Дочери Гнева. Печать ненависти

Глава 10

Мы уходили от реки вглубь леса, стараясь как можно быстрее покинуть зону влияния черных вод. Земля под ногами была рыхлой, пропитанной влагой, и каждый шаг давался с трудом, словно сама почва пыталась удержать нас, оплетая лодыжки невидимыми пальцами. Лес вокруг изменился: деревья стали выше, их кроны сплелись в плотный, непроницаемый шатер, не пропускающий даже скудные лучи заходящего солнца. Здесь царил вечный полумрак, наполненный запахами прелой листвы, грибницы и той сладковатой гнилью, что всегда сопровождает медленное разложение.

Лютобор шел первым, задавая темп — быстрый, рваный, но удивительно бесшумный. Он двигался не как человек, продирающийся сквозь чащу, а как хищник, возвращающийся в свое логово. Я видела, как он постоянно сканирует пространство: поворот головы, мгновенная остановка, принюхивание к ветру. Его напряженная спина служила лучшим индикатором опасности, чем любой магический артефакт. Если наставник расслаблен — можно дышать. Если его мышцы каменеют — готовься к бою.

Андреас плелся в середине, и его состояние вызывало тревогу. Боярич выглядел бледным, под глазами залегли темные тени, а движения потеряли былую грацию, сделавшись дергаными и неуклюжими.

Стыд и пережитый ужас выкачали из него силы быстрее, чем любая физическая нагрузка. Он то и дело потирал бок, где ткань куртки прожгла слизь кривеня, но не жаловался на усталость. Его состояние выдавало только тяжелое, свистящее дыхание и хруст веток под ногами, заставляющее Лютобора морщиться, как от зубной боли.

— Привал, — скомандовал Скуратов, когда лес окончательно погрузился в сумерки.

Мы остановились у подножия гигантского, поваленного бурей ясеня. Его вывороченные корни образовали естественный навес, надежно укрытый с трех сторон зарослями колючего терновника.

Место наставник выбрал идеальное: защищенное от ветра, скрытое от посторонних глаз и, что важнее всего, расположенное на небольшом возвышении, что давало тактическое преимущество.

— Туманов, собери хворост. Только сухой, без гнили. И не отходи дальше десяти шагов, — приказ прозвучал сухо, без лишней злобы, но Андреас вздрогнул, словно от удара хлыстом.

— Я понял, наставник, — глухо отозвался он и, не поднимая глаз, скрылся в кустах.

Я наблюдала за бояричем, анализируя собтвенные ощущения. В груди, там, где обычно гнездилась тревога, сейчас было пусто и холодно. Жалость к парню смешивалась с раздражением.

Его импульсивность едва не стоила нам жизней, но я понимала природу этого порыва. Андреас пытался доказать свою значимость единственным доступным ему способом — силой. В мире, где он вырос, статус и мощь гарантировали выживания. Здесь же, в диких землях, они не стоили ломаного гроша.

Лютобор тем временем занялся обустройством лагеря. Он действовал скупо и расчетливо: расчистил площадку под корнями, набросал лапника для изоляции от холодной земли, вырыл небольшую ямку для костра. Я подошла к нему, намереваясь помочь, но он жестом остановил меня.

— Сядь. Проверь ноги. В этой сырости легко натереть мозоли, а завтра нам предстоит долгий переход. Хромой путник — мертвый путник.

Я послушно опустилась на поваленный ствол, расшнуровывая ботинки. Его забота, пусть и выраженная в форме приказа, сбивала с толку. Еще неделю назад, в стенах чародемии, он гонял меня по полигону до кровавых мушек перед глазами, не давая ни минуты передышки. Теперь же следил за моим состоянием с тщательностью, граничащей с одержимостью.

Вскоре вернулся Андреас с охапкой веток. Мы развели огонь — крошечный, почти невидимый со стороны, скрытый в углублении земли. Лютобор использовал особое плетение, заглушающее дым и свет, превращая костер в источник тепла, но не демаскирующий фактор. Пламя лизнуло сучья, отбрасывая на лица причудливые пляшущие тени. После Лют занялся установкой охранных чар, отпугивающих случайных тварей и поглощающих легкие выплески гнева.

