За секунду до…

Глава 1

Бьющие по глазам фары. Визг тормозов. Удар. Все случилось настолько быстро, что я даже не успела испугаться. Зато следующие секунды растянулись в целую вечность.

Пролетев пару метров, я шлепнулась на асфальт. Четыре раза перевернулась, прежде чем замереть на дороге. Больно.

И снова оглушительный визг тормозов.

Не в силах сдвинуться с места, я с ужасом смотрела на стремительно летящую ко мне махину. Огромный тягач грозил раскатать меня в лепешку. Я рассмотрела нижнюю часть гиганта в мельчайших подробностях. Громадные колеса, застопоренные тормозными колодками, и все же продолжающие двигаться, подчиняясь инерции. Блестящая поверхность бампера в мелких точках налипшей грязи. Хромированная решетка радиатора. И огромные, слепящие фары. Прицеп тягача развернуло поперек дороги. Большегруз несся вперед, грозя смести все на своем пути.

От собственного дикого крика заложило уши. Мгновения отделяли от неминуемой гибели. Не в состоянии думать, охваченная первобытным страхом, я неистово желала одного – оказаться как можно дальше от этого места.

Яркая вспышка света, болезненно резанувшая по глазам, заставила зажмуриться. Напоследок, взгляд выхватил симметричную «елочку» автомобильной шины. Совсем близко от моего лица.

– Не-е-ет! – истошно завизжала, прикрывая голову руками.

Тело сжалось, как пружина. Все внутри закипело, будто каждая клетка тела взорвалась, не в силах выдержать адского напряжения. От захлестывающего адреналина перед глазами мелькали черно-красные точки. Казалось, что внутренности скрутило в один тугой комок. Жуткий спазм вместо вдоха. Еще один. Тошнота, подкатившая к горлу. И невероятно острое, пронизывающее желание жить.

Закончилось все резко. Я погрузилась в темноту. Плотная субстанция удерживала меня посреди бесконечной пустоты. Ощущение пространства исчезло. Я не могла понять, лежу или стою вверх ногами. Куда ни глянь – бесконечная мгла. И ни единой души поблизости.

Мысли растворялись, становясь легкой дымкой. Еще секунду назад я пыталась сообразить, куда меня занесло, и тут же понимала, что все это неважно. Чувства будто вымораживались. Боль отступала. Только необычайная легкость, будто у меня не было тела. Лишь сгусток энергии, наполненный сознанием.

Густая мгла затягивала в свой плен. Появилось ощущение, что куда-то падаю. Или наоборот, на сверхскорости лечу навстречу неизвестности. Сложно было даже представить, куда меня занесло. Ведь, взывая к инстинктам, я понимала, что продолжаю оставаться на месте, а все пространство вокруг стремительно меняется.

Сколько времени продолжался странный полет, я не знала. Авария, падение, провал в черную бездну произошли за секунды, но длились, кажется, целую вечность.

Однако все когда-нибудь заканчивается. Мое странное путешествие завершилось болезненным падением на что-то жесткое и холодное. Новая боль пронзила правый висок. В голове сработал выключатель, вырубив абсолютно все эмоции, мысли и чувства.

Сознание вернулось вместе со способностью чувствовать. Что-то острое ткнулось в бок, вырвав из спасительной темноты. Целый фонтан малоприятных ощущений накрыл мое измученное тело. С губ непроизвольно сорвался стон.

Удар повторился, вырвав изнутри еще один всхлип. Я пошевелилась. Тело неприятно заныло. Попытка приподняться закончилось резкой болью в груди и беспамятством.

Несколько раз я приходила в себя оттого, что меня подбрасывало вверх и ударяло о покрытую буграми жесткую поверхность. Перед глазами мелькали земля с багряной высохшей травой и уродливого вида лапы. Я будто ехала на неизвестной твари, перекинутая через ее хребет, как мешок. При всей своей бурной фантазии, я не могла представить зверя, обладающего такими конечностями. Серая кожа, щедро усыпанная наростами, которые нещадно впивались в части тела, соприкасающиеся с животным. Трехпалые стопы с загнутыми черными когтями, мощные коленные суставы и периодически мелькающий сбоку шипастый хвост, похожий на обожравшуюся шишек змею.

Руки у меня были связаны за спиной. Плечевые суставы чуть ли не вывернуты и уже сильно затекли. Все тело ощущалось, как один огромный синяк. Каждое движение отдавалось болью. Особенно в грудине.

