Талисман для князя. Глава рода
- -
- 100%
- +
Едва я успела обновить ванную комнату: умыться и принять душ, как нагрянул незваный гость. Игнат пришел разбудить меня пораньше, чтобы отправить на тренировку.
— Не спишь уже? — удивился братец. — Вот и отлично! Переодевайся в униформу и спускайся на площадку. В Альтернбурге забросила физические занятия, наверно?
— Так, это же не военное училище, а пансион для девиц! — обиделась упреку, прозвучавшему в словах Игната. — И ничего я не забрасывала, занималась по мере сил и возможностей.
— Вот и проверим! А после обеда посмотришь, как дерутся настоящие мужчины. Буду принимать экзамен на мечника у Ивана. Заодно новиков в личную дружину посмотрим. В общем, готовься, будет жарко.
Ну, что сказать о моей физической подготовке? Все плохо, со слов Игната. Гибкости никакой, растяжки нет, а двигаюсь медленно, как корова на льду. Обидно, между прочим! С меня семь потов сошло, пока пробежала кросс. А затем еще упражнения, полоса препятствий, и только после этого начинались занятия с мечом. Особенно «порадовало», что брат обещал взять личное шефство надо мной и вылепить из меня достойного бойца.
После завтрака я банально отлеживалась, добрыми словами поминая суровую науку. А что будет завтра, когда заболит все мое тело? Игнат взял с меня слово, что я не буду снимать болезненные симптомы магией. Мышцы должны почувствовать нагрузку, привыкнуть, стать сильнее. На первых этапах это особенно важно. Дальше нагрузки только возрастут, и в итоге наступит предел, преодолеть который как раз и поможет магия. Что тут скажешь? Если собралась стать защитницей, надо стиснуть зубы и терпеть. Альтернатива тут только одна — замуж, а я туда пока что не собиралась.
Экзамен проходил на открытой площадке на заднем дворе замка, где тренировалась дружина и проводились спарринги между бойцами. Посыпанный песочком плац, трибуны с ложами и скамейками для зрителей, магический купол. Здесь же проводились магические поединки, так что предусматривалась обязательная защита и поглотители энергии, которые перенаправляли ее на пополнение накопителей для бытовых нужд. А чего добру пропадать?
Народу собрался весь замок. Я поразилась, какое количество людей у нас проживает. Большой дом требовал ухода и, соответственно, увеличения количества слуг. Дружинникам разрешалось перевезти сюда родных — места полно. Помимо этого, в замке вместе с семьями жили мастеровые, ремесленники.
Игнат вышел на площадку босиком, в одних брюках, демонстрируя рельефное тело с четко выраженной мускулатурой. На правой руке чернела привычная перчатка, скрывающая протез. И то, она лишь напоминала противнику о преимуществе. С тех пор, как Савва Никитич поколдовал над механическим изделием и поставил алмазные накопители, рука практически срослась с телом. Каркас покрылся плотью, скрывая металлическую начинку под кожей.
Мессалина, сидевшая рядом, еле слышно застонала, увидев брата полураздетым. Подруга держала слово и не выказывала симпатий Игнату, но в такие моменты сложно было сдержаться. Добрая половина женского населения сейчас пускала слюни на аппетитное тело мужчины. А он, казалось, не замечал этого. Посмотрел в нашу сторону, подмигнул мне и послал воздушный поцелуй Лизе, которая тут же зарделась румянцем. Следом на ринг вышел Иван, вызывая новую волну восхищенных стонов. Благодаря регулярным тренировкам он вылепил себе идеальное тело. Стройное, пропорционально сложенное, худощавое, перевитое узлами мышц, и в то же время не перекачанное.
— Ого! — Месс подалась вперед, жадно поедая парня глазами. — Вот это экземпляр! Везет же тебе, Атти! — горько вздохнула.
— Это почему? — я напряглась, как струна, стараясь не выдать интереса и одновременно прислушиваясь к собственному состоянию.
Пульс странно повысился, и в груди сладко замерло, когда Ванька скопировал учителя, посмотрел в нашу сторону и отправил воздушный поцелуй.
— Ты еще спрашиваешь? — фыркнула девушка. — Он же с тебя глаз не сводил весь вечер.
— Скажешь тоже! — усилием воли успокоилась и заставила сердечко биться ровнее. — Не виделись давно. Изменились же за пять лет, отсюда и интерес. Помнится, пару дней назад ты то же об Алиме говорила.
