Брак по расчету. Счастью не прикажешь

Лицо оросили капли крови. Моей, потому что заслонилась рукой от разлетевшегося вдребезги тройного стеклопакета. Зажмурилась, ожидая боли в тех местах, куда вонзились осколки. Перед тем, как ко мне устремилось стеклянное крошево, я отчетливо услышала громкий треск, а затем хлопок. По правилам безопасности мне следовало сразу, едва услышала рокочущий звук снаружи, отойти подальше от окон. В идеале — укрыться в ванной комнате или спрятаться в коридоре, под защиту стен. Но меня парализовало страхом, пронизывающим до костей, так, что я не сдвинулась с места. Взглядом обреченного кролика наблюдала, как вспучивается от удара стекло, за считанные секунды покрывается трещинами и взрывается блестящим роем полупрозрачных жалящих пчел.

Я зажмуриваюсь в последний момент и падаю, но уже слишком поздно. На краткий миг проваливаюсь в беспамятство и тут же прихожу в себя. Глаза щиплет от солоноватой жидкости. Ресницы склеились так, что я не в состоянии их разлепить. И пошевелиться тоже не смею, потому что запястья, щиколотки и шея перехвачены лентами.

Бинты? Маловероятно. Ноздри щекочет навязчивый запах жженного воска. Под спиной чувствуется жесткая поверхность. Я жива? — В висках набатом ухает пульс. — Странно.

Кожу холодит воздух, будто я лежу обнаженной. Тем явственнее ощущаются горячие капли, скопившиеся в уголках сомкнутых губ. Проникая внутрь, влага впитывается, будто в сухую землю. Во рту появляется металлический привкус.

Тело ватное, не слушается, когда пробую пошевелиться. С трудом удается его почувствовать. Но хотя бы так, навскидку, понимаю, что серьезно не пострадала. Было бы страшно не досчитаться руки или ноги. Боли не ощущаю. Может, накачали препаратами? Только левое запястье саднит, а так сносное состояние. В голове — туман, подернутый пеленой слез и горечью невосполнимых потерь. Но воспоминания прошлого блекнут под воздействием непривычного шума, заложившего уши.

Голос! Точно, я смутно различаю голос, раздающийся поблизости. Он доносится, как сквозь толщу воды. Гулко, непонятно, всепроникающе. Вместе с ним накатывают картинки чужой жизни, в которой открываются неприглядные подробности. Кровавые ритуалы, пентаграммы, жертвенные твари, чьи тела служат основой для невероятных метаморфоз. И за всеми этими деяниями видна тень наставника, направляющего в нужное русло и дающего скупые подсказки. Я следую им безоговорочно, иначе наказание не заставит себя ждать.

Странные видения я наблюдаю с равнодушной отрешенностью. Видом крови меня не испугать, к сожалению. Рано повзрослевшей, познавшей потери, искалеченной, всеми забытой — я была какой угодно, но только не нормальной. Война прошлась по нашей семье катком, разрушила прежнюю жизнь и забрала всех, кем я дорожила.

— Очнулась, чумное отродье? Хватит разлеживаться. Времени в обрез. Вставай! — Требовательный голос, резанувший слух, вызвал в памяти — не моей — противную дрожь. — Вижу, ты очнулась. Давай, Тери, приходи в себя.

Тери? — меня покоробило непривычное имя, хотя… В глубинах воспоминаний, похожих на клубок сцепившихся змей, подобное обращение было… привычным?

— Та-ак! Не хочешь по-хорошему, будет быстро и по-плохому, — с нетерпимой злобой процедил наставник из чужих видений.

В подтверждение слов в лоб болезненно ударила молния, прошивая короткими судорогами до кончиков пальцев на ногах. Я с трудом подавила внутреннюю дрожь и стряхнула тягучее оцепенение. Ремни — те самые, что приняла за ленты, больше не стягивали запястья. Я сомкнула и тут же выпрямила пальцы на ладонях, проверяя их на гибкость. Результат порадовал — магические каналы не повреждены.

Стоп, какие каналы? Что за бред?

Пока мозг недоумевал, что происходит, кисти рук переплелись, формируя причудливые узоры, а острый ноготок большого пальца безжалостно расцарапал ладонь. Не знаю, что я сделала, но кровь, залившая меня от макушки до пяток, вдруг нагрелась и впиталась в кожу.