Ребра сломаны? – предположила я, – Неудивительно. После такой аварии. Стоп. Авария. Неужели я до сих пор жива? – перед глазами возникло колесо большегруза. – Такое вмиг размозжило бы голову, переломами я бы не отделалась. Если не умерла, то где я? Что происходит?

На очередной кочке тряхнуло сильнее, и я вновь потеряла сознание. После приходила в себя еще пару раз, но мысли разбегались, уступая место боли и стонам.

Наконец, мучения прекратились. Тварь остановилась. Кто-то бесцеремонно стащил меня вниз. Столкновение с землей соединилось с очередной вспышкой страданий, протяжным стоном и кратковременным провалом в беспамятство.

Ледяная вода обожгла лицо. Промычав что-то невразумительное вместо «Эй, что же вы творите!», я несколько раз мотнула головой, отплевываясь от противной жижи, попавшей в рот.

Затем железные тиски резко впились в плечо и одним рывком поставили меня на колени. Из глаз брызнули слезы. Показалось, что хрустнули кости.

Едва яркие точки перед глазами перестали мельтешить, я попыталась сфокусировать взгляд на том, что было передо мной: каменистая почва медно-рыжего цвета, испещренная трещинами и рытвинами, редкие деревца с тонкими стволами и скудной красной листвой, кирпичного оттенка камни, слегка поблескивающие в лучах солнца.

Своего мучителя я не разглядела. Только ноги, обутые в сапоги из бугристой кожи. Не исключено, что они сделаны из такой же твари, на которой меня везли. Мускулистые бедра незнакомца были обтянуты плотной коричневой тканью, отдаленно напоминающую джинсовую.

Человек говорил с кем-то на причудливом наречии. Собеседника я не видела. Да и смотреть желания не было. Что-то подсказывало – мне вряд ли понравится.

Как ни пыталась понять, что это за местность и к кому в лапы я угодила, ничего разумного в голову не приходило. Странные звуки речи не ассоциировались ни с одним знакомым языком.

Попыталась сосредоточиться на том, что помнила, но в голове отпечаталось только одно – авария! Перед глазами так явственно всплывал четкий рисунок на шине. А еще то, с какой неотвратимостью громадное колесо приближалось ко мне.

Может, я все-таки умерла?

У меня же не было ни единого шанса спастись. Тогда, где я? Почему не в больнице? Тело же изнывает от боли. Может, это ад? Или чистилище? А боль… так грешники, вроде, как и должны страдать.

Мужчина надо мной гаркнул что-то резкое. Я вздрогнула. Затем инстинктивно сжалась, предчувствуя недоброе. Таким голосом впору собак спускать на зверя.

Окрик повторился. К нему прибавился мощный толчок в спину. Я полетела вперед, едва не пропахав носом землю. Только выставленные вперед ладони спасли от этого. Правда, кожу стесала до крови.

Меня схватили за шкирку, как котенка, и очередным рывком поставили на ноги. Теперь я оказалась лицом к лицу со своим мучителем. Вернее, лицом к грудной клетке, так как едва доставала до плеча незнакомца. Подняв голову, и увидев, кто стоит рядом, я обалдела.

Мощная квадратная челюсть существа – человеком его язык не повернется назвать – значительно выдавалась вперед. Приплюснутый нос с широкими ноздрями. Овальные глаза, лишенные ресниц, с двумя зрачками черной и янтарной окраски. Лысый череп. Круглые уши, торчащие в разные стороны. И отсутствие шеи. Подбородок сразу переходил в туловище.

– Вот, хрень! – не сдержалась я. – Что ж ты за зверь такой? Прямо Джаба из знаменитого фильма.

Четыре зрачка монстра смотрели со злостью и пренебрежением. Джаба, как я окрестила чудище, что-то сказал. Он, очевидно, ожидал, что я осознаю и проникнусь его речью.

Не спорю, грозен, зараза. Осознала. Прониклась. Но ничего не поняла.

Тут правый зрачок Джабы уехал вбок, видать узрел что-то. Я нервно хихикнула. Но тут же изобразила полное понимание и покорность. Монстр как-то весь напрягся, подобрался. Я бы сказала, встал по струнке.

«Не иначе, начальство пожаловало», – предположила я и решила посмотреть, кого это Джаба так боится. А то, что некто вызывал страх у зверя, чувствовалось сразу.

Повернувшись в ту сторону, куда смотрел правый глаз Джабы, я испытала еще один шок.