— А я и не отрицаю, — графиня поджала нижнюю губу. — Такие мужчины по тебе сохнут, а ты даже не замечаешь.
— Тьфу на тебя! Мы — семья, любим друг друга, а у тебя слишком богатое воображение. Везде любовь чудится. Это потому, что за пять лет в пансионе ни одного нормального мужчины поблизости не было. Хотя… это даже к лучшему.
Некстати вспомнилась Батуш. Появление молодого человека в окружении романтичных девиц привело к непоправимой трагедии, учитывая, каким подлецом оказался Пауль.
Противники тем временем сошлись, замелькали мечи, закружились в смертельном танце гибкие фигуры. Поединок велся боевым оружием — только так проходил экзамен на мастера меча, и друг другу наносились настоящие раны. Игнат — плавный, хищный — скользил и выгибался, как змея, тогда как Иван жалил резкими выпадами, атаковал и брал напором. В опасные моменты я невольно закрывала глаза, опасаясь за обоих.
Конечно, брат не допустит гибели ученика. В худшем случае, он просто не сдаст экзамен, и обучение продлится еще год. Но как же волнительно осознавать, что каждое движение несет в себе смерть противнику и только мастерство позволяет сохранить жизнь и нанести сокрушительный удар. В какой момент на теле ученика появились порезы я так и не поняла. Вот, плечо окрасилось алым, затем на бедре набухла красная полоса. Раны не смертельные, Иван продолжил бой. Однако потеря крови ослабляла его, лишала преимущества, скорости. В пылу схватки боль обычно не чувствовалась и какое-то время мечник сражался в прежнем темпе, еще не подозревая, как сильно уменьшились его шансы на победу. Я знала об этом, потому что Игнат неустанно вдалбливал в наши головы неписанные правила:
«Если тебя ранили, заканчивай схватку, как можно быстрее. Каждая секунда промедления приближает к провалу. Поэтому не жди, действуй!»
Иван и не ждал, разразился серией атакующих выпадов с сумасшедшей скоростью рисуя связки и выгибаясь телом под немыслимым углом. Вот только Игнат тоже на месте не стоял, размазывался в пространстве, уворачиваясь от смертельных ударов и умудрялся бить в ответ. В момент, когда меч Игната замер у яремной вены ученика, раздался звук гонга, обозначающий конец поединка. Однако и Ванька оказался не так прост, обозначив порез на бедренной артерии брата. Ударь он сильнее, и учитель истек бы кровью. Так что бой, можно сказать, завершился вничью. Мужчины пожали друг другу руки и покинули плац, сразу оказавшись в окружении бойцов и командиров дружины.
Ребята хлопали Ивана по плечу, поздравляли, жали парню руку. Вот только герой дня не удовлетворился исходом поединка: что-то потребовал у Игната. Тот подумал, переговорил с помощниками и кивнул. Из дружинников вызвались трое добровольцев. Они разделись до штанов и принялись разминаться, разогревая мышцы. Ваньке в это время оказали первую помощь — промыли и обезвредили раны, наложили повязки. Использовать целительские амулеты во время испытания запрещалось правилами. Перед новой схваткой Иван снова посмотрел в нашу сторону, усмехнулся и подмигнул, мол, все в порядке, не переживайте.
Какой там, не переживайте! Он против трех подмастерьев вышел, считающихся самыми сильными бойцами в дружине. Это брат не стал калечить парня, а эти же костоломы только так в лазарет упекут. Я невольно подалась вперед, впившись руками в подлокотники жесткого сиденья.
— Что это значит? — набросилась на Игната, который пробрался на трибуну и устроился рядом с Лизой. — Разве Иван не продержался две минуты против мастера, чтобы сдать экзамен?
— Будь это настоящая схватка, он был бы мертв, — невозмутимо ответил брат. — Однако парень сильный. Я признал, что научить его больше ничему не смогу. В другой ситуации против него вышел бы чужой мастер, и этого результата хватило бы, чтобы получить перстень мастера меча. Вот только нет мечника Игната Гладьева. Этот перстень — поднял левую руку со скромной печаткой — принадлежит Игнату Забелину. Соблюдая клятву о неразглашении, Иван не вправе называть имя учителя, а это добавит дополнительных испытаний. Парню придется сдавать экзамен еще раз, чтобы получить знак отличия.
Я села на место, бросила настороженный взгляд на арену, где вовсю уже кипел бой.