Я распахнула глаза, осознавая, как такое возможно, и изумленно уставилась на сводчатый потолок. Определенно не родительская двушка на окраине Дарьевска. Не припомню, чтобы в нашем городе на десять тысяч населения, имелось подобное место.

— Наконец-то! Сподобилась. Подъем, бестолочь! — прикрикнул голос, явно недовольный моей медлительностью.

Я послушно села и стыдливо прикрылась руками, обнаружив себя голой в центре пентаграммы. Черные свечи, расставленные по периметру помещения, давали мало света. Но даже толика того, что я увидела, вызывало животный ужас.

Происходило что-то из ряда вон выходящее! Начать с того, что по плечам разметались сосульки темных слипшихся волос, а я последние три года носила короткую стрижку. Тело было холеным, с молочно-белой кожей и идеальными пропорциями — не мое!

Куда я попала? Зачем? Если там, в родительской квартире, где провела в одиночестве последние два месяца, я умерла и не валяюсь без сознания в больнице, то новый мир мне уже не нравится. Негостеприимно тут. Стыло. И страшно! Судя по обрывкам воспоминаний, условия хуже, чем в прошлой жизни. За что мне это? За какие грехи?

— Долго еще пялиться в пустоту будешь? Подъем, я сказал! — Мне не оставили времени для раздумий, хлестнув по спине плетью.

Запоздалый вскрик я загасила ладонью, подскочила на ноги и бросила опасливый взгляд на мужчину, стоящего в тени, за скудной полосой света. Наставник. Матерый, безжалостный, годами оттачивающий мастерство. Ему нравилось, когда подопытные испытывали невыносимые муки и кричали, умоляя о пощаде. Тогда он прилагал все усилия, чтобы жертва не замолчала ни на мгновение. Для него не имело значения, кому причинять боль — родной дочери, ученице или постороннему человеку. В прошлом я быстро усвоила нехитрый урок: если не хочешь, чтобы экзекуция повторилась, молчи и делай вид, будто тебе все равно. Настоящий мастер крови должен сродниться с болью.

Мастер. Крови. — Сами по себе эти два слова звучали безобидно, но вместе соединялись в жуткое сочетание, ярким примером которого был Густав Далиани.

— Тереза, поднимайся и заверши ритуал! — приказал наставник.

Глубокий капюшон багряного плаща колыхнулся, указывая в сторону еще одного человека, присутствующего в помещении. Я перевела взгляд на хрупкую фигурку, покорно застывшую поодаль с опущенной головой. Пожалуй, по комплекции эта девушка больше походила на меня прежнюю. Белая сорочка с алыми брызгами на подоле ничуть не скрывала худобу незнакомки. Невысокого роста, нескладная, с волнистыми темными волосами, собранными в небрежный пучок. Выбившиеся пряди свисали, закрывая лицо и придавая схожести с нахохлившейся птицей.

Чужая память подсказывала, что впереди завершающая и не самая приятная часть ритуала. Мне надлежало лишить жизни несчастную, и ослушаться я не могла. На кону стояли наши жизни и благополучие клана.

Краем глаза заметила вещи, брошенные на полу, и шагнула к ним, намереваясь одеться. Однако мужчина жестом остановил меня и вновь указал на девушку. Подчинившись, направилась к ней, осторожно переступая линии магического рисунка. Не пентаграмма — нечто более сложное и затратное в исполнении, недоступное для моего уровня знаний.

Картинки воспоминаний путались и зияли провалами. Я лихорадочно искала подсказку, как выкрутиться из ситуации. Я не убийца, хотя к виду крови привыкла за последнее время. Но каждый шажочек приближал к неизбежному исходу и скручивал внутренности в тугой узел от одной мысли, что мне предстоит сделать.

— Давай, Тереза! Ты должна пронзить сердце с одного удара! — Едва я подошла к девушке, как наставник возник рядом и вложил в руку костяной кинжал. — Не думай — бей! Княжна погибнет, а ты займешь ее место. Не разочаровывай меня.

