Талисман для князя. Хо`шен императора

После трапезы молодежь продолжила веселье в бальном зале, а для старшего поколения организовали другие виды развлечений. Но прежде состоялась церемония официального знакомства новых подданных с императорской четой. Так, дворяне, чьи дочери впервые вышли в свет, представляли их сестре императора. Некоторых девушек сразу принимали в штат фрейлин. На втором этапе молодые наследники, достигшие совершеннолетия, клялись в верности государю-императору. А в завершающей части Федор Алексеевич раздавал награды и милости.

Меня представили Марии Алексеевне как княжну Наами Леви, учащуюся первого курса боевого факультета Московской академии магии. Наличие сильного дара и боевой специальности избавляло от обязанностей фрейлины, которыми обременялись высокородные дворянки, но подразумевало верную службу императору. Так что я удостоилась вздоха сожаления, что еще одна девушка выбрала стезю боевого мага.

Вторая часть церемонии — шанс заявить о себе, как о наследнице. Но Федор Алексеевич через секретаря дал понять, что для этого будет выбрано другое время. На самом деле, бумажки — это формальности, имеющие значение для крючкотворов. Заинтересованные дворяне давно рассмотрели печать исчезнувшего рода. Магия не допускала сомнений, подобное украшение вправе носить только истинные наследники. Я колебалась, не желая идти против воли государя. Однако долг перед памятью предков перевесил последствия. Последней каплей стал насмешливый взгляд князя Шумского, когда иссякла череда претендентов, а Яков Степанович перешел к раздаче царских милостей.

Я стояла чуть поодаль, оттесненная толпой. Но что такое пара метров расстояния в пределах видимости? Исчезнув в серебристом овале тропы, вышла перед императорской четой и упала на колени.

— Умоляю о справедливости! Кровь невинно-убиенных предков взывает к отмщению! Прошу покарать убийц, уничтоживших мой род!

Охрана отреагировала мгновенно, окружив первых лиц многослойными щитами и направив на меня десяток атакующих заклинаний. Толпа отшатнулась в едином порыве. Никому не хотелось попасть под удар имперских магов.

— О чем вы говорите, княжна? — ахнула Мария Алексеевна. — Разве было совершено преступление против ашкеназского народа?

— Нет, Ваше величество! Ашкеназский народ приютил сироту и спас от преследований врагов. Я говорю о семье, к которой принадлежу по праву рождения. Меня зовут Нина Константиновна Забелина, и я заявляю о преступлении! В ночь на четырнадцатое сентября одна тысяча девятьсот девятнадцатого года на имение Каменная падь напали неизвестные. Сломив ожесточенное сопротивление, они уничтожили всех, кто на тот момент находился в доме: женщин, детей, родственников, слуг. Отец отбросил меня, истощенную и раненую, в источник, уповая, что магия рода не причинит вреда. Он поступил так в отчаянии, потому что человек, виновный в этом преступлении, отдал приказ на уничтожение.

— И тебе известно имя этого человека? — уточнил император, жестом придерживая свору магов, готовых скрутить меня в любой момент.

— Да, Ваше величество. Он пришел за моим младшим братом. Мальчика отобрали у матери, а ее саму проткнули мечом. Она умоляла пощадить хотя бы детей, но этот зверь не внял ее мольбам и приказал расправиться с нами. К тому времени в живых оставались папа, воевода Захар Платонович, двоюродный брат Арсений, мама и я. Убийцу я видела прежде, а потому сразу узнала. Это князь Агнияр Шумский!

— Но он же… — императрица в изумлении посмотрела на князя, вокруг которого образовалась пустота.

— Да, это мой дед безжалостно расправился с родом, чтобы заполучить Данияра и выдать его за собственного наследника. Как видишь, — обернулась и посмотрела в глаза врагу, — «гнилое семя» не погибло, а проросло, окропленное кровью предков и жаждой отмщения.

— Вам есть что ответить на обвинение, князь? — обратился к Шумскому император.

— Сколько лет было этой девочке, когда она потеряла семью? Девять? Что ребенок мог знать о том, как все происходило на самом деле? Известно, что во время инициации Данияра Забелина стихия вышла из-под контроля и уничтожила всех, кто находился поблизости. Моя внучка чудом выжила и решила, что в ее бедах виноват именно я. Что тут поделаешь? — развел руками. — Дочь вышла замуж вопреки отцовской воле. По этой причине мы редко общались. Возможно, Забелины считали меня врагом и воспитывали дочь в ненависти. Конечно, проще обвинить в преступлении меня, чем поверить, что виной трагедии стала нелепая случайность.

— Я клянусь, что рассказала правду от первого и до последнего слова, — процедила со злостью. — А ты готов принести клятву, что непричастен к истреблению моего рода?

— Девочка, клянись, в чем угодно. Я не обязан играть по твоим правилам. Достаточно моего княжеского слова. Я не считаю себя виновным!