Господи!

Если это ад, я готова остаться тут навсегда. Потому что не видела мужчины красивее того, что шел к нам. Ростом он был чуть пониже Джабы, но телосложением обладал таким, что у меня аж зуд пошел по телу.

Бог!

Это тело будто вылеплено из мускулов, заметно перекатывающихся под одеждой. Обтягивающие брюки, выгодно подчеркивающие внушительное достоинство, были заправлены в сапоги наподобие тех, что у Джабы. Сверху туника, перехваченная широким поясом. Несколько ремней перекинуто через плечи.

Наверное, для клинков, что торчали из-за спины.

Лицо волевое, мужественное. Крупные скулы. Прямой с расширенными крыльями нос. Плавная линия губ, уголки которых опущены вниз. Миндалевидные глаза цвета стали и темная шевелюра до плеч. Парные косички у висков ничуть не портили внешний вид, придавая толику озорства и шарма. Я редко видела мужчин, которым бы шли длинные волосы. Но не в этом случае.

«Все! Я точно пропала», – от удивления на какое-то время забыла о боли.

Не в силах оторвать взгляда от мечты, я смотрела, как он шел мимо таких же «джаб», держащих других пленников. Красавец по-деловому распоряжался, отдавая отрывистые команды.

Тех несчастных, кто выглядел покрепче, хозяин отправлял в группу справа. А тех, кто едва держался на ногах, – влево. Остатками разума я все же умудрилась отметить, что среди пленников одни мужчины. А еще те, кого мозг отказывался идентифицировать. В десяти метрах от нас стояла парочка пленников с зеленой кожей и тонкими, почти детскими телами. А еще у одного индивида по всему лицу росли щупальца.

Бр-р-р.

Троица позади вообще напоминала гигантских кузнечиков. Они и стрекотали похоже, при этом противненько вытягивая хоботки, видимо, заменяющие рот.

Я сошла с ума, раз вижу все это! И кто бы спорил? Ведь я и есть сумасшедшая. Да если бы не пожар в больнице, где меня держали полтора года, то сейчас пускала бы пузыри и улыбалась в пустоту. Провела бы остаток жизни вместе с другими душевнобольными.

Нда. Только раньше-то я полагала, что нормальная. Это мой муженек таким способом избавился от ненужной жены. Он так ловко все обставил, что я и сама поверила в свою виновность. Если бы не была стопроцентно уверена, что не убивала отца.

От тюрьмы спасло только то, что меня признали невменяемой. А кто бы ни признал во мне сумасшедшую? Я ж кричала, билась в истерике. С пеной у рта пыталась доказать, что невиновна.

Но Макс так тонко все просчитал, что любые попытки оправдаться, топили еще глубже.

В больничке меня живо успокоили. Два месяца лежала овощем, не соображала, где я, кто. Мне кололи такую дрянь, от которой отключались все мысли, эмоции, воспоминания. Потом перевели на таблетки. Санитар лично запихивал их мне в глотку и заливал водой, чтобы проглотила. До сих пор подкатывает тошнота, когда вспоминаю его мясистые пальцы во рту.

Однажды после такой процедуры меня вырвало. Первый раз за все время почувствовала ясность мыслей.

Слава Богу! У меня хватило ума трезво оценить шансы. В моих же интересах и дальше было выгодно оставаться сумасшедшей. В противном случае отправилась бы прямиком в тюрьму. Десять лет строгача, как минимум.

Но и жить в дурке, пока муженек как сыр в масле катался, причем за мой же счет, не улыбалось.

Макс загубил мою жизнь. Любил ли он меня? Или женился на «денежном мешке»? Теперь и не узнаю.

Но больнее всего далась разлука с сыном. Я не видела Игорька с того рокового дня, когда полиция выводила меня из дома, закованную в наручники. Ничто так не ранило, как взгляд родного существа, полный разочарования и презрения. Сын считал меня убийцей! Стыдился. Ненавидел.

Все, что мне осталось – вспоминать.

Занятая нахлынувшими мыслями, пропустила момент, когда хозяин подошел к нам. Джаба ухватил меня за шкирку, встряхнул и развернул к мужчине, показывая товар лицом.

Воспоминания о муже всегда пробуждали злость, напоминая о предательстве, что пришлось пережить. Стиснув зубы, чтобы не рассыпаться от боли, я с вызовом посмотрела на красавчика.

Он изучал меня. Нарцисс!