— Это несправедливо! — пробурчала обиженно. — Но все изменится, нужно только подождать. Я пройду вторую инициацию и объявлю о возрождении рода.
Зрелище окончательно разонравилось, когда дружинник всерьез ранил Ивана. Он припал на колено, зажимая рану в боку. Я думала, бой остановят, пострадавшему окажут помощь. Но парень упрямо поднялся, показывая, что готов сражаться дальше. Сил наблюдать, как убивают Ваньку, а остальные только подбадривают и аплодируют, не осталось. Я молча поднялась и ушла с трибуны, злая, как тысяча чертей.
— Нин, ты чего? Расстроилась? — нагнал в коридорах замка Алим, наверняка почувствовавший перемены в моем настроении. — Иди сюда! — крепко обнял, погладил по плечам. — Никто не допустит, чтобы парень погиб. Там Тамара Васильевна наготове, целительские амулеты. Все только и ждут окончания поединка. У Ивана нет магии, и он должен доказать в первую очередь себе, что способен противостоять сильному противнику.
— Смотреть на это не собираюсь! — уткнулась лицом в камзол брата, пряча непонятно откуда взявшиеся слезы.
— Никто и не заставляет. Лучше давай обсудим, на какой факультет МАМы подадим документы, — увлек за собой в сторону библиотеки.
— А где учились Забелины?
— На боевом, конечно.
— Тогда и думать нечего, я тоже поступлю на факультет боевой магии, — шмыгнула носом.
— А ничего, что ты как бы утратила способности? — напомнил Алим о хитрости, придуманной, чтобы обмануть Стужева. — Да и княжне Леви подошел бы более… миролюбивый факультет. Например, артефакторика. С умением видеть магические потоки — это очевидный выбор. И Ромка, если что, поддержит, как-никак, на третий курс перешел.
— Вот и пусть дальше учится! Какой из меня боец и защитник, если буду отсиживаться в стороне, тогда как потенциальные враги постигают искусство убивать себе подобных? Если уж на то пошло, выберу направление боевой артефакторики. Все равно, на первых порах упор будет на физическую подготовку и выносливость.
— Уже решила, да? И никак тебя не отговорить? — Алим вздохнул. — Ну, я хотя бы попытался. А что насчет Мессалины де Фонтен? Ее тоже на боевой потащишь? Дар у девчонки мизерный. Один путь – в травницы или на алхимический.
— Месс на алхимию пойдет. Готовить мази от подагры и притирки от прыщей не для нее, мы уже обсудили это во время полета.
— Мда? — ашкеназец повел бровью. — Видимо, ты кое-чего не знаешь о подруге. Она, как и ты, на боевой факультет собралась. Если уж тебе можно, почему ей нельзя?
— Дуреха! Я с ней переговорю.
— Знаешь, я бы не торопился. Вступительные экзамены вы сдадите вначале лета, впереди три месяца, чтобы подтянуть физическую форму. Учитывая серьезный настрой Игната, он и Мессалину загоняет так, что враз отобьет желание флиртовать.
— Заметил, да? Между прочим, нехорошо лезть в голову без спроса.
— Я давно не делаю этого без острой необходимости, — великий князь распахнул двери библиотеки, где он проводил много времени. — Однако незачем читать мысли, когда желания и чувства на лице написаны. Кстати, насчет выбранного направления, ты в курсе, что нужно предоставить новую разработку? И что проекты, выполненные в течении учебного года, принадлежат империи?
— Ну, парочкой можно и пожертвовать для общего блага, — пожала плечами. — Ромка вот учится, и ничего.
— Ромка сливает бытовые изобретения, а у тебя исключительно военное направление. Зная тебя, опасаюсь, что выдашь врагу что-нибудь ценное, не подозревая об этом.
— Обещаю, буду советоваться, прежде чем делиться идеями с кем попало, — посмотрела на брата честными-пречестными глазами.
— И почему я тебе не верю? — хмыкнул великий князь. — Ладно, у тебя месяц, чтобы подтянуть физическую подготовку до уровня абитуриента МАМы. Посмотрим, что в этом году приготовят для новичков преподаватели.