Поужинали скромно: вяленое мясо, сухари и вода из фляг. Андреас ел механически, глядя в огонь остекленевшим взглядом. Он так и не снял перевязь с мечом, словно оружие было единственным, что удерживало его в реальности. Проглотив последний кусок, боярич откинулся спиной на корни ясеня и почти мгновенно провалился в сон. Его организм, истощенный стрессом и выбросом адреналина, просто выключился.

Мы остались вдвоем.

Тишина ночного леса была наполнена тысячей звуков: шорохом падающих листьев, скрипом старых стволов, далеким уханьем ночных птиц и едва слышным гулом, идущим из-под земли — дыханием Изнанки. Но рядом с Лютобором эти звуки не пугали. Они становились просто фоном, декорацией к нашему странному уединению.

Наставник достал из своего мешка сверток, развернул его и, к моему удивлению, протянул мне самый большой кусок вяленой оленины — темный, глянцевый, пахнущий пряностями.

— Ешь, — сказал он, заметив мое замешательство. — Тебе нужны белки. Твой метаболизм работает на пределе из-за постоянного контроля и использования дара.

— А ты? — спросила, не спеша принимать дар.

— Я привычный. Бери.

Я взяла мясо, случайно коснувшись его пальцев и ощутив тепло. Перемены в наставнике мне казались странными, неправильными, ломающими все шаблоны, которые я выстроила в своей голове за время обучения.

— Почему? — вопрос сорвался с губ прежде, чем успела побдумать.

Лютобор поднял на меня взгляд. В отсветах костра его лицо, обычно напоминавшее застывшую маску, казалось мягче. Глубокие морщины у глаз разгладились, а в жесткой линии рта появилось что-то человеческое, усталое.

— Что «почему», Гаяна?

— Почему ты так ведешь себя? Раньше ты был… другим. Ты заставлял меня ползти по грязи, когда я не могла встать. Ты говорил, что жалость убивает. А теперь отдаешь лучший кусок и беспокоишься о моих ногах. Что изменилось?

Он помолчал, вороша угли веткой. Искры взметнулись вверх и погасли, не долетев до сплетения корней.

— Ничего не изменилось, — наконец произнес он, и голос его прозвучал глухо, как удары земли о крышку гроба. — Я все еще считаю, что жалость убивает. Но есть разница между жалостью и сохранением ресурса.

— Я — ресурс? — уточнила, чувствуя, как внутри шевельнулась обида.

Но разум тут же проанализировал эту эмоцию: уязвленное самолюбие, не более. Он говорил на языке прагматики, на том единственном языке, который здесь имел значение.

— Ты — надежда, — поправил он, глядя мне прямо в глаза. Этот взгляд был тяжелым, пронзительным, лишенным привычного холода. — Раньше я готовил тебя к смерти. Думал, что ты — угроза, которую нужно либо сломать, либо уничтожить. Я тренировал тебя так, чтобы в решающий момент ты не дрогнула перед палачом. Или стала палачом сама.

Я перестала жевать, чувствуя, как кусок встал поперек горла. Его честность обезоруживала.

— А теперь? — тихо спросила я.

— А теперь я вижу, что ошибся. Ты не угроза, Гаяна. Ты — единственное, что стоит между этим миром и полным хаосом. Твой дар — не проклятие. Это инструмент такой тонкой настройки, о которой чаровники даже мечтать не могут.

Он кивнул в сторону спящего Андреаса.

— Посмотри на него. Он силен. Талантлив. Его резерв огромен. Но он раб эмоций. Гнев управляет им, а не он гневом. Сегодня на реке он хотел как лучше, но чуть не погубил нас всех, потому что позволил страху и желанию геройства затуманить разум. Ты же… — Лютобор сделал паузу, подбирая слова. — Ты осталась холодной. Твой щит был идеальным, а дар успокоения выверенным, четким. Ты не паниковала, не пыталась прыгнуть выше головы. Ты просто делала, что нужно.