Я замахнулась, и в этот момент незнакомка подняла голову, распахнув огромные глаза. Темные, как сама ночь, с отблесками пламени, танцующего на фитилях ритуальных свечей. У меня перехватило дыхание от осознания, что убить я должна… себя. Вернее, ту бедняжку, чьи воспоминания преследовали с момента пробуждения. Это она, Тереза Далиани, младшая дочь и ученица мастера крови. А кто же тогда я? Что за чертовщина тут творится?

— Пожалуйста, — беззвучно взмолилась несчастная. — Не убивай. Я помогу тебе!

Я застыла изваянием, не в силах нанести удар. Незнакомка прикипела взглядом, с надеждой и отчаянной мольбой в глазах, а я с ужасом и непониманием того, зачем отнимать жизнь у молодой девушки.

— Тереза! — прикрикнул наставник, будто еще раз ударил хлыстом, приводя в чувство.

За краткий миг зрительного контакта я увидела фрагменты памяти, в которых мы поменялись местами. Я нескладной девчонкой в приютской школьной форме из грубого сукна стою навытяжку в одной шеренге с другими обитателями приюта. И она, великосветская княжна Ольга Орлова, сошедшая с недосягаемого олимпа, чтобы облагодетельствовать нас, обделенных родительской любовью зверенышей. У меня ужасно чешутся заживающие после порки рубцы на спине, ломят ноги в тесных казенных туфлях, а шею душит застегнутый под горло воротничок. Но я улыбаюсь, изображая радость, как велела директриса Луиза Адольфовна — сухопарая немка, насаждающая идеальный порядок и дисциплину.

С тех пор как она возглавила Балдинский приют, дела пошли в гору. Не спорю, материальное обеспечение стало не в пример лучше. К зданию старой усадьбы графа Балдина пристроили учебный корпус с просторными светлыми классами и жилыми комнатами, библиотека пополнилась новыми учебниками и методичками, обновился преподавательский состав. Но едва ли улучшилась жизнь самих маленьких обитателей. Наоборот, бесконечная муштра, строгий режим и требование быть лучшими во всем, вызывали непроизвольное отторжение и яростный бунт.

Это подвальное помещение обустроили под новым зданием для таких вот тайных ритуалов. Княжна Орлова — доверенное лицо императрицы Бельской, курирующей подобные заведения, должна была удостовериться, что выделенные из казны средства потрачены на нужды приюта, и убраться восвояси. Но Ольга Николаевна сунула нос, куда не следовало, поэтому и оказалась в алтарном зале. Убивать представительницу золотого дворянского рода чревато последствиями, но и оставлять в живых после того, как она узнала о специфике обучения будущих магов крови, тоже не представлялось возможным. Дворянку усыпили, благо для этого не пришлось даже применять магию, а после на семейном совете Далиани решили провести темный ритуал по перемещению душ из одного телесного сосуда в другой. Связанный с человеческими жертвами и некромантией, обряд потому и запретили, что его практиковали приверженцы истребленного ордена Тьмы.

Прежде Тереза понятия не имела, что ее отец якшался с темниками. Магия крови балансировала на стыке допустимых практик и запретных знаний, из-за которых в прошлом адептов магии крови открыто истребляли. Тетя Терезы стала первой жертвой охотников за головами. Но, положа руку на сердце, не сомневаюсь, что Анна получила по заслугам. Методы обучения подрастающих магов граничили с безжалостной жестокостью и издевательством над собственными детьми. Густав оправдывал это необходимостью приучить нас к боли и вытравить малейшие проявления чувств.

Что именно пошло не так во время ритуала, можно только гадать. Но факт оставался фактом, я — девчонка из провинциального Дарьевска, затронутого войной, умерла в родном мире и оказалась в теле княжны Ольги Орловой. И именно мне, Тане Ивановой, предстоял трудный выбор.

— Пожалуйста! — умоляли бездонные глаза девушки.

— Давай же! — холодил душу безжалостный взгляд наставника, пробирающий до печенок.

Едва справившись с накатившим волнением, я вдруг отчетливо поняла: выбора, как такового, нет. Сегодня кто-то обязательно умрет. И это разозлило так сильно, что в груди разгорелся натуральный пожар. Я ощутила, как по венам потекла горячая лава, скапливаясь в ладонях и подсвечивая пальцы оранжевыми бликами.