Знает, что никто не устоит перед ним. Стоит тут, рассматривает. Упивается своим превосходством. Да плевать мне на тебя!

Сейчас хозяин олицетворял моего мужа. Он тоже был довольно привлекателен. Я и влюбилась тогда с первого взгляда.

Как могла любовь превратиться в жгучую ненависть? Запросто. Всего лишь стоило предать. Плюнуть в душу. Растоптать и смешать с грязью.

Внутри накопилось столько яда, что я начала отравлять саму себя.

Красавчик равнодушно отвернулся, бросив Джабе короткую фразу. Тот, тяжело вздохнув, поволок меня к тем, кто находился по левую сторону.

Меня посчитали слабой, как всегда.

В группу аутсайдеров набралось еще двадцать людей и шестеро мутантов. В очередной раз отметила, что женщин среди пленников нет.

Странно. Значит, буду помалкивать.

Благо, стрижка «ёжиком» и униформа, что я стащила у санитара в ночь побега, скрывали половую принадлежность. Ну, а последние полтора года не прибавили привлекательности.

Тем временем, нас обступили настоящие гоблины. Все на одно лицо. Даже одежда у них одинаковая: сапоги, облегающие брюки и удлиненная туника, перехваченная поясом. Различались только цвета. Преобладали серые, коричневые и зеленые оттенки. Еще у каждого за поясом торчала рукоять меча и болталась на веревке круглая штука, утыканная шипами.

Палица, что ли?

У тех охранников, которым нас передали, в руках были еще и плетки. Не церемонясь, твари хлестали пленников, собирая их в колонну.

По иссохшей грунтовой дороге нас привели к постройкам. Миновав высокий забор и первый ряд домов, прошли через вторые ворота и попали во внутренний двор. Куда ни глянь – сложенные из коричневых глыб длинные одноэтажные строения с деревянными крышами. Металлические двери, вмурованные в стены, запирались снаружи. Гоблины жестами показали располагаться в одном из сараев.

Это наше пристанище? Негусто.

Таких каменных коробок насчитала с десяток. Построены они таким образом, что создавали внутри замкнутое пространство. Единственный выход охранялся, но на территории лагеря люди передвигались свободно. В центре располагалась кухня. Вернее, на металлических подпорках стоял гигантских размеров котел, в котором один из пленников что-то помешивал. Черпак в его руке был с меня ростом. Поодаль находились бочки с водой. В самом дальнем углу – место для оправления естественных нужд.

Не представляла, как долго продержусь здесь. И тем более, сохраню свой маленький секрет.

Я присела на каменюку у ближайшего дома. Столько всего произошло за последние часы, что не успела толком осознать.

То, что жива и относительно здорова не оставляло сомнений. Но вот где я очутилась? Кто все эти зверолюди? Почему нас держат здесь? Что будет дальше?

Ответов не было.

А рядом уже завязалась драка. Несколько пленников подошли к бочкам, кто попить, а кто умыться. Человек с поварешкой закричал на них, отгоняя наглецов тем же черпаком, которым помешивал еду. Повар ткнул пальцем в корыто, наполненное мутной жижей.

Вот гад! Мне тоже, как назло, хотелось пить.

Пленники накинулись на повара, повалив на землю и пиная ногами.

Я вжалась в стену сарая, гадая, что будет дальше. Долго ждать не пришлось. Практически сразу налетели гоблины. Мощными ударами они раскидали дерущихся в стороны. Двое после такой взбучки не смогли подняться. Один из громил схватил бедолаг за ноги и поволок к выходу.

«Похоже, эти отмучились», – я поежилась. – «Люди здесь мрут, как мухи».

– Да чтоб оно все! – не сдержала эмоций.

Поднявшись, зашла внутрь жилища. Деревянными перегородками помещение разделили на клетушки. В каждой могло уместиться от четырех до шести человек. Пол застелен буро-зеленым мхом. Ни столов, ни стульев, ни, тем более, кроватей. Просто загон для животных.

Я выбрала самый дальний угол в надежде, что так меньше буду привлекать внимания. Растянулась на полу и уставилась в потолок. Остаток дня так и провела.

Израненное тело жаждало отдыха. Правда, на жесткой поверхности уже через час взвыла, мечтая оказаться в нормальной кровати.

Многие пленники, последовав примеру, устраивались в соседних клетушках. Нелюди держались особняком. Они заняли место напротив.

Так даже лучше. Уж этим-то все равно, кто я.