— Нина Константиновна, вы предъявили серьезное обвинение уважаемому человеку, но не привели убедительных доказательств. Остались свидетели или участники тех событий? — поинтересовался Федор Алексеевич.

— Дайте мне пять минут, пожалуйста, — попросила, ощущая горький привкус обиды во рту. — И простите, что снова воспользуюсь магией. Я не замышляю ничего плохого и никоим образом не покушаюсь на вашу безопасность.

Я настроилась на Данияра, которому ночью поставила метку на непредвиденный случай. Под восторженное «Ах!» открыла тропу и исчезла на глазах изумленных зрителей и самого императора. Подумаешь, дворец защищен от портальных перемещений. Тропа — это не то же самое, что портал, хотя схожесть имеется. Я попала в гостиную, где брат увлеченно изучал фамильное древо Шумских. Проблема состояла в том, что на этот раз наследник занимался в присутствии наставника. Мужчина от неожиданности опешил на секундочку, а после ощетинился атакующими заклинаниями в обеих руках. Я машинально укрылась щитом.

— Стойте! Я ее знаю! — остановил брат человека. — Это моя се… хорошая знакомая. Нина, что случилось?

— Данияр, прошу тебя пойти со мной и сказать императору правду о том, кто ты на самом деле!

— Я? — ахнул мальчишка. — Прямо сейчас? К какому императору? В смысле, к нашему? Настоящему?

— К нему! Я открыла людям правду, но моих слов недостаточно. Нужны доказательства. Я прошу о помощи и взамен готова поддержать тебя в будущем и защитить по первому требованию.

— Ты кто такая? — возмутился наставник. — Данияр никуда не пойдет! Охрана! — крикнул погромче. — Я немедленно доложу о происшествии князю.

— Меня зовут Нина Забелина, — назвалась, внимательно отслеживая реакцию мужчины. И по тому, как непроизвольно расширились его глаза, догадалась, что он в курсе давних событий. — Не беспокойтесь! Князь как раз на приеме у императора.

На зов о помощи в гостиную ввалились дружинники. Я активировала щит, укрывая себя и брата. Сейчас все зависело от того, какое решение примет Данияр.

— Я иду с тобой, — мальчишка посмотрел на меня серьезным взглядом. — Сегодня я спрашивал деда о матери и о том, почему так редко вижу отца. Князь ответил, что в том нет надобности. Он обеспечил меня всем необходимым, и я должен быть благодарен за это. Дай мне минуту, пожалуйста, возьму с собой кое-что.

— Хорошо, — выдохнула с облегчением.

Пусть Шумский прикрывается княжеским словом и врет, что угодно. Но наследнику обязан ответить правду, какой бы горькой она ни была.

Едва мальчик отодвинулся на безопасное расстояние, как столпившиеся на пороге комнаты воины напали. Я усмехнулась жалким попыткам пробить универсальный щит. Вредить людям, честно выполняющим свою работу, не собиралась. Тем более, я предупредила, что не причиню вреда ребенку.

— Я готов! — Данияр второпях застегивал парадный камзольчик и крепил на пояс укороченный меч в ножнах. На пальчике поблескивал родовой перстень Шумских, подтверждающий статус наследника.

— Какой ты уже стал взрослый, — порывисто обняла брата и пригладила его взъерошенные волосы. — Ты справишься! Я в тебя верю и всегда буду защищать.

Одарив прощальным взглядом наставника, пытающегося проломить защиту, я активировала тропу, возвращаясь во дворец. За время моего недолгого отсутствия расстановка сил изменилась. Императорскую чету ограждал двойной заслон охраны, а зрителей оттеснили к выходу и освободили часть помещения для противоборствующих сторон. Шумский стоял по правую сторону в окружении родственников и прихлебателей. Среди них затесался Ярослав Бельский с матерью и Агнияра со свитой. Слева в меньшинстве расположился Алим с Мусечкой, оба Стужевых, Морозовы и Орловы. Последним союзникам я удивилась, все-таки с князем Николаем Орловым не была знакома лично.

На выходе я почувствовала легкое сопротивление. Наверное, имперские маги усилили защиту. Их секундная растерянность при моем появлении и бессильная злость что-либо этому противопоставить, так и витала в воздухе неудовлетворенным желанием схватить нарушителя. Я бросила взгляд на Алима, сразу прикипевшего ко мне взволнованным взглядом, и ободряюще улыбнулась. Вид разъяренного Стужева-старшего рядом, вынужденного теперь встать на мою сторону, даже повеселил. А в остальном было не до смеха, конечно. Мы с Данияром склонились в приветственных поклонах перед императором, а в рядах противника в этот момент пронесся возмущенный ропот.

— Наследник? Это же Данияр Шумский! Что он здесь делает?