— Доверься магии! — прошептала Тереза, пошатнувшись.

Магия? У меня? Я что же, еще и магией владею?

— Ты разочаровала меня, дочь, — процедил наставник, перехватывая мое запястье с кинжалом. — И поплатишься за это!

— Отвали, урод! — выдохнула я и смело посмотрела в глаза человеку, которого Тереза боялась до одури. — Если кто и умрет сегодня, то это ты! — впечатала свободную руку, полыхнувшую живым пламенем, в грудь мужчине.

Огонь моментально перекинулся на одежду и превратил человека в пылающий факел. Я отшатнулась, в ужасе наблюдая, что натворила.

— Да как ты смеешь, неблагодарная дрянь! — взревел в ярости «отец года». — Плоть от плоти, кровь от крови, я про… — Прервавшись на полуслове, мастер хрипло булькнул.

Это с девчонки спало оцепенение. Она подхватила из моей ослабевшей кисти ритуальный нож и вонзила в сердце горящей фигуры. Через мгновение человек вспыхнул свечкой и осыпался на пол горстью черного пепла. Только костяной кинжал глухо стукнул по каменной поверхности.

— Что ты наделала? — ахнула я, ошеломленная неожиданной развязкой.

— Уничтожила мразь, издевающуюся над собственным ребенком ради мнимого могущества, — без капли сожаления заявила та, что находилась в теле Терезы. — Поверь, огонь также опасен в изучении, но для этого не надо истязать себя или терпеть боль.

Идеальная осанка и уверенный тон никак не вязались с воспоминаниями Терезы о себе, из чего я сделала вывод, что в теле девушки оказалась княжна Орлова.

— Я не об этом! Ты уничтожила единственного человека, который знал, как вернуть наши тела, — выудила из памяти ценную информацию. — Поэтому и спрашиваю, что дальше?

— Ха! Дай только добраться до переговорного амулета, и к нашим услугам будут лучшие маги Российской империи! — самоуверенно заявила Ольга.

— Как знаешь! — Я пожала плечами. — Только за той дверью, — кивнула в сторону единственного выхода из каменной ловушки. — Нас ждут родичи клана Далиани, полные сил и желания поквитаться с людьми из окружения княжны Орловой. А еще мы сегодня выходим замуж.

— Что? — у девчонки округлились и без того огромные глаза. — К-какой замуж? За кого? Я категорически не согласна. Не смей, Тереза! Даже думать об этом не смей. Это мое тело! Будь добра обращаться с ним бережно.

— Видите ли, Ольга Николаевна, — от дикости сложившейся ситуации я неожиданно перешла на «вы». — Технически вы занимаете тело Терезы Далиани. А я — совсем не она. Не понимаю, каким образом, но теперь я стала вами, вдобавок заполучив еще и обрывки воспоминаний Терезы. И, судя по всему, от нашего обоюдного нежелания вступать в брак, ничего не зависит.

Глава 2

— Как не Тереза? — у Ольги округлились глаза. — А кто?

— Таня Иванова, — не стала скрытничать и назвала настоящее имя. — Может, вы объясните, что происходит? В голове все смешалось: мои воспоминания и чужие — я чувствую, что схожу с ума.

— Час от часу не легче! — цокнула языком девчонка. — Насчет сумасшествия ты верно заметила. Меня тоже к такому не готовили. Но разбираться будем после, когда выберемся из ловушки.

В двери алтарного зала, которые, как выяснилось чуть позже, запирались изнутри, постучали.

— Мастер, вы закончили? — поинтересовался незнакомый голос. Вернее, не знакомый мне, а вот в памяти Терезы сохранились неприятные воспоминания о личности его обладателя. — Нас уже ждут в храме. Жених нервничает.

— Это Карл — бывший ученик, кандидат в Мастера крови и двоюродный брат Терезы, — шепотом сообщила я, хотя память подсказывала, что звукоизоляция тут хорошая. — У него есть доступ. Если не ответим, он им воспользуется. Редкостный поганец! — добавила от себя, увидев в воспоминаниях, как парень насмехался и травил маленькую сестру, завидуя ее сильному дару.

— Скажи, что скоро будешь! — так же шепотом посоветовала Ольга. — Как думаешь, он в курсе, что новая Тереза должна убить меня в старом теле?