– Привет! – щупленький паренек нерешительно мялся возле моего убежища. – У тебя свободно?

– Располагайся, – пожала плечами, давая понять, что мне все равно.

– Я Димыч. А ты?

– Ди… – запнулась, чуть не сказав, Диана.

– Ди? И все?

Мальчишка подумал, что это и есть мое имя. Наверное, так даже лучше. Что ж, какая разница? Главное – короткое и ничего не значащее, как наше существование здесь.

– Да. Все.

– Что это за место? – полюбопытствовал Димыч.

– Хотел бы я знать, – как оказалось, сложно не ошибаться и говорить от лица мужчины.

– Если честно, я думал, что сошел с ума или умер, – признался паренек.

– Не поверишь! Я тоже.

Димыч закатал рукав рубашки и показал едва затянувшиеся поперечные порезы на запястьях.

– Я должен был умереть! Последнее, что помню, перед тем как очнулся здесь, мельтешащий потолок скорой и вой сирены.

– А я почти погиб под колесами тягача. Выходит, каждый из нас уже мертв?

– Получается, что так.

– А как же весь бред о свете в конце тоннеля? Это ад? Чистилище? – высказала вслух недавнее предположение.

– Нас будут поджаривать на сковородке? – распахнув удивительно большие глаза, прошептал Димыч. – Или поливать кипящим маслом?

– Хватит, – оборвала мальчишку, – в любом случае, мы скоро об этом узнаем.

– Есть хочется, – пожаловался новый сосед, – в этом аду хоть кормят?

Я пожала плечами. У самой желудок сводило от голодных спазмов. Я отвернулась к стенке, давая понять, что разговор окончен. Чтобы там не ожидало впереди, а отдохнуть и набраться сил, жизненно необходимо. А то, что эти самые силы понадобятся, сомнений не было.

Не зря же нас тут заперли! Хорошо, хоть я умудрилась ничего не сломать. Только плечо, за которое ухватил Джаба, ужасно ныло. Да и многочисленные ссадины доставляли неудобство. В груди боль немного уменьшилась. Может, все же ушиб, а не перелом?

Я пыталась не думать о том, что ощущаю каждую клетку тела. Стоит поддаться боли, как она полностью завладеет сознанием.

Лучше всего отвлекали мысли о муже. В голове выстраивались всевозможные планы мести, один изощреннее другого. Злость поддерживала меня раньше. Она же помогла и сейчас.

Ближе к вечеру во дворе послышался гул голосов. Переглянувшись, мы с Димычем дружно выдвинулись на улицу.

Как оказалось, прибыли еще люди. Изможденные, уставшие, они толпились у бочек с водой. Пленники жадно пили, зачерпывая жидкость огромными пригоршнями. Утолив жажду, мужчины выстраивались в очередь к повару. Прямо на земле, возле чана с едой, стояли горы чашек. Повар брал одну из них, плюхал в нее бурды из котла и подавал каждому, кто подходил.

Мы с Димычем пристроились в самый хвост очереди к бочкам. Пустыня во рту беспокоила сильнее голода. Хорошо, что на этот раз, никто не отгонял новичков.

Зачерпнув полную пригоршню воды, я сделала глоток. Отвратительная на вкус жижа, с приторным запахом тления. Выплюнула все на землю.

Как можно это пить?

Посмотрела на тех, кто глотал эту бурду, и едва подавила подкативший к горлу рвотный спазм. Остатками воды умылась. Ссадины на лице защипали от прикосновения с жидкостью.

Если меня не убьют, сдохну от голода и жажды.

Решила попытать счастья с едой. Выстояв длинную очередь, заполучила миску с варевом. На вид, нечто среднее между супом и манной кашей. Только отвратительного серо-зеленого цвета со странными комочками и мелкими зернышками.

Ну, и чем есть? Столовых приборов не наблюдаю.

Посмотрела на других едоков. Кто-то макал пальцы в кашу и облизывал их. Другие хлебали через край. Но самое главное – все ели эту бурду.

В страшном сне не могла представить, что уподоблюсь остальным и с жадностью буду поглощать подобную дрянь. Как ни была голодна, но не сумела пропихнуть внутрь ни кусочка.

– Я так понимаю, есть ты не собираешься? – спросил кто-то.

Оторвавшись от созерцания блюда в своих руках, посмотрела на источник голоса. Он принадлежал незнакомцу. Бритая голова, недельная щетина, уставший взгляд. Уродливый шрам рассекал левую бровь и часть щеки.