— Я просто не чувствую страх так, как он.

— Не прибедняйся, — усмехнулся Лют, и эта мимолетная усмешка преобразила его лицо сильнее, чем любая магия. — Ты чувствуешь. Я видел твои глаза, когда ты прощалась с дедом. Видел, как дрожали руки после боя. Но ты умеешь запирать это внутри. Ты принимаешь эмоцию, обрабатываешь ее и откладываешь в сторону. Это качество делает тебя лучшим воином, чем любой из Пробужденных.

Глава 11

Его похвала была сухой, лишенной лести, но от нее внутри меня разлилось странное тепло. Это не было похоже на тот лихорадочный жар, что вызывало присутствие Андреаса. Нет, это было другое чувство. Спокойное. Фундаментальное. Как будто я стояла на краю пропасти, но знала, что за спиной у меня скала, которая не дрогнет и не осыплется.

Я посмотрела на его руки. Широкие ладони, покрытые шрамами, сбитые костяшки. Руки убийцы. Руки, которые сегодня перерубили щупальце монстра с хирургической точностью, спасая жизнь мальчишке, который его раздражал. Руки, которые сейчас протягивали мне еду.

Что я чувствовала к нему?

Я попыталась разобрать этот клубок ощущений, используя привычный анализ. Уважение? Безусловно. Он был профессионалом высшего класса, мастером выживания. Благодарность? Да, он спас меня от участи быть убитой по приказу Радомира. Доверие? Я знала, что он не ударит в спину. Но было что-то еще.

Это чувство напоминало гравитацию. Рядом с ним мир становился устойчивым. Его спокойствие гасило мою тревогу, его уверенность заполняла пустоту в моем невежестве. Андреас походил на ветер — порывистый, яркий, способный раздуть пожар. Лютобор был землей — тяжелой, иногда грязной, но надежной. И сейчас, в сердце Диких земель, мне нужна была земля под ногами, а не ветер в лицо.

— Спасибо, — сказала я, принимаясь за еду. — За то, что спас его. И за мясо.

Лютобор лишь коротко кивнул, возвращаясь к своему привычному бесстрастному состоянию. Маска снова опустилась, но теперь я знала, что под ней скрывается не бездушный механизм, а человек, несущий груз ответственности, который сломал бы любого другого.

— Ложись спать, — скомандовал он, подбрасывая в костер пару веток. — Я возьму первую стражу. Разбужу тебя через четыре часа. Туманова не трогай до рассвета, пусть восстанавливается. Завтра он нам понадобится вменяемым.

Я улеглась на лапник, завернувшись в плащ. Жесткие ветки кололи бок, земля дышала холодом, а где-то совсем близко завывала тварь, почуявшая запах живой плоти. Но страха не было. Я смотрела сквозь полуопущенные веки на широкую спину Лютобора, расположившегося у огня. Он сидел неподвижно, как изваяние, его силуэт четко вырисовывался на фоне мерцающих углей. Его меч лежал на коленях, готовый в любой момент покинуть ножны.

Закрывая глаза, я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую себя в безопасности. Не потому, что опасности не было, а потому, что между мной и тьмой стоял надежный щит. И этого было достаточно.

Пробуждение было резким, лишенным той сладкой неги, что бывает дома в пуховой перине. Реальность диких земель ворвалась в сознание тычком жесткого носка сапога в мое бедро.

– Подъем, – голос Лютобора звучал так, словно он и не спал вовсе, а просто стоял надо мной истуканом все эти четыре часа. — Твоя очередь на дежурство. Разбудишь меня через четыре часа.

Я поднялась, с трудом разлепляя глаза. Тело ныло после ночевки на жесткой земле. Ночи в диких землях прохладные, несмотря на дневную жару. Промозглая сырость пробирала до костей, заставляя зубы выбивать мелкую дробь. Я перебралась к костру, подкинув еще веток и вытянув руки над огнем, чтобы согреться.