Я на миг зависла, соображая, как бы не запутаться в наших перемещениях по телам. Потом уже погрузилась за ответами в воспоминания погибшей девочки. Ее было искренне жаль. Столько жестокости увидела за свою недолгую жизнь. А тут еще фиктивный брак впереди замаячил и чужая месть, которую намеревались совершить ее руками.

— Жди! — крикнула я Карлу, оставляя вежливость для светских приемов. — Что нам делать? — снова шепотом. — Если выйдешь или тебя обнаружат, то сразу убьют.

— Здесь есть где спрятаться? — Ольга заозиралась по сторонам.

А я вдруг опомнилась, что стою голой перед посторонним человеком. Тереза не стеснялась обнаженного тела. Стыд, как и многие другие человеческие качества из нее старательно вытравливали с самого детства. А мне, тем более, нечего стыдиться, тело-то чужое. Вообще, фигуре княжны Орловой можно только позавидовать. Худощавая, с гибкой талией и стройными ножками, рост около ста семидесяти, грудь — уверенная двоечка. Но для меня одежда создавала некий барьер, придавала уверенности.

Подобрав вещи с пола, я принялась спешно одеваться, а Ольга в это время осматривала закоулки алтарного зала. Но я и без осмотра знала, что отсюда только один выход. Ну, или два, как посмотреть. Вон, был страшный мастер крови, и весь закончился.

— Не трогай! — увидев, что девчонка полезла в сундук мастера, предупредила машинально. — Это принадлежало отцу Терезы. Хотя… теоретически теперь ты наследница. — Повела плечом, припоминая, как долго заживала посеченная розгами спина, когда влезла в отцовской сундук. — Будь осторожна, ее папаша горазд на неприятные сюрпризы.

Ну, кто бы меня послушал? Едва Ольга открыла крышку, как оттуда выскочила призрачная змея с алыми глазами. Рефлексы у княжны сработали мгновенно, она с места сиганула назад. Только вот неудачно шлепнулась на спину, потому что под ногу подвернулась ритуальная свеча. Змея же метнулась к жертве и кольцом обмоталась вокруг левой щиколотки, после чего вонзила зубы в плоть, впрыскивая яд. Вскрикнув от боли, Орлова подхватила злосчастную свечу и прижгла место укуса. Я заметила, как девчонка закусила губу, чтобы не закричать, а из уголков ее глаз скатились скупые слезинки.

— Кровавый страж! — ахнула я. Его не победить прижиганием. — Смертельное проклятие. Ольга, ты обречена. Как только змея доберется до сердца, ты умрешь.

— Какая змея? — девчонка ошарашенно уставилась на татушку, обхватившую щиколотку.

Из-за ранки после прижигания голова змеи не просматривалась, а вот длинное тельце ловко обвивало ногу тройным кольцом.

— Что-нибудь придумаем. Потом, все потом, — Орлова тяжело вздохнула и полезла в сундук.

Я приблизилась, ведомая любопытством. Отец Терезы никого не подпускал к своим вещам. Наверняка, тому имелись причины.

Помимо набора ножей из зачарованной стали, внутри мы обнаружили комплект сменной одежды, багряный плащ — копию того, что сгорел вместе с магом, кошель с золотом, склянки с кровью и пожелтевшую от времени толстую тетрадь, перемотанную кожаным шнурком.

— Заклинания школы крови! — благоговейно произнесла я. — Редкая удача завладеть этими знаниями. Наверняка на его страницах описан ритуал обмена душ. Надо непременно забрать дневник с собой.

Ольга и без моих комментариев догадалась о ценности личных записей мага. Она бегло просматривала страницы, выискивая заклинание, которое помогло бы нам спастись. По крайней мере я надеялась, что это так. Если же обманет, одного моего слова хватит, чтобы княжну схватили и отправили на алтарь. Надеюсь, что до крайностей не дойдет. Тогда ведь и она расскажет, что я не та, за кого себя выдаю.

— Нашла! — обрадованно воскликнула Ольга. — Мы наложим иллюзию, чтобы родственники Далиани не заподозрили обман. Но затем нам следует как можно быстрее покинуть приют и связаться с представителями имперской власти.