Как только глаз остался цел?

– Нет, – я протянула миску, – можете взять мою порцию.

– Новенький? – незнакомец довольно ухмыльнулся. Взяв чашку, он крупными глотками умял содержимое за пару минут.

– Да. Можешь звать меня Ди.

Мужчина выглядел крепким и заметно выделялся из толпы мускулистым телосложением. С таким лучше подружиться. Так, на всякий случай.

– Трой, – представился новый знакомый, – тебя куда определили?

Я кивнула в сторону своего барака.

– Мясо, – презрительно констатировал Трой, – жаль.

– Что значит, мясо?

– Завтра узнаешь.

Глава 2

Ой, как мне не понравилось выражение его лица.

– Как мне выжить? – бросилась вслед за Троем, который, посчитав разговор оконченным, направился к своему бараку.

Но ответа не получила. Мужчина сделал вид, что не услышал вопроса и скрылся в глубине барака. Идти следом не решилась. К тому же, ко мне уже спешил Димыч.

– Что этот тебе сказал?

– Похоже, завтра предстоит нечто такое, что нам явно не понравится, – пробормотала я. Затем внимательно посмотрела на парня и решилась, – слушай, Димыч, поможешь кое в чем?

Парень вопросительно изогнул бровь.

– Понимаешь, мне нужно в туалет. А я не могу, зная, что кто-то может увидеть. Посторожишь?

– Ладно, – паренек, скривившись, согласился.

Пока мой новый друг караулил снаружи, я метнулась в сортир. Хорошо, что ничего не ела, иначе точно вывернуло бы наизнанку от запаха. Но выбирать не из чего. Туалета для девочек здесь не построили. Справив нужду, быстро натянула штаны и поспешила на воздух.

Вовремя!

На выходе столкнулась с тремя верзилами, собирающимися отлить. Димыча поблизости не было.

Смылся! Вот гад! Ну и ладно. На этот раз обошлось, а дальше посмотрим. Завтрашний день я могу и не пережить.

Вернулась в барак. Молча устроилась на своем месте, игнорируя паренька, который чуть не подставил меня.

Желудок возмущенно урчал и мстил мне болезненными спазмами. Подтянув колени к подбородку, я мужественно терпела. Еще неизвестно, как бы реагировала на местную кухню. Могло статься, что всю ночь бегала в туалет. Или вовсе отравилась.

Вскорости провалилась в сон, истязавший навязчивыми кошмарами. В итоге, когда поутру явились гоблины и принялись будить нас, в основном пинками и ударами плеток, я проснулась более разбитой, чем засыпала.

Новичков выгнали во двор и построили в колонну по четыре человека. Я и Димыч затесались в самую середину. Шествуя по бокам, надзиратели погнали нас к выходу. Они перекрикивались, ругались между собой, сопровождая фразы хлесткими ударами.

Напоследок обернувшись, я увидела, как собираются в колонны остальные пленники. Среди толпы выхватила взглядом Троя. Наши глаза на секунду встретились, но я тут же отвернулась. Теперь он уже ничем не мог мне помочь.

Сегодня я лучше рассмотрела укрепления лагеря. Бараки, как оказалось, снаружи обнесены мощными стенами, которые опоясывали строения по всему периметру. На форпостах несли службу гоблины.

Также обратила внимание, что между стеной и бараками расположились небольшие аккуратные домики. Скорее всего, в них жили сами гоблины.

Удобно, наверное.

За массивными воротами, которые с грохотом распахнулись перед нами, расстилалось поле, на котором худо-бедно росла медно-рыжая трава.

Двигались мы по широкой утрамбованной дороге по равнинной местности. На горизонте маячили скалы и растянувшееся на несколько километров каменистое предгорье. Поле довольно быстро сменилось иссохшими корками почвы, потрескавшейся так, что в раскол запросто проваливалась нога. Кроваво-рыжее солнце медленно ползло по горизонту. Оно нещадно палило и обжигало дыхание каждым своим прикосновением, будто стремилось превратить в пустыню не только этот мир, но и нас, несчастных путников. Двигаться по раскаленным скалам оказалось еще большим испытанием.

Если кто-то из пленников спотыкался и падал, то неизменно вскрикивал, обжигаясь о разогретую поверхность. Я старалась не думать о тех, кто, не выдержав, валился на землю. Если они не вставали под недовольными окриками гоблинов, то те добивали несчастных ударами палиц.