Лют улегся на мое место и закрыл глаза, сделавшись неподвижным. Моментально уснул? Или же специально заставил себя отдыхать?

Смена выдалась спокойной, не считая жуткого воя тварей, рыскающих поблизости. К счастью, к нам они не подходили. Скорее всего, помог охранный контур.

Едва небо начало светлеть, как я тронула за плечо Лютбора. Он за четыре часа ни разу не изменил своего положения. Тело, должно быть, затекло, но наставник не показал виду. Он сразу открыл глаза и кивнул мне, давая понять, что проснулся. Поднявшись, отправился проверить охранный контур и заодно прогуляться до кустов. Я там уже побывала, справляя естественные надобности.

Андреас проснулся без побудки. Однако выглядел скверно: под глазами залегли глубокие синяки, кожа приобрела землистый оттенок, а движения были дергаными, лишенными привычной плавности. Он возился со своим рюкзаком, пытаясь затянуть ремни дрожащими пальцами. Встретившись со мной взглядом, тут же отвел глаза, будто стыдился самого факта своего существования после вчерашнего провала на реке.

— Держите, — Лютобор сунул мне и бояричу по куску черствой лепешки. — Жуйте на ходу. Здесь нельзя задерживаться. Ветер меняется, тянет сыростью из низин.

Завтрак получился скудным и безрадостным. Сухая лепешка царапала горло, вода из фляги отдавала тиной, но я заставляла себя глотать, понимая, что организму нужно топливо. Мы выдвинулись через пару минут, выстроившись в прежнем порядке: Лютобор в авангарде, Андреас в центре, я — замыкающей.

Лес вновь начал меняться. Деревья становились ниже, их стволы искривлялись, будто в судорогах, а подлесок исчез, уступив место влажному, пружинящему мху, из которого сочилась мутная вода при каждом шаге.

Мы спускались в низину.

Туман, стелящийся поначалу только у корней, поднимался выше, сгущаясь с каждым шагом. Плотный, молочно-белый, он совсем не походил на утренний пар, обычно стелящийся по-над рекой. Это был не тот легкий утренний пар, что бывает над рекой. Туман не рассеивался от наших движений, а будто бы обтекал нас, проникая под одежду. Видимость упала до десяти шагов, потом до пяти.

— Держаться вместе! — рявкнул Лютобор, но его голос прозвучал глухо, словно из бочки. — Не отходить ни на шаг. Андреас, положи руку мне на плечо! Гаяна, держись за Андреаса!

Я потянулась вперед, нащупывая куртку боярича, но пальцы схватили лишь пустоту. Туман сгустился мгновенно, отрезая меня от спутников белой стеной. Я сделала шаг, другой, пытаясь нагнать их, но вокруг простиралось лишь белесое марево.

— Андреас? Лютобор? — позвала я.

Собственный голос показался чужим, слабым писком тонущего котенка.

Ответа не было.

Я замерла, ощущая, как немеют пальчики на ногах, а грудь сковывает спазмом. Липкий, парализующий ужас поднимался из самых темных глубин подсознания. Туман не просто скрывал дорогу — он проникал в голову, опутывая эманациями Изнанки, скопившейся в низинах Диких земель.

Мир вокруг исчез: исчезли деревья, серое небо, земля под ногами. Я повисла в бесконечной, звенящей пустоте. Темнота и холод обступили со всех сторон.

Глава 12

Я почувствовала себя безумно одинокой. Это было мое личное проклятие, мой самый глубокий кошмар — остаться одной в чужом мире, где никто не понимает моего языка, моих чувств, моей сути. Я видела себя маленькой точкой в бесконечном вакууме, оторванной от всего живого. Лица Тихомира, Ирии, Славена стирались из памяти, превращаясь в серую пыль. Я забывала, кто я. Забывала тепло человеческого прикосновения. Оставалась только ледяная вечность одиночества.

Дыхание перехватило. Сердце забилось где-то в горле, гулко и больно.