— И этот мальчик — свидетель? — удивленно поинтересовался государь. — Я вижу на родовом перстне герб князя Шумского. Но как он может быть свидетелем? Если это действительно твой брат, на момент трагедии ему было три года. В этом возрасте у детей избирательная память.

— Увы, Ваше величество, — грустно улыбнулась, — другие участники того кровавого события мертвы либо доведены до беспамятного состояния. Убийство семьи и тот кошмар, что Данияр тогда пережил, оставили неизгладимый след. У вас найдутся специалисты, способные это подтвердить.

— Какой ужас, Феденька! — посочувствовала Мария Алексеевна. — Мы должны помочь этим несчастным детям.

— Разумеется, дорогая, — император взял сестру за руку и успокаивающе погладил по ладони. — Я непременно разберусь, кто прав, а кто виноват. Но для начала мне нужны неоспоримые доказательства. Князь Шумский сделал немало полезного империи, и я не могу привлечь его к ответу на основании голословных обвинений. Нина Константиновна, — обратился ко мне. — Быть может, найдутся другие свидетели? Штурм поместья требует серьезной подготовки, а ваш батюшка слыл сильным защитником, чтобы позволить кому бы то ни было хозяйничать на его земле.

— Пару недель назад костяк дружины князя Шумского во главе с воеводой сложил головы в борьбе с орденом Тьмы. Никого не осталось. — Я покачала головой, понимая, какими жалкими звучат оправдания. — В ваших глазах я выгляжу неразумным подростком, зациклившимся на давней трагедии. Возможно, так и есть. Но у кого еще просить справедливости? Разве вы откажете в этом своей верноподданной? Разве оставите безнаказанным истребление целого рода в угоду личным интересам?

— Достаточно! Конечно же, нет, — царственным жестом остановил поток моих слов император. — По факту гибели вашей семьи будет произведено тщательное расследование. Ваш будущий тесть как раз и займется этим вопросом, и я обещаю, что виновные не уйдут от наказания. И раз уж вы сами упомянули, что являетесь моей верноподданной и убедительно продемонстрировали редкое родовое умение, присущее только Забелиным, дозволяю незамедлительно принести клятву верности.

Я пристально посмотрела в глаза Федору Алексеевичу в надежде увидеть сострадание или желание помочь сироте. Однако в жестком зеленом прищуре не заметила и капли сочувствия. Скорее, досаду, что вытащила позабытую историю на свет. И это государь, давший клятву заботиться и беречь подданных? Еще будучи молодым, он не захотел разобраться, кто виновен в гибели семьи великого князя Бельского и казнил отца Игната. Затем удовлетворился докладом Шумского, будто род погиб в результате несчастного случая. И вот теперь не задал ни единого вопроса свидетелю, не проявил ни капли здравого интереса. Получается, ему плевать на судьбы подданных, а пафосные заявления и обещания разобраться, яйца выеденного не стоят? Присягнуть на верность такому императору — себя не уважать. Вот только ситуация требовала немедленного действия, поэтому пришлось опуститься на одно колено.

— Я, Нина Константиновна Забелина, клянусь, что хочу и должна верно и нелицемерно, не щадя живота своего, служить до последней капли крови истинному и природному Всемилостивейшему Великому государю императору Романову Федору Алексеевичу и Его Императорского Величества Престола наследнику…

— Кхм, Нина Константиновна, это воинская клятва, которую дают государю неодаренные воины и дворяне медных родов, — указал на оплошность Яков Степанович. — Согласно древнему договору с родом Забелиных, в вашей клятве должен присутствовать магический аспект.

— При всем уважении, — приложила руку к груди и склонила голову в знак почтения. Ну, и заодно, чтобы скрыть усмешку, скользнувшую по губам, — род Забелиных официально признали исчезнувшим. Следовательно, древний договор утратил силу. Для возобновления сотрудничества клятвы должны быть повторно подтверждены обеими сторонами. Я не хотела обременять Его величество этими сложностями, а потому и принесла общепринятую клятву служения в доказательство искренности намерений и желания принести пользу родной империи.

И пусть кто-нибудь скажет, что я не права! — осмелилась поднять глаза и наткнулась на перекошенное злобой лицо императора. — А чего он хотел? Договор подразумевает обоюдную защиту, а обстоятельства говорили о том, что мне таковой не оказали. Захочет перезаключить древнее соглашение? Пусть предоставит оригинальный текст договора и распишется в собственном промахе! Попытается договориться? Я только за, но на вторые роли уже не соглашусь. Размер родовых земель и наличие источника — это как минимум княжество и серебряная книга родов. Пусть еще померяются со мной силой и древностью крови, тогда и до золотой книги доберемся. В таком случае, император вынужден будет признать мое право на княжеский титул. И тогда мое княжеское слово против слова князя Шумского будет иметь серьезный вес.