Глава 7
Вместе с Алимом мы обсудили текущие дела, где требовалось мое участие. В основном, это касалось артефактов и новых разработок Полозьевых. А на производствах и фабриках рабочий процесс был отлажен. Финансовые заботы взвалил на себя помощник, не стесняясь привлекать к делу соотечественников. Любой род мог только мечтать о таких управленцах, а нам они бесплатно достались. Помимо собственных активов, у нас еще Юленькина металлургическая империя на руках. На предприятиях Григория Демидова произошли кардинальные изменения. Большую часть начальников уволили или же посадили за воровство. На главенствующие должности поставили ашкеназцев, которые в рекордные сроки навели порядок на заводах, рудниках и шахтах и показали реальную прибыль.
Помимо этого, великий князь Леви строил собственную империю, развивался в направлении средств массовой информации. Звучное название «ИмпериаЛь» гремело уже за пределами Российской империи. На землях купца Резникова, отошедших Игнату в качестве компенсации, возвели гигантский радиоцентр. Радиовышки, улавливающие и передающие сигнал, установили на зданиях юридических контор Кальмана, разбросанных по стране и за рубежом. В мегаполисах открылись издательства, печатающие многотысячные тиражи газеты «ИмпериаЛь», светские и модные журналы. На семью Леви работали сотни корреспондентов, падких до денег и горячих новостей. Также выходили «Вестник» и «Правда» для средних и низших слоев населения, где набирали популярность объявления рекламного характера, скетчи и рассказы на злобу дня. Радиопостановки с участием Гришки Арепьева, возглавляющего теперь целый отдел в компании, звучали из каждого приемника. Молодые артисты оббивали пороги, желая устроиться к нам на работу.
Под журналистской маской развернулась вторая — шпионская деятельность по добыче информации и сбору данных об известных персонах. В частности, о наших врагах Шумских и их союзниках. Проще держать очевидные вещи на виду, и никто не обратит на это внимания. Ну, кроме разбирающихся в теме лиц. Главным мозговым центром, куда стекалась информация, анализировались обрывки сведений, и на их основании делались прогнозы, стал великий князь Леви и его команда аналитиков. Популярность Алима росла, как на дрожжах, впрочем, как и слухи, один нелепее другого. Не удивлюсь, если часть слухов братец сам и распускал. Например, о многочисленных любовных похождениях. Я-то видела, Алиму некогда заниматься личной жизнью. Он и спал по три-четыре часа в сутки, постоянно решал проблемы ашкеназского народа и семейного бизнеса. Но обывателям этого не понять, ни к чему им чужие трудности, дай только посмаковать пикантные подробности. Хотя… в качестве ширмы имелась одна вдовствующая графиня, которой князь Леви оказывал покровительство.
— Наличие спутницы на светском приеме, — усмехнулся Алим, сам рассказавший о существовании некой госпожи Цветковой, — отваживает охотниц за женихами. Да и Жози прекрасно знает, за что получает содержание. С твоим возвращением, полагаю, наше с ней общение сведется к минимуму. Ты ведь не откажешься составить пару своему брату?
— Алимчик, я всегда к твоим услугам, — сцепила пальцы в замок и потянулась, чтобы суставчики хрустнули. — Только намекни, кто из дамочек задумал недоброе, вмиг на место поставлю.
— Не сомневаюсь даже, — мужчина усмехнулся. — Готов оказать встречную услугу, ведь ты теперь завидная невеста. В «Светском вестнике» уже вышла заметка о возвращении из пансиона княжны Леви. Главы семейств, у которых подрастают неженатые отпрыски, всполошились и спешно присылают приглашения на семейные обеды или вечера.
— Циля постаралась? — с прищуром посмотрела на брата. — Или твоих рук дело?
— Я подумал, Артемию Стужеву не помешает здоровая конкуренция. Если бы не шумиха в Адмонте и не письмо Семена Павловича, о твоем возвращении не узнали бы вплоть до начала занятий в Московской академии магии. Так что будь готова к наплыву молодых людей, жаждущих твоего внимания.
— Пфф! — закатила глаза вверх. — Тебе ли не знать, насколько неинтересны их ухаживания? Будь мне действительно пятнадцать, то заглядывалась бы на мальчиков, как Мессалина, и то не факт. У нас есть более важные дела и задачи, если ты не забыл.
— Да? Как скажешь, — ашкеназец хитро прищурился и посмотрел в окно, за которым виднелся плац. — Иван как подрос, правда? Мужчиной стал. Упрямства не занимать. Скоро Игната по мастерству обгонит. Жаль такого бойца терять.
— В смысле? — подскочила на месте. — Объяснись! Что значит, терять?
— А то и значит, — Алим вздохнул, — завтра он нас покинет. Игнат Александрович признал, что срок его обучения закончен. Утром Иван уедет, предупредил меня сегодня перед испытанием.