«Это конец, — шептал вкрадчивый голос в голове. — Ты всегда была одна. Ты чужая везде. Ты умрешь здесь, и никто даже не вспомнит твоего имени».

Я зажмурилась, чувствуя, как по щекам текут слезы. Стеснение в груди стало невыносимым, мышцы превратились в камень. Комок в горле сдавил дыхание, на лбу проступили холодные капли пота. Никогда прежде я не осознавала, насколько мне сейчас страшно. Однако мозг продолжал работать и анализировать мое состояние, не взирая на опасность. Моя неспособность чувствовать сработала предохранителем и стала моим спасением. Я попыталась отделить физические проявления страха от своего «я».

«Это не мое, — пронеслось в сознании холодной искрой. — Навязанное. Этого не существует. Вокруг лишь иллюзия».

Кажется, помогло!

Я открыла глаза, всматриваясь в туман, как в ауру живого существа. Пустота никуда не делась, но теперь я видела ее структуру: сплетение тонких серых нитей магии, которые вибрировали, подстраиваясь под ритм моего сердца. Ментальный паразит. Туман питался нашими страхами, проецируя их обратно в усиленном виде.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на точке покоя внутри себя — том самом «мертвом штиле», который пугал наставников в чарошколе. Я представила, как этот покой расширяется, выплескиваясь наружу ледяной волной. Не чары или дар хранителя, а ледяное спокойствие, чистое отрицание хаоса. Я не боролась с туманом, это невозможно. Но я отказывалась признавать его реальность.

— Нет, — выкрикнула в пустоту. — Тебя не существует!

Серые нити задрожали, как паутина на ветру, и лопнули. Иллюзия рассыпалась, как разбитое зеркало. Я снова стояла в лесу, по колено в белом тумане, но теперь он был просто паром, лишенным власти над моим разумом.

В следующий миг я услышала душераздирающий вопль:

— Нет! Гаяна! Не трогай ее! — на меня дохнуло эманациями животного ужаса. В просветах между стволами деревьев я увидела полыхающую багрянцем ауру Андреаса. — Убейте лучше меня! Я слаб! Я виноват!

Я бросилась на звук. Туман все еще клубился вокруг, но разлетался клочьями, стоило ему попасть в зону «мертвого штиля».

Андреас стоял на коленях в грязи в десяти шагах от меня. Его глаза были широко распахнуты, но смотрели в никуда, зрачки расширены до предела. Он размахивал мечом перед собой, отбиваясь от невидимых врагов, и по его лицу текли горючие слезы. Он видел не лес. Он видел, как я умираю.

— Прости меня! — взвыл он, срывая голос. — Я не смог! Не смог спасти.

Чуть дальше, у ствола поваленного дерева, застыл Лютобор. Он не кричал. Но стоял, опустив меч, и смотрел на свои пустые ладони. Его плечи, всегда расправленные, сейчас ссутулились под тяжестью непосильной ноши. Лицо наставника посерело, губы беззвучно шевелились.

— Я не успел... — донесся тихий шепот, страшнее любого крика. — Мария... Наш сын... Прости... Я должен был быть там...

Туман ударил по самому больному. Он показал Андреасу его несостоятельность как защитника, а Лютобору — какую-то трагедию прошлого, вину, которую он нес в себе годами.

Я подбежала к Андреасу, понимая, что боярич сейчас опаснее всего — он мог в припадке безумия рубануть мечом и попасть в меня или в себя. Я нырнула под замах его руки, перехватила запястье и резко дернула вниз, используя вес тела. Меч выпал из его ослабевших пальцев и шлепнулся в мох.

— Андреас! — схватила его за ворот куртки и встряхнула. — Смотри на меня! Я здесь! Я живая!

Он моргнул, фокусируя взгляд. Пелена ужаса в его глазах начала медленно рассеиваться, сменяясь узнаванием и недоверием. Он протянул дрожащую руку и коснулся моей щеки, словно проверяя, не призрак ли я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.