— Отличный план! — одобрила я. Что могло пойти не так?

Я с магией прежде дела не имела, а воспоминания Терезы давали неполное представление о могуществе крови. К примеру, привороты или яды девушке были не страшны. Капля ее крови могла стать любовным нектаром или же едкой кислотой, способной прожечь железо. Жертвенная кровь даровала заемную силу для заклинаний высшего порядка. Она же позволяла управлять другим человеком, подчиняя волю и управление телом. Но для этого требовалась высокая концентрация самоконтроля и разума.

Густав Далиани мог бы запросто остановить отряд вооруженных воинов с поддержкой средней руки магов. Чем сильнее попадался маг, тем яростнее он сопротивлялся, ведь владение даром означало и владение собственным духом. Особенно сильными в противостоянии магам крови считались маги воды или разума, а еще светочи, чей очищающий свет выжигал любую скверну.

— Кровь! — указала я на склянки, хранящиеся в сундуке Густава Далиани. — С ее помощью возьмем контроль над тем, кому она принадлежит.

— Отлично! Используем оба способа, — одобрила идею Орлова. — Иллюзия скроет облик, но надолго ее не хватит. Голос или нетипичное поведение привлекут внимание, поэтому задерживаться в приюте дольше необходимого не стоит. Ты знаешь, где состоится свадьба?

Я кивнула, соглашаясь с выводами княжны, и тут же покачала головой. Дальнейшими планами отец с Терезой не делился. Да и когда им было разговаривать, если он появлялся в приюте под маской преподавателя и изматывал дочь изнурительными тренировками? А то, что она еще училась наравне с остальными подростками и уставала, его ни капли не волновало. Впрочем, именно здесь девушка осознала, насколько ее жизнь отличалась от жизни других детей. Ведь даже самый несчастный ребенок в душе верил, что где-то далеко есть мама и папа, которые его любят и ждут. Тереза же стала сиротой при живом отце, который вытравил из ее сердца малейшие чувства.

— Любая привязанность — это слабость, которой воспользуются враги, чтобы добраться до тебя! — учил он.

Но какие враги могли быть у ребенка, а затем и подростка, прежде не покидавшего пределы родового поместья в горах? О матери девушка ничего не знала. Ей сказали, она умерла при родах. Тети и дяди, двоюродные братья, сестры — все воспитывались по схожему принципу.

— Только в клане ты будешь в безопасности. Твое призвание — служить клану и подчиняться старшему в роду мужчине или мужу.

Видно, бунтарский характер Терезы дал о себе знать, если уж она умудрилась нарушить правила, которые с рождения вбивал в нее отец. В приюте поддерживалась строгая дисциплина, но все же не такая суровая, как в клане Далиани. Страстью девушки стали книги из той части библиотеки, куда Луиза Адольфовна никого не допускала. Однако Тереза не боялась наказаний, сохраняла спокойствие в любой ситуации и действовала хладнокровно там, где того требовали обстоятельства. Часть воспоминаний была от меня скрыта. Вероятно, не без желания самой ученицы мага крови. А еще рискну предположить, что девчонка влюбилась, об этом узнал отец, и последствия не заставили себя ждать. Впрочем, это только догадки, которые лучше пока держать при себе.

Я помалкивала, наблюдая, как Орлова в теле хрупкой Терезы Далиани создавала магическое плетение иллюзии. Зачаровывала она плащ, закрепляя нити плетений на материи, как будто специально предназначенной для подобных заклинаний. В таких вот мелочах прослеживалась страсть Густава Далиани к дорогим вещам. Ножи были выполнены из нержавеющей стали с магической обработкой и не тупились. Флаконы для крови стоили по десятку золотых за штуку — не меньше, ведь внутри них создавалось особое пространство, в котором содержимое не портилось и хранилось в первозданном виде. Для мага крови иметь при себе неприкосновенный запас драгоценных образцов — не роскошь, а жизненная необходимость. Только подобные траты мало кто из клана мог себе позволить. А дневник… он таил в себе много сюрпризов, ключом к которым служила собственная кровь мастера. Княжна уничтожила Густава Далиани безвозвратно, и теперь нам оставалось только гадать, какие тайны сокрыты в личных записях на самом деле.