотрел на меня звериным взглядом. — Я заставлю тебя согласиться на расторжение. Найду способ.

Страх сковал сердце, я испугалась, зная, что этот упертый добьется своего рано или поздно.

— Хорошо. Дай два месяца. Если не вспомнишь меня или не полюбишь, тогда я буду готова на развод и соглашусь на твои условия.

Аиррэль обдумывал предложение.

— Один месяца.

— Два.

— Один.

— Три.

— Хорошо, два.

— Нет, уже три, а будешь препираться — увеличу до пяти. А без моего согласия свободу не получишь.

— Три, так три, — сквозь зубы согласился он. — Не надейся, что я буду спать с тобой.

— Загадывать не собираюсь! — оборвала его. — Три месяца. Никаких женщин и измен. Мы живем в одном доме, ты пытаешься узнать меня и вспомнить. Если нарушишь договор — развод не увидишь, а это что-то да значит в твоем мире, даже больше, чем в моем.

— Шантаж?

— У меня был хороший учитель и показательный опыт. — Я протянула ему ладонь.

— Договор, — пожал он.

Аиррэль: Ужас. Это крах. Какой еще развод? Какие три месяца?!

Отец молчал.

Аиррэль сжал кулаки: Очень хочу его избить, точнее, себя. Можно?

Эль-Элион: НЕВОЗМОЖНО.

Аиррэль: Как же так вышло, что увиденное стало явью?

Эль-Элион: ЖИЗНЬ НЕПРЕДСКАЗУЕМА. А ТЫ НЕНАВИДИШЬ ПЕРЕМЕНЫ, КОГДА К НИМ НЕ ГОТОВ И НЕ ДЕРЖИШЬ ВСЕ ПОД КОНТРОЛЕМ. ТОТ ТЫ… ПОТЕРЯННЫЙ ЧЕЛОВЕК: БЕЗ ПРОШЛОГО, БЕЗ НАСТОЯЩЕГО, С СОМНИТЕЛЬНЫМ БУДУЩИМ.

Аиррэль: Я начинаю понимать.

Эль-Элион: РАНО, МЫ ТОЛЬКО НАЧАЛИ.

Художник и его муза

Скай

Мы с демоном тут же приняли решение, что я перееду к ним в дом. Да, Велиал успел построить дом в кратчайшие сроки и выдал базу:

— За деньги тебе мои миньоны и Эйфелеву башню за два дня построят.

Аиррэль воспринял мой переезд в штыки и всю неделю ходил как бука, через семь дней оттаял, смирился.

Велиал чуть ли не целый план разработал, и мы решили пойти с козырей…

Аиррэль: Боюсь представить, что они удумали.

Эль-Элион: «ЭТО» ТЫ ПОСМОТРИШЬ В ОДИНОЧЕСТВЕ.

Ничто так не приводит в восторг мужчин, как женщина, занимающаяся своим делом, вкладывающая душу в работу, а если она делает это голой, то зрелище становится не просто интересным, а возбуждающим. Поэтому зачем растапливать сердце мужа, если можно взять быка за рога и соблазнить? Я выставила Велиала за дверь и наказала не возвращаться, пока я не дам «отбой». Демон отправился покорять Лиз, поэтому был не против заночевать в гостиной или в квартире подруги, кто знает, куда их занесет. Аир о нашем плане не знал и скрывался в своей комнате, а я занялась делом. Разложила кисточки и палитру на столе в гостиной, поставила холст на деревянный мольберт возле окна, разделась до гола и принялась творить. Решила нарисовать Асхар, наш домик на склоне горы в окружении снежных сугробов, вдали тени волжар, и, конечно же, нас возле камина веселых и счастливых в объятьях друг друга. И я увлеклась, забыла о времени и ушла в работу с головой.

Голос Аира послышался издалека, и звук оповестил о приближении. Главное было не повернуться и делать непринужденный вид. Его шаги усиливались, и внезапно раздался грохот. Я обернулась. Аиррэль выронил телефон, ударился о спинку дивана и полетел лицом вперед, но удержал равновесие, успев ухватиться за обивку мебели. Его глаза в упор смотрели на меня и жадно поедали мое тело от пяток до кончиков волос. Он сглотнул и отвернулся, поняв, что наглеет. Я коварно улыбнулась. Придушу, когда вспомнит. Точно придушу этого засранца. Да как он посмел забыть такую потрясающую жену?

Муж обошел диван, плавно поднял телефон, не переставая то и дело бросать на меня косые взгляды.

— Да, да, я споткнулся… — затараторил он, все еще поглядывая на меня. Я отвернулась к мольберту, демонстрируя свой упругий зад, которым, к слову, гордилась, и спину, которой всегда восторгался Аиррэль.

— Перезвоню.

Он отключился.

— Ты что тут устроила? — взвинченный тон. — Что это за вид?

— Нельзя? — Даже не повернулась к нему, лишь наклонилась к мольберту, прогнулась в спине, представ перед ним в очень любопытной позе, и сделала мазок кистью.

— А если кто увидит?

— Кто, скажи на милость? — Все же обернулась, покрутив кисточкой в руке и чуть подалась в перед.

— Велиал! Лиз! Я! Да, любой, кто в дом войдет. — Он яро указал на дверь и старался смотреть мне в глаза, но выходило плохо. Аквамарины так и ускользали ниже.