— Но… как же? Куда он пойдет? Я думала, с нами останется, — новость выбила из колеи и возмутила меня до глубины души. — После всего, через что мы прошли вместе, он просто уйдет? То есть, мы ему не семья, выходит так?
— Почему же? Семья, но у парня собственный путь, — с сочувствием произнес брат. — Мне жаль.
— А почему ты мне ничего не сказал? — закусила губу до крови, чтобы одна боль ненадолго заглушила другую. — Собирался перед фактом поставить? Нет! Я не отпущу его без объяснений!
Стремглав вылетела из кабинета и понеслась на задний двор. Парня там не оказалось — отлеживался в лазарете под присмотром Тамары Васильевны. Отлично! Я и туда наведаюсь — не лень. Влетела в помещение, словно фурия, замерла на пороге, осмотрелась. Предатель лежал на кровати, о чем-то беседовал с Ромкой, и выглядели парни, как закадычные друзья. Оба изумленно уставились на меня, оборвав разговор на полуслове.
— Что-то случилось? — поинтересовался младший Полозьев.
— Предатель случился! — смерила Ваньку презрительным взглядом. — И когда собирался сказать, что бросаешь нас? Поэтому отказывался приносить клятву? Еще тогда знал? Какой же ты… лицемер!
— Нин, ты чего? — опешил Варфоломей. — Из-за Ванькиного отъезда расстроилась?
— Помолчи, Рома! — шикнула на брата. — А лучше выйди из комнаты.
Младший вспыхнул от возмущения, но под моим взглядом стушевался и, понурившись, вышел. Этот же, целовальщик, только губы стиснул, упрямо уставившись в сторону, и ничего не ответил. Но я не гордая, и повторить вопрос могу. Подошла к кровати, буравя парня гневным взглядом.
— Так, что? Знал?
— Знал, — нехотя процедил Иван и дерзко посмотрел мне в глаза, — но я не предатель!
— А по мне, так, самый настоящий! — не передать словами, какая буря бушевала у меня в душе. — В семью играл, в доверие втерся, а теперь — все, закончилась игра? Ну и проваливай! Видеть тебя не хочу! И розу свою забери! — вытащила из пространственного кошелечка цветок, что Ванька подарил мне пять лет назад, и бросила на кровать.
Засушенный стебель вспыхнул огнем, сорвавшимся с кончиков пальцев, и осыпался пеплом, оставляя на белом белье грязное пятно. Изумление и горечь в глазах парня меня удовлетворили, поэтому я развернулась и вылетела из комнаты. За дверью столкнулась с Ромкой, а в конце коридора показалась мощная фигура Игната, которого явно предупредили, что я отправилась к бывшему ученику. Только нотаций не хватало! Повинуясь порыву, открыла тропу и ушла туда, где смогу побыть наедине и успокоиться.
В алмазной пещере близ источника меня никто не достанет. Хотя нет, тренькнул входящим письмом ящичек магической почты. Алим!
— «Нин, ты где?»
— «Здесь я!»
— «Пределы поместья не покидала».
— «Мне нужно побыть одной. Успокоиться», — отправила три сообщения подряд.
— «Надеюсь на твое благоразумие».
Благоразумие? Пфф! Разговаривает, как с подростком! — пристроилась на каменном уступе, подтянула колени к себе, обняв руками и уткнувшись подбородком. — С момента, как погибла семья, я не знала покоя. Так непросто было найти верных людей, сплотить их, сделать семьей. И на тебе, подлый удар в спину! А Игнат? Неужели не знал? Или предпочитал не поднимать эту тему? Вообще, откуда взялся мальчишка? Сирота вроде. Будем считать, ничем мне не обязан, но брат — его учитель и не чужой человек.
Мысленно я вернулась к нашей первой встрече, когда жизнь брата висела на волоске из-за проклятия Анны Далиани. Иван тогда потерял женщину, заменившую ему мать. Ее убили враги, пришедшие за мной и Игнатом. Неудивительно, что во всех грехах Ванька обвинял меня. Да парня трясло от одного моего вида! Цеплялся к каждому слову и втайне мечтал придушить, наверно. Но переживал ведь, когда мы с братом провалились в это подземелье и нас считали погибшими. Смягчился, узнав, что я потеряла семью? Пожалел? Я не просила! И, вообще, пусть катится, куда подальше. Клятву о неразглашении давал, значит, не выдаст. Предательством он, в первую очередь, подставит Игната и его семью.
Немного успокоилась, остыла, и размышления перетекли в иную плоскость. А с чего это я взбеленилась, будто наскипидаренная? Так сильно задело расставание с Иваном? Пять лет не виделись, и ничего, выжила как-то. У парня действительно могут быть планы на жизнь, и он не обязан приносить вассальную клятву и служить мне. Не обязан! Но я почему-то считала это само собой разумеющимся. Сама ведь не хочу вступать ни в чей род. Не хочу замуж и той судьбы, что навязывают мне посторонние. Так, почему ожидаю покорности от других? Накатило чувство стыда за собственное поведение. Но я ведь никогда раньше себя так не вела! Что это? Гормоны? Пфф! С одного случайного поцелуя крышу не снесло. Любовной лихорадкой не страдаю. Да, к Ваньке привязалась, не отрицаю. Но, кто я такая, чтобы указывать, как ему жить? Откуда эта неконтролируемая вспышка злости? Неужели огненная стихия дает о себе знать? Родных переполошила, Ваньке нагрубила — в кого я превращаюсь? Стало так гадко, что захотелось провалиться под землю. Вот только дальше некуда, и так на глубине нахожусь. А что случится, если кто-то из Шумских на глаза попадется?
Нет! Надо срочно что-то с этим делать! — поднялась, охнув от боли в простреливших мышцах. — Это ж сколько я тут просидела?
Внутренние часы показывали, что на улице уже глубокая ночь. День пролетел, а я не заметила. Алим, наверно, волнуется. Хотя… чего переживать? Я ж никуда не умчалась. Ничего не натворила. Так, побыла наедине с собой. Разобралась, в чем причина гнева, признала свои ошибки. Это ведь тоже непросто. Одежда только в негодность пришла. Заметила подпалины на платье и налипшую в подземелье грязь. Чтобы никого не шокировать собственным внешним видом, открыла тропу прямиком в туалетную комнату. Скинула одежду, забралась в ванную и включила воду. Отмылась до скрипа, взбодрилась заодно, намотала на влажные волосы полотенце, нырнула в теплый махровый халат и вышла, намереваясь лечь спать.
— Явилась! — внезапно зажегся свет, и оказалось, что в комнате полно народу.
Сразу столько осуждающих взглядов скрестилось на маленькой мне, что захотелось сбежать в подземелье. Алим с Игнатом — само собой. Но зачем тут Савва Никитич и Григорий Климентьевич? Еще и Гордей Иванович для полного комплекта.
— Ну… да! — зябко поежилась, кутаясь в халат. — А чего это вы здесь делаете?
— Тебя дожидаемся! — сурово произнес Игнат. — Объяснений ждем, что за цирк ты устроила. Уму-разуму заодно поучить хотели, если собственных мозгов не хватает.
— Ясно! — тяжело вздохнула. — Признаю, виновата, мне и ответ держать. Но, господа, дайте пять минут, и я в вашем распоряжении.
— Пять минут! — снисходительно разрешил брат и направился в гостиную. Остальные потянулись следом.
Я наспех высушила волосы бытовым заклинанием, собрала их в пучок на макушке. После втиснулась в домашнее милое платьице, пощипала себя за щеки, возвращая румянец, и вышла к гостям. Честная компания коротала время за поздним ужином. Графин беленькой хоть и стоял наполовину пустой, но запаха хмеля не чувствовалось. Маги умеют быстро приводить себя в порядок — этого не отнять. Алим уже открыл было рот, чтобы приступить к нотациям, как я остановила его жестом.
— Минуту внимания! Прежде, чем вы выскажете законное негодование, позвольте сказать мне. Я искренне раскаиваюсь и сожалею, что заставила вас волноваться. Показалось, прошло два-три часа, а на деле — больше. Простите! Я непозволительно грубо повела себя с Иваном Игнатьевичем и готова принести публичные извинения. Я не вправе требовать вассальной клятвы от человека, который мне ничем не обязан и хочет устраивать жизнь по собственному усмотрению. Думаю, вспышку гнева спровоцировала огненная стихия, с которой я прежде не имела дела. Я потеряла контроль, и произошедшее тому результат. Поэтому прошу Игната Александровича, как единственного здесь мага огня, обучить меня всему, что должен уметь адепт этой стихии. Настаиваю на жестких методах обучения, дабы подобного инцидента не повторилось